Олег Арин

Россия в стратегическом капкане

Москва, 1997


В данной работе исследуются две темы: что есть современный Запад (на примере США и Канады), и куда движется Россия? В своем анализе автор прибегает к широкому арсеналу научных дисциплин: истории, экономике, политологии, социологии, культурологии, а также к своему личному опыту проживания за границей. Все вкупе позволило ему прийти к нестандартным выводам по каждой из затронутых тем, кардинально отличающихся от суждений как зарубежных, так и российских ученых и публицистов.

Книга адресована всем, кому дорога судьба России.


ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Введение

Часть I. Современный капитализм в Северной Америке

Мифы и реальность (взгляд изнутри)

Мировой капитализм: типы и модели США по Бенджамину Сорэзу

Канада

США по Владимиру Накорякову

Разъюнайтед стэйтс ов Америка: куда ни кинь, всюду клин

Долги

Безработица

Богатые и бедные

Преступность

Образование и религия

Культура, или о чт. п.м думает Америка

Два слова о религии

Идеология и демократия по-капиталистически

Куда идет Америка?

Коммуны в Америке

Часть II. Россия между прошлым и будущим

Россия и россияне

География и климат

Происхождение и история

Государство и демократия

Евразийство

Попытки европеизации России

Возврат к социализму

Ленин

Сталин

Антисоциалистический переворот (Хрущев, Брежнев)

Распад социализма в СССР

Кто развалил социализм?

Горбачев и горботяпство

Стратегический капкан: капитализация России

Разгром экономики России

Кому выгодно разрушение России?

Правящий класс России

Культура и религия

Российство и Еврейство: близнецы, но не братья

Политические программы ведущих буржуазных партий России

Антирусские партии

Ельцин Б.Н. (Е.Б.Н.) и "Наш Дом - Россия" (НДР)

Российский вариант или третий путь развития

В поисках российской идеологии

В погоне за "идентификацией" России

Г. Зюганов и идеология КПРФ

"Русский путь" по А. Подберезкину

Марксизм и Россия

Социализм и Россия

Что такое социализм?

Социализм и будущее России

Приложение

Теория глобального капитализма

Китайские уроки. Что может извлечь из них Россия?

О национальных интересах и национальной безопасности

Фундаментальные интересы России и политика стратегической безопасности в Восточной Азии


Предисловие

Эта книга предназначена для тех, кто пытается понять, что случилось с Россией, почему это случилось и куда она катится. Бесчисленное количество буржуазных или пробуржуазных идеологов, теоретиков, писателей и публицистов по "зову сердца" или за весомую плату у нас и на Западе исписали горы бумаг ради одной цели - убедить население России в том, что, несмотря, дескать, на временные трудности, Россия идет правильной дорогой в светлое будущее мирового капитализма. В подтверждение этой басни используется весь арсенал механизма "промывки мозгов": от откровенного вранья до хитроумных фальсификаций под видом "объективного научного" анализа. Следует признать: результаты оболванивания населения впечатляющи. Если судить по выборам президента летом 1996 г., то больше половины избирателей оказались на крючке этой буржуазной пропаганды. Такова реальность. И ее нельзя не учитывать.

Предлагаемая книга направлена против всех, кто врет о современном капитализме. Она также против тех, кто строит капитализм в России. Потому что и те, и другие вольно или невольно, осознанно или по дурости, за плату или "из интересу" действуют против России, против русского народа. Хотя разрушительное воздействие капитализации России, так или иначе, ощущает на себе чуть ли ни каждый гражданин страны, мало кто осознает, что произошло это в результате реставрации капиталистической системы на территории бывшего советского государства. Мне кажется, что не осознают этого и лидеры крупных левых партий и движений, по крайней мере, наблюдая за их попытками убедить нынешнюю власть действовать "в интересах народа". Они идут даже на сотрудничество с этой властью, убаюкивая себя мыслью оказать на нее благотворное влияние. Все это или самообман, или намеренное нежелание всерьез защищать интересы России и ее тружеников.

В задачу данной книги входят: а) показать подлинный, а не мифический современный капитализм на примере США и Канады; б) обнажить политико-экономическую реальность нынешней России.

Несмотря на обилие сносок, эта книга не является научным трактатом в общепринятом смысле. Она написана в публицистической манере, иногда принимающей характер разговорного жанра, поскольку в ее основу положена не только прочитанная литература, но и мой личный опыт проживания за рубежом и общения с людьми разных политических и идеологических убеждений. Мне представляется, что подобная форма изложения более приемлема для широкого круга читателей. Только четыре статьи, специально помещенные в Приложении, ориентированы на специалистов - международников и экономистов.

Сразу же хочу оговориться - книга эта пристрастна и идеологизирована, хотя я и не состою ни в каких партиях. По крайней мере, на момент написания данных строк. Кстати, писал я ее вне России, в канадском городе Ванкувере и закончил в марте 1997 г. В следующем месяце вернулся на Родину, в которой не был более четырех с половиной лет. Все увиденное мной здесь не прибавило ничего такого, что заставило бы меня подкорректировать текст или выводы. Наоборот, только подтвердило мои иноземные изыскания.

Между прочим, давно хотел дать один совет капитализаторам (рыночникам и демократам) России, да все случай не подворачивался. Сейчас решил воспользоваться этим предисловием. Так вот, господа реформаторы-демократы, обратите внимание на один русский феномен, который вы не встретите ни в одной развитой капиталистической стране, а именно: русские продолжают переходить улицу на красный свет. Подумайте как следует, что это значит?

Олег Арин

Москва, июнь 1997 г.


Введение

Распад социалистической системы в Восточной Европе в 1989 г. и развал СССР в конце 1991 г. вызвали ликование всех антикоммунистических сил в мире. Фашисты и демократы, либералы и консерваторы в Северной Америке и в Европе, в Азии и в самой России праздновали победу. - Наконец-то, коммунизм удушен! - торжествовали они на всех континентах.

Господа просчитались. С мировой арены сошел не коммунизм и даже не социализм, а строй-перевертыш, рядившийся в тогу псевдосоциализма. Строй - такой же антинародный, как и его капиталистические собратья на Западе. И не надо его жалеть. Сошел - и слава богу!

Социализм был раньше. До Брежнева и Хрущева. Но даже в те годы социализм вынужден был принимать не свойственные ему авторитарные формы из-за необходимости постоянно защищать себя от врагов внешних и внутренних: от фашистской Германии и Италии, от милитаристской Японии, от демократических европ и америк. Именно они военизировали социализм, именно они объявили ему всемирную войну.

Трагедия социализма в СССР заключалась в том, что он, сумев превратить нищую, лапотную, крестьянскую Россию в мощнейшую ракетно-ядерную державу, победить бесчисленное количество врагов в гражданку и фашизм в Отечественную войну, оказался не в состоянии отстоять себя как строй, как общественно-экономическую формацию, превосходящую систему капитализма. Он не только растерял свои социалистические качества, но и позволил внутри себя возродить капитализм, который поначалу незаметно, а затем вст. п. более и более быстрыми темпами стал разрушать вст. п. то, на чт. п.м строится социалистическая формация. Его разложение стало видимым в 1989-1991 гг. С 1992 г. начался второй этап - этап легализации капитализма в России. И он не может не сопровождаться распадом и разложением самой страны, возвращением России к периоду начала века, к состоянию России-марионетки в руках промышленного и финансового капитала европейских государств. Это происходит не потому, что российский капитализм слабее западного капитализма, а потому что он никогда не будет сильнее западного капитализма по той простой причине, что капитализм и Россия - вещи несовместные.

В свое время выдающийся русский философ Г. П. Федотов призывал: "Спасти правду социализма правдой духа и правдой социализма спасти мир". В наше время его призыв становится еще более актуальным, поскольку спасение социализма практически связано со спасением России. История обернулась таким боком, что без социализма Россия просто не выживет как суверенная держава. Таковы обстоятельства.

Проблема в том, что мы в какой-то момент потеряли значение, смысл социализма. И горько за это расплатились. История наказала нас. Мы оказались в капитализме. В системе, глубоко чуждой России, чуждой культуре русского народа, нашим традициям, нашей правде. Расплачиваемся все - нищетой, вымиранием, войнами, унижением национального достоинства, позором перед миром. Так долго продолжаться не может. Этот губительный для России и россиян процесс должен быть остановлен.

* * *

Но вначале несколько слов о коммунизме. Красота, безусловно, прекрасная вещь, но мир все-таки спасет не она, а коммунизм. Бывший когда-то мечтой великих философов, утопистов и политиков, начиная с Платона через Томаса Мора, Этьена Кабэ, Фурье, Оуэна, Прудона, Сен Симона, Бабефа, Луиса Бланка и Августа Бланки и многих других до Маркса, Энгельса и Ленина, коммунизм трансформировался через свод идей в идеологию множества государств. Парадокс в том, что открытые противники коммунизма вынуждены "допускать" его основные постулаты в своих государствах и в своей деятельности на международной арене. Многие из них просто этого не замечают. Основные идеи-постулаты коммунизма заключены в немногих словах, но они универсальны - равенство и братство, общность всех людей и народов перед необходимостью ответить вызовам земных, а в будущем и космических катаклизмов. Человечество начиналось с коммунизма, оно возникло благодаря коммунизму, и выжить оно сможет только благодаря коммунизму, поскольку в нем и только в нем заложен код выживания. Экономические и политические интеграционные процессы в мире - это явления коммунизма. Попытки решить проблемы на условиях равенства и справедливости и добрососедства - это явления коммунизма. Любовь человека к человеку и неистребимая жажда мира - это явления коммунизма.

И никакие ельцины или его западные патроны, объявившие коллапс-смерть коммунизму не в состоянии уничтожить мечту человечества о братстве, равенстве и общности, не уничтожив само это человечество. Все придут к коммунизму, но идут к нему по-разному: разными темпами и даже через разные цивилизации.

Известно, что коммунизм в идеале предполагает общество с общественной собственностью, призванной удовлетворить необходимые потребности каждого члена общества. Чисто технически это возможно в любом обществе: развитом и не очень развитом. В истории было немало примеров существования коммун в различных странах и в различные эпохи (раннехристианские общины, общины в средние века, например, анабаптистов в Германии XVI века, и в эпоху раннего капитализма). Но эти очаги не были тотальны, они не являлись всеобщими. Но мне кажется, что не чисто техническая сторона - каждому по потребностям - является главным в коммунизме. Есть нечто другое.

Хотя за коммунизмом как общественным явлением стоят экономические, политические и множество прочих пружин, главное в нем - тяга людей к равенству, справедливости и братству. Эта неистребимость объективна, поскольку она связана с потребностью выживания человечества. Принцип неравенства ведет к враждебности, к уничтожению, к борьбе за равенство. Не случайно коммунистические идеи становятся актуальными именно в критические моменты истории нации или государства. В этом смысле Джон Кеннеди, в какой-то степени, был прав, когда говорил: "Коммунизм никогда не приходит к власти в стране, которая не была бы разрушена войной или коррупцией".1

Столь же закономерно в разрушенной России 1917 г. к власти приходят большевики с коммунистическими лозунгами о мире и успешно выводят Россию из ненужной ей войны.

В XX веке коммунизм уже не призрак, а реальность, начавший развитие в своей первоначальной фазе - в форме социализма, поначалу в России, затем в других странах Европы и Азии. Социализм, победив в России всех своих противников, разгромив гитлеровский фашизм, перед которым в рабской покорности склонила голову европейская демократия, вдруг чуть ли не в одночасье, неожиданно для всех, рухнул. Самое поразительное, он рухнул без борьбы. Еще более поразительно, разрушили его сами же коммунисты. Что случилось? Ответы, которые даются на этот вопрос разрушителями, нельзя признать удовлетворительными хотя бы по одной причине: все их ответы вскорости опровергнет тот самый социализм, который они преждевременно похоронили. Я еще раз подчеркиваю - смерть социализму как предтече коммунизма означала бы смерть не только России, но и всего человечества. Поэтому человечество сохраняет его там, где он сохраняется и развивается, например, в Китае, в западной форме он развивается в Европе и Канаде, и что для "российских демократов" могло бы показаться более всего удивительным, он пробивает себе дорогу даже в США.

Но перед тем как перейти к размышлениям о нынешней реальности в России и ее будущем, надо хотя бы в общих чертах представить современный капитализм. Тем более что в России, особенно, так сказать, в демократической печати его образ искажен точно в такой же степени, в какой искажен образ Советского Союза/России в буржуазной научной литературе и около научной печати. Ну, а теперь в путь.

1. Socialism. The Academic American Encyclopedia (Electronic Version 1), copyright a 1992 Grolier, Inc., Danbury, CT.


Часть I. Современный капитализм
в Северной Америке: мифы и реальность (взгляд изнутри)

1. Мировой капитализм: типы и модели

Призрак ходит по странам Северной Америки
и Европы. Это призрак триумфа капитализма.

Джеймс Дэйл Дэвидсон

Капитализм как общественно-экономическая система имеет относительно короткую, но весьма бурную историю. Как любая новая формация, капитализм утверждался в жесточайшей борьбе с феодализмом, пробивал себе дорогу на "мировой рынок" огнем и мечом, ломал феодальные путы через крестьянские бунты и религиозные движения. Революции сметали королей и королев, а передовой авангард буржуазии устраивал войны во всех частях земного шара, пока не принял более или менее благообразную форму во второй половине XX века.

Обычно академические ученые объясняют появление и развитие капитализма промышленной революцией, которая предопределяла новые формы хозяйствования, более эффективные с производительной точки зрения. Это совершенно справедливо. Но почти все они упускают из виду или стараются не замечать одной любопытной закономерности. Она будет понятна из следующих цифр.

В 1750 г., если придерживаться современной терминологии, на страны Третьего мира (в то время это были в основном Китай и Индия) приходилось 73% промышленного производства, а на государства Западной Европы (около 20 стран без России и Восточной Европы) - чуть более 20%. В 1830 г. соотношение изменилось, хотя и не столь значительно: 60% и 30%. А в 1913 г. оно перевернулось в пользу западных стран в соотношении 80% к 8%. Приблизительно этот порядок держался до начала 50-х годов нашего столетья. И только через 40 лет, к 1993 г., Третий мир нарастил проценты до уровня 23-24%, в результате на "золотой миллиард"2 стало приходиться около 62-63%.3

Еще более ярко демонстрирует ту же тенденцию сравнение между Китаем и Великобританией. По данным Оксфордского ученого Андрэ Болто, Китай имел самую крупную экономику за весь период "писаной истории". У него же были самые высокие доходы на душу населения до 1500 г. и оставались наибольшими до 1850 г., пока Китай не был захвачен Британией. До 1830 г. на Китай приходилось 30% мирового производства, который упал до 3-4% в первой половине XX века.4

О чем говорят эти цифры? Эксперты Лондонского журнала "Экономист" этими цифрами хотели подчеркнуть, что отставание Третьего мира в развитии технологии и техники предопределило падение их экономики. В некоторой степени, в таких утверждениях есть зерно истины. Но только в некоторой степени. Они не заметили, что находящаяся рядом с Китаем Япония, закрывшаяся от западного мира почти на 200 лет и также не имевшая "западной технологии", не только не отставала в своем развитии от Запада, но по многим параметрам опережала ее. Разница между Китаем, Индией и Японией заключалась в том, что последняя избежала колонизации западными странами, а первые оказались жертвами колониализма той же самой Великобритании. Эффект был двоякий: Китай и Индия, а также другие колониальные страны резко замедлили свое развитие, колонизаторы же скачкообразно ускорили свое. XX век подтверждает ту же самую тенденцию: жертвы неоколониализма стагнируют, а империалистические державы - процветают. Отсюда вытекает один из важнейших выводов. Процветание западных государств в значительной степени являлось и является результатом ограбления Азии, Африки и Латинской Америки, т. е. стран Третьего мира. Ограбление, под каким бы соусом оно не осуществлялось или подавалось, является сутью капитализма, альфой и омегой его внутренней и внешней политики.

Теперь рассмотрим, что же он представляет из себя в настоящее время.

В американских энциклопедиях классический капитализм ХIХ века определяется как экономическая система, основанная на частной собственности на средства производства. Она предполагает также свободный рынок, где на основе конкуренции обмениваются товары в соответствии со спросом и предложением. Современный капитализм, сохраняя частную собственность как основу экономической системы (наряду с другими видами собственности, в том числе государственной и общественной), являет собой смесь, гибрид свободной конкуренции и государственного регулирования.

Его надстройкой является демократия, предусматривающая право индивидуальной свободы всех членов общества, ограниченное четким и детальным сводом законов, регламентирующих правила поведения в "свободном обществе".

Но это общие формулировки. В мире же существует много форм капитализма, и они весьма серьезно отличаются друг от друга.

Истоком этих отличий является география, климат, а также культура и исторический опыт, все вместе воплощающиеся в умострое и психологии того или иного народа. Все эти специфики образуют различные виды капитализма, которые можно расположить на пространственной или географической (горизонтальной) оси.

Но существует и историческая, вертикальная (временная) ось, на которой располагаются исторические формы капитализма, отличающиеся друг от друга даже в одной стране. Английский капитализм эпохи Кромвеля не раз и не два менял свои формы, приобретя черты государственно-монополистического капитализма "эпохи" нынешней Елизаветы II. Таким образом, на географической и исторической оси можно расположить десятки и даже сотни видов и форм капитализма в мире. Всех их объединяет общий знаменатель - "святая корова" - частная собственность как основа капиталистических обществ (что, повторяю, не исключает других форм собственности). Разъединяет - и это в числителе - формы управления, говоря по-марксистки, надстройка, т. е. политическая система. Эта система, значительно в большей степени, чем базис, дает разнообразные варианты капитализма, начиная от сверх либерально-демократических до фашистских и расистских.

В этой связи не стоит упускать из виду, что капитализм не предполагает автоматически демократию. Последняя как механизм управления возникла в Европе еще со времен древней Греции и Рима. Другими словами, она имеет долгую эволюцию, отложившуюся в генах европейских народов, и естественно, населения Северной Америки. Иначе говоря, демократия - это европейско-американская форма управления. Правда, та же Европа и Северная Америка испытывала на себе и другие формы управления. Из недавней истории мы знаем тоталитарные капитализмы фашистского типа в Италии, Германии, Испании, Португалии. Точно также как и расизм внутри западнических капитализмов, например, в Южной Африке, или в той же Америке прошлого века. Было все, но демократия победила.

Есть смысл подчеркнуть также и то, что само понятие демократии в капиталистическом мире определяется по-разному на Западе и Востоке. Очевидно, что трактовки "демократии" бывшим премьер-министром Сингапура Ли Куан Ю или президентом Индонезии Сухарто, не говоря уже о многих лидерах арабского Востока, резко отличаются от общепринятых трактовок западных политиков. Да и на самом Западе современные демократии могут приобретать различные формы монархий, президентской власти или различные варианты премьерской власти.

И все же, несмотря на многообразие базисных и надстроечных форм современного капитализма, ныне в мире существует несколько типов, главным образом, сформировавшихся благодаря культурным или цивилизационным особенностям. При самом общем рассмотрении они сводятся к следующим типам или моделям "капитализма" в мире. Начнем с Дальнего Востока:

1. Японская модель. Национальный государственно-монополистический капитализм, опирающийся на рынок и госрегулирование, заквашенный на уникальной японской культуре. Демократия - по-японски: подчинение частных интересов общим. Вариант коллективисткой демократии. Нация - превыше всего. Социальная стабильность, устойчиво-поступательное развитие экономики в направлении ноосферы. Высокий уровень жизни без резких контрастов. Не совместим ни с одной культурой в мире.

2. Модели Восточной Азии ("Драконы": Южная Корея, Гонконг, Тайвань, страны АСЕАН). Капитализм с доминирующей ролью государства, со специфичной "демократией" азиатского образца, построенной на конфуцианской этике. Уровень жизни у "драконов" - средний, у стран АСЕАН - ниже среднего. Резкое расслоение обществ на богатых и бедных. Мафия, коррупция, преступность.

3. Южная Азия (Индия, Пакистан, Шри Ланка). Феодально-клановый капитализм, резкое деление на богатых и бедных, серьезные межнациональные проблемы. Буддистское мировидение, отрицающее материальные ценности. Внутриполитическая неустойчивость.

4. Мусульманский капитализм арабского Востока. При некоторой вариации общим является сосредоточение власти и собственности в руках династийных шейхов. Демократические институты не играют никакой роли. При высоких среднестатистических показателях уровня жизни резкое расслоение на богатых и бедных. Фундаментом ценностей является Коран.

5. Африканские капитализмы военно-феодального типа. В производстве аграрно-сырьевая экономика с крайне голодно-нищим населением и небольшой прослойкой сверхбогатых. Кланово-племенная "демократия".

6. Латиноамериканские модели. За редким исключением в основном диктаторско-криминальный капитализм аграрного типа. Резкое расслоение населения, коррупция, преступность.

7. Капитализм США. Классический государственно-монополистический капитализм с громадной ролью государства в экономике и в политике. Высокая степень формальной демократии, относительно высокий средний уровень жизни в сочетании с безработицей и преступностью.

8. Европейские модели. Некоторые из них. А) Социал-демократическая модель Скандинавского типа с упором на мелкий и средний бизнес. Высокий уровень жизни, стабильность, социальная обеспеченность. Б) Социально-рыночные модели стран Общего рынка. Развитая демократия, социальная защищенность граждан государством (Франция) или самими монополиями-банками (Германия). Высокий уровень жизни, относительная стабильность, сопровождающаяся высоким уровнем безработицы наряду с преступностью (особенно в Италии).

9. Канадская модель. Социально-рыночная экономика с упором на гармонизацию интересов всего общества, тем не менее, сопровождающаяся высоким уровнем безработицы и межнациональными конфликтами (Квебек).

Понятно, что все названные модели постоянно находятся в процессе изменений как по форме, так и по сути. В каком направлении? Ответ на этот вопрос требует тщательного анализа каждой конкретной модели. Но даже и в этом случае он будет различаться в зависимости от той идеологии, которой сознательно или бессознательно придерживается исследователь. Такова специфика общественных наук.

На мой взгляд, развитые формы капитализма подошли к такому порогу, после которого начинается вползание в социализм. Я не настаиваю на этом тезисе однозначно, поскольку не чувствую достаточных знаний всех моделей капитализма. В большей степени я знаю японскую модель, но в силу ее культурологической оригинальности она не дает возможности для сопоставлений или сравнений с остальным миром. Ниже я буду говорить в основном о моделях в США и Канаде - странах, которые я знаю не только по книжкам. Кроме того, я часто буду ссылаться на исследования и выводы экспертов, к мнению которых прислушиваются миллионы американцев и канадцев. Иногда не грех прислушаться и нам, россиянам.

2. США по Бенджамину Сорэзу

Мультимиллионер Бенджамин Сорэз (не путать с финансистом-миллиардером Дж. Соросом) изучал американский капитализм не по учебникам, а на собственной шкуре в процессе достижения своей цели стать миллионером. Он им стал и свое видение США изложил в книге "7 ступеней свободы. Как избежать крысиной гонки в Америке", раскупленной (через почту) в миллионах экземплярах.5 Вынужден сразу же констатировать - книга крайне необычна. Судите сами.

Как известно, российские демократы очень не любят социализм, и соответственно марксизм (по их мнению, от него в России все и пошло наискосок). Зато любят капитализм, особенно в американском исполнении. Представляю, какие глаза они закатят, если узнают, что, построив капитализм по американскому образцу, они получат в результате .... марксизм!

Именно таким "страшным" словом определяет общество в США мультимиллионер Сорэз. По его глубокому убеждению, созданный в XIX веке Марксом и Энгельсом утопический социализм, в ХХ веке был внедрен в России в форме тоталитарного социализма, а в европейских странах был адаптирован в виде демократического социализма, который постепенно в последующие годы внедрился и в США.6

В его понимании, марксизм состоит из 10 постулатов или принципов, 8 из которых действуют в США. Принципы следующие (в скобках, каким образом или через какие институты эти принципы реализуются): 1) отмена права владения собственности на землю. Все виды работы на земле должны служить общественным целям (через налог на собственность); 2) высокие, прогрессивные или дифференцированные налоги на доходы (Федеральное агентство по налогам); 3) отмена всех прав наследования (налог на наследство/недвижимость); 4) конфискация собственности всех эмигрантов и бунтовщиков (федеральные законы гос. агентств); 5) централизация кредита в руках государства через национальный банк с госкапиталом и исключительной монополией (Федеральные резервный банк); 6) сосредоточение средств коммуникаций и транспорта в руках государства; 7) увеличение количества предприятий и средств производств, принадлежащих государству; обработка пустошей и улучшение почвы в основном в соответствии с общим планом (федеральные программы по земле); 8) равная ответственность всех перед трудом. Создание промышленных армий, особенно для работ в сельском хозяйстве (в США не существует): 9) соединение сельского хозяйства с промышленностью, постепенное сближение города и деревни через равномерное распределение населения по всей стране (по мнению Сорэза, этого тоже в США, к счастью, нет); 10) свободное образование для всех детей в общественных школах. Ликвидация фабрик с применением ручного труда в его нынешней форме. Соединение образования с промышленным производством и т. д. (американские общественные школы).7

Господин Сорэз убежден, что все эти марксистские штучки, внедренные в США, не работают. И несмотря на это, возмущается миллионер, "наши политики из-за того, что социализм дает так много власти правительству, пытаются сделать нашу страну еще более марксистской с каждой новой социальной реформой. Мы социализировали образование, пенсионную систему, на 50% социализировали медицину. Мы уже на грани 100% социализации медицины и идем к этому страшно быстро. Мы социализировали благотворительность, почту, банки; имеем высокий и обременительный прогрессивный налог на доходы, которые сдерживают стимулы быть богатым и заставляют жить в соответствии с Коммунистическим Манифестом "От каждого по способностям, каждому по потребностям". Политические корректировки 90-х годов говорят о том, что прожорливое правительство контролирует и манипулирует все большими и большими аспектами жизни".8

Сорэз ненавидит свое "марксистское" правительство, прежде всего из-за налогов, которые за последние 75 лет увеличились в 50 раз. В результате 70% доходов американской семьи уходят на налоги и проценты всех видов. (По другим подсчетам, сделанными самим Сорэзом, налоги увеличились в 50 раз с 1938 года).

