ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

Александр Куприн

Устроители

(1911)

______________

Последствия полета показали, что он начат был при страшной спешке. При всем желании, устроители не могли бы удовлетворительно организовать его в такое короткое время. Трудно сказать, в какой степени можно было предвидеть и ослабить тягости и опасности этого головоломного пути. Несомненно, большую службу сослужили бы пробные полеты от этапа до этапа, съемки, хотя бы с привязных аэростатов, важнейших участков дороги, более внимательный выбор пунктов спуска, тщательная, многократная проверка аппаратов и т. д. Но, повторяю, на все это нужно было время.

Однако усиленная спешка вовсе не оправдание для организаторов полета С.-Петербург – Москва, а, наоборот, самое сильное обвинение. Ибо спешка была только их делом. Чуть ли не все авиаторы хором просили об отсрочке полета, заявляя, что они еще недостаточно подготовлены. Им было отказано. "Сказано: десятого, – значит, десятого". Почему такая суровая непререкаемость? Вот уж этого решительно нельзя в толк взять. Кто пострадал бы от небольшой отсрочки? Дисциплина? Но авиаторы, слава богу, не солдаты, не ученики и не дети. Публика? Но билеты на этот полет не продавались. Пресса? Но о ней меньше всего у нас заботятся... Нет, здесь было что-то непонятное. Конечно, легко потом отговариваться: сами, дескать, не маленькие, знали, на что идут и на что летят. Но это Пилатова отговорка. Ведь полетела-то одна молодежь – самолюбивая, "азартная". Из ее состава лишь двое-трое были настоящими авиаторами – остальные были только "авочки", как кто-то прозвал начинающих летунов.

Мы далеки от мысли объяснять злой волей эту фельдфебельскую аккуратность во времени. Но глупостью – да, бесцельным упрямством – да, чисто российским всезнайством – да, а главное – той хлыщеватостью, которая так развита в кругах, близких теперь к воздухоплаванию. Авиация в моде, как в моде рядом с нею спиритизм и ханжество, фальшивое увлечение спортом, а главное, спортивными костюмами, обличение интендантов, новая кокотка, новый юродивый, игра в солдатики и мечта о реванше, пиджаки с раструбом на заду и английские проборы на голове. Одно время в течение целого сезона среди петербургских шалопаев был страшно нарасхват Шаляпин. У золоченых болванов считалось своеобразным шиком затащить на ночь в шикарный кабачок великого певца и потешаться им со стороны. В этом друг перед другом соперничали. Авиация находится совершенно в таком же положении среди известной части общества. Это мода – и больше ничего. К этому громадному делу необходимо примазаться – это шик, это модно... А вдобавок еще это так патриотично, что по нашим временам далеко не лишний козырь. Вот где, по-моему, надо искать причину спешки, небрежности, халатности и равнодушно проявленной жестокости. Взялись за дело люди, которые все равно сами никогда не полетят. Летают авиаторы-профессионалы или любители со священным безумием в сердце. Свалить же друг на друга ответственность легко – обществу и некого привлечь к суду совести. А что молодые, пылкие люди разбивались насмерть, ломали руки и ноги – кого это трогает? Мы лично этого не видели, а фотография вовсе не волнует нашего воображения...

Но уж кого поистине можно назвать ревностным инициатором и руководителем этого несчастного воздушного состязания – так это заслуженного генерала Каульбарса. После того как трое искалечилось, один умер, а остальные едва с ума не сошли от перенесенных волнений, доблестный генерал объехал этапы, все нашел неудовлетворительным и все приказал немедленно изменить. Так бывает: если ребенок стукнется дверью об угол стола и набьет себе на лбу шишку, то старая нянька бьет по столу ладонью и приговаривает: "Бяка стол, бяка". А сама стол поставила не на месте.