Его собственные исследования привели к выводам, что львиная доля этих налогов уходит на содержание "марксистского" государства - США. Столкнувшись с этим правительством на всех уровнях власти, он детально расписал жизнедеятельность паразитирующего класса.

Нескрываемую ненависть он питает к общественным школам, которые все находятся под влиянием марксизма, поскольку они построены на системе "веры", а не творчества. Аналогичную ненависть он питает и к правительственной бюрократии, особенно к адвокатам, т. к. все они вышли из университетского, из академического мира, в которых опять же доминируют социалистические профессора. Он настоятельно рекомендует читателям не верить им ни в чем, особенно профессорам экономики, поскольку их знания умозрительны, теоретичны, и совершенно оторваны от реальности. Если бы было иначе, иронизирует мультимиллионер, они сами стали бы миллионерами, а не занимались бы такой ерундой как преподавание.

На пути к своим миллионам - этот путь, кстати, длился 21 год - Сорэз постоянно вынужден был общаться с американскими судьями. Из этого общения он вынес несколько твердых убеждений, а именно: "слепая справедливость является величайшим мифом, когда-то внушенный американской общественности"; вся деятельность судей направлена на одну конечную цель - занять пост в Верховном суде США; степень справедливости зависит от уровня власти и количества денег. Вся судебная система, включая деятельность правоохранительных органов и судов, коррумпирована, причем, "чем выше ты поднимаешься, тем больше коррупции".9 То же самое относится к правительственным кругам.

А вот его мнение о свободе слова в Америке. Проталкивая один из своих необычных продуктов (хлеб-здоровье), Сорэз наткнулся на невидимый барьер, которым оказалась одна из крупнейших фармацевтических корпораций, одновременно доминирующей на рынке хлебобулочных изделий. По наивности Сорэз начал с ней борьбу, рассчитывая на поддержку СМИ: газеты, радио и телевидение. К своему очередному удивлению он обнаружил, что все эти СМИ находятся под влиянием той же самой монополии, против которой он ведет борьбу. В отчаянье он за свои деньги дважды опубликовал Открытое письмо к президенту (тогда им был Джимми Картер) в газетах: поначалу в Вашингтон пост (за 6 тыс. долл.), затем в Вашингтон стар (за 18 тыс. долл.). Поскольку никакой реакции президента на его письма не последовало, он не без трудностей связался с Белым домом, и какая-то секретарша информировала его, что президент в такие дела не вмешивается. Сорэз лет 10 боролся за рынок для своего хлеба-здоровья и, в конце-концов, проиграл. В этой связи он сделал следующее умозаключение: "Наконец, я ответил на вопрос, который всегда меня занимал. Что случится, если частный гражданин позвонит президенту с какой-нибудь проблемой? Будет ли тот отвечать группе людей из обычных граждан? И что если проблема касается его обещаний на национальных (выборных) кампаниях? Мой опыт ответил на этот вопрос оглушительным "нет"".10

Его опыт также показал, что правительство США из бизнеса выводит больше компаний, чем соперничество с иностранными фирмами со всеми вместе взятыми. Налоги и сверхрегуляция наносят смертельный удар по тысячам компаний каждый год.

Другой удар наносят монополии, о которых Сорэз, будучи американцем, даже не догадывался до начала занятия бизнесом. Если бы предварительно он прочитал книги советских авторов о государственно-монополистическом капитализме на Западе, в том числе в США, он был бы более подготовлен для борьбы. Но поскольку марксизм он не любит, тем более марксистскую науку, то он все испытал на себе, подтвердив все наши писания о ГМК. Он весьма подробно описал их методы контроля и подавления всех, угрожающих их интересам (от убийств, поджогов и подкупов). Сорэз резюмирует: "В большинстве случаев, когда малый бизнес, ставший жизнеспособным, заметно начинает вступать в сферу доходного рынка крупных корпораций, они тут же систематически выкидывают их из бизнеса. И здесь нет никакого почтения к общественному или национальному благосостоянию или уважения к закону. Вся система направлена на одну вещь - выкинуть компанию из бизнеса навсегда".11 Сорэз все-таки не читал Маркса. Все эти азбучные вещи для него стали истинами только в результате собственного опыта.

К США я еще вернусь, а пока сюжет о Канаде.

2. Термин для обозначения группы процветающих капиталистических стран Северной Америки, Западной Европы и Японии.

3. The Economist (The Global Economy) October 1st 1994, p. 9.

4. Ibid.

5. Benjamin D. Suarez. 7 Steps to Freedom II. How to Escape the American Rat Race. Canton, Ohio: The Hanford Press, 1994.

6. Ibid, p. 5-43.

7. Ibid, p. 5-43-44.

8. Ibid, p. 5-44.

9. Ibid, pp. 7-17, 18.

10. Ibid, p. А-73.

11. Ibid, p. А-68.

3. Канада

Часто можно слышать: "Канада - самая лучшая страна в мире" (Жан Кретьен). Многие же канадцы считают, что страна "испытывает глубокие и серьезные проблемы". Довольно известный экономист определяет ситуацию в Канаде еще более жестко: "Канада находится не на грани банкротства, она уже банкрот". Кто же прав и что же эта за страна в принципе?

Действительно, в соответствии с макропоказателями, используемыми ООН, Канада считается "наиболее желательным" местом для проживания. По оценке Мирового банка, Канада в 1996 г. занимала первое место в мире после Австралии по такому важному показателю как индекс "человеческого развития", который включает в себя массу параметров, отражающих условия жизни населения. Не случайно в Канаду тянется нескончаемый поток иммигрантов, в результате которого в стране оседает более 200 тыс. человек ежегодно.

На уровне макроэкономики Канада выглядит следующим образом.

При населении около 30 млн. человек (на июнь 1995 г. - 28,4 млн.) валовой внутренний продукт был равен 639,8 млрд. ам. долл. (1994), т. е. на душу населения он составлял около 23 тыс. долл. (Для сравнения: ВНП России в 1995 г. составлял 330 млрд. долл; на душу населения - 2260 долл.).

Канадская экономика, как и любая капиталистическая экономика, развивается неравномерно, хотя в 90-е годы для нее характерен умеренный ежегодный рост темпами в 2-5%. Темпы инфляции в эти же годы существенно упали и составили, например, в 1994 г. всего лишь 0,2%. Небесполезны и цифры о структуре канадской экономики: в сфере услуг занято 75% трудоспособного населения Канады, на предприятиях работает около 14%, в сельском хозяйстве - 4%, в строительстве - 3%, в других сферах - 4%.

Канада - торговая страна. Ее экспорт превышает 200 млрд. долл., а импорт перевалил за 150 млрд., что в несколько раз выше экспортно-импортной активности России. Правда, надо иметь в виду, что около 70-80% канадской торговли падает на США, остальная часть на страны Западной Европы и Азии. В последнем случае особые позиции занимают Япония и КНР.

Продолжительность жизни - один из важнейших индикаторов состояния общества - в среднем был равен 78,29 годам, для мужчин - 74,93, для женщин - 81,81 год (на июнь 1995 г.). Эта весьма высокие показатели, позволяющие Канаде занимать четвертое место в мире после Японии, Исландии и Швейцарии, обгоняя США в среднем на 1,2 года. Многие объясняют это бесплатным медицинским обслуживанием (за исключением лечения зубов и медицинской косметики), чем не могут похвастаться Соединенные Штаты.

Канада - довольно безопасное место для проживания (безопаснее только Япония и Сингапур), хотя преступность существует. Статистика показывает уменьшение одних видов преступности и увеличение других, но в целом она возрастает, о чем свидетельствует такой факт: количество заключенных возросло на 21% с 1984 г. по 1995 г. В целом же на 100 тыс. чел. приходится 113 заключенных, что меньше в три раза, чем в США (там 363 человека на 100 тыс.).

Все эти цифры характеризуют страну с "хорошей стороны". Но есть и другая сторона. Если проанализировать экономическую ситуацию в динамике, скажем, лет за 20, то картина вырисовывается не столь оптимистичная. Практически все параметры общего благосостояния значительно ухудшились, что можно было бы подтвердить множеством цифр. На их основе профессиональный экономист Джеймс Дэйл Дэвидсон утверждает: "Страна (Канада) имеет одну из слабейших экономик в промышленном мире. Уровень налогов в Канаде значительно выше, чем у его главных соперников, а его производительность труда стала ниже большинства других западных стран".12 Близка подобным утверждениям и оценка министра финансов Канады Поля Мартина, который 6 марта 1996 г. в парламенте выразил ее следующими словами: "Редко в нашей истории так много людей испытывают такую напряженность. Канадцы чувствуют, что наш способ жизни оказался на грани риска".

Есть смысл подробнее остановиться на смысле этой фразы.

Проблема №1 - федеральный долг в 550 млрд. канадских долл. (далее: все доллары канадские /Cnd$1=US$0.75/ за исключением специально оговоренных). Если добавить долг провинций (200 млрд. долл.), а также необеспеченные пенсионные обязательства (около 150 млрд. долл.), то фактический долг составит 850 млрд. долл. Другими словами, на каждого канадца, включая детей и стариков, приходится почти 30 тыс. долл. долгов. Как отмечает один из экспертов-экономистов Дуглас Кэйзи, "хотя Кретьен (премьер-министр Канады) болтливо сокрушается о канадском долге, у него нет плана сократить его. На самом деле, его недавний проект бюджета указывает на добавление еще 97 млрд. долл. к долгу в последующие 4 года".13 В 1993/94 ф. г. 25% расходов правительственного бюджета уходило на покрытие процентов за долги; эта сумма возрастет до 29% в 1996/97 ф. г.

Известно, что борьба с дефицитом может вестись двумя способами: или повышением налогов, или сокращением социальных льгот для населения. И то, и другое бьет по среднему канадцу, не говоря уже о "несредних".

Статистические данные сообщают: за последние несколько лет в Канаде ускорился процесс обнищания достаточно широких слоев населения. Их количество в 1993 г. приблизилось к 4,8 млн. человек, увеличившись на 17,4% по сравнению с 1992 г. В докладе Национального совета по социальной безопасности указывается, что 60% одиноких женщин живут ниже черты бедности, т. е. на 8 566 долл. в год. Уровень детской бедности подпрыгнул на 20,8% в 1993 г., составив 1,4 млн. человек., уровень бедности пожилых людей также скакнул на 20,5% (их количество составило 636 тыс. человек). Самые последние вести: правительство намерено срезать 1,6 млрд. долл. из 13,7 млрд., предназначенных для выплаты пособий по безработице. Аналогичные меры рассматриваются и в отношении пенсий. Без этих мер, как было сказано, невозможно решить проблему бюджетного дефицита, который действительно сократился до 32,7 млрд. долл. в 1995/96 ф. г.

На фоне не очень благополучной ситуации во всей стране, положение в Квебеке выглядит еще хуже. В одной из книг приводятся такие цифры: начиная с 1926 г. разница в доходах на душу населения между квебекцами и канадцами составляла около 15%. Уровень безработицы в провинции был на 25% выше канадского уровня. Налоги в Квебеке превосходили среднеканадский уровень на 10-15%. Эти данные были приведены из книги за 1978 г.14 Но в последующие годы все эти показатели ухудшились. Самый высокий процент бедных (по данным на 1993 г.) оказался опять же в Квебеке - около 21% от всего населения.15 В 1994 г. чистый доход на семью (за вычетом налогов) в целом по Канаде был равен 30 493 долл., в то же время в Квебеке - 27 532, в Онтарио - 34 526, в Британской Колумбии - 30 600. Безработица по всей Канаде - 11,2% в 1993 г., в Квебеке - 13,1%. Накопленный долг провинции правительству к 1993 г. составил 43 млрд. долл., чуть менее по абсолютным показателям, чем в Онтарио, но больше по относительным, если считать на душу населения.

Во всей Канаде в 1993 г. произошло 12 527 банкротств в бизнесе, из них в Квебеке 4632 - больше, чем в других провинциях.

Наконец, неожиданной для многих оказалась следующая цифра: только 26 из 165 компаний с продажной стоимостью от 10 млн. долл. и выше принадлежат франкоязычным квебекцам. К вопросу о Квебеке мы еще вернемся, а пока несколько слов о других проблемах.

Проблема № 2 - безработица. За последние годы ее уровень колебался в пределах 9-11% от трудоспособного населения. В первую очередь она бьет по женщинам и молодежи. Согласно официальным данным ("Статистика Канады"), в марте 1996 г. безработных насчитывалось 1,41 млн. человек, т. е. 9,3% от рабочей силы. Причем на 4/5 увеличения уровня безработицы происходило за счет молодежи, в основном окончившей университеты. Надо иметь также в виду, что уровень безработицы варьируется от провинции к провинции (самый высокий уровень в Ньюфаундленде - 19,1%, самый низкий в Манитобе - 7,3%).

В некогда тихой, спокойной стране не прекращаются забастовки и демонстрации рабочих. В конце февраля 1996 г. Профсоюз общественных работников провинции Онтарио организовал 54-тысячную забастовку в Торонто с требованием отменить правительственный план сокращения рабочих мест. Перед этим прошли массовые демонстрации с участием 100 тыс. человек в Гамильтоне (пров. Онтарио) с протестом против изменения закона о труде и сокращения правительственных расходов на социальные нужды. Забастовки возобновились в октябре 1996 г. На этот раз они охватили более 300 различных мест провинции Онтарио, и в которых в общей сложности проучаствовало около 300 тыс. человек. Помимо рабочих автопредприятий, принадлежащих США, в них участвовали учителя, пожарные, служащие, работники медучреждений. Требования были те же самые.16 Таким образом, миф о бесклассовом капитализме рушится на глазах.

Еще одна проблема (№3), волнующая всех, - медицина. Как уже говорилось, она почти бесплатная, и на нее затрачиваются колоссальные суммы в размере около 10% от ВВП. Однако в связи с борьбой с бюджетным дефицитом происходит сокращение ассигнований и на медицину. Проблема обнаруживается и с другой стороны. Хотя заработки канадских врачей довольно высоки по стандартам Канады, все же они ниже, чем в США. Поэтому многие из них предпочитают работать у соседа, в результате чего в самой Канаде врачей стало не хватать. По данным опроса специалистов из Фрэйзеровского университета (Ванкувер), "183 тыс. граждан стоят на очереди для различного рода операций, причем время ожидания составляет один-два месяца". В Торонто - еще дольше: около шести месяцев.17

Список проблем можно увеличивать без конца. Однако для меня показателем полной беспомощности канадского капитализма явились события конца декабря 1996 г.. В провинции Британская Колумбия было объявлено чрезвычайное положение. Жителям было рекомендовано "не выходить из дома", за исключением случаев "чрезвычайной необходимости". Меня все эти сообщения "чрезвычайно" поразили, т. к. за окном температура минус 2 или 3 по Цельсию и идет снег, превративший унылую городскую картину в красивый пейзаж. Но именно этот "снежок" и оказался причиной, как здесь говорили, "катастрофы". В Ванкувере его намело на 25-35 см, в Виктории - на 40 см. И все это аж при температуре минус 2-3 в декабре. Это "событие" в прессе было подано как "наихудший зимний шторм за последние 75 лет в провинции Британская Колумбия".18 И действительно, результат оказался таким: 8000 домов без света в восточной части Фрэйзерской долины, 200 домов в Северном Ванкувере отрезано от внешнего мира, около 250 человек попали "в затруднительное положение" на трассах. Но жители "не дрогнули". Они проявили чудеса героизма в это тяжелое время, не потеряв оптимизма.19 Моя жена, кстати, тоже попала в автомобильную аварию в эти дни, поскольку власти Ванкувере оказались не в состоянии убрать снег на дорогах города, пока он сам через пару дней не растаял. Почему я об этом пишу?

Да потому что обычное явление для россиян (подумаешь, снег зимой, да еще температура почти весенняя) здесь становится историческим событием, с которым не может справиться ни городская власть (расчистка снега, между прочим, ее прямая конституционная обязанность), ни частный бизнес. Последнему, впрочем, на это наплевать (нигде не записано, что ему надо чистить снег). Такая неспособность справиться с пустяковой "проблемой", характерная для всех провинций в Канаде, а также в США, которая возведена в разряд "катастрофы", меня привела в состоянии шока. Капитализм у меня на глазах продемонстрировал полнейшую несостоятельность и неподготовленность к естественным явлениям природы.

И каждый россиянин, ратующий за капитализм, должен учитывать одну важную особенность капитализма. За крайне редким исключением он возникал и развивался в благоприятных, т. е. теплых климатических зонах: будь то Япония, Австралия, страны Западной Европы, США или Канада. Кстати, фактически все население Канады живет на юге, на границе с США. Настоящих зим во всей этой зоне практически нет, на чем весь развитый капитализм "экономит" энергии в два-три раза больше, чем, например, та же Россия. Это означает, что для того, чтобы сравниться со странами капитализма по уровню жизни, российское ВНП на душу населения не просто должно быть равным ВНП, скажем, США или Канады, а в два-три раза его превосходить, учитывая дополнительные расходы, связанные с более низкими средними температурами в России. Капитализм не любит холода, он предпочитает "теплые местечки". Необходимо также зафиксировать мысль о том, что даже в одной из самых благополучных стран Запада ситуация весьма далека от радужных картин, рисуемых очень часто в России. Джеймс Д. Дэвидсон резонно полагает: "Не явится преувеличением сказать, что Канада стоит перед лицом более значительным и более близким политическим и экономическим кризисом, чем любая другая западная страна".20 И Канада действительно просыпается от благополучной спячки.

К некоторым другим проблемам я еще вернусь, а пока есть смысл остановиться на еще одном мифе - мифе о межнациональной гармонии в этой стране.

Одним из крайне важных источников политического кризиса в Канаде является проблема Квебека. Большая вероятность отделения Квебека. В таком случае и другие могут последовать этому примеру. Некоторые из них могут объединиться и создать своего рода собственную экономическую целостность. Другие могут присоединиться к США. Это оценки очень многих специалистов. В этой связи я мог бы привести немало дополнительных экономических причин, толкающих Квебек к отделению. Но не буду этого делать, поскольку, на мой взгляд, не они объясняют реальную причину желания квебекцев отделиться. Причина менее всего экономическая. Она заключается в культурологической несовместимости франкофонов и англофонов, резкое различие в ценностных ориентациях, в нежелании французских канадцев быть как англо-канадцы. В этом суть. Все эти, на первый взгляд, теоретические споры о культуре, языке, понятиях "нация", "народ" самым непосредственным образом влияют на текущую жизнь канадцев. Прошлые уверения официальной пропаганды о том, что Канада является образцом межнациональных отношений, ныне потеряли свою убедительность. Реальность иная.

До сих пор не решены взаимоотношения с индейцами. В 1995 г. произошли кровавые столкновения между полицией и индейцами в провинциях Онтарио и в Британская Колумбия из-за территориальных размежеваний.

Уже сейчас создаются предпосылки для будущих столкновений между канадцами и иммигрантами, особенно из Китая, точнее из Гонконга, Тайваня и КНР. Их становится все больше и больше, что вызывает нервозность со стороны англофонов в Британской Колумбии и в Онтарио (места концентрации китайцев). Некоторые начали, пока в шутку, называть Ванкувер Чайваном (China + Vancouver = Chivan). Хотя прямых столкновений между различными национальными общинами, как, например, в США, в Канаде нет, но многие политологи не исключают их в будущем. Но вот что заметно уже сейчас.

Канада не является страной, в которой как в "плавильным котле" перемалывались бы национальные культуры в единую общеканадскую культуру. Здесь действительно существует много национальных довольно спаянных общин. Выделяются по многочисленности и организованности китайская, японская, украинская, еврейская, итальянская, немецкая общины. (Кстати, наиболее разобщенными выглядят русские как в Онтарио, так и в Британской Колумбии.) Эти общины весьма ревностно и довольно успешно сохраняют собственную национальную сущность, включая язык и культуру. И все они находятся в состоянии мирного сосуществования, не сливаясь ни между собой, ни с коренными канадцами. Китаец, хоть и с канадским паспортом, остается китайцем, японец - японцем и т. д. Причем, в любом поколении. Даже если у него родным языком является английский, он все равно китаец, немец, итальянец. Полная ассимиляция в англосаксонскую культуру канадского типа происходит с очень тонким слоем любых иммигрантов и только в случае полной оторванности от своих общин. Для себя я пока не могу ответить на вопрос: является ли этому причиной какие-то объективные факторы, или это сознательная политика иммигрантов избежать растворения в англо-саксонской культуре.

Как ни удивительно, наиболее острые противоречия существуют между франко- и англо-говорящими канадцами. Странно, потому что уж за два столетия совместного проживания могли как-то "переплавиться".

Неистребимое стремление французов сохранить свою франкоязычную культуру, свое национальное, как здесь говорят, "identity", то есть, самобытность вызывает скрытую, а нередко и отрытую неприязнь, англо-говорящих саксов. После референдума 30 октября 1995 г., когда сторонникам отделения Квебека не хватило 1% голосов для победы, начала развиваться антифранцузская волна со стороны англофонов, выражаемая в том числе и в такой позиции. В одном из журналом пишется: "Квебек слишком долго наслаждался позицией свободного наездника. Остальная Канада, как нас называют в Квебеке, не только должна дать им уйти, но должна заставить их уйти. Идея, что мы не сможем обойтись без них, является абсурдом".

Дело в том, что англофоны Канады, не говоря уж об американцах, психологически не могут допустить, что какая-то иная культура может оцениваться выше, чем их собственная. Они настолько убеждены в превосходстве всего англо-американского, что любые сомнения на этот счет вызывают у них дикую ярость. Эта же убежденность воплощается и во внешней политике США, стремящихся навязать всем без исключения и без учета национальных, культурных особенностей свою культуру, свое мировидение, свое пони мание демократии и рынка, т. е. пытаются американизировать весь мир.

В Канаде ситуация сложнее, чем в США. Навязывать миру свою англофонскую культуру не хватает силенок. Кроме того, чувство постоянной униженности перед США, страх быть растворенной в американской экономике и культуре, которую как бы более европеизированные англо-канадцы, тоже презирают, сдерживает англофонов от демонстрации превосходства в мире. И самое главное, они постоянно сталкиваются с отпором своей культуре со стороны франко-канадцев.

В принципе фундаментом всей англо-американской культуры являются три слова - buy and sell (купи и продай). На этом построена вся рыночная демократия Северной Америки. Как говорит упоминавшийся Сорэз, в мире свободного предпринимательства нет людей, есть только продавцы и покупатели. Франкоязычных квебекцев тошнит от этого бизнесменства, когда вся жизнь вертится вокруг денег. Их тяготит и англосаксонский индивидуализм, устремленный к одной цели - стать миллионером. У французов другая система ценностей. Для них общинность предпочтительнее индивидуализма, абстрактные категории как любовь, товарищество, дружба более важны, чем конкретные материи в виде доллара, дома и машины. Последние слишком примитивны для французского мышления.

Несовместимость очевидная. Отсюда взаимное раздражение, взаимное неприятие и взаимное непонимание. Попытки французских квебекцев отделиться от остальной Канады фактически означают вызов англосаксонской Канаде, ее культуре, ее образу жизни, и, в конечном счете, Североамериканскому капитализму. И это в особенности бесит англо-канадцев.

Проблема Квебека означает, что даже наиболее развитые формы капитализма, каковой является канадская модель, не решают ни экономических, ни, что особенно важно, межнациональных проблем. Более того, после квебекских событий для меня становятся более убедительными статьи некоторых американских авторов, прогнозирующих в следующем веке межнациональные катаклизмы в США с угрозой распада этой страны на ряд самостоятельных территорий или языковых анклавов (к примеру, испано-язычный анклав). В газетах постоянно сообщается, как белые американцы под напором черных и азиатов снимаются с насиженных мест и устремляются в "белые" районы. Например, за период с 1985 по 1990 гг. из Нью-Йорка уехало пол-миллиона человек, Техаса и Иллинойса по 250 тыс. человек, Массачусетса - 114 тыс. человек.21 "Америка, - пишет журналист, - разделилась на две совершенно различные нации: одна - меняющаяся, взбудораженная, крайне разнообразная, другая - степенная, спокойная, белая. И обе нации в опасном противостоянии друг к другу: в политических, экономических и культурологических отношениях". Названия статей говорят сами за себя - "Балканизация Америки", "Апокалипсис США" и т. д.22

В США, так же как и в Канаде, вместо "плавильного котла" получился многослойный пирог с дымовой шашкой вместо начинки. Когда взорвется, никто не знает, но все знают, что взорвется обязательно.

4. США по Владимиру Накорякову

Я могу понять российских идеологов капитализма, когда они вешают "лапшу на уши" населению, раздувая миф о процветающих США. Но почти невозможно понять, что на него клюют люди, считающие себя учеными. Один из таких ученых, новосибирский академик Владимир Накоряков, директор Института теплофизики СО РАН, на страницах "Литературки", видимо, прочитав какую-то работу Питера Дракера - одного из самых оголтелых идеологов капитализма, следующим образом поделился своим видением современного капитализма. Я хочу привести его "видение" США полностью с минимальными комментариями в сносках, чтобы читатель сам мог оценить "глубину" знаний некоторых ученых России о современном капитализме. Господин академик пишет:

"Посмотрим, что представляет собой современное капиталистическое общество в наше время с позиции современных западных философов и политологов. После того как стало ясно (кому? - О.А.), что понятие "капитализм" не соответствует тому определению капитализма, которое дал К. Маркс,23 написано много книг и создано множество теорий, пытающихся понять внутреннее состояние того общества, которое сейчас уже есть, например, в США. Давно всем известно, что существующее сейчас общество не имеет ничего общего с капитализмом, предшествующим первой мировой войне.

Господствующее положение в экономике до первой мировой войны занимали концерны Моргана, Рокфеллера, Форда, Круппа, Мицубиси24 и т. д. Эти фамилии олицетворяли энергию и мощь капитализма. После второй мировой войны мир капитализма стал миром профессиональных менеджеров, и начали говорить о том, что произошла революция менеджмента. Пролетариат по уровню жизни превратился, по существу, в независимый средний класс. Общество, которое мы имеем сейчас в США, - общество особого типа. Мало кто знает, что более 60 процентов капитала в крупных фирмах США принадлежит пенсионным и аналогичным фондам, 20 процентов - владельцам мелких акций, а остальная часть - крупным акционерам и государству. Основным экономическим ресурсом, средством производства является больше не капитал, не естественные ресурсы, не труд. (Извините, но до такого маразма не докатывался еще никто - О.А.).

По мнению многих философов и экономистов, основным ресурсом посткапиталистического общества уже сейчас есть и будут "знания". Вместо понятий "капитал" и "труд" основными понятиями посткапиталистической экономики стали "инновации", "производительность". Ведущей группой в обществе становятся и будут "люди знания" - те, кто творчески применяет знания в работе.

Богатство общества будет определяться и уже в значительной мере определяется суммой знаний, накопленных в обществе, и умением творчески их использовать. Образование должно быть непрерывным, а "знания" понимаются не только в смысле знаний технических, применяемых к созданию товарного продукта, а прежде всего как знания фундаментальные, касающиеся области естественных наук, культуры и искусства. По определению идеологов этого общества, каждый его член должен стремиться к тому, чтобы знать все, но что-то должен знать профессионально, чтобы на основе высокой общей культуры, знаний в области естественных и общественных наук принимать квалифицированные решения в политике, производстве товаров или производстве новых знаний, иной деятельности.

Но это общество неоднородно и небесконфликтно. Помимо людей знания, творческой части общества, большая его часть состоит из обслуживающих работников, техников на производстве, продавцов в магазине, машинисток и т. д.

Предполагается, что в новом обществе большое количество людей будет работать на добровольных началах в различных фондах, обществах типа экологических и филантропических, где человек реализует свои творческие способности, которые невозможно реализовать в своей основной деятельности. Экономическая основа существования такого общества - наукоемкое производство и в сильнейшей степени развитая информационная сеть. Более широкое название такого общества - "общество знания и информатики". В центре такого общества лежат знания и скорость их обращения. Наиболее подробно идеология такого общества изложена одним из самых популярных в США обществоведов и философов Питером Дракером в книге "Посткапиталистическое общество". 25

Трудно не согласиться со сказанным, если знать, что в большинстве (?) фирм США основными службами становятся те, которые занимаются поиском новых результатов фундаментальных исследований с целью их реализации в виде нового продукта. Совсем недавно это было не так. Основные усилия фирм были связаны с улучшением качества производимого продукта, поиском рынка и т. д. Большинство фирм планирует деятельность по циклам - от нововведения до нововведения.

В "обществе знаний" резко изменяется представление о рынке. Внедрение нового обеспечивает фирме долгое монопольное господство, о чем свидетельствует, например, процветание фирм "Эйппл", "Микрософт" и многих других, которые достаточно долго были монополистами на рынке электронных машин и программного обеспечения за счет принципиально новых разработок.

Знание, оформленное в виде информационного продукта (софтвэра), наукоемкого товарного продукта, и знания людей, полученные в процессе всей жизни, становятся основой любого процветающего общества.

Производство знания обходится недешево. Развитые страны тратят около 1/5 своего общего национального продукта на производство и распределение знания. Общепризнанно: чем больше страна вкладывает в образование, исследования, разработки, тем быстрее она завоевывает рынок и тем больше у нее надежд на будущее. Производство знаний становится определяющим фактором в конкуренции компаний и отраслей промышленности страны.

Ни одна развитая страна уже не имеет преимуществ по природным или другим признакам. Главное преимущество - это объем знания. Главной заботой правительства в "обществе знаний" становятся люди, забота об их здоровье, образовании и создании условий для их нормальной деятельности.

Ярким примером этому может служить президент Клинтон, который после 12-летнего26 образования сделал политическую карьеру на основе программ, обращенных в первую очередь к человеку. Его экономической программой в штате, где он был губернатором, стала программа "Все для людей", которая включала в себя всеобщее образование и всеобщее здравоохранение. С такой программой он стал лучшим губернатором в США и реализует аналогичную ей, будучи президентом".27

Если бы в начале статьи не было бы упомянуто академическое звание автора, я бы подумал, что она написана каким-нибудь восьмиклассником-туристом, только что вернувшимся из недельной поездки по США. Такого потрясающего невежества трудно даже вообразить. К сожалению, оно характерно для всех сторонников капитализма в России. Не знание, а невежество их оружие.

12. James Dale Davidson. The Decline & Fall of the Welfare State. Baltimore 1995, pp. 23-24.

13. Douglas Casey. Editor of the Crisis Investing Special Issue (January 1996 Edition), р. 5.

14. A. Bernard. What Does Quebec Want? Toronto, 1978, p. 48.

15. The Vancouver Sun, April 6, 1995.

16. RT, 26 Oct. 1996.

17. Time, Nov. 20, 1995, p. 30.

18. The Globe and Mail, Dec. 30, 1996, p. A-1.

19. Так описывался "дух" наших горожан в прессе. См. также The Globe and Mail, Dec. 31, 1996, p. A-1.

20. James Dale Davidson, р. 23.

21. The Weekend Sun, August 21, 1993, p. B-1.

22. The Weekend Sun, August 21, 1993, p. B-1, Dec. 4, 1993, p. A-15.

23. Все серьезные политэкономы в США и Канаде до сих пор пользуются определениями капитализма, данными Марксом.

24. Эти "имена" занимают ведущие позиции и в современном капиталистическом мире.

25. С чего-то это Питера Дракера - специалиста по управлению - академик превратил в обществоведа и философа, да еще в одного из самого популярного? Таких как он здесь сотни.

26. Бедный Клинтон. Академик приписал ему только "среднее образование", забыв добавить еще 5 лет университета.

27. Литературная газета, 28.I.1997.

5. Разъюнайтед стэйтс ов Америка: куда ни кинь, всюду клин

Картина на самом деле иная. Прежде чем приступить к ее описанию, сразу же хочу оговорить одну вещь. В ответ на вышеприведенный бред, я мог бы воспользоваться множеством книг "крайне популярных в США" ученых, которые постоянно предсказывают конец капитализму вообще, американскому в частности. Среди таких "могильщиков" капитализма наиболее известен, к примеру, Рави Батра, написавший серию книг о крахе международной финансовой системы и капитализма как формации. Он даже называл конкретные даты всех этих коллапсов, которые у него пока не сбываются.28 Повторяю: такого типа авторов немало, но всерьез их воспринимать не стоит. Во-первых, это своего рода игра на сенсациях ради рекламы собственных книг. Отсюда - тираж, деньги и т. д. Во-вторых, такие авторы сознательно или несознательно упускают из виду ряд факторов в мировой экономике, которые позволяют мировому капитализму не только выживать, но и развиваться, по крайней мере, в ее центральных полюсах. В-третьих, капитализм накопил богатый исторический опыт и его представители, так сказать, международные управители, действительно обладают искусством выкручиваться из подчас весьма сложных ситуаций. Все это хотя и не останавливает историческую обреченность капитализма как общественно-экономической системы, тем не менее, продляет ей жизнь. Как долго он будет существовать, никто сказать не сможет. Но в немалой степени это будет зависеть от "окружающего" политического мира, в том числе и от событий, происходящих в России, а также в Китае.

С какими же "вызовами" сталкивается нынешний капитализм в США? Начнем с наиболее острой темы - долги.

Долги. По данной теме я вынужден обратиться к материалам двух известных прогнозистов-экономистов - уже упоминавшегося Джеймса Д. Дэвидсона, главного редактора регулярного бюллетеня "Стратеджик инвестмент" и Дугласа Кэйзи - редактора журнала "Кризис инвестинг". Оба - высокопрофессиональные экономические эксперты, делающие деньги на продаже прогнозов экономического развития США и Канады. Их процветающий бизнес свидетельствует о том, что прогнозы они делают весьма точные. Обращаю внимание также на то, что находящиеся в моем распоряжении материалы не являются открытыми в том смысле, что распространяются они по подписке за немалые деньги определенному кругу лиц, входящих в их закрытые клубы.

Итак, берем только финансовую сторону критического состояния экономики двух стран. Как пишет Дэвидсон, "Вам не надо быть консерватором или либералом, не надо даже особо интересоваться политикой, чтобы понять, что Северная Америка стоит перед лицом смертельной угрозы"29. Чтобы доказать столь серьезное утверждение, оба аналитика детально рассматривают долговые обязательства США и Канады. Картина такая.

В 1994 г. "официальный" федеральный долг США оценивался в 4,6 триллионов американских долларов. Уже сама по себе эта сумма - а это почти 70% ВВП США - вызывает панику в деловых и политических кругах Америки. Именно поэтому в конгрессе США идет самая настоящая война между республиканцами и демократами за каждый цент в бюджете. Анализ различных программ сокращения бюджетного дефицита - самая популярная тема всех средств массовой информации. Считается, что если будет принята программа республиканцев, то правительственный бюджет будет сбалансирован к 2000 году. Но даже в этом случае общий федеральный долг достигнет суммы в 6 триллионов долларов к началу следующего тысячелетия.

Проблема усугубляется тем, что названная цифра - это только видимая часть айсберга. Существуют долги, которые называются "off the book", т. е. нефондированные, необеспеченные финансовыми ресурсами. Они касаются будущих пенсий, социального страхования и медицинского обслуживания. По подсчетам Национального союза налогоплательщиков США, если учитывать необеспеченные обязательства, то общий долг окажется равен 17 трлн. долл., т. е. более чем в два раза выше ВВП США. Это означает, что каждый работающий американец должен казне 145 тыс. долларов. (Хотя на самом деле именно казна должна эту сумму каждому американцу).

Эксперты полагают, что США и Канада находятся "на краю экономического коллапса", поскольку эти страны потратили, заняли и обложили себя долгами в таком количестве, что не в состоянии их выплатить. "Поскольку эти цифры много раз превосходят средние доходы канадца и американца, то это значит, что мы не можем выплатить эти долги. Именно поэтому США и Канада не движутся к банкротству. Мы уже банкроты - просто еще об этом не заявили".30

Для информации: суть проблемы в следующем. Дело в том, что не сам долг убивает экономику Северной Америки. Убивают "сложные проценты". Сложные проценты в долге растут на 8% в год, экономика - на 2-3%. Процентные выплаты по федеральному канадскому долгу съедают, к примеру, 35% доходов Оттавы. Через несколько лет выплата процентов по долгам достигнет 100% доходов от налоговых поступлений Канады. Но поскольку дефицит увеличивается и надо будет выплачивать хотя бы часть из того, что "не считается", даже весь доход от налогов не покроет выплаты по процентам.

Откуда брать деньги для покрытия долгов? Очень часто "выручала" Япония в том смысле, что японские банки, покрывая американские долги, рассчитывали взамен на весьма прибыльные проценты. Дело в том, что на Японию приходится около 60% от всех займов в мире. Весьма немалые суммы одалживали США и Канада, которые крайне зависят от внешних займов. Япония не собирается давать новые займы, т. к. 21 крупнейший банк страны имеет "плохие займы" на сумму 200 млрд. долл. (По оценкам других экспертов, в реальности "плохих займов" у Японии от 400 до 600 млрд. долл. и, возможно, даже 700 млрд. долл.).31 Иначе говоря, существует угроза, что 3/4 "плохих займов" можно не получить назад. А то, что можно получить, например, под ценные бумаги и недвижимость, падают в цене. В результате, за последние четыре года японские ценные бумаги и недвижимость сократились на триллионы долларов. Плохой результат у Японии и по ВНП: он вырос в 1995 г. всего лишь на 0,3%.

Проблема усугубляется тем, что сама Япония оказалась в долгах как в шелках у собственного населения, у которого правительство "подзаняло" миллиарды иен. Общий правительственный долг в 1995 г. составлял 3,2 триллионов долл. (около 65% от ВНП). Это почти на уровне США и Канады, если иметь в виду его долю на каждого японца (около 30 тыс. долл.).32 Как считает Кеннет Куртис, главный экономист "Deutsche Bank Group Asia Pacific", "60% мирового экспорта капитала поступает из страны с обанкротившейся банковской системой".33

Однако, несмотря на громадные долги, у США и Канады на макроэкономическом уровне вроде бы не совсем все плохо. В 1995 г. даже ВНП США и Канады выросли соответственно на 3,3% и 2,0%. Однако очень многие, по мнению экспертов, не замечают одной вещи, связанной с отсутствием денег.

Они напоминают некоторые закономерности, вскрытые Мильтоном Фридманом, за что в свое время он и получил Нобелевскую премию. Когда уровень предложения денег (денежной массы) повышается, биржи и экономика почти всегда работают хорошо. Но когда предложение денег растет очень быстро, оно становится причиной инфляции. Когда же предложение денег падает резко, начинается рецессия, могущая перерасти в депрессию. Именно это состояние переживает западная экономика с конца 80-х годов.

Причем, нынешняя предкризисная ситуация отличается от предыдущих послевоенных кризисов тем, что она совпадает с 60-летним долговым циклом, который с неизбежностью разрешается депрессией или коллапсом. Этот цикл, начавшийся с середины XVI века, продемонстрировал себя в последний раз в 1930-е годы, до этого - в 1870, 1820 гг. и т. д. Сейчас настал 9-й цикл.

Бикфордовы шнуры других экономических проблем соединены с долговой пороховой бочкой. Как выразился известный на Западе финансист сэр Джеймс Гольдсмит, в Европе "накопилась критическая масса для взрыва и социального переворота, и политической нестабильности в глобальном масштабе". По его мнению, даже "большевистская революция 1917 г. окажется менее значительной, чем этот переворот".34

Безработица. Такого типа оценка вытекает из другой, не менее важной, и естественно взаимосвязанной проблемой - безработицей. Сэр Джеймс указывает на 20% безработных в Западной Европе, из которых 35 миллионов получают пособия по безработице (среди стран ОЭСР). По другим данным, средний уровень безработицы в Европе в 1995 г. был равен 11%, хотя различных странах он варьировался от 7,6% в Англии, 11,1% в Германии, 12% в Италии и Франции и более 20% в Испании.35 Если же брать мировую статистику, то по данным Международной организации труда (МОТ), 30% мировой рабочей силы - а это около 820 млн. человек - были безработными или занятые с неполным рабочим днем. Считается, что это самый высокий уровень со времен Великой депрессии 30-х годов.36

В США, в соответствии с официальной статистикой, уровень ниже: в 1990 г. он был равен 5,5%, в 1994 г. - 6,1%, в 1995 г. - 5,2%. Однако, как считают американские эксперты, "эта цифра на самом деле не отражает реальности". Но даже если признать ее верной, то уже через несколько лет произойдет скачкообразное повышение благодаря той самой "софтизации", т. е. переходу к обществу "знания", о котором с таким восторгом писал новосибирский академик. Здесь, правда, этот процесс структурной перестройки американской экономики называется "творческим разрушением", благодаря чему, по предварительным оценкам, 80% населения США рискует остаться за бортом американской экономики. Причем, не только в сфере промышленности, но и в сфере обслуживания.37

Американский бизнесмен Энтони Харриган проанализировал причины безработицы в США и ее эффект на экономику страны. Указываются две: "рационализация" и "сокращение производств". Первая связана с развитием постиндустриального общества (технотронные производства, компьютеризация и т. д.), вторая - в связи с вывозом "производства" в страны с дешевой рабочей силой (Таиланд, Индонезия, Пакистан и т. д.). Что касается последней проблемы, то, по данным экспертов, стоимость рабочей силы (оплата в час) в Германии составляет 25 долларов, в США - 16, в Южной Корее - 5, в Мексике - 2,4, в Польше - 1,4, в Китае и Индии - около 50 центов, в России - ниже 50 центов.38 Теперь становится понятным большая любовь международного бизнеса к китайскому рынку. В наиболее разрекламированном районе Китае - в свободной экономической зоне Шеньчжэнь - рабочий получает 12 центов в час, работает 12-13 часов в день в течение всей недели, так сказать, без выходных.39

Для информации следует также добавить, что во многих странах не очень развитого капитализма эксплуатируются дети (в Индии шестилетние работают на текстильных и ковровых фабриках), а также процветает рабство в его, так сказать, первозданном виде. Чаще всего в этой связи называют ту же Индию, Непал, Бангладеш, Таиланд, Пакистан, Перу, Бразилию (для этой страны называют цифру: 60 тыс. рабов), Бирму, Судан. Речь идет не только о рабынях-проститутках, но и "производственных" рабах.40

"Обратные" результаты вывоза производств в страны "третьего мира" и массовый ввоз дешевых товаров, например, из Китая на американский рынок приводят Энтони Харригана к таким кардинальным выводам: "Цена не только в потере рабочих мест, но и в стагнации общин, в разрушении условий оплаты, в вымывании малого бизнеса, в зависимости от экспортного рынка, означающую зависимость от внешних режимов и их финансовых маневров. Величайшая потеря, конечно же, заключается в потере экономического суверенитета Америки".41

Сторонники подобных выводов решительным образом выступают против глобализации мировой экономики, которая, по их мнению, дает преимущества остальным, но не Первому миру, т. е. развитому капиталистическому миру.

Многие, в том числе и названные авторы, ответственность за подобную деятельность возлагают на транснациональные и мультинациональные компании и банки, которые, по их мнению, должны быть поставлены под контроль, или должны быть, по выражению Харригана, "обесклычены" (to defang), т. е. обеззублены.

У меня нет намерений подробно обсуждать эту тему. Она требует отдельного анализа. Я хотел только показать, насколько озабочены сами западные ученые и бизнесмены нынешней ситуацией. Естественно, было бы смешно считать, что их заботит судьба безработных людей. Здесь это никого не волнует. Проблема в том, что между уровнем безработицы и ростом экономики (а значит и прибылями) существует очень тесная взаимосвязь, на которую обратил внимание набирающий известность экономист из Стэндфордского университета Поль Кругман. Проанализировав период с 1975 г. по 1994 г., он вывел такую закономерность: темпы роста экономики за этот период времени были равны 2,5% + 2, помноженные на процент уровня падения безработицы в течение года, или - 2, умноженный на процент уровня повышения безработицы за тот же период. Так, если безработица упала с 6,5% до 5,5%, то рост экономики будет равен 2,5 + (2*1%)=4,5%. Если же безработица повысится, скажем, с 6,0% до 6,75%, тогда рост экономики будет равен 2,5 - (2*0,75%)=1%.42 Следовательно, бизнес должен быть заинтересован в низком уровне безработицы. Идеальная вещь, которая в принципе не решается при капитализме.

Другой аспект безработицы, который, естественно, вплетается в закономерность, выведенную Кругманом, - выплаты пособий по безработице. Относительно ВНП эта сумма для США составляла 2,3% в 1993 г. (около 22 млрд. долл.) и около 6,5% в Германии.43

Объективности ради надо сказать, что такие пустяки вообще не волнуют представителей транснациональных корпораций и транснациональных банков (ТНК и ТНБ). У них на все эти вещи существуют совершенно противоложные оценки, пронизанные, так сказать, несокрушимым историческим оптимизмом. Для примера могу привести выводы доклада Ричарда Дж. Клайна, председателя Резервного банка Чикаго и "НИКОР Корп." Он, наоборот, восхищается технотронизацией Америки, с гордостью указывая, что "1/3 домов в США имеют персональные компьютеры". (Я бы даже мог уточнить: в США на 100 рабочих приходится 57 ПК, в Западной Европе - 20, в Японии - 16, в ЮВА - 4.44) Он обращает внимание на успехи проникновения американских монополий на другие рынки, на высокую конкурентоспособность США (первое место в 1995 г.) и т. д. Это - позиция "экспансионистов"-интернационалистов, т. е. как раз представителей ТНК и ТНБ. У них, безусловно, глобальные интересы, поскольку свои интересы - многомиллиардные прибыли - они могут делать только в мировом масштабе. И поэтому их такие частности-мелочи, как интересы непосредственно США или Канады, не говоря уже об интересах рядовых американцев или канадцев, естественно, не волнуют. И было бы просто нелепо от них ожидать иного подхода. Деятельность международных корпораций описывается теорией глобального капитализма, которая кратко изложена в моей статье, помещенной в Приложении.

Богатые и бедные. В России устойчивым мифом о капитализме вообще, о США, в частности, является еще один - о процветании среднего класса и о небольшой доле низших слоев населения. Сами же капиталисты, по крайней мере, ее "сознательная часть", так не считают. Даже миллиардер Дж. Сорос в своей недавно опубликованной книжке под названием "Капиталистическая угроза" вдруг начал говорить такие вещи: идеология рынка становится угрозой "открытому и демократическому обществу", поскольку "деньги становятся мерилом всех вещей, и в результате, помимо всего прочего, собственные интересы преобладают над общественным благом".45 Любопытно, что сами капиталисты стали подтверждать и почти дословно воспроизводить суждения Маркса, который еще более ста лет назад писал о неизбежности размежевания капиталистического общества на богатых и бедных.

Доклад международной комиссии по глобальному управлению, составленный 28 экспертами, бьет тревогу, сообщая, что "глобальная мировая экономика находится в опасности из-за расширения бреши между богатыми и бедными". В докладе подчеркивается, что богатая часть современного мира "сосуществует с находящимися на обочине экономики колоссальным числом низшего класса".46

По данным Мирового банка, например, в Гонконге, где доходы на душу населения оказались в 1995 г. самыми высокими (23 тыс. долл. на человека), одновременно самыми контрастными была и разница между низшим и высшим слоями общества. На верхние 20% богатых приходилось больше половины доходов, а на низшие 20% ниже 5%.47 В одном из докладов этого же банка сообщалось: анализ за 30 лет показал, что уровень жизни 1,5 млрд. человек, т. е. почти четверти населения земного шара, не только не вырос за эти годы, а даже сократился с началом этого периода.

И это касается не только "динамичных" экономик стран Восточной Азии. По данным П. Кругмана, в 1992 г. в США на те же 20% наверху приходилось половина доходов (51%), а на нижние 20% - всего лишь 0,9%, т. е. пропорция хуже, чем в Гонконге. И только после некоторого повышения налогов, которое затронуло главным образом "очень богатых", эта пропорция чуть изменилась: 43,3% и 4,9%.48 По официальной статистике, в США в 1990 г. за чертой бедности находилось 33,6 млн. человек (13,5% населения), в 1993 г. - 39,3 млн. человек (15%). Последующие годы статистика почему-то не отразила.

Существует и довольно устойчивая динамика. В 1969 г. в США доходы верхних 20% превышали доходы нижних 20% в 7,5 раз, в 1992 г. уже в 11 раз. По этой "бреши" США среди развитых стран находится на первом месте, Германия ближе ко "дну" - 5,5 раз, Япония - на "дне" - 4 раза.49

Опять же все эти пропорции волнуют правящие круги только с позиции возможностей социальных взрывов, о чем говорил Гольдсмит, которого я цитировал в самом начале этой подглавки. Подобные панические настроения характерны для многих ученых и политиков. Еще один из них, профессор одного из институтов Принстонского университета Питер Кэнен прогнозирует: будущий мир "может быть разделен на богатые, стабильные государства и море государств - неудачников. Возможна даже холодная война"50. Его в этой связи беспокоит, что Россия и Китай могут отказаться от рыночной экономики.

Необходимо обратить внимание на любопытную взаимосвязку, которая раньше у капиталистических идеологов не наблюдалась. И Дж. Сорос и другие начали говорить о том, что рынок как бы противоречит демократии, поскольку демократия предполагает равенство, а рынок, естественно, неравенство. На это противоречие стали все чаще и чаще обращать внимание критики капитализма внутри капитализма. К этой теме я обязательно вернусь, а сейчас для полноты картины некоторая информация о преступности, образовании и культуре Северной Америки.

Преступность. Лидер республиканцев Ньют Гингрич в одном из своих выступлений в конгрессе заявил: "Страна, в которой 12-летние рожают детей, 15-летние убивают друг друга, 17-летние заражены СПИДом, а 18-летние не умеют читать, не может руководить никем".51 Сказанное - отнюдь не преувеличение. Обратимся к статистике.

В том же журнале "Тайм" приводятся такие цифры: в США каждые 16 секунд происходят преступления с применением насилия, каждые 3 секунды уворовывается собственность, каждые 48 секунд - ограбление, каждые 4 секунды - воровство, каждые 11 секунд - ограбление со взломом, каждые 20 секунд - кража машин, каждые 5 минут - изнасилование, каждые 20 минут - убийство.52

Среди множества проблем, испытываемых американским обществом, преступность обычно выносится на первое или второе место. Для этого есть серьезные основания. Ниже приводятся данные ФБР за 1995 г., опубликованные в октябре 1996 г.53

В 1995 г. всего было совершено 13,9 млн. преступлений, что соответствует 5278 преступлений на каждые 100 тыс. жителей. Это ниже на 1% уровня предыдущего года, но выше на 5% уровня 1986 г. Преступлений с применением насилия (убийства, изнасилования, ограбления и т. д.) составило 1,8 млн. случаев (повышение на 21% по сравнению с 1986 г.). За 1995 г. было украдено собственности на сумму 15,6 млрд. долл. Убийств было совершено 21597 (8 убийств на 100 тыс. жителей), изнасилований - 97464 (72 на 100 тыс. женщин), ограблений - 580545 (221 на 100 тыс. жителей), ограблений со взломом - 2,6 млн. (988 на 100 тыс. жителей), краж - 8 млн., из них угон машин - 1,5 млн.

Всего арестовано было 15,1 млн. чел. без учета происшествий на дорогах, из них 44% в возрасте ниже 25 лет, 80% мужчин, 67% - белые. Также для информации: в поддержание общественного порядка в США занято 586756 полицейских и 226780 гражданских лиц. Количество заключенных увеличилось с 200 тыс. человек в 1970 г. до 1,1 млн. человек в 1995 г.

Интенсивность преступности варьируется от штата к штату. Как заметили западные аналитики, в Лос-Анжелесе шансов быть убитым в 20 раз выше, чем, скажем, в Сиднее. Эксперты также отмечают такую закономерность: большинство убийств носит иррациональный, немотивированный характер.

Как же эта статистика сообразуется с распространенным мифом об образованности американцев и их религиозности?

Образование и религия. Система школьного образования в Северной Америке резко отличается от всех. Зная, что сознание нации в значительной степени формируется со школьной скамьи, я пытался выяснить, по каким учебникам учатся дети начальных классов. Мой, казалось бы, простой вопрос ставил библиотекарей в тупик. Они не могли рекомендовать ни одного учебника по той простой причине, что таковых просто не существует. Каждая школа имеет свою программу, а ученики еще более индивидуальную программу в зависимости от наклонностей и способностей. Поначалу мне показалось это очень здорово, пока не выяснил, что по индивидуальным программам обучают тех, кто не может усвоить общих программ, т. е. отстающих. Нет и общенациональных сказок для детей дошкольного возраста. Мне, например, казалось, что сказку "Алиса в стране чудес" знают все англо-говорящие. Нет. Спрашиваю Алису - так зовут работницу банка, китаянку по национальности: "Тебя, наверное, так назвали в честь Алисы из страны чудес?" Она мне в ответ, что первый раз слышит о такой "стране". Для проверки гипотезы в свою очередь прошу канадцев-саксов назвать какие-нибудь имена китайских писателей или поэтов. Ни разу никто мне не ответил на этот вопрос. В России, например, любой ребенок, где бы он ни жил, знает про Муху-Цокотуху, Таракан-Тараканище, стихи Агнии Барто, Чуковского, Маршака. Не говоря уже о сказках про Курочку-Рябу, Ивана-Дурачка и т. д. Здесь этого нет. У всех свои сказки. С одной стороны, это вроде бы хорошо. Развивается индивидуализм, разнообразие. С другой - нет объединительного начала через литературу. Это является проблемой, которая осознается культурологами, например, известным в США Е. Хиршом, пытающимся создавать общие учебники для всех. Но пока не очень получается. Результаты будут ясны ниже.

Для начала я хочу изложить свой опыт преподавания в Университете Британская Колумбия (г. Ванкувер), где я проработал очень короткое время.

Я читал курс лекций по азиатско-тихоокеанскому региону. Записавшиеся студенты были из различных факультетов (исторического, экономического, политологического) уровня 3-5-х курсов. Я ориентировался на свой опыт преподавания в России, исходя из наших стандартов уровня студентов соответствующих курсов. В ходе чтения лекций я обнаружил, что большинство студентов (за редким исключением) вообще не представляют тематику моего курса. Я вынужден был упростить подачу материала до уровня лекций, которые я читал через общества "Знание". Когда же они написали работы - типа наших курсовых, я был в шоке от примитивности их понимания проблем. Как минимум, половине я намеривался вкатить оценки ниже 50 баллов (у них 100-балльная шкала оценок), что соответствовало бы нашим двойкам. На всякий случай я решил посоветоваться со своим знакомым профессором по кафедре, что делать. Он сказал, что в таком случае надо создавать специальную комиссию по каждому и у каждого в отдельности принимать экзамены в рамках комиссии, на что, намекнул он, уйдет много времени, и, дескать, к чему тебе эти хлопоты. Короче, я наставил очень многим троек. Справедливости ради, следует сказать, что несколько человек предмет изучили блестяще. В результате, на следующий семестр я не поимел ни одного студента, поскольку они не добрали нужное количество баллов и фактически им снова надо было их добирать на каких-нибудь других курсах. Слух обо мне, естественно, прокатился... Честно говоря, я не представлял, насколько преподаватель зависит от студентов. Они платят, они и выбирают таких преподавателей, которые дадут им возможности набрать нужное количество баллов для более быстрого получения искомого диплома. Знания в такой системе взаимоотношений всех волнует в последнюю очередь. В этом я вижу одну из самых негативных качеств платного образования. Деньги, а не знания, определяют образовательную политику.

Думаю, что это сказывается и на самих преподавателях. Я прослушал многих профессоров, американских и канадских, да и сам читал им лекции на семинарах. После этого я потерял полное уважение ко многим из них. Специфика такая. Большинство из них является узкими специалистами какой-то темы или проблемы. Например, профессор экономики, специалист по Китаю (сам, кстати, китаец по национальности) может не знать, какая страна КНР (например, что там правит Коммунистическая партия Китая), но в деталях знать, как работают банки в Шанхае, или каковы условия создания иностранных фирм в свободной-экономической зоне - Шеньчжэнь. Их задача - дать студентам практические знания, а не общие, и уж, по крайней мере, менее всего они озабочены, чтобы научить студентов думать, размышлять. Такой подход, видимо, в целом сказывается и на научном потенциале профессоров. Я перечитал почти всю литературу, касающуюся азиатско-тихоокеанского региона. За исключением максимум десятка работ всю остальное - пустая болтология. Об уровне специалистов по России можно судить хотя бы уже потому, что большинство из них не знают даже русского языка. Я не могу представить, чтобы какой-нибудь наш американист или канадовед не знал английского языка.

Будучи русским человеком, я не скрывал своих оценок об их научном уровне, за что, естественно, был "наказан" их негативным отношением к себе. Надо иметь в виду, что канадцы вообще не любят "умников". Совершенно не случайно любой нестандартный канадец вынужден покидать свою страну, чтобы где-нибудь - обычно это случается в США - раскрутить свои таланты. И только получив признание за рубежом, у него есть шанс обрести имя и в своей стране. Только постфактум канадцы "вспоминают", что, например, известный писатель "про шпионов" Ян Флеминг - канадец, а один из самых читаемых современных американских писателей - Артур Хэйли является канадским иммигрантом, рожденным в Англии. Американский экономист и дипломат - Джон Кэннет Гэлбрэйт родился в Канаде и т. д.

Кто-то может сказать, что это мои субъективные впечатления: мне не повезло с группой или даже с университетом. Хотя по "престижу" этот университет занимает второе место в Канаде. Допускаю, тем не менее. Беру другой случай, который приводит преподаватель еще одного из престижных университетов Канады - Йоркского университета в Торонто - Джоан Х. Бургесс. Она провела исследование среди студентов первого курса гуманитарного профиля, которые по окончанию средних школ имели высшие баллы по истории Канады. Хотя, как пишет госпожа Бургесс, она и подозревала, что будут проблемы, но результаты превзошли все ее ожидания. Результаты таковы: 95% из опрошенных не смогли назвать последних пяти премьер-министров Канады, 61% не смогли назвать первого англо-говорящего премьер-министра, а 83% - франко-говорящего. Некоторые, кстати, написали, что первым англо-говорящим был Уинстон Черчилль. (Для канадцев эти вопросы крайне важны, поскольку они только и считают, на каких постах и сколько находятся англо-говорящие и франко-говорящие их лидеры. В этом специфика Канады). Далее. Только 9% ответило правильно на вопрос, какое событие предшествовало образованию Канады (1867 г.). Правильный ответ для канадцев, естественно, означал Гражданскую войну в США, но многие называли Первую мировую войну, Американскую революцию, Французскую революцию. 55% студентов не смогли назвать дату образования Канады. 59% не смогли назвать ни одного канадского художника, а 62% - ни одного канадского писателя, 81% - ни одного канадского режиссера.54

После ознакомления с подобной статистикой мне стало стыдно вспоминать, когда я, покупая книжки с портретами Ленина и Ельцина на обложке (был такой казус), спросил кассиршу, знает ли она этих людей. Она долго всматривалась в эти лица, а затем весьма глубокомысленно ответила: "Я не думаю, что я знаю их". Это результат общей образовательной политики, которая превращает молодежь в безмозглых манкуртов.

В некоторой степени это связано с постоянным повышением оплаты за учебу, которая в принципе доступна не всем. Положение усугубляется недавно введенным новшеством: университеты подняли плату за обучения для студентов не из "своих провинций". Учитывая, что наиболее приличные университеты находятся в провинции Онтарио и Британская Колумбия, студенты других провинций должны платить больше, чем онтарийцы или "британцы", или учится в своих провинциальных университетах, диплом которых практически нигде не ценится. Это в Канаде. В США ситуация еще хуже.

Уже упоминавшийся американский культуролог Э. Д. Хирш ужаснулся от собственных исследований. Оказывается, средний уровень грамотности американцев в начале века был выше, чем сейчас. В начале 1992 г. довольно известный японский политический деятель - Ёсио Сакураути назвал американцев ленивыми и безграмотными. В США поднялась волна возмущения. В реальности ситуация такова. Один из американских управленцев жалуется: 95% людей с дипломами колледжа не могут правильно написать американские слова, половина не могут составить простое предложение. Все это напоминает ему "Темные времена" в период средневековья, когда цивилизация и обучение исчезло из Европы.55 Это не является преувеличением. Эксперты школьного образования приводят, например, такие данные: одна четверть школьников из 5 миллионов "настолько плохо говорит по-английски, что не понимает, о чем идет речь в классе". В той же публикации: 78% школьников в районе недалеко от Лос-Анжелеса не соответствуют стандартам американских требований.56 Профессор Американского университета Бенжамин Х. Александер в одном из своих выступлений приводит пример, как рабочий, закончивший "весьма респектабельную высшую школу Данбар в Вашингтоне", не умеет читать. И все свое выступление он убеждает в полезности уметь читать для будущей жизни.57 Не менее любопытные факты приводит один из американских журналов: оказывается 14% американцев в возрасте между 18 и 24 годами не могут найти на карте собственную страну, 25% не могут показать Тихий океан, а 20% взрослых американцев не могут назвать ни одну страну Европы. Где оно, общество знаний?58 Ответьте, господин новосибирский академик.

Культура, или о чем думает Америка. По проблемам, обсуждаемым страной, можно судить об уровне ее развития. Проблемы американцев и канадцев хорошо высвечивает экран телевизора. (В Канаде в основном американские программы).

Наиболее обсуждаемыми темами являются: экология, феминизация, красота (естественно, женщин), здоровье, семья, подростки-молодежь, образование и секс. Все эти проблемы поднимаются в так называемых шоу с ведущими звездами этого жанра, среди которых наиболее популярны Опра Винфри, Фил Донахью (его россияне знают), Морри Пович, Джерри Спрингер, Рикки Лейк, Салли Джесси, Джейн Бт. п.рни. Передачи строятся таким образом. На "ковер" вызываются какие-нибудь необычные люди, так сказать "выразители" проблемы, присутствует публика и обязательно эксперт-профессионал, мнение которого считается решающим. Для примера привожу несколько передач.

Как сделать себя красивой. Показывают "замарашку", и за несколько минут превращают ее в "золушку". В этой связи демонстрируют всяческие косметические средства, последние достижения медицины, объясняют, как убрать морщинки, родинки, шрамы, что сделать, чтобы глаза лучились различными цветами радуги, а улыбка чтобы не сходила с твоего лица. Оказывается, можно абсолютно все ...на экране. В жизни же ... женщины меньше всего напоминают женщин. Почему-то у многих солдатская походка, они не ухожены и плохо выглядят внешне.

Здоровью посвящается масса передач, в основном, как похудеть. Но очень любопытны передачи про "скелетов" - анорексиков. Это люди со сдвинутым в мозгу пониманием о пропорции человеческого тела. Для них нормальное тело кажется безобразным. Таких оказывается немало, и в шоу-передачах им пытаются объяснить вредоносность их позиции.

В связи с удорожанием образования возникла пикантная этическая проблема, которая обсуждалась в нескольких передачах. Студентки без денежной поддержки, но желающие учиться в престижных университетах, подрабатывают проституцией. Вопрос: хорошо ли приобретать высокие знания с помощью такого бизнеса?

Сексуальные проблемы возникают почти во всех передачах, каким бы темам они не были посвящены. Но нередко показывают и специализированные передачи. Вот несколько из них.

Одна была посвящена мамаше 15-летней девочки, которая (мамаша) регулярно вступала в половые отношения с одноклассниками и одноклассницами ее дочери на вечеринках у них в квартире. Мамаша подробно разъясняла прелесть подобных контактов. Дочь охотно ее поддерживала.

Другая передача вертелась вокруг сына, спавшего со своей женой, матерью и дочерью. Все они, естественно, на экране и объясняют, как это все здорово.

Третья передача. На экране транссексуалы, другими словами, мужчины и женщины, которые раньше были наоборот женщинами и мужчинами. То есть им недавно сделали операции, превратив из одного пола в другой (медицинская сторона этих операций - это отдельная тема). Публика в этих случаях обычно помалкивает, расспрашивает эксперт, пытаясь выяснить их внутреннее, личностное понимание себя. Кем они себя ощущают после таких операций: мужчинами или женщинами, и как в плане секса. (Не путать их с гомосексуалами. Эти уже не проблема). И они сверхподробно рассказывают о своих ощущениях.

Даже список некоторых "проблем" может показаться россиянам диким. Для Запада же, с его пониманием свободы и новыми технологическими достижениями - проблема секса, взаимоотношения полов (уже непонятно каких) в списках актуальности занимает самые верхние этажи. Быстрыми темпами идет процесс формирования совершенно дикой, по крайней мере, на мой традиционный взгляд, морали во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Специально для детей показывают фильмы совокупления животных и рождения до мельчайших деталей. Воспитательный эффект на детей, видимо, должно оказывать также их присутствие на родах матери в компании с отцом, других родственников или близких приятелей, мужчин и женщин, а также любимой собаки. От этих передач, если бы увидела моя мама, астраханка, она упала бы в обморок. Известные артисты и артистки не стесняясь рассказывают о своих однополых любовниках и любовницах. То, что в России в здоровом массовом сознании считается извращением, здесь уже, оказывается, давно является нормой.

Очевидно, что литература не является объединительным началом в Северной Америке. Такую функцию выполняет телевидение и кино. Для американцев и канадцев тоже "из всех искусств важнейшим является кино". Все фильмы делятся на две неравные части. Малая часть - классика типа "Десять заповедей", "Спартак", "Клеопатра" и не так много других. Плюс демонстрация классической музыки, фильмы про природу и историю. Кстати сказать, история пестуется с большой любовью без оплевывания даже тех событий, которые не всегда шли на пользу Америке. Но повторяю, это все занимает незначительное место на телевидении. На массового зрителя обрушивается другое: спорт, "действия" ("actions"), всяческая мистика, бесконечные сериалы, где главный герой - опять же "действие", то есть драки и убийства. Самый плохой советский фильм, по-моему, превосходил любой из этой категории фильмов. В них в принципе нет содержания, есть череда действий абсолютно не мотивированных.

И все же, несмотря на внешнюю бессмысленность этих фильмов, в них заложен очень важный функциональный смысл. Они учат людей не сдаваться ни при каких обстоятельствах. Это одна из самых сильных сторон американской нации. Держаться и сражаться за жизнь до конца. И ты победишь. В этом причина популярности фильмов с такими супер-героями, как Арнольд Шварценеггер, Сильвестор Сталоне, Мэл Гибсон, Дэвид Кэрродайн, Стив Сигал, Чак Норис и др.

Особую функциональную роль играет сериал "Стар Трек" (Звездный путь), фильмы о космической жизни в будущем. Он показывается по несколько раз на дню. В нем отрабатываются ситуации, в которые предстоит через некоторое время попасть человечеству. Разрабатываются для массового сознания в художественной форме самые дерзкие теории взаимодействия разных структур, материй, сознаний.

Во многих сериях "Стар Трека" поднимаются любопытные проблемы отношений с андроидами или киборгами ("люди"-машины), андрогенами (гермафродитами) и вообще бесполыми "людьми" (это "genites" из фильма The Outpost). В какой-то степени последние две темы становятся актуальными уже сейчас в связи с "успехами" феминисток в борьбе за равноправие. Например, на одной из демонстраций в Ванкувере полуголые девицы требовали равных прав с мужчинами "в деле обнажения груди". Дескать, мужчинам можно ходить без маек, то есть обнажать "грудь", значит и женщины имеют право. Как в Африке. Эта борьба носит двухплановый характер: не только женщины должны иметь права делать все как мужчины, но и мужчины должны брать на себя женские функции. И хотя мужчин еще не научили рожать, но стоять при родах жены, то есть воочию сопереживать роды их уже заставили. Результаты равноправия и равнодействия не преминули сказаться. Часто на улицах не возможно определить, кто перед тобой: мужчина или женщина. Повлияла эта феминизация и на язык. Теперь не говорят businessman, а businessperson, не chairman, а опять же chairperson. И т. д. Основные баталии в семьях разыгрываются вокруг равенства семейных обязанностей мужчин и женщин. Такое впечатление, что не за горами мужчин и женщин здесь действительно заменят андрогены и бесполые, то есть оно.

Да, еще два слова о кино. Я помню по нашим фильмам, какими дураками в них изображались наши противники: немцы, американцы. Но они не идут ни в какое сравнение по примитивности фильмов, посвященных борьбе США с СССР и вообще с коммунизмом. Советский Союз, его руководители, бойцы, так сказать, невидимого фронта - все напоминают каких-то придурков. Их режиссеров совершенно не волнует приближенность к реалиям. Советских солдат могут "одеть" в форму царской эпохи. Даже в таком серьезном фильме как "Вторая мировая война: когда львы зарычали" ("World War II: When Lions Roared") в исполнении Майкла Кейна (Michael Caine) в роли Сталина многие советские генералы носят погоны в 1941 г., хотя, как всем известно, погоны ввели только в 1943 г.

В целом же американское кино учит не рассуждать, а действовать.

* * *

Выше я писал, что вся американская культура является порождением всего трех слов: купи и продай. Недавно, перечитывая "Былое и думы" А. Герцена, я наткнулся на аналогичное суждение относительно европейской культуры, которое он вынес в середине прошлого века. Любопытно, что "культура" капитализма за полтораста лет не изменилась. Судите сами. Герцен пишет: "Во всем современно европейском глубоко лежат две черты, явно идущие из-за прилавка: с одной стороны, лицемерие и скрытность, с другой - выставка и etalage (хвастовство). Продать товар лицом, купить за полцены, выдать дрянь за дело, форму за сущность, умолчать какое-нибудь условие, воспользоваться буквальным смыслом, казаться вместо того чтоб быть, вести себя прилично, вместо того чтоб вести себя хорошо, хранить внешний Respectabilitat вместо внутреннего достоинства".59 Лучше, мне кажется, не скажешь.

Два слова о религии. По формальным признакам США и Канада считаются религиозными странами, исповедующими в основном католицизм и протестантство. Хотя количество безбожников увеличивается, но не так что б много. В Канаде, например, количество атеистов увеличилось всего лишь с 4% в 1971 г. до 12% в 1992 г. Большинство все-таки считает себя верующими. Правда, посещаемость церквей сократилась значительно больше: с 60% в 1945 г. до 20% в 1990 г. Но это не так важно. Важно то, что, так называемые, верующие просто не знают во что они веруют. Из своего общения с верующими я к своему удивлению обнаружил, что почти никто, кроме "активистов" церкви, не знают Библии: ни Ветхого, ни Нового завета. Мои ограниченные "исследования" подтвердил опрос, проведенный в США в 1994 г. эссеистом Кулленом Мт. п.рфи среди 1200 людей в возрасте 15-35 лет. Он обнаружил, что большинство опрошенных смогли назвать только 2 из 10 заповедей Всевышнего. Когда же он перечислял все заповеди, то, по его словам, "они (опрашиваемые) были не очень счастливы, узнав о них".60 Это и естественно, поскольку, скажем, заповедь - не кради - в корне противоречит всей системе капитализма. Как говорил когда-то Прудон, собственность это уже воровство.

Поскольку религиозные заповеди не вписываются в современные капиталистические ценности, некоторые идеологи начали придумывать новые заповеди. Например, такие: не кради, но творческая работа в отношении налогов - это окэй. Другими словами, обмануть государство - это не грешно, это по-божески. - Не убей, но если Пентагон прикажет, то должен (убить). - Не прелюбодействуй, за исключением тех случаев, когда ты несчастлив (т. е. в это время можно) или твое личное состояние побуждает тебя это сделать в отношении новой секретарши в твоем офисе. И т. д. Очень диалектично.

Короче, пытаются придумать такие заповеди, которые хоть как-то соответствовали бы реальному капитализму.

28. См. о нем: Fortune February 6, 1995, p. 84.

29. James Dale Davidson, р. 16.

30. Douglas Casey, р. 5.

31. См.: James David Davidson. The Decline..., p.33; Time, March 13, 1995, p. 53; March 4 1996, p. 53.

32. Asiaweek, August 30, 1996 (Internet).

33. U.S.News & World Report, Oct. 2, 1997 (Internet).

34. In Vital Speeches of the Day, July 1, 1995, №18, p. 553.

35. Time, April 15, 1996, p. 54.

36. Time, March 13, 1995, p. 46.

37. U.S.News & World Report, Nov. 18 ,1996 (Internet).

38. The Economist (The Global Economy) October 1st 1994, p. 14.

39. Ibid, p. 32.

40. The flourishing business of slavery. - The Economist September 21st 1996 (Internet).

41. Vital Speeches of the Day, July 1, 1995, p. 554.

42. Fortune May 1, 1995, p. 41.

43. Time, April 15, 1996, p. 54.

44.Time, March 4, 1996, p. 57.

45. Выдержки из этой книжки почерпнуты из: Asiaweek, Jan. 31, 1996 (Internet).

46. Time, March 13, 1995, p. 46.

47. Asiaweek, Jan. 31, 1996 (Internet).

48. Fortune May 1, 1995, p. 42.

49. The Economist November 5th 1994, p. 20.

50. Time, March 13, 1995, p. 48.

51. Time, April 17, 1995, pp.19-20.

52. Time, Feb. 6, 1995, p. 46.

53. FBI National Press Office. Uniform Crime Program Press Release. Oct. 13, 1996 (Internet).

54. The Globe and Mail, Jan. 7, 1997, p. D-3.

55. См: Laurie, Dennis. Yankee-Samurai. N.Y.: Harper Business, 1992, р. XVIII.

56. Time, Nov. 13, 1995, p. 44.

57. Alexander, Benjamin. The Importance of Education in Today's America. - Vital Speeches of the Day, April 15, 1995, pp. 403-406.

58. U.S. News & World Report, May 29, 1995 (Internet).

59. А. И. Герцен. Соч. в 4-х томах. Т. 2. М.:"Правда", 1988, с. 345.

60. U.S. News & World Report, 18 Nov., 1996 (Internet).

6. Идеология и демократии по-капиталистически

Если население неграмотно,
то никакая демократия не страшна.

Выше я приводил высказывания Б. Сорэза и Дж. Сороса в отношении демократии. Первый возмущается, что демократии нет из-за "марксистского правительства", второй - из-за разнузданного рынка. В отличие от них, большинство идеологов североамериканского капитализма считают, что именно здесь подлинное царство демократии, и более того, США просто обязаны распространить демократические ценности по всему миру. А кто сопротивляется - заставить принять их вариант демократии. Это - один из фундаментальных постулатов внешнеполитической стратегии США.

На самом деле ни один из американцев или канадцев не сможет вам объяснить, что такое демократия, кроме лопотания о том, что все мы свободны и можем выбирать кого угодно. Достаточно задать несколько вопросов, чтобы он или она признали, что мы не свободны и выбирать кого хотим не сможем.

Но дело не только в простом американце или канадце. Ученые с профессорскими званиями попадут в тот же самый тупик, что и простые граждане. Конечно, существуют словарные определения демократии, которые по сути все совпадают. Так из своей электронной Энциклопедии я выудил такое определение: "Демократия - это форма правления, в рамках которой значительная часть граждан, прямо или косвенно, участвует в управлении государством".61 Ясно, что в современном мире управление осуществляется в основном через представителей партий в парламентах и органах государственной власти. Ясно также, что все нынешние западные демократии фиксирует в своих конституциях свободу совести и религии, свободу слова, прессы, собраний и организаций. Все это на бумаге хорошо сформулировано и обкатано. Если же исходить из реальностей, то многие значительные личности "демократических обществ" давали такие определения демократии, которые приводит та же самая Энциклопедия.

Вильям Пэнн (религиозный деятель): "Дайте возможность людям думать, что они правят, и тогда они будут управляемы".

Оскар Уйалд (ирландский поэт и писатель): "Демократия просто означает битие людей людьми же ради людей".

Геральд Барри (британский журналист): "Демократия: это, когда вы говорите, что вам нравится, а делаете, что вам говорят".

Жорж Луи Боргес (аргентинский поэт, критик и драматург): "Демократия - это грязная статистика".

Орсон Уэлс (американский режиссер) словами героя одного из фильма: "В Швейцарии они все любят друг друга по-братски, пятьсот лет демократии и мира, и что они произвели? Часы с кукушкой!".

Можно и дальше приводить подобные определения, в которых, конечно, немало сарказма и юмора. Все это означает, что многие великие люди Запада никогда всерьез не воспринимали свои "демократии". Как раз, возможно, в этой связи, один из гениальных ученых XX века, философ и математик Бертран Рассел, сказал: "Фанатичная вера в демократию делает демократические институты невозможными".

После победы демократии над "коммунизмом" западный мир некоторое время испытывал искреннее удовлетворение. До тех пор, пока не почувствовал, что демократия как-то не вживается в Россию (получилась сплошная олигархия), и совсем отвергается в Китае, несмотря на рыночные реформы в этой коммунистической стране. Идеологи несколько подрастерялись, что дало им повод вновь начать размышления над сутью демократии. Неожиданно они столкнулись с курьезом в собственном "демократическом стане". Так, журнал "Экономист" обнаружил колоссальную путаницу в терминах и понятиях. В США, например, в ходу слова либерал и консерватор. Первый - этот тот, кто выступает за усиление роли государства, увеличение налогов с богатых и расширение социальных благ для низкооплачиваемых слоев населения. То есть тот, кого в Англии называют социалистом или социал-демократом. Таким социалистом в США оказывается нынешний президент Б. Клинтон (не случайно, значит, Б. Сорэз его считает марксистом). Консерватор обычно выступает за урезание прав правительства, расширение рыночной стихии и частного предпринимательства, и никакой заботы о бедных. Такой тип ассоциируется с бывшим претендентом на пост президента Бобом Доуэлом, нынешним спикером конгресса Ньютом Гингричем, Джесси Хэлмсом и т. д. Но в Европе, точнее в Англии, именно таких людей называют либералами.

Журнал справедливо бьет тревогу. По американским стандартам получается, что Тони Блэр - лидер Рабочей партии Великобритании - либерал, хотя он "настоящий" социалист. И что же будет, если такая путаница в словоупотреблении внедрится в сознании масс, и избиратели, абсолютно все поперепутав, будут голосовать за "либерала" Блэра, а не консерватора Дж. Мэйджора, который как раз и есть либерал.62 Все это не так смешно, особенно применительно к России, к которой мы, в конце-концов, еще подойдем. Это одна сторона проблем демократии.

Есть еще более важные проблемы, которые ограничивают демократию на полных "законных" основаниях. Это так называемый принцип "нанесения ущерба" или просто "принцип ущерба", который в свое время был определен классиком либерализма Джоном Стюартом Миллом. В свое время он написал: "Единственным основанием, при котором сила может быть правомерно применима к любому члену цивилизованного общества, даже против его воли, является предотвращение ущерба другим".63 Понятно, что термин "ущерб другим" можно интерпретировать как угодно в зависимости от ситуации. Любое взаимодействие между людьми, между людьми и гос. органами при желании можно подать как "нанесение ущерба", тем более, что в капиталистическом обществе, в системе купи-продай, кто-то оказывается "ущербным". К тому же Милл оговаривает, что этот принцип имеет силу только в "цивилизованном обществе". Можно долго доказывать, цивилизованное это общество или не цивилизованное, и так без конца. В результате вся эта демократия, по крайней мере, на теоретическом уровне, ничего не означает. На практическом же уровне все становится очень даже просто. Побеждает тот, у кого деньги, а денег больше у того, кто хорошо знает законы и психологию рыночной экономики, напоминающие законы джунглей. В западных обществах, таким образом, демократия и рынок - две стороны одной медали. И в этом смысле, между ними нет противоречий, как считают Сорэз и Сорос.

По форме может быть множество демократий, но суть их одна, и лучше Ленина никто ее не сформулировал: демократия - это государственная машина для подавления или большинством меньшинства (= социализм), или меньшинством большинства (= капитализм).

И эту простую истину подтверждает каждодневная практика западных обществ. Вот один из множества примеров из политической жизни в Канаде. Одна из видных членов партии Реформ (правоконсервативная партия), бывший член парламента, некая мисс Жан Браун по каким-то причинам покинула свою родную партию и начала агитировать независимых членов парламента (их единицы) за объединение. Кроме того, она собралась вновь баллотироваться в парламент как независимая, что совсем нехорошо, поскольку таким образом она может "оттянуть" на себя часть голосов от партии Реформ. О результате подобного поведения говорит она сама: "В последние три года мои дети потеряли покой, началось вторжение в личную жизнь моих друзей, моих соседей постоянно беспокоят, мой дом попал под постоянное наблюдение, а почту постоянно перетряхивают (просматривают)"64. Таким образом, наказывается "ренегат" партии.

В свое время мудрый Сократ говорил: "Демократия, если она глупая и несправедливая, такое же зло, как глупая и жестокая тирания". Между прочим, самого Сократа вынудили выпить чашу с ядом как раз демократы тогдашних Афин.

Пресса и цензура. Любому ученому необходимо имя. Наиболее быстро оно приобретается через публикации в газетах, а не в научных журналах, которые читают единицы. Поскольку у меня была приличная практика сотрудничества в газетах Японии и, отчасти, в Южной Корее (в России, само собой), я решил наладить контакты с канадской прессой. Для начала я направил небольшую статейку о русско-канадских отношениях в главную газету Канады "Глоб энд Мэйл". Довольно скоро получил ответ, что мою статью они печатать не будут. Без объяснения причин. Я было сильно расстроился. Но меня "утешил" один знакомый профессор, объяснив, что обычно канадские газеты крайне редко публикуют ученых. Меня такое заявление только раззадорило. Я поставил себе задачу прорваться в "Ванкувер сан", которая довольно много пишет о России. Естественно, статьи совершенно поверхностные и не отражающие реальности. Что опять же неудивительно, поскольку главный принцип в газетах - это информация и необычное событие или сенсация. Тем не менее, я попытался связаться с редактором "Ванкувер сан" - Патрицией Грэхэм, отвечающей за зарубежные публикации. Секретарь несколько раз записывала мой телефон, дескать, вам позвонят. Естественно, мне никто не позвонил. Для проверки гипотезы я все-таки направил статью о России Патриции и через две недели получил ожидаемый ответ: "Мы сожалеем, что ваша работа не вписывается в наши текущие планы, но благодарим вас за интерес к Ванкувер сан". Отписано это было на заранее отпечатанном бланке. Надо признать, что система вежливых отказов отработана здесь великолепно. Кстати, умению вежливо отказать обучают в бизнес-школах.

Через некоторое время я обнаружил то, чего никак не ожидал... жесточайшую цензуру, ничуть не уступающей нашей советской цензуре развитого социализма. Только со знаком наоборот. Статьи, в которых я пытался показать реальную экономическую картину России, а также негативную реакцию российского населения на "демократические" реформы нынешних руководителей, отвергались без всяческих объяснений. То же самое происходило со статьями, в которых содержался всего лишь намек на критику политики Ельцина. (Раньше нельзя было критиковать Горбачева, что естественно: слишком много он сделал для Запада). Но хорошо публикуются статьи, где, описывая трудности нынешней российской жизни, выражаешь исторический оптимизм в том, что демократия и рынок в России, в конце-концов, победят, и Россия встанет в ряд "цивилизованных" государств мира. Такая "лапша" навешивается западному читателю даже на страницах лондонского "Экономиста", в принципе самого аналитического журнала по экономике.

До проживания здесь я просто не представлял, насколько идеологизированы, по крайней мере, США и Канада. Можно критиковать частности рынка и демократии. Но вам никто - ни издательства, ни газеты, ни журналы - не дадут поставить под сомнение в принципе "ценность" этих институтов. Они в их сознании выступают как универсальные. Их искренне раздражает суждение о том, что могут существовать общества, которые могут не разделять восторг по поводу их "ценностей".

Еще одно "открытие", поразившее меня. - Фальсификация мировой истории, особенно истории СССР. Я хорошо знаю, как эта история искажалась в советской России. И все-таки не в такой степени, с какой я столкнулся здесь. Вторая мировая война, оказывается, была войной англосаксов против немцев и японцев. Сами же немцы вели ее против евреев. О роли СССР в этой войне в большущих томах - в лучшем случае - небольшой параграф. Результаты оболванивания налицо - одна канадка польского происхождения по случаю D Day (день открытия второго фронта союзниками) благодарит в местной газете США (?) за освобождение Польши во Второй мировой войне.

Еще Н. Бердяев писал, как его поражал, отталкивал и возмущал "царивший повсюду в Европе национализм, склонность всех национальностей к самовозвеличиванию и придаванию себе центрального значения"65. В Америке этот национализм обернут в идеологическую форму - победа демократии над тоталитаризмом сначала фашистского образца, затем коммунистического.

Все это привело меня к убеждению, что нет деидеологизированных обществ, с одной стороны, с другой - я не уверен в существовании нефальсифицированных идеологий и историй. Кстати, в канадских исторических книгах американская революция конца XVIII века называется бунтом (мятежом), а американские учебники обычно "пропускают" в своих текстах акт вторжения США на территорию Канады и захвата Торонто во время их, так называемой, войны против англичан 1812 г. Все это вкупе вынуждает меня констатировать: Канада и США представляют собой крайне идеологизированные общества, чистота ценностей которых оберегается всеми государственными средствами. Пожалуй, в этом нет ничего особенного, но к этому надо психологически быть готовым.

В ответ опять же могут возразить: ну, существуют же немало критических книг в адрес правительства, ЦРУ и т. д. Действительно существуют, и я мог бы назвать сотни. Но это не должно вводить в заблуждение. Специфика этого явления такова. Во-первых, большинство из "критических" книг не направлено против системы капитализма, а наоборот, на улучшение этой системы. Как сделать правительство менее коррумпированным, рынок более человечным, демократию более демократичной. Во-вторых, среди них, даже с таким названием как "Конец капитализму", нет альтернативных вариантов, а есть некая "клубничка", позволяющая заработать издательствам и автору. В-третьих, серьезные академические книги имеют крайне ограниченный тираж и они весьма дороги (от 30 до 80 долларов), что, естественно, не по карману простому американцу. Но самое главное в другом, и это другое связано с воспитанной психологией американца, да и канадца тоже. В принципе за свои деньги каждый может отпечатать свою книгу или в неизвестных издательствах, которые, кстати, рекламирует тот же журнал "Экономист", или другим каким-либо путем. В свое время упоминавшийся Б. Сорэз таким образом опубликовал свою книгу и продал ее в единственном экземпляре своему другу. Дело в том, что какая бы книга не была умной или интересной, если она не прошла рекламный путь в специальных книжных рекламных бюллетенях и особенно через телевидение, никто ее ни покупать и соответственно читать не будет. Средний американец читает и покупает только то, что разрекламировано по телевидению. Такова психология американца. В свое время Михаил Шемякин, выдающийся русский художник, проживающий в Нью-Йорке, в интервью, кажется, "Огоньку" рассказывал, что в миллионах экземплярах была раскуплена книга о дерьме одного художника, поданного как "новое слово в искусстве". Именно поэтому они предпочитают читать "бестселлеры" госпожи Даниель Стил, которая имеет хорошую рекламу на телевидении.

Надо помнить и знать, что американец - не читатель, он прежде всего телезритель, о чем говорилось выше. А это путь к деградации нации. И результаты на лицах. На многих из них печать вырождения.

Для меня лично показателем деградации является интерес населения к банальностям, которые занимают центральное место на телевидении. В 1994 г. все "стонали" вокруг двух девиц-фигуристок, одна из которой подговорила то ли мужа, то ли любовника "нейтрализовать" соперницу: ей поранили ногу. Обе девицы на этом шуме заработали наверняка по миллиону долларов, а публика получила "острые" ощущения. Почти два года тянулся суд над спортсменом-футболистом, которого обвиняли в убийстве бывшей жены и ее бой-фрэнда (дружка-любовника, по-нашему). Вся Америка кипела, страсти были нешуточные. Одни - за спортсмена, другие - против. Спортсмен уже накатал книгу об этой истории. Кто-то уже снял фильм об этом. Впечатление массового маразма.

Мне представляется, что общества, население которых с неподдельным интересом следит за такой банальщиной, не стоящей выеденного яйца, обречены.

61. Democracy. The Academic American Encyclopedia.

62. Журнал как в воду смотрел: избиратели все перепутали и выбрали Тони Блэра.

63. The Economist December 21st 1996 (Internet).

64. The Globe and Mail, Jan. 27, 1997, p. А-5.

65. Н. А. Бердяев Самопознание. М.: Книга, 1991, с. 268.

7. Куда идет Америка?

Американцы бездомны. Они жаждут гражданского
дома. Они знают, что это не Вашингтон и не магазин.

Бенджамин Барбер

Многие профессиональные эксперты США и Канады, осознавая причины предкризисного состояния капитализма, пытаются найти формы и средства предотвращения катастрофы. Меньшая их часть, однако, настроены весьма скептично и даже фаталистично относительно возможности обуздания кризиса, полагая, что он неуправляем и его наступление неизбежно в силу неуправляемости глобальных процессов мировой экономики.

Как само собой разумеющееся, в этой связи они указывает на роль транснациональных и межнациональных корпораций и банков, не поддающихся никакому национальному контролю.

В последнее 10-15 лет особое внимание стали обращать на деятельность международной мафии. В частности, Дэвидсон убежден, что 40% (от 200 до 700 млрд. долл.) упомянутых "плохих займов" в Японии были сделаны и контролируются японской мафией (якудза). Панику же вызывает то, что национальные мафии - якудза в Японии, наркокартели в Латинской Америке, бандиты в России, исламские радикалы на Ближнем Востоке - начали объединяться в международном масштабе. Они действуют "как государство в государстве" в Египте, России, США, Мексике, в Колумбии ...в Канаде. "Они покупают политиков и отмывают деньги через законный бизнес".66

В самое последнее время в поле зрения аналитиков находится преступный мир России. Дэвидсон пишет: Хотя мы и предсказывали распад Союза, но мы также говорили, что "мир без Советского Союза будет в большей степени подвержен угрозе миру и процветанию, чем если бы были Красные"67. Одна из угроз, исходящая из России, - невиданная в ее истории мафия. К ним он добавляет еще одну группу "бизнесменов": "Это ядерные банды. ... мы постоянно слышим сообщения о том, что уран и плутоний незаконно вывозится из страны. Наш разведывательный источник сообщает, что 40 единиц тактического ядерного оружия исчезло".68

Не берусь утверждать, насколько эти сведения точны, но очевиден факт: Россия действительно входит в глобальное сообщество, главным образом, через боевой авангард своих "бизнесменов" - Российскую мафию.

Среди других глобальных неуправляемых факторов обычно указывается также несколько стран Ближнего Востока (Иран и Ирак), а также исламский радикализм, против которого пока не придумали эффективных средств.

Еще один глобальный фактор - нефть, ее производство и цены. Предсказывается, что поскольку из-за высоких цен на нефть ее производство в странах Ближнего Востока упало, а также в связи с падением производства нефти в России почти наполовину с начала реформ, цены на нее вновь могут подскочить, что может стать катализатором мирового кризиса.

Можно приводить ряд других причин глобального порядка, которые питают панические настроения относительно будущего "свободного мира". Оснований для этого более чем достаточны. Как же готовится Северная Америка к предстоящим "вызовам"?

* * *

Многие американские эксперты предсказывают начало экономического коллапса в любой момент до 2000 года. Я не могу быть столь категоричным как американские эксперты в этом вопросе. Но я берусь утверждать, что нынешний вариант капитализма в США, который я называю государственно-монополистическим, стоит на пороге кардинального видоизменения системного характера.

Причины этого видоизменения являются не только вышеприведенные кризисные факторы. Точнее, они сами являются следствием новой информационно-технологической революции, действительно ломающей все старые формы и структуры здешних обществ.

Уже говорилось, что культурологическо-политической основой западной демократии является индивидуализм. В нем, безусловно, заложен колоссальный энергетический заряд с точки зрения развития экономики. Следствием индивидуалистичной культуры явилось и то, что она не предусматривала объединение людей для защиты общих целей. Индивидуализм плюс "свободный рынок" постоянно воспроизводили надежду на успех, и немало энергичных людей добивалось этого успеха. Если же успех не приходил, считалось, что виноват ты сам. На этот случай здесь всегда есть дежурная фраза - старайся лучше (try harder) и все будет ОК. Думаю, что в определенной степени даже борьба рабочих за свои права здесь, в Северной Америке, никогда не была масштабной, как, скажем, в Европе.

Нынешняя компьютеризация, на первый взгляд, дает еще больше возможностей для индивидуальной свободы. Многие пытаются ее использовать, а некоторые с успехом. Сотни, если не тысячи профессий возникли на компьютерной базе. Однако сверхсвобода от остальных ведет к такому отчуждению людей друг от друга и в целом от общества, что люди начинают задыхаться от своей свободы. Человек, оторванный от общества, перестает быть человеком. И человека потянуло в различные комьюнити-общины. Я подчеркиваю в "различные", потому что общины в Америке имеют различный политико-экономический смысл. Насколько же это процесс стал социально значимым?

Американское общество прекрасно осознает, что период беззаботного благополучия окончился и наступает пора перемен, точнее даже фундаментальных сдвигов. Куда двигаться? - зависит от понимания того, что является главной причиной, поставившей Америку перед таким выбором. От этого зависит направление движения, суть реформ или, как они сами часто говорят, революций.

Упоминавшийся мультимиллионер Сорэз видит причины всех бед в марксизации Америки, т. е. в монополизации власти правительства и монополий. Выходом из этой ситуации, по его мнению, является возврат к принципам свободного предпринимательства, другими словами, назад к классическому капитализму "старых, добрых времен". Он за свободу частному сектору, не субсидируемого правительством, сектор, который является "линией фронта за выживаемость в мире экономических джунглей, где выживаемость и приспособляемость являются ключевыми принципами". В этой системе, вдохновляется Сорэз, ты или добился успеха, или погиб. "Мы стоим и защищаем Свободу предпринимательства".69

Эта точка зрения поддерживается большинством представителей малого и среднего бизнеса США. Например, президент Национальной ассоциации производителей Джэри Джазиновски убежден, что "правительство просто очень громоздкое, оно оттягивает на себя значительную часть национального богатства, к тому же работает очень неэффективно"70. Некоторые среди них, к примеру президент Центра Новый Запад в Дэнвере Филипп Виргес, предлагают вообще "приватизировать правительственные функции в сфере строительства, социальных служб и образования".71

Подобные настроения в политике отражает Республиканская партия. Их неудавшийся претендент в президенты Боб Доул неоднократно озвучивал вышеприведенные идеи. Так, в речи от 23 февраля 1996 г. (в ответ на клинтоновскую речь) он изложил свою философию видения будущей Америки, которая, как он подчеркивал, резко отличается от видения президента. Главный его удар, конечно же, приходился по правительству, узурпировавшему власть. "Федеральная власть над общинами, федеральное планирование над индивидуальным предпринимательством, над нашей экономикой, здоровьем и жизнями" - все это является надругательством над ценностями индивидуализма и семьи, говорил Доул. - Президент Клинтон рассматривает Америку, управляемую элитой из Вашингтона. Мое видение иное: "Любовь к Богу, стране и к семье. Обязательства к честной, благопристойной и личной ответственности. Опора на себя, облагороженное чувством к общине. Мы знаем, что благосостояние создается свободными индивидуумами благодаря их уму и поту. Правительственные программы могут только растранжирить их".

В этих словах изложена ностальгия по старым общинным ценностям классического капитализма "свободного предпринимательства". Следует признать, что сторонников подобного подхода в решении проблем в Америке немало, причем, прежде всего, в среде среднего класса Америки, у которого резко возросли шансы скатиться в низшие классы.

Однако вполне очевидно, что проблем этот вариант "отката" не решит, а только усугубит. Во-первых, потому, что этот вариант уже был, и он привел, в конечном счете, к нынешней ситуации, против которой они выступают. Во-вторых, он крайне обострит социальную напряженность, поскольку не все обладают столь кипучей настойчивостью и умением, как Сорэз, выживать в "джунглях" свободного предпринимательства. Предлагаемые ими сокращения дефицита федерального бюджета за счет правительственных программ социальной безопасности, может только частично решить проблему бюджета (слишком он громадный), но станет катализатором таких социальных волнений, которые поставят под угрозу существования всю систему "свободного предпринимательства". Короче, этот путь в очередной водоворот, как бы ни привлекательны были слова о "старых американских ценностях".

Клинтоновский вариант реформ, который нередко называют социалистическим из-за их упора на социальные программы, ведет Америку на путь Канады. Правда, их социалистичность крайне преувеличивается в России, если судить по оценкам новосибирского академика и ему подобных. На самом деле весь "социализм" держится на 6 программах. Две предназначены для пожилых людей (социальная безопасность и гос. медобслуживание); одна - для рабочих, потерявших работу (пособие по безработице); три программы рассчитаны на бедных (мед. помощь, продуктовые талоны и помощь семьям с "зависимыми" детьми)72. Стоимость всех программ составляет менее 15% от ВВП США. (Для информации: в большинстве развитых странах Европы ее сумма в два раза превосходит американскую.) Две трети этой суммы "уходит" на первые две программы, следовательно, одна треть - на остальные четыре, из них одна пятая на мед. помощь и продуктовые талоны, т. е. около 3% ВВП73. Пользователями этих программ являются, по словам американских экономистов, "нижние классы, едва сводящие концы с концами, с неполной рабочей неделей и без перспектив на будущее".74

В принципе Клинтон сохранил свой пост благодаря этому слою населения, которым было обещано, как минимум, сохранить эти программы, как максимум, создать новые рабочие места, а также увеличить расходы на переобучение в два раза, т. е. с нынешних 50 млрд. долл. до 100 млрд. Близкие к казне люди справедливо сомневаются в реальность выполнения этих обещаний, но социальные трения они смягчают, поскольку "народ" верит в них. Народ, конечно, обмануть нетрудно, а финансовые закономерности значительно сложнее. Поскольку проблема федерального долга крайне усугубляется. Постоянное подчеркивание Клинтоном "ответственности" перед мировым сообществом, т. е. сохранение международных обязательств, естественно, будет добавлять к этому долгу дополнительные суммы (как, например, к нему добавилась сумма в 40 млрд. долл., потраченная на выручку мексиканского песо). В конечном счете, США может поиметь "официальный" долг, достигающий суммы ВНП, как в случае с Канадой. Получается заколдованный круг.

Коммуны в Америке

В США все более четко просматривается третий вариант развития, никем не санкционированный, но активно набирающий силу. Он связан с движением коммунаториев, о чем хотелось бы сказать несколько подробнее.

В последнее десятилетие стали появляться статьи и внушительные книги, выражающие "новое" социальное и философско-политическое течение, которое является идеологической базой коммунаторного, или, говоря по-нашему, общинного движения в Австралии, Европе и США.

Оно является пока небольшим ручейком общественно-политической мысли, но довольно интенсивно проникающей в речи и деяния официальных политиков и предпринимателей. Наиболее заметными представителями этого течения в США являются социолог Амитаи Эциони, философы Аласдэр Макинтаэ, Майкл Сандел, Христофер Лаш, политолог Бенджамин Барбер, в Канаде - Чарльз Тэйлэр, в Австралии - Роберт Симонс, Эндрю Нортон и др.

В основу их общей философской идеи положена концепция "общины" (коммьюнити), на основе которой общинники "призваны создать новую мораль, социальный и общественный порядок, основанный на восстановленных общинах, функционирующих без давления и пуританизма"75. Свое появление они сами объясняют крахом рыночной экономики и либерализма, т. е. современного западного капитализма со всей ее атрибутикой. По мнению Р. Симонса, "свобода и демократия на рынке может уничтожить (досл. - вырубить) свободу и демократию всего общества"76. Они полагают, что существующая экономическая система превратила индивидуума в "счетную машину" (Calculating machine), или, по выражению Дэвида Уэллса, в "экономические единицы". Еще один коммунаторий - Майкл Пьюсэй - пишет: "Нынешний рынок является смертельным врагом общества, которому он должен был бы служить"77. Политическая же система, основанная на индивидуализме, разобщила общество. Все эти явления, по их мнению, обрекают капитализм на коллапс.

В ответ они выдвигают идею о том, что общество и община выше индивидуальностей, и что люди хотят не автономии, а "стабильности, авторитетной власти и определенности". Удивительным является то, что движение коммунаториев смыкается с религиозными общинами, ценности которых совпадают чуть ли ни дословно. Один из религиозных коммунаториев, архиепископ Питер Холлингворт приводит в своей статье документ, распространенный главами церквей в Новой Зеландии. Он состоит из пяти принципов, каждый из которых растолкован более подробно. Принципы-ценности следующие: человеческое достоинство, общинность, общее благо, ценность работы и предпочтение бедным. Последний расшифровывается так: "бедные и ранимые всегда должны быть главной заботой в социальной политике".78

В противовес "экономическому империализму" коммунатории выдвигают концепцию "социального рынка". В интерпретации Хью Эми социальный рынок означает "синтез между англо-саксонским либерализмом с его подчеркиванием индивидуальности и индивидуальных прав с элементами европейской социальной и политической теорией, которая делает упор на важность общин, концепцию социальной солидарности и сохранение сильной роли государства как агента порядка и развития"79. Такой социальный рынок как независимые сектора экономики действует во многих странах развитого капитализма, в том числе и в США.

Более того. В США вообще движение по созданию коммун приобрело форму бума. По сообщению журнала "Тайм", их количество увеличилось с 10 тыс. в 1970 г. до 150 тыс. в 1993 г., и ныне уже один из восьми американцев является членом общины.80 По-разному интерпретируют социологи этот феномен в "сердце мирового капитализма". Сами же коммунарии указывают чаще всего на три причины: 1) самозащита от преступности (для этого создаются отряды типа наших бывших дружинников); 2) наплевательское отношение федерального и местных правительств на нужды простых граждан; 3) отсутствие ценностей в этой стране. Общины-коммьюнити становятся как бы новой формой местного самоуправления (их лозунг - опора на собственные силы), организующей и защищающей интересы своих членов. Правительство относится к таким начинаниям "с большим пониманием", поскольку "баба с возу, кобыле легче". В Канаде я с удивлением также обнаружил, что городские районы разделены именно на общины-коммьюнити, и они играют громадную роль в жизни небогатых канадцев. Возможно, поэтому канадский капитализм нередко называют социалистическим.

Любопытно, что вся аргументация американских "общинников" в отношении капитализма и вообще западной цивилизации до боли напоминают мне наши собственные писания о коммунизме и крахе капитализма, в которые мы сами не очень-то и верили. Но когда сталкиваешься с этим хваленым капитализмом каждый день, то обнаруживается, что писали мы не совсем белиберду. Местные профессора, крупные ученые довольно престижных университетов, а следовательно, живущие по высоким стандартам Запада, умудряются видеть реальную картину за пределами собственного бытия, подтверждая нашу "белиберду".

Конечно, можно сказать, что мы хаяли этот капитализм из зависти (хорошо гниют, сволочи, нам бы так), но этим-то профессорам чего ополчаться на западную цивилизацию. На первый взгляд, вроде бы и резона нет. На второй - оказывается есть: они просто смотрят глубже и видят дальше. А дальше, как ни звучит это по-коммунистически, алеет закат. То есть, употребляя их любимое слово, коллапс. Наиболее эффективной формой выживаемости в этом коллапсе они усматривают в создании общин.

* * *

Итак, наметились три пути-дороги, по которым идет Америка: консервативно-общинному, государственно-либеральному и коммунаторно-социалистическому. Было бы преждевременным предсказывать, какой из них станет доминирующим. Пока ясно одно - "капитализм, который мы знаем, скоро исчезнет". Последняя фраза - вывод Дэвидсона. Я полностью к нему присоединяюсь.

66. James Dale Davidson, р. 69.

67. James Dale Davidson, р. 77.

68. Ibid.

69. Benjamin D. Suarez, р. 5-47, 5-48.

70. U.S. News & World Report, Nov. 18, 1996 (Internet).

71. Ibid.

72. Под этими семьями имеется в виду в основном матери-одиночки.

73. Fortune May 1, 1995, pр. 41-42.

74. U.S. News & World Report, Nov. 18, 1996 (Internet).

75. The Economist December 24th 1994 - January 6th 1995, p. 33.

76. Australian Quarterly, № 1 1996, р. 39.

77. Там же, с. 55.

78. Там же, р. 48.

79. H. Emy. Remaking Australia: the State, the Market and Australia's Future. Allen and Unwin, St Leonards NSW, 1993, p. 210.

80. Time, Feb. 6, 1995, p. 52.


Часть II. Россия между прошлым и будущим

1. Россия и росляне

Однажды один мой знакомый японец в Канаде сказал мне, что он посетил все европейские страны. Я спросил: "Включая Россию?" Он озадаченно ответил, что нет, в России не бывал. Хотя всем известно, что европейская территория России превышает территорию всех европейских государств вместе взятых. Но этот японец был прав: Россия не является европейской страной.

Удивительно, но задолго до этого в Токио, на одной из международных конференций один американец хвастался, что он побывал во всех странах АТР (он имел в виду страны Северо-Восточной Азии). Тогда без задней мысли я спросил его: "Был ли он в СССР?" Нет, еще не был, но собирается побывать, - был ответ. Тогда я не удивился этому ответу. И только позже мне пришло в голову, что тот американец также не воспринимал Россию как азиатскую страну. И он опять же был прав: Россия не является азиатской страной, хотя азиатская часть территории России превосходит территории всех стран СВА вместе взятых.

Так где же находится Россия? Убежден: ни в Европе, ни в Азии. Россия находится ... в России.

География и климат

Есть два высказывания, которые чаще всего цитируются, когда речь заходит о России и русских. Одно принадлежит Тютчеву, и его все знают - "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить...". Другое высказывание принадлежит У. Черчиллю. На английском оно выглядит так: Stalinist's Russia was "a riddle wrapped in a mystery, inside an enigma", что означает: Сталинская Россия была загадкой, окутанной мистерией внутри какой-то тайны.

Что касается Запада, то понять они нас, естественно, никогда не смогут. Мы для них "с другой планеты". Поэтому, за крайне редким исключением, большинство работ специалистов по России или СССР, опубликованных в США, не имеют научной ценности. Европейские специалисты более грамотны, но и среди них можно пересчитать по пальцам тех, которые хоть немного смогли приблизиться к пониманию России. И это неудивительно. Хотя бы уже потому, что мы сами себя понять как следует не можем. И все это не преувеличение. Загадочность предполагает непредсказуемость. В принципе, пожив в той или иной стране, изучив язык, культуру, привычки, можно с большой долей вероятности предсказать поведение любого или почти любого народа. К примеру, я почти на 100% знаю, что ожидать от среднего американца, канадца, японца, китайца и немца, среди которых я жил, работал и которых я профессионально изучал. Но я не могу предсказать реакцию среднего русского, которого я не знаю лично, хотя сам я русский. Диапазон поведения - беспределен. Нет контрастнее народа, чем русский народ. В его характере заложено абсолютно все: жадность и безудержная щедрость, вранье и предельная честность, хамство и интеллигентность, разгильдяйство, лень и способность работать до седьмого пота, беспредельная тупость и гениальность, пустобрехство и сосредоточенность, мания величия и униженность, подобострастие, нищета и богатство, общинность и крайний индивидуализм, совестливость и бессовестность, бесчестье и честь, бессилие и сила... Короче, все мыслимые и немыслимые качества, делающие как россиян, так и саму Россию столь загадочной и непредсказуемой.

На эти качества обращали внимание все великие русские писатели, историки, философы (Гоголь, Гончаров, Салтыков-Щедрин, А. Платонов, Ленин, Бердяев, Карсавин, Ф. Федотов и др.).

Такие противоречивые контрасты, на мой взгляд, не могли бы слиться в единую нацию. Здесь что-то другое. Мне кажется, русские - это не национальность, а Россия не страна и даже не государство. Россия - это мировое явление человеческой цивилизации, возникшее в результате редкого сочетания самой обширной территории земли, со сверхконтрастным и суровым климатом, уникальным географическим расположением между Востоком и Западом, не менее уникальным происхождением русских, их славной и трагичной историей - все вместе воплотившееся в культуре, умострое и языке народа, который я называю рослянами (люди России).

Чтобы понять современные реальности, надо хотя бы вкратце напомнить, откуда мы и что мы (добавить - есть). Самость любого народа определяется немногими фундаментальными факторами, среди которых обычно называется география, климат, происхождение, история. Начнем с географии.

География. России изначально достались огромные территории. Даже в период становления российской государственности, некоторые княжества превосходили крупнейшие государства Европы. Эта данность имела как положительные, так и отрицательные последствия. И то, и другое воплощались в характере русских славян.

В отличие от западных народов, которые постоянно занимались захватом и переделом чужих территорий, тем самым развивая у себя инстинкты агрессоров, русские не претендовали на чужие территории. Своей было более чем достаточно. Это вырабатывало чувство не агрессивности, миролюбия и стремление жить в дружбе со всеми "чужими" (меньше это относилось к своим). Обратной стороной географического раздолья являлся патриотизм, поскольку Россия испокон веков притягивала агрессоров и захватчиков как с Запада, так и с Востока. Вынужденная необходимость постоянно защищать свои территории породила необычную любовь русских к своей родине, к отчизне. У меня вообще такое впечатление, что количество войн, которые вела Россия за свою историю, превосходит все войны Европы и Америки вместе взятые. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться только к одному периоду России - от князя Олега (IХ век) до Владимира Мономаха (конец ХI-начало ХII веков). Фактически не было года, чтобы с кем-то Россия не воевала, причем по несколько раз в году. Постоянные "воевания" развивали необычную храбрость и воинское искусство русских славян, что отмечали все древние летописи, включая греческие и византийские. С другой стороны, постоянные нападения на российские земли одновременно закладывали в российских генах подозрительность и недоверие ко всему чужеродному, ожесточали русских против "иноземцев".

Главные минусы огромных пространств отражались в экономике: обширные территории крайне затрудняли межэкономические связи различных частей России, требовали дополнительных энергетических затрат в поддержании функционирования народного хозяйства - бремя, давившее в течение всей истории России вплоть до наших дней. С другой стороны, этот же фактор, затруднявший коммуникации на обширной территории, консервировал различные типы российского населения, отличающееся друг от друга по характеру и даже языку (Сравните, к примеру, население Кировской, Краснодарской, Нижнегородской и Астраханской областей).

Климат. Л. Гумилев, кажется, первым, из русских ученых детально начал разбирать взаимосвязи между географией, климатом и национальным характером народов вообще, русского в частности. Волею судьбы Россия "выбрала" себе самый холодный климат на земле. В одной из работ Института безопасности развития атомной энергетики РАН было подсчитано, что среднегодовая температура для России равна -5,5°С. Только у Канады близкая температура (-5,1°), однако 99,9% населения Канады живет на Юге, в теплой зоне. Такое климатическое местоположение России также имеет свои плюсы и минусы, отразившиеся в характере рослян.

В экономике эти минусы проявлялись и проявляются, в частности, в том, что Россия должна тратить большую часть вырабатываемой энергии на "нейтрализацию" холодного климата. Выражаясь по-научному, энергопотребление России на душу населения в год должно превосходить аналогичный показатель других стран мира в несколько раз, чтобы уравнять экономические потенциалы. К затратам "на холод", как говорилось чуть выше, надо добавить затраты "на расстояние". В результате, если все это выразить через ВВП, то для того, чтобы современная Россия по экономическому потенциалу была равна США, надо, чтобы ВВП России на душу населения, который в 1996 г. составлял около 2400 долл., был не просто равен официальным американским 27 тыс. долл. на человека, а, как минимум, 80 тыс. долл. Это вызвано тем, что нам из-за вышеприведенных факторов для производства единицы продукции необходимо энергии раза в три больше, чем США. И эта пропорция над нами висела, висит и будет висеть до тех пор, пока не произойдет резкого потепления климата на планете, о чем толкуют некоторые ученые..

Столь суровая природа в России породила целый букет характеристик русского человека. Во-первых, это - общинность, без которой в холодном климате с коротким вегетативным периодом (около пяти месяцев в отличие от 9-10 месяцев в Западной Европе, США и Японии) невозможно обработать земли и строить дороги. Только навалившись всем миром, "сообча", "авралом" можно было воспроизводить производственные и жизненные циклы. Отсюда - коллективизм или, по выражению М. Ковалевского, "аграрный коммунизм", основанный на неделимости собственности. Короче, - общинность.

Этот же суровый климат породил еще одну черту россиян - сверхвыживаемость. В аналогичных условиях представители других национальностей просто "дали бы дуба". Отсюда же тянется чисто русское представление о геройстве.

Один французский писатель в начале XIX века, побывавший в России, написал: если тебе совсем плохо, поезжай в Россию, и ты осознаешь, какой ты счастливчик, что можешь вернуться назад. Действительно, у Запада и России кардинально разные представления о нормальной жизни, счастье и несчастье. У россиян нормальной жизнью всегда считалась "лишь бы не было войны". Счастьем - "отдать свою жизнь за освобождение человечества" - известное изречение Николая Островского.

Как-то в одном из канадских журналов я прочел статью про одну медсестру, которая где-то на Севере Канады, в Юконе, жила среди местных жителей, оказывая им медицинскую помощь. Рассказ о ней подавался как проявление геройства с ее стороны. (Статья шла под рубрикой "Герои наших дней"). Русскому человеку это было бы непонятно, потому что в описываемых условиях живет большинство населения страны и не считает себя героем. Понятие геройства у россиян имеет кардинально другие масштабы. К примеру, в одной из русских газет рассказывалось о враче, казашке по национальности, Мархабе Тукубаевой. Во время второй мировой войны только в одном из бот. п.в она на себе вытащила 89 раненых бойцов. Делала до 80 операций, до 200 перевязок в сутки. И не рассматривала это как геройство.81

В нынешних условиях геройством можно считать простое выживание россиян, потому что в условия, в которых они сейчас оказались, не попадала ни одна страна Запада.

Вместе с тем длинные зимы, а если быть точнее оставшиеся от 5-месячного вегетативного периода 7 месяцев давали большие возможности для чтений, размышлений и творений. Именно поэтому - русский человек наименее прагматичный человек в мире, более "авральный", и в то же время он более "мыслящий", чем западный человек. Если сравнить литературу западную и русскую, то можно сразу же заметить, что в западной литературе большое значение уделяется деталям, конкретному человеку (индивидууму) с его конкретными делами, в основном крутящимися вокруг проблемы как сделать деньги. Русская литература тяготеет к обобщениям, к анализу всемирного, всеобщего, к направленности на события, в которую вовлечены конкретные люди. Это прослеживается не только в литературе, но и в музыке: симфонической и народной. Сравните ритмичность американских композиторов с раздольностью и величавостью музыки русских композиторов. Также и в народных песнях. В. Еремин со ссылкой на словацкого историка Шафарина отмечает: "Древние славяне в народной поэзии, пении (где славянка, там и пение), музыке и пляске превосходили всех прочих европейских народов".82

Но эта же самая природа "ответственна" за такую черту характера как леность. Пять месяцев "аврала", затем семь месяцев "думанья" отбивают охоту к каждодневному труду. И опять же играет свою шутку природа. Несмотря на ее суровость, она не столь изменчива, не столь экстремальна, как, скажем, в тех же США, Японии или Китае. Там постоянные наводнения, цунами, землетрясения. Все время надо быть начеку. Все время надо иметь на всякий случай "запас". Отсюда необычная работоспособность американцев, не говоря уж о трудоголиках японцах и китайцах. Необходимость "запаса" формирует почтение к богатству, которое поначалу достигалось постоянным каждодневным трудом наиболее работящих людей. Только в последующем богатство стало определяться эксплуатацией других, приведшее к классовым размежеваниям. На первых же порах становления наций и народов оно в основном достигалось трудом и удачей. У русских славян потребность создавать "запасы" в больших масштабах не было. Обширные территории - степи (скотоводство и земледелие) и леса (дикие животные и плоды леса) давали возможность выживать без "запасов", без "богатства". Отсюда равнодушие к изобилию, богатству. Нужен был простой достаток. Равнодушие к богатству в дальнейшем вело к презрению к богатым, а затем и к ненависти к ним, особенно, когда они начали наживаться за счет эксплуатации других. Богатый - это вор чужого "труда", имущества. Это четко отразилось во всех народных сказках, в которых бедный - положительный герой, богатый - отрицательный.

Именно этим определяется характерная черта русских: их предпочтению "быть", чем "иметь". Сама по себе проблема эта с легкой руки Э. Фромма давно обсуждается на Западе. Как выяснилось, здесь предпочтение отдают "иметь", чем "быть". Но и в России, как пытаются убедить некоторые авторы из "демократического крыла", ценности меняются в сторону "иметь". Меня это расстраивало, но тут я прочел результаты одного опроса и успокоился. Даже в самый критический момент истории России опрос показал, что 50% из опрошенных россиян на первое место среди человеческих качеств ставят "сохранение достоинства", 30% - "жить для ближних", только 8% - "жить для богатства" и 3% - для себя. (Новое русское слово, 18 ноября 1993 г.) Значит россияне в большинстве своем, к счастью, остаются россиянами.

Таким образом география и климат сказывались на становлении характера рослян.

Происхождение и история

Происхождение. Откуда мы - до сих пор не выяснено. Даже само слово - русский не понятного происхождения, хотя "теорий" немало. Одни считают, что слово "рус" является финским названием шведов - "руоци", которое в свою очередь возникло от слова "роосмэн", т. е. в переводе гребцы - люди, жившие в районе нынешнего Рослагена, расположенного на побережье шведского Упланда. Короче, это финское название шведских викингов, из которых вышел и наш Рюрик. В Византийских источниках упоминаются "русы" - племена, жившие в низовьях Днепра и Дона (отсюда же - Киевские русы). Академик Б. Рыбаков полагал, что "русы" происходят от имени племени, проживавших в районе Западного Днепровья, доказывая это тем, что слово "росы" или "русы" упоминали древние арабские источники задолго до эры викингов. Но, в конце-концов, это не так важно. Важно другое.

Все западные европейские нации складывались из довольно ограниченного количества племен: кельты, саксы, готы, гунны, норманны, франки. Японцы возникли из смеси 5-6 племен (айну, тэнсон, идзумо, эбису, кумасо/хаято/, ямато). Русская нация возникала из перекрещивания всех народностей, проходивших через территорию нынешней России, а это несколько десятков племен азиатского, славянского, норманнского происхождения. Древняя территория России на протяжении трех тысяч лет (ХV в. до н. э. - ХV в. н. э.) представляла подлинный "плавильный котел": через эту территорию шел поток "народов" с Востока на Запад. Из всех этих народов и складывалась русская нация. (Может быть, поэтому русские женщины самые красивые в мире).

История. Мировая история складывалась таким образом, что на протяжении последнего тысячелетия Россия постоянно играла ведущую роль в перипетиях мировой политики. В этом корни еще одной национальной черты русских - комплекс Великой державы. Западные ученые нередко квалифицируют это явление как комплекс имперского мышления. Да, Россия была империей, но абсолютно не похожей на все другие империи. Как справедливо отмечает Т. А. Алексеева, "Россия скорее "аккумулировала" окружающие ее народы, нежели "ассимилировала" их в соответствии со своими традициями"83. Она же напоминает, что даже в эпоху социализма "завоеванные" народы имели больше юридических прав, чем народы, например, Британской империи. Нельзя, в частности, представить, чтобы представитель Индии был допущен в Британский парламент, не говоря уже о том, чтобы он имел преимущества перед англичанином при поступлении в университеты. В то время как все это было в период "имперской тирании Советской власти". Не надо забывать также, что Российская империя расширялась в основном за счет добровольного присоединения многих народов, искавших у Руси защиту от порабощения другими, чуждыми им государствами. И неизвестно, что было бы с той же Украиной, окажись она под поляками, ливонцами или турками, если бы не Переяславская рада 1654 г. Почему-то такие моменты забываются любителями обвинять Россию в "империализме".

Комплекс великой державы никогда, по крайней мере, среди широких народных масс не превращался в шовинизм или высокомерие перед другими народами. Интернационализм закладывался в душе русских с древности, со времен становления Киевской Руси. В послании к князю Изяславу (ХII в.) говорилось: "Милуй не токмо своея веры, но и чужия... аще то буде жидовин или сарацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или ото всех поганых - всякого помилуй и от беды избави"84. Из стремления "от беды избавить", возможно, и зародилась убежденность русских в мессианской роли России в мире. Я не исключаю, что русские и приняли-то социализм, поскольку он по своей идейной сути совпадал с их представлениями о счастье для всех. Со счастьем только для себя они никогда бы не смирились: им нужно всемирное счастье. Об этом писал еще Достоевский. Отсюда же стремление спасти мир, нации и "человеков". Вся тысячелетняя история России - это постоянное спасение кого-либо от кого-либо, например, украинцев от турок и поляков, поляков от немцев, немцев от французов, французов от англичан, англичан и французов от тех же немцев, американцев от японцев и так без конца.

Важной национальной чертой я рассматриваю также такую неоднозначную как терпение перед собственными тиранами, но никогда перед чужими. Думаю, это одна из причин массового осуждения смиренной прозападной позиции политики Ельцина и особенно бывшего министра иностранных дел А. Козырева, политики с "протянутой рукой", которая оскорбляет достоинство русских. Не менее оскорбительной, на мой взгляд, является и помощь Запада, польза от которой с "гульки нос", а унижения с "паровоз" для самой богатой страны в мире.

Вместе с тем в русской душе одновременно уживается какой-то комплекс неполноценности перед иностранцами и заграницей, черта характера берущая начало с Петровских времен. У простых людей это связано с низким уровнем жизни и их неадекватным представлениям об уровни жизни "у них"- капиталистов. Пресмыкательство же части верхнего слоя и особенно прозападной интеллигенции имеет, так сказать, теоретические корни и связано с представлениями о преимуществе западных социально-экономических систем. Это пресмыкательство, повторяю, берет начало от эпохи Петра I.

Известно, что почти все европейские государства возникли как наследники Великой Римской империи с ее культурой, которая в свою очередь вобрала в себя все предшествующие цивилизации, особенно греческую с ее платонами, сократами и аристотелями.

Русь же возникла на несколько столетий позже, к тому же на периферии Европы без мощной цивилизационной базы. Стремление догнать и перегнать Европу, показать ей "кузькину мать" обуревало русских князей еще в те времена. Принятие христианства, развитие контактов с варягами и особенно с Византией в какой-то степени помогли ей сократить разрыв, но не очень намного.

Дальше - хуже. Татаро-монгольское нашествие, постоянные войны за объединение России, кровавые деяния Ивана Грозного, смута и т. д. не способствовали развитию светской литературы и науки. Не могу сказать то же самое об искусстве. В живописи и архитектуре мы не уступали Европе. Софийский собор в Киеве (XI в.), Успенские и Дмитриевский соборы во Владимире (XII в.), фрески Спаса на Нередице близ Новгорода (XII в.) и т. д. вполне отвечали самым высоким требованиям архитектурного и иконописного искусства тогдашней Европы и Византии. А впоследствии Феофан Грек, Рублев и Дионисий были равновелики титанам Европы как Дюрер, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Тициан, Гольбейн.

Но Россия действительно отставала в науке, литературе и философии, особенно в период XIII - XVII веков. В Европе творили в литературе - Данте, Петрарка, Боккаччо, Чосер, Франсуа Виньон, в науке - Парацельс, Лука ди Пачиоли, Кардано, Коперник, Галилей, Лейбниц, в философии - Абеляр, Альбертус Магнус, Оккам, Бэконы (Роджер и Фрэнсис), Никола Кузанский, Эразм Роттердамский, Агрикола, Декарт. Этот список можно продолжить. Надо отметить также, что в течение XI - XVII веков почти в каждом из более или менее крупных городов Европы были основаны университеты, в том числе Оксфорд с Кембриджем.

Этому есть не только исторические причины (оккупация татаро-монголами), но и экономические (как ни странно, опять же богатства страны), а также ряд других не менее важных причин, о которых походя не скажешь. Здесь же следует подчеркнуть, что этот "комплекс отставания" с момента его осознания - а это произошло при Петре I - стал играть колоссальнейшую роль в психологии российского населения.

Государство и демократия

В нынешней России идеологи капитализма, пытаясь объяснить провалы "реформ", часто ссылаются на сверхзначимость государства в истории России, доминировавшего над обществом и подавлявшего ростки демократии в стране. В таком суждении все перепутано. Дело в том, что демократия, как представительство народа, беспощадно подавлялось с Петровских времен, т. е. с начала европеизации России. До Петра же существовал парадокс: народ и государство, т. е. правители, были как раз едины, и подавляли сообща бояр и прочих притеснителей народа и государственной власти. В те времена демократия-то как раз процветала. Вспомним немного историю.

Для начала напомню, что демократические институты были развиты у славян задолго до образования Русского государства. Греческий летописец шестого века Прокопий писал: "С давних времен известно, что славяне жили в демократиях; они обсуждали свои нужды в народных ассамблеях или вечах". Столетием позже император Византии Маврикий также отмечал: "Славяне любят свободу; они не терпят правителей, у которых не ограничена власть, и их не легко подчинить"85.

После образования русского государства вече как демократический институт утвердился не только в Новгороде и Пскове, как обычно принято считать, но было распространено фактически в той или иной форме во всех русских княжествах и сохранился до конца XVII века. Они действовали даже в период Ивана Грозного. Например, в 1549 г. он собрал первую национальную Ассамблею, в 1564 г. на общей Ассамблее он получил одобрение народа на "преследование бояр". В 1566 г. Собор, который состоял в основном из военных (делившихся, в свою очередь, на три касты) и торговцев, принял решение о войне с Литвой. На Соборах же выбирались цари, например, Борис Годунов в 1598 г., затем Шуйский в 1606 г., а также первый Романов - Михаил, выбранный в 1613 г. Земским Собором, представлявший "все классы и города России"86. Последний раз Собор был созван в 1698 г. (год, с которого отчитывается единоличное правление Петра I) для обвинений и принятия решений относительно царевны Софьи. После этого созыва Соборы прекратили функционировать, хотя формально, юридически они не отменялись. При этом надо иметь в виду, что парламентская система в принципе к этому времени исторически изжила себя во всей Европе, если вспомнить, что почти за 50 лет до этого Английский парламент уже при Стюардах тоже приказал долго жить, а Генеральные Штаты во Франции "померли" еще раньше, где-то в 1613 г. Такова же судьба была и германского рейхстага, и ландштандов (местных парламентов) в рамках Святой Римской империи. Утверждение авторитарных монархических правлений делало ненужным к тому времени демократические институты. Так что не только у нас, но и "у них" происходило возвышение государственной власти в ущерб, так сказать, демократической.

Многими нашими историками справедливо отмечается, что допетровская демократия - князь-народ, царь-народ - являли собой систему "народной монархии" или "демократического самодержавия"87. Общий подтекст такой: долготерпеливый народ уповал на царя, царь же мог проводить любую политику, опираясь на народ. Обычно доставалось среднему и высшему классу, т. е. боярам. В. К. Кантор называет подобный тип общественного устроения демократически-беззаконным.88 Попытки установить "законную" демократию М. Сперанским при Александре I и Д.Н. Морис-Меликовым при Александре II в конечном счете не увенчались успехом. Закон, так сказать, не восторжествовал. Кантор приводит ряд высказываний передовых российских писателей и деятелей, сокрушавшихся по этому поводу. "Не передовые" же относились к такому беззаконию с философским спокойствием. Так, в уставе градоначальника города Глупова Василиска Семеновича Бородавкина читаем:" Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда все сие, сделавшись невидимым, много тебе в действии облегчит".89

Кантор и другие демократы уповают на возможность положить конец этой системе беззакония и начать формирование "подлинной" демократии как "у них". По крайней мере, считает Кантор, "теперь Россия, кажется, получила шанс на иной тип развития".90

Наивные люди. Именно теперь, после развала социализма, Россия потеряла шанс на реальную демократию. Не только потому, что нынешний разбой нельзя остановить парламентским путем. Но прежде всего потому, что так называемая законная буржуазная демократия менее всего подчиняется законам. Точнее она подчиняется законам капитализма, в котором главный закон является закон сильного, а сильные - это, по словам политолога Томаса Фергусона, "коалиция инвесторов", контролирующих государства со всей их парламентской атрибутикой. Другой американский философ и политолог Ноам Чомски, знающий свой капитализм получше наших демократов-идеалистов, считает, что "конечная сила находится в руках инвесторов, владельцев и банков, контролирующих корпорации. ...А корпорации являются более тоталитарными чем большинство институтов, которые мы называем тоталитарными в политической сфере".91

Тесная связь народа с государственной властью в допетровские времена была мотивирована простой вещью: и народ и правитель (князь, царь) были заинтересованы в сохранении единого и независимого государства, промежуточные классы, типа бояр и торговцев больше интересовались собственными выгодами, хотя, естественно, были и исключения (например, Минин). С этой точки зрения их меньше волновала проблема единства. "Воровать", т. е. торговать и грабить как раз проще для них было при слабой государственной власти и даже без отсутствия оной. Это подтверждает период смуты начала XVII века, и еще более убедительно нынешний период.

Евразийство

Вышеприведенные рассуждения кое у кого могут ассоциироваться с пропагандой концепции евразийцев. Если вспомнить высказывания А. В. Флоровского, Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого и других из этой плеяды, то сходство вроде бы очевидное. "Евразия, - писал, например, Флоровский, - это значит: ни Европа, ни Азия - третий мир. Евразия - это и Европа, и Азия, помесь, или синтез, двух с преобладанием последней". И как делает вывод автор, из статьи которой я позаимствовал цитату, Евразия - это и есть Россия. 92

Очень диалектично, да только не так. Дело в том, что Россия не есть географическое название (=Евразия), Россия - это мир, своя цивилизация. И как любая цивилизация, она, конечно же, впитала черты многих цивилизаций и культур. Но получилось не "помесь" и даже не "синтез", а нечто свое, отличное от составлявших ее элементов (целое не равно сумме частей). Япония, например, также много взяла из восточной цивилизации (Китай, Корея) и западной (поначалу европейской, затем после войны американской), но она осталась японской цивилизацией.

В русской культуре как раз азиатского-то меньше всего. Даже в эпоху СССР, когда в него полноправно входили Среднеазиатские республики и Закавказские, даже в это время что-то не чувствовалось, скажем, влияние туркменской, узбекской или казахской культур на русскую.

Россия, конечно же, ближе к Европе, но не стоит преувеличивать влияние и европейской культуры после ХVIII века на народные массы. Только верхние слои общества вбирали в себя что-то из европейского просвещения. Нижние же творили собственную культуру, не ведая про вольтеров, дидров, годвинов и гегелей. Как совершенно справедливо говорил поэт, "Мы диалектику учили не по Гегелю".

Клоню же я все это к тому, что мы никакая ни Европа и ни Азия, но мы и не Евразия или Азиопа (по выражению П. Н. Милюкова). Россия - сама по себе, со всеми ее дикостями и мощностями, безумием и заумием, богатством и нищетой, драчливостью и мирностью, ненавистью и любовью. Россия - мир контрастов, крайних противоположностей, которые сшибаясь в диалектической схватке, вышибают искры мировой гениальности в виде ломоносовых, толстых, достоевских и недоступных пониманию всеми другими андреев платоновых. Россия, повторяю еще и еще раз, - самостоятельная цивилизация.
 

81. Правда, 2.III.1995, с. 5.

82. Неделя, декабрь 1993 (№ 51), с. 9.

83. On the Eve of the 21st century: perspective of Russian and American philosophers/ edited by William Gay and T. A. Alekseeva. Rowman & Littlefield Publishers,Inc.: USA, 1993, p. 201.

84. Цит. по: Б. А. Рыбаков. Киевская Русь и русские княжества в XII-XIII вв. М.: Наука, 1982, с. 584.

85. Цит. с англ. - Maxim Kovalevsky. Modern Customs and Ancient Laws of Russia. Lectures at Oxford. 1891. Lecture 3 (Internet).

86. R. K. Massie. Nicholas and Alexandra. A Del Book, NY, 1974, p. 241.

87. В. К. Кантор. Демократия как историческая проблема России. - "Вопросы философии", 1996, № 5, с. 36.

88. Там же, с. 42.

89. М. Е. Салтыков-Щедрин. История одного города. БВЛ. М., 1975, с. 100.

90. В. К. Кантор, там же, с. 51.

91. Noam Chomsky. Глава - The US. Defective democracy. В его: Secrets, Lies and Democracy (Interviewed by David Barsamian).Odonian Press,1994 (Internet).

92. Российские вести, 2.IV.1994.

2. Попытки европеизации России

Поначалу хочу обратить внимание на одну вещь, которая почему-то прошла мимо внимания ученых. Когда Япония столкнулась с западной культурой в XVI веке, то вместо того, чтобы шире открыть ворота Западу, токугавские правители, наоборот, закрыли эти ворота, уйдя с 1641 г. на более чем 200-летнюю самоизоляцию. И как показал ход развития этой страны, вплоть до насильственного "открытия" Японии американцами в 1853 г., она не только не отставала от Запада, а по многим параметрам, например, по грамотности всего населения, опережала этот самый Запад.

Возникает вопрос: могла бы Россия, так же как и Япония, обойтись без петровской европеизации, самостоятельно найдя в себе энергию для развития? Ответ не может быть однозначным. - И да, и нет. Да, потому что хозяйственные потребности при наличии колоссальных богатств как людских, так и ресурсных вынуждали бы ее развиваться, причем, на собственной русской основе. Вне всякого сомнения русский народ, освобожденный от татар и прочих монголов, и разобравшись между собой в XVI веке, нашел бы в себе творческие силы для развития и науки, и техники, и прочих инструментов развития производительных сил, не говоря уже о чисто творческих вещах типа литературы и искусства, для исторического скачка и общего блага всех россиян. Трагедия в том, что Петр не верил в потенциал своего народа, в иванов и фекл, которые на тот исторический момент действительно выглядели архаичными со своими кафтанами-сарафанами, бородами и лаптями на фоне бритых европейцев и закорсеченных тощих мадам Англии, Голландии и Франции. Нет и потому, что опережавшая в военно-техническом отношении Европа вновь нацеливалась на ослабленную внутренними неурядицами Россию, проявляя извечную тягу к захвату российских территорий. Поляки, литовцы, шведы, немцы и прочие турки никогда не прекращали проверять прочность российских границ. Поэтому у России не было времени на плавное развитие. Как всегда, надо было найти в себе силы, чтобы скачкообразно организовать современные армию и флот для отражения агрессий, на этот раз, со стороны Европы. А это в то время невозможно было сделать, не меняя весь политический уклад российской жизни.

Петр I, побывавший в Голландии и в Англии, пришел в ужас от осознания того, насколько веков отставала Россия от Европы. И начал перекраивать Россию на европейский, в основном немецкий манер. Бояре не только остались без бород, но и вынуждены были кушать "горький кофий", а вместо завтрака "фрюштюкать".

В принципе Петру I на протяжении одного поколения удалось европеизировать Россию. Фактически это означало создание новой государственной надстройки (Сенат, губернии, новая аристократия /дворянство/), сконструированной по стандартам Западной Европы. Петровская Россия бурно и зримо вторглась в международные отношения Европы.

Но вся эта европеизация не коснулась народа, она охватила только верхний слой тогдашнего правящего класса, причем, в основном, столичного, главным образом, петербургского дворянства. Как писал в своих Мемуарах Казанова, в 1764 г. "немецкий язык очень распространен в этой стране. Одно лишь простонародье говорит на местном наречии".93

Следует все же особенно подчеркнуть, что в истории человечества мало кто добивался таких кардинальных результатов за столь короткое время. Два фактора позволили это сделать Петру I.

Первый - абсолютизация личной власти (= автократия) путем жесточайшего подавления любого инакомыслия тогдашних "диссидентов" (стрельцов, бояр, наконец, сына Алексея). Второй фактор - сверхэксплуатация крестьян и закрепление их на местах. Известно, что Санкт-Петербург был построен на костях сотен тысяч крестьян. Об этом много написано, но любопытна оценка американских историков, в данном случае, Р. Пальмера и Дж. Колтона, которые резюмировали: "Что касается крестьянских масс, то они оставались вне системы, беспощадно эксплуатируемые, отчужденные жизненными привычками от своих правителей и общественных надсмотрщиков, рассматриваемые последними как низшие твари или дети, никогда не способные понять их европеизированную цивилизацию"94. Еще более жесткие оценки реформам Петра дают русские философы Г. П. Федотов и Л. П. Карсавин. Первый в статье "Трагедия интеллигенции" пишет: "Сейчас мы с ужасом и отвращением думаем о том сплошном кощунстве и надругательстве, каким преломилась в жизни Петровская реформа. Церковь ограблена..., надругательство над русским языком... Опозорена святая Москва. ... Петру удалось на века расколоть Россию на два общества, два народа, переставших понимать друг друга"95. В таком же ключе пишет об этом периоде Карсавин, который назвал "точным предвидением" мнение французского историка де Местра о преждевременности и вреде петровского просветительства, которое должно привести и, по Карсавину, привело к появлению обширного слоя презирающих свою страну "полузнаек", критиканов и разрушителей"96. Нельзя в этой связи не согласиться с упомянутыми американскими историками, которые справедливо писали: "Империя Романовых называлась государством без народа".97

Таким образом, уже первая реформа под "Европу" проявила себя как "благо" для самых верхов и как трагедия для народных масс.

Просвещенная Екатерина II, следуя увещеваниям Ломоносова идти по пути реформ Петра I, поначалу "усугубила" этот процесс, и в какой-то степени высший слой столичных дворян вплотную приблизился к европейскому уровню. Но опять же европеизация практически не коснулась поместного дворянства, не говоря уже о "народе" (опять же читай: М. Е. Салтыков-Щедрин. История одного города). После же Пугачевского восстания Екатерина, видимо, окончательно поняла, что русского мужика в немца не превратить и на европейских законах не удержать. Не по закону, а по совести решать надо, - говаривала царица. Короче, оказалась типичной реакционеркой, что и испытали на себе тогдашние демократы Новиков и Радищев.

Парадоксальным результатом европеизации, начатой Петром, было развитие России не в сторону от феодализма к капитализму - путь, по которому в то время интенсивно шла Северная часть Европы и Англия и на который вставала Франция, а наоборот, к усилению феодализма в ее самой отвратительной форме не только с точки зрения эксплуатации крестьянства, но и с точки зрения хозяйствования. В формационно-системном плане только Россия умудрялась благодаря реформам идти не вперед, а назад. Другими словами, одни и те же способы и формы "развития" давали совершенно противоположные результаты на различных геоэкономических пространствах. Для России такой опыт становится закономерностью, когда она начинает на себе применять "чужой кафтан".

Казалось бы благоприятным историческим моментом для модернизации России был период наполеоновских войн. Известно, что они стали катализатором для социально-политических и экономических преобразований в капиталистическом русле в Италии, Австрии и в германских княжествах.

В России всплеском этого влияния оказались реформы М. Сперанского, стимулируемые самим Александром I. В определенной степени он преуспел в создании нового типа чиновничества, но не более. Декабристы было подняли голову, но все окончилось виселицей и Сибирью. И все же верхний слой дворянства офранцузился окончательно. А влияние иностранцев продолжало расти, особенно немцев благодаря нахождению на престоле династии Голштейнов, которую официально называли династией Романовых. По этому поводу русский дворянин А. А. Бестужев (Малинский) писал в 1829 г. "У немцев, составляющих едва ли не треть петербургского населения", своя власть в России; да и весь правящий слой - "от собачки до хозяина дома" - "все нерусские", а на улице - "и ни русского лица, и ни русского слова"98. Ну а по всей России простые людовины продолжали акать и окать на русском.

Правда, Николай I, не очень жаловавший "прогресс", все вернул на круги своя, втянув страну в эпоху феодального застоя, окончившейся поражением в Крымской войне99. Прогрессивный Александр II решил вывести страну из этого застоя, "освободив" в 1861 г. крестьян, с которыми теперь не знали, что делать. За свою непоследовательность, разбуженные Герценом разночинцы, лишили его жизни. Махровый шовинист Александр III попытался омракобесить Россию вновь, т. е. вернуть ее "к старым добрым временам", за что Александр Ульянов вместе со своими товарищами покусились на его жизнь (1 марта 1987 г.). Правда, неудачно. Николая II государственные интересы волновали мало, его больше занимали семейные проблемы. Это в некоторой степени развязывало руки правительству. Энергичный канцлер Сергей Витте, так сказать, потомок Гончаровского Штольца, через строительство ж/дорог начал вносить капиталистическую душу в славянское общество. Позднее, Петр Столыпин решил все-таки из русских крестьян сделать немецких фермеров, не поскупившись на "огонь и меч". Казалось, капитализм начал приживаться в России. А вместе с ним и европейская культура, распространившаяся и на разночинные слои тогдашнего общества. Вопрос - какой ценой? И что из этого вышло?

Упоминавшиеся американские историки пишут: "Собственность большей части новых промышленных предприятий находилась в руках иностранцев. Немалой частью владело само царское правительство; Россия уже тогда имела самую большую государственно-управляемую экономическую систему в мире. Кроме того, в России (в отличие от США того времени) правительство было громадным должником Европы; следовательно, в финансовом отношении оно было менее зависимо от собственного народа, и значит в большей степени было способно поддерживать абсолютистский режим". 100

Вот что говорят по этому поводу цифры. Земля Дома Романовых на рынке стоила 50 млн. долл. (по тогдашнему курсу это было эквивалентно 100 млн. руб. золотом), ежегодные доходы Дома составляли 12 млн. долл. Стоимость драгоценностей дома Романовых-Голштейнов оценивалась в 80 млн. долл. 101

В начале царствования Николая II иностранцы контролировали 20-30% капитала в России, в 1913 г. - 60-70%, к сентябрю 1917 г. - 90-95%.102

Таким образом, несмотря на реформы Витте - Столыпина, страна оставалась аграрной. Главными статьями экспорта были продукты с/хозяйства и лес. 4/5 населения - крестьянство, проживавшее в сельских общинах или "миру", где земля ежегодно делилась между общинниками. Причем, никто не мог покинуть общину без разрешения совета общин.

В результате Россия перед Первой мировой войной выглядела следующим образом.

80% населения - крестьяне, 20% - пролетаризированные рабочие; капитализированные верхние слои, экономически связанные с Европой, в основном с Францией; разлагающийся царский двор во главе с безвольным Николаем II; по-европейки просвещенная разночинная интеллигенция, расколотая на различные политические течения. В целом, почти неуправляемая и не реформируемая страна, созревшая или для гибели, или для революции.

Вот некоторые цифры, собранные и систематизированные газетой "Борьба", о состоянии России перед 1917 г.

За 1880-1916 гг. умерло не менее 158 млн. детей, из них при последнем царе - 96,8 млн. Если "добавить" к ним взрослое население, то общая цифра вырастит до 176 млн. человек.

В годы революций и бунтов было убито 3 млн. человек, в русско-японскую войну - 1 млн., считая и тех, кто умер от ран и погиб в плену. В первую мировую войну убито 2,5 млн., умерло от ран, голода и холода еще 6,5 млн. человек.

От производственных травм, отравлений и самоубийств, по официальной статистики тех лет, ежегодно погибало 3-4 млн. человек, в результате за 36 лет перед революцией это составляло 108-144 млн. человек.

В целом в 1880-1916 гг. от голода, болезней, убийств, войн, производственных травм Россия потеряла около 308 млн. человек.103

Кто-то может сказать, что, дескать, эти цифры подбирались крайне левой газетой, и потому им нет веры. Во-первых, газета, приведя те или иные цифры, опиралась на официальные источники. Во-вторых, по этой же идеологической причине у меня были бы основания не верить ни одной цифре буржуазных авторов, которых я постоянно ловлю на элементарном вранье. В-третьих, данные цифры подтверждаются другими материалами и источниками, в том числе опубликованными и на Западе. Кроме того, их подтверждают очевидцы тех лет в своих научных и не научных работах.

Вот, например, как описывает положение крестьян профессор Эмиль Джозеф Дилон, живший в России в 1877-1914 гг.: "Русский крестьянин ложится спать в шесть и даже в пять часов зимой, т. к. у него нет денег купить керосин для керосинки. У него нет мяса, нет яиц, нет масла, нет молока, часто нет капусты, и живет он в основном за счет черного хлеба и картошки. Живет? - Голодает от недостаточного количества всего этого"104. Как же быть с байками о процветании России до революции? Супруги Сидней и Беатриса Уэбб, известные английские социалисты, изучив положение крестьян в России, сами делают такой вывод: "Большинство крестьян в 1900 г. жили как крестьяне Франции и Бельгии в XIV веке".105

* * *

Все это означало, что ни капитализация, ни европеизация по каким-то причинам не прививалась на российской почве. Существует множество объяснений этому феномену. Мое понимание сводится к следующему.

Начну с наименее важной причины. Она связана с личностями. После Петра I вплоть до Октябрьской революции 1917 г. в России по сути не было ни одного крупного политического деятеля, способного на великие свершения. При этом надо иметь в виду российские стандарты великой личности. Для такой громадной, сложной во всех отношениях страны, к тому же имея в виду необходимость кардинальных или, как сейчас модно говорить, системных преобразований, дизраэлями, пальмерстонами и бисмарками было не обойтись. Требовались гиганты со стратегическим мышлением и железной волей. Возможно, в этом причина неудач реформ умеренно-умных, но безвольных Александров, Первого и Второго, а также решительных, но не обладающих достаточной властью Витте и Столыпина. Возможно.

Более же серьезная причина, на мой взгляд, коренится в другом. Она заключается в том, что России были нужны не реформы, а революции, поскольку объективно требовалось менять не какую-то часть общества, а все общество целиком, с его надстройкой и базисом. В таком случае опорой изменений является не прослойка в обществе, а целые классы или класс. Нидерландская, Английская, затем Французские революции делались представителями нарождающейся буржуазией с опорой на третье сословие, к которым очень часто примыкал и народ, ненавидевший своих феодалов. Они ставили себе задачу сломать феодальные отношения, т. е. целую систему, чтобы обеспечить простор для полной реализации уже возникших капиталистических отношений. В результате в революционные процессы вовлекалось большинство населения страны, так или иначе, втянутых в эти отношения.

Петр же целил не на слом феодализма, а на его улучшение, т. е. лакировку России под Европу. С одной стороны, это вело к консервации феодальных отношений в России, с другой - разрыву или еще большему отставанию от Европы в плане формационном, а с третьей стороны, одновременно расширялась брешь внутри страны между верхами и низами. Последних, крестьян, загоняли в глухой средневековый феодализм. Верхи сами разделились на феодалистов и прогрессистов. Помещики вместе со своими крестьянами жили в эпоху махрового феодализма; европеизированные прогрессисты, обитавшие в столицах, были ближе по своему умострою к капиталистическим европейцам. Обычный для России многослойный пирог.

Такая ситуация заранее обрекала на неудачи реформы М. Сперанского (если иметь в виду его большие цели) и даже декабристов, случись они пришли бы к власти. Ни у кого из них не было массовой классовой опоры. Реформы "сверху" при Александре II также обрекались на поражение, поскольку они реформировали феодализм, и не были четко ориентированы на капитализм. Они "варились" в сфере земельных отношений, т. е. крестьян-помещиков, которые не могли выйти за рамки феодальных устоев. В Англии в свое время, силой согнанные с земли крестьяне, устремлялись на ткацкие фабрики. В России освобожденные крестьяне оставались в основном на земле, а помещики превращались в "пустой" класс. Вместе с тем, немногие крестьяне и капиталисты, которые все-таки попадали на фабрики, не создавали "критической массы", т. е. не осознавали себя классами. В принципе российских капиталистов устраивала феодально-монархическая система, которая позволяла обращаться с рабочими как с животными - система сверхэксплуатации, которая не снилась американским или английским капиталистам. Даже реформы Витте и Столыпина, в какой-то степени дававшие импульс развитию буржуазных отношений в России, осуществлялись в рамках феодально-монархической системы. Интересен в этой связи один кусок у Р. Мэсси. Читаем: "Сергей Витте, который дал России ее первую конституцию (имеется в виду октябрьскую конституцию 1905 г.) и первый парламент, не верил ни в конституцию, ни в парламент. - "У меня конституция в голове, но в моем сердце..." - Витте сплюнул на пол"106. Другими словами, у капиталистических реформ не было класса, готовых поддержать их. Даже те, ради которых они осуществлялись, были против реформаторов, да и сами они во общем-то не сознавали, что делали.

Капитализм в России, конечно, через пень-колоду все-таки развивался. Но развивался он не столько русскими капиталистами, а иностранцами. Он был европейско-еврейского происхождения, связанный с именами ротшильдов, штюрмеров, рубинштейнов. Что и определяло поведение России, демонстрировавшей не столько защиту своих национальных интересов, сколько интересов европейско-еврейского капитала. Это и послужило причиной как втягивания России в первую мировую войну, так и поражения в ней русской армии, у которой было немало шансов эту войну выиграть.

Но есть и более важная причина неудач европеизации и капитализации России. Это - русский народ, развивавшийся на греко-византийских вариантах христианства с человеческим лицом. Об этом довольно подробно писал Г. П. Федотов. Здесь важно только подчеркнуть, что византийский вариант культуры, алогичный (иррациональный) по своему философско-научному содержанию, совпадал с традициями и привычками русской души, с его общинными наклонностями и тяготением к равенству и братству, с презрением к богатству (читай русские сказки). Капиталистические "ценности" не вписывались с умострой россиян, культура которых строилась на "совести", а не на законах и богатстве. Богатый - это жулик, вор. Хотя, как уже говорилось, капитализм все-таки просачивался на русскую землю, но он постоянно испарял яды, отравляющие российскую душу простого населения. Тем более что никаких благ он российскому народу не нес. Наоборот, он обезличивал народ, опустошал русский мозг и поганил русский язык.

Для того, чтобы перевернуть всю Россию, повторяю, требовалась не реформа, а революция, причем революция, задачи которой совпадали бы с ожиданиями и надеждами всего народа.
 

93. Мемуары Казановы. М.: Олимп, 1991, с. 327.

94. R. R. Palmer, Joel Colton. A History of the Modern World. NY: Alfred A. Knopf, 1978, p. 235.

95. Г. П. Федотов. Судьба и грехи России. Т.1, Санкт-Петербург:"София", 1991, с. 80.

96. Л. П. Карсавин. Философия истории. С-Петербург: АО Компонент, 1993, (сноска 110), с. 344.

97. R. R. Palmer, Joel Colton, p. 233.

98. А. А. Бестужев (Марлинский). "Испытание", М.: 1991, сс.100, 431. - Цит. по: Борьба, 1995, № 12, с. 2.

99. В одном из американских учебников для университетов в главке под названием "Цивилизация царской России" о периоде середины XIX века пишется:"Ни в одной стране Европы не было таких очевидных цивилизационных крайностей как в Царской России. В немногих больших городах, прежде всего, в Санкт-Петербурге и Москве, развивалась космополитическая цивилизация, чьи писатели, художники, ученые, исследователи и финансисты имели тесные контакты с внешним миром. Тонкий высший слой российского дворянства был городским, путешествовал и был хорошо знаком с литературой, музыкой и искусством западной Европы. Однако громадная масса русских людей, включая большую часть поместного дворянства (помещиков) жили в маленьких деревенских общинах, почти полностью изолированных от внешнего мира. Они были неграмотны и суеверны, пропитанные средневековьем, отсталые в ремеслах, и связанные с примитивной аграрной системой" (Philip Dorf. Modern History. NY: Oxford Book Company, 1964, p. 111).

100. R. R. Palmer, Joel Colton, р. 693.

101. Robert K. Massie. Nicholas and Alexandra. NY: A Dell Book, 1971, p. 63.

102. А. А. Мосолов. При дворе последнего Российского императора. Записки начальника канцелярии Министерства императорского двора. М., 1993. Цит. по: Борьба, 1995, № 12, с. 2.

103. Борьба, 1995, № 12, с. 3.

104. Emile Joseph Dilon. Цит. по Sidney and Beatrice Webb. Soviet Communism: A New Civilization? London: Victor Gollancz, 1937, p. 809.

105. Sidney and Beatrice Webb, p. 236.

106. Robert K. Massie, р. 108.

3. Возврат к социализму

Ленин

И вот грянул 1917 г. с двумя революциями. Первая - февральская - не восторжествовала. Причин, как всегда, много. Во-первых, она была неорганизованной, спонтанной революцией солдат и рабочих Петрограда. Она была неожиданной. К ней никто не был готов: ни царизм, ни буржуазные, ни левые партии. Тогдашние советы рабочих и солдатских депутатов возникли в Думе по предложению Керенского, не вкладывавшего тогда в советы большого революционного смысла. Эту революцию породила война, голод и холод. Во-вторых, наспех сколачиваемые различного типа Временные правительства, не смогли, да и не хотели вытаскивать Россию из войны - главный стимулятор возникновения февральско-мартовской революции. И, наконец, главная причина - она ориентировала Россию на буржуазный путь развития. Ясно, что ни рабочих, ни крестьян такой путь уже не устраивал. Нужна была другая революция, и она с исторической неизбежностью произошла в октябре 1917 г. В ней проучаствовали все.

Октябрьская революция была совершена рабочими и солдатами, в последнем случае фактически крестьянами. Последний фактор особенно важен, поскольку именно крестьяне защитили ее в годы Гражданской войны. По форме это была пролетарская революция, по сути - крестьянская революция. А если еще глубже - это была революция трудящихся рабочих и крестьян. Революция масс и для масс. Лозунги революции: мир - народам, земля-крестьянам, фабрики - рабочим как нельзя лучше отвечали умострою русского трудового народа. Диктатура же пролетариата оказалась весьма эффективным рычагом захвата и удержания власти. Ленин был гениально гибок, меняя тактику как только менялась ситуация. В этих случаях его не волновала ни чистота марксизма107, ни демократические догмы. Он всегда стремился соответствовать реальности возможного, не теряя при этом стратегическую цель. Отсюда нэп, отсюда пересмотр всей политической линии.

Успех этой революции, а также ее закрепление в ходе Гражданской войны, определялся двумя факторами, опять же взаимосвязанными. Во-первых, объективно, она прервала капиталистический путь развития, чуждый духу русского народа. Поэтому большинство народа с таким энтузиазмом и поддержали большевиков в самые тяжелые моменты ее истории. Она вернула Россию на ее привычный, коллективистский уклад жизни, дала мир и землю. Причем, повторяю, именно людям труда.

Во-вторых, ее делали не просто фанатики-революционеры, а умные революционеры. Некоторые нынешние российские "демократы", стараясь принизить значение этих личностей, говорят о "перевороте", совершивших "кучкой" сектантов. На самом же деле они не принижают их, а возвеличивают. Поскольку эта "кучка" оказалась в состоянии переиграть лидеров партий всех направлений. Более того, эта "кучка" сумела выиграть Гражданку у Белой армии, опиравшейся на помощь 14 иностранных государств. Если это "кучка", то очень Могучая кучка. Еще более нелепы негодования А. Н. Яковлева о "незаконности" этой революции. Неужели он где-то вычитал, что революции определялись какими-либо "законами"?

Можно говорить: закономерна ли эта революция? С троцкистской точки зрения она не закономерна, поскольку социалистическая революция должна была бы следовать после утверждения и развития капитализма. С позиции "чистого" марксизма этот взгляд задолго до Троцкого отстаивал Г. Плеханов. Более того, теоретически против такого подхода не возражал и Ленин. Как бы в оправдании "поспешности" революции в России, он неоднократно говорил о том, что в то время был большой расчет на пролетарские революции в Европе, а также на "достройку" капитализма (производительных сил) в рамках социалистической надстройки.

С позиции сегодняшнего дня становится более понятным успех Октябрьской революции, несмотря на ее "преждевременность" и отсутствие поддержки со стороны несостоявшихся пролетарских революций в Европе. Этот успех определялся своей объективной неизбежностью развития России именно по исконно русской стезе, которая отвергала чужеродные западные варианты развития и открывала простор социалистическим вариантам, в которых мог проучаствовать русский народ. По своему духу это была Российско-социалистическая революция.

Л. П. Карсавин, высланный большевиками из России, тем не менее, писал в 1922 г.: "Не народ навязывает свою волю большевикам, и не большевики навязывают ему свою. Но народная воля индивидуализируется и в большевиках, в них осуществляются некоторые особенно существенные ее мотивы: жажда социального переустройства и даже социальной правды, инстинкты государственности и великодержавия".108

В этой связи нелепо говорить о кучке "сектантов", совершивших революцию. Она была более закономерной, чем все предыдущие революции в Европе. Можно привести суждения Н. А. Бердяева, сурового критика большевиков, но ученого и большого философа, который писал: "Мне глубоко антипатична точка зрения слишком многих эмигрантов, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, чуть ли не кучкой преступников, сами же они неизменно пребывают в правде и свете. Ответственны за революции все, тем более всего ответственны реакционные силы старого режима. Я давно считал революцию в России неизбежной и справедливой. Но я не представлял себе ее в радужных красках".109

На Западе о Ленине написаны тысячи книг. Большинство из них с неприязнью и даже ненавистью к нему. Но мне лично не попалось ни одной, где было бы оспорено его историческое значение как личности, способной изменить весь ход развития человечества. Я уже не говорю об авторах социалистической или левой ориентации, таких, например, как Дж. Рид, Л. Брайянт, А. Вильямс, Тони Клиф, Е. Росс, Л. Стеффанс, Дж. Тревиранус и других. Но даже среди "ненавистников социализма", сохранивших, однако, способность к объективному анализу, можно найти множество оценок, в корне не согласующихся с оценками наших "демократов", выдающих себя за ученых. Например, канадский профессор Р.Х. Макнил писал в одной из своих работ: "С исторической точки зрения Ленин был политическим гением, который организовал партию с жесткой структурой, приведя ее к власти и превратив ее в эффективную диктатуру. При всех своих недостатках он оставался главной исторической фигурой"110. Наконец, один из самых выдающихся ученых XX века Бертран Рассел, также писал: "Российская революция - одно из величайших героических событий мировой истории. Ее сравнивают с Французской революцией, но в действительности ее значение еще более велико".111

Ленин оказался гениальным стратегом и тактиком революции. Как стратег он никогда не упускал из виду конечную задачу революции - социализм, как тактик сумел обеспечить реализацию этой стратегии в неимоверно сложных политических и экономических условиях, которые не снились ни одному политику в мире. Человеческая цена этой революции была велика. Но она была бы еще больше не будь этой революции, в том числе и с точки зрения гуманизации капитализма на Западе. Ленин, естественно, ошибался. Но в отличие от всех он умел быстро замечать ошибки и быстро их исправлять, не стыдясь признаваться в своих ошибках. Противник большевиков Карсавин писал: "По существу своему политика большевиков была если не лучшим, то, во всяком случае, достаточным и, при данных условиях, может быть, единственно пригодным средством для сохранения русской государственности и культуры"112. На последнее хочу особенно обратить внимание. Именно культура по-настоящему масштабно и начала развиваться при советской власти.

Многие нынешние "умники" обвиняют Ленина то в одном, то в другом, например, в его просчетах относительно всемирной революции. Подобные обвинения я рассматриваю как самую высокую оценку историчности фигуры Ленина. Почему? Да потому что никому в голову не приходит обвинять, к примеру, Черчилля или Рузвельта за их ошибки, в том числе стратегического характера. Они слишком земные политики. С них никакого спросу. Просчеты и ошибки замечают только у гениев. Ленин - гений, потому и спрос с него как с гения. (Я в ответ мог бы привести немало примеров сбывшихся прогнозов Ленина, но не эта тема здесь важна).

Ленин после себя оставил разрушенную страну, разрушенную первой мировой войной, гражданкой. Но он вывел Россию из исторического тупика, направив страну на тот путь развития, на котором русский народ мог реализовать себя в полной мере. Тот же Карсавин вынужден признать: "В известном смысле даже коммунизм есть качествование русского народа, а, следовательно, и качествование в нем высшей индивидуальности"113. Эта черта русских досталась нам еще от праславян, о чем убедительно, например, говорит в своих лекциях уже упоминавшийся Максим Ковалевский. Таким образом, Ленин восстановил исконно российский строй - социализм, придав ему коммунистическую перспективу, не побоявшись внедрить в него нэповский механизм - использования частной собственности как инструмента разгона экономики. Самое главное, он оставил страну с населением, верующим в социализм, верующим в свое будущее.

Сталин

У меня всегда было отрицательное отношение к Сталину, особенно после прочтения книг Солженицына. Регулярно разъезжая с лекциями по Союзу, я с возмущением выслушивал вопросы о том, когда же реабилитируют Сталина. Причем, задавали этот вопрос не только пожилые люди, прошедшие войну, но и немало людей моего возраста, т. е. родившихся после войны. В то время я их совершенно не понимал: как же так, - думалось мне, - столько людей было уничтожено, столько ошибок было наделано.

Мое отношение к Сталину стало меняться здесь, в Канаде, после прочтения книг о сталинском периоде, в частности, периоде Второй мировой войне, написанных в 70-90-е годы. Живя в СССР, я представить не мог до какой степени можно фальсифицировать историю. В большинстве из "научных" книг Сталин изображается чуть ли не недоумком, а западные политики - большими стратегами и тактиками.

После чтения всей этой абракадабры образ Сталина мне стал представляться в несколько ином ключе. Причем, он был повернут почти на 180° после тщательного изучения книги Людо Мартенса "Другой взгляд на Сталина"114, в которой собраны и проанализированы все основные работы, посвященные Сталину. Как и в случае с газетой "Борьба" мне могут сказать, что, дескать, автор является членом американской Прогрессивной Рабочей партии, т. е. человеком крайне левых взглядов. Я не знаю, состоит ли Людо Мартенс в этой партии или нет, но на обложке данной книги действительно эта партия упоминается. Но даже, если бы он и состоял в этой партии, я мог бы возразить, что даже лидеры многих левых партий, некоторые из которых называются коммунистическими, избегают затрагивать тему о Сталине, чтобы не испугать свой "электорат", оболваненный буржуазными пропагандистами-лжецами. Мартенс этого не боится, поскольку его интересует правда о Сталине. Кроме того, находясь в Канаде, мне было легко перепроверить ряд его цитат и цифр, обращаясь к источникам, которыми он пользовался. И я нигде не нашел фальсификаций. Более того, аналогичные оценки и факты я смог обнаружить в работах других авторов, не упомянутых в книге Мартенса. Наконец, у каждого на плечах все-таки, смею надеяться, не калган, а голова, внутренности которой предполагают умение отличать правду от безмозглой пропаганды. Например, два профессора - М. Геллер и А. Некрич когда-то написали книгу "Утопия во власти. История Советского Союза с 1917 г. по настоящее время". В ней есть такие места: в 1939 г. "по оценкам, 8 млн. советских граждан, или 9% от общего взрослого населения, находились в концентрационных лагерях". В сноске "уточнение": "Оценки советских заключенных в лагерях в 1939 г. варьируются от 8 млн. до 17 млн. Мы взяли низкую цифру, возможно, слишком низкую, хотя, несмотря на это, все равно красноречивую"115. При обилии всевозможных источников на эту цифру источника не нашлось. Откуда она взята, по чьим оценкам - не сказано. Естественно, таким автором верить нельзя. Они просто зарабатывали на антикоммунизме. За счет этого и жили. Мартенсу же его книга вряд ли принесла хоть один цент, поскольку она не в продаже, и "вытащить" ее можно только из Интернета бесплатно.

Я подробно остановился на источниках не потому, что собираюсь много писать о Сталине. Тема книги другая. А для того, чтобы неискушенный читатель не поддавался на магию опубликованных цифр, в частности, о сталинском периоде, поскольку многие из них - идеологическое вранье. И в качестве примера я приведу несколько фальсификаций, которые обнаружил Мартенс. Я сознательно не использую материалы, за одним исключением, опубликованные в российской печати и книгах, хотя у меня их тоже немало. Я обращаюсь именно к западной печати, которая не столь жизненна втянута во внутренние дела России, что позволяет ей более спокойно, а значит и более объективно оценивать факты и события российской жизни. Это, безусловно, не исключает идеологической предвзятости.

Коллективизация. Считается, что русский читатель знаком с эпохой коллективизации по учебникам и книгам, тем не менее, в двух словах хочу напомнить, с чего это Сталину "взбрело в голову" начать коллективизацию.

Необходимость ее диктовалась как внешними, так и внутренними причинами, причем, среди последних громадную роль играла не только социальная сторона (обострение классовой борьбы в деревне), но и сторона чисто экономическая. Хотя в период нэпа, в 1922-1926 гг., продукция сельского хозяйства достигла предреволюционного уровня, однако ситуация в целом была крайне удручающая. В результате спонтанно возникшего свободного рынка 7% крестьян (2,7 млн. человек) вновь оказались без земли. В 1927 г. 27 млн. крестьян были безлошадные. В целом 35% относились к категории наиболее бедных крестьян. Большая часть - средние крестьяне (около 51-53%) имели допотопные орудия труда. Количество богатых - кулаков - составляло от 5 до 7%116. Кулаки контролировали около 20% рынка зерна. По другим данным, на кулаков и верхний слой середняков (около 10-11% крестьянского населения) в 1927-1928 гг. приходилось 56% продаж сельскохозяйственной продукции117. В результате "в 1928 и 1929 гг. вновь пришлось нормировать хлеб, затем сахар, чай и мясо. Между 1 октября 1927 г. и 1929 г. цены на сельхоз. продукты выросли на 25,9%, цены на зерно на свободном рынке выросли на 289%"118. Экономическую жизнь страны, таким образом, начал определять кулак.

О кулаках современная "демократическая" печать в России пишет как о лучшей части российского крестьянства. Иное представление о них вынес уже упоминавшийся профессор Е. Дилон, проживший несколько десятков лет в России. Он пишет: "Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России),я не могу вспомнить более злобных и отвратительных чем кулак".119

Естественно, после начала коллективизации началось раскулачивание, оцененное антикоммунистической печатью как сталинский "геноцид" в отношении кулаков и "хороших крестьян". Один из отъявленных лжецов на Западе был и остается Р. Конквест, который в своих работах называет такое число жертв: 6,5 млн. кулаков было уничтожено во время коллективизации, 3,5 млн. погибло в сибирских лагерях.120

Многие историки, в том числе немецкий ученый Стефан Мерл, в своих работах вскрыли фальсификации Конквеста, "источником" которых были эмигрантские круги, на которых и ссылался американский идеолог. После рассекречивания гулаговских архивов была опубликована реальная статистика "жертв сталинизма", в том числе и относительно кулаков. Мартенс, ссылаясь на Николаса Берта, В. Земскова, Арка Гетти, Габора Риттерспорна и др., приводит следующие цифры. Оказалось, что в наиболее ожесточенный период раскулачивания, в 1930-1931 гг., крестьянами было экспроприировано имущество 381 026 кулаков, которые вместе со своими семьями (а это уже 1 803 392 человека) были отправлены на Восток (т. е. в Сибирь). Из них до мест поселения к 1 января 1932 г. доехало 1 317 022 человека; остальные 486 000 человек по пути сбежали.121 Это вместо 6,5 млн., приводимых Конквестом.

Что касается 3,5 млн. погибших в лагерях, то общее число раскулаченных никогда там не превосходило цифры в 1 317 022 человека. Причем, в 1932 и 1935 гг. количество покинувших лагеря превосходило количество прибывших на 299 389 человек. С 1932 г. до конца 1940 г. точное число умерших по естественным причинам было равно 389 521 человек. В это число входили не только раскулаченные, но и "другие категории", прибывшие туда после 1935 г.

В целом же только часть из 63 тыс. кулаков "первой категории" была расстреляна "за контрреволюционную деятельность". Количество умерших во время депортации, большей частью от голода и эпидемий, составляло около 100 тыс. человек. Между 1932 и 1940 гг. около 200 тыс. кулаков умерло в лагерях по естественным причинам.

Еще более наглое вранье, подвязанное под коллективизацию, раскручено с цифрами о голоде на Украине в 1932-1934 гг. Разброс вранья такой: Дейл Далримпл называет цифру в 5, 5 млн. человек, Николай Приходько (сотрудничавший с нацистами в годы войны) - 7 млн., У. Х. Гамберлен и Е. Лионс - от 6 до 8 млн., Ричард Сталет - 10 млн., Хосли Грант - 15 млн. человек. В двух последних случаях надо иметь в виду, что население Украины в 1932 г. было равно 25 млн. человек.

Анализ источников этих цифр показал, что часть ее пришла из херстовской печати, известная про-нацистскими симпатиями, часть была сфабрикована в период маккартизма (1949-1953 гг.), часть пришла из фашистских "источников" и от украинских эмигрантов, сотрудничавших с нацизмом.

К примеру, очень многие специалисты по "украинскому голоду" часто ссылались на данные, приводимые в статьях Томаса Уолкера, публиковавшихся в херстовских газетах в феврале 1935 г. Этот журналист "давал" цифру - 7 млн. умерших и множество фотографий умирающих детей. Канадский журналист - Дуглас Тоттл в работе "Фальшивка, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда"122 вскрыл массу фальсификаций по поводу всех названных цифр, в том числе и приводимых Уолкером. Оказалось, что это никакой не журналист, а преступник, сбежавший из Колорадской тюрьмы, отсидев 2 года вместо накрученных 8 лет. Решил подзаработать на фальшивках об СССР (спрос был большой), каким-то путем в Англии получил транзитную визу для переезда из Польши до Маньчжурии, и таким образом провел в Советском Союзе 5 дней. По возвращению на родину все-таки через некоторое время был арестован, а на суде признался, что на Украину "его нога вообще никогда не вступала". И его настоящая фамилия - Роберт Грин.123 На фотографиях же изображались умирающие дети голодного 1921 г. И таких источников херстовские газеты в свое время наплодили немало.

Ситуация на Украине была действительно непростая. В 1932-1933 гг. голод унес от 1 до 2 млн. жизней в республике. При этом добросовестные ученые называют четыре причины тогдашней трагедии. Первая связана с оппозицией кулаков, которые в преддверии коллективизации уничтожали скот и лошадей (чтобы не досталось коммунякам). По данным Фредерика Шумана, в период 1928-1933 гг. количество лошадей в СССР сократилось с 30 млн. до менее чем 15 млн., рогатого скота - с 70 млн. голов (включая 31 млн. коров) до 38 млн. (включая 20 млн. коров), овец и коз - со 147 млн. до 50 млн., свиней - с 20 млн. до 12 млн. Вторая причина вызвана засухой в ряде районов Украины в 1930-1932 гг. Третья - эпидемия тифа, свирепствовавшая на Украине и Северном Кавказе в то время. (На тиф указывает даже Хасли Грант - "автор" цифры в 15 млн. человек). Четвертая причина коренилась в перестройке сельского хозяйства на коллективистский лад крайне неграмотных и в то же время обозленных на кулаков крестьян, которые, естественно, не могли не наломать дров.

Конечно, эти цифры в 1-2 млн. человек не 5-15 млн., хотя тоже немалые. Но не надо забывать, этот был период жесточайшей классовой борьбы: жесточайшей с обеих сторон: и со стороны беднейших крестьян, и со стороны - кулаков. "Кто кого" не только в смысле эксплуататоры или эксплуатируемые, но и в смысле: прошлое или будущее. Потому что победа сталинской линии на коллективизацию вытащила 120 млн. крестьян из средневековья, неграмотности и тьмы.

"Великая чистка" 1937-1939 гг. Антикоммунисты могут поупражнять свои мозги на причинах голода в капиталистической России 1891 г., которое охватило 40 млн. человек, из них, по официальным данным, умерло более 2-х миллионов; голода 1900-1903 гг., охвачено тоже около 40 млн. человек, умерло 3 млн. взрослых; голода 1911 г., когда умерло, правда, меньше - 2 млн. человек.124 Я понимаю, им, антикоммунистам, эти "голода" не интересны. За это не платят.

Платят за другое. Например, за страшные басни о "необоснованных" репрессиях сталинского режима против троцкистов, бухаринцев, о сталинском терроре во время "Великой чистки", в частности, в отношении военной верхушки, включая Тухачевского. Однако воспоминания самих участников различных заговоров весьма красноречиво опровергают мифы, созданные во время Хрущева. Среди них, к примеру, выделяются откровения сбежавшего в 1948 г. в Англию Г .А. Токаева, полковника Советской армии, партийного секретаря Военно-воздушной академии им. Жуковского в 1937-1948 гг., весьма откровенно описавшего цели, методы и способы свержения военной верхушкой "сталинского режима".125

Одним из мощных пропагандистских мифов на Западе, равно как и в нынешней России, является миф о терроре в 1937-1939 гг.. Уже упоминавшийся Конквест в своих работах приводит цифру арестованных от 7 до 9 млн. человек. Она взята из воспоминаний бывших заключенных, утверждавших, что от 4 до 5,5% советского населения находилось в тюрьмах или была депортирована. Правда, другой профессиональный антикоммунист - Зб. Бжезинский в одной из своих работ оговаривал, что точных оценок быть не может и ошибка может варьироваться в пределах нескольких сотен тысяч и даже миллиона.

Более дробная информация Конквеста выглядит следующим образом: к началу 1934 г. в гулаги загнано 5 млн. человек, в течение 1937-1938 гг. - более 7 млн., т. е. набирается 12 млн. человек, из них 1 млн. расстреляно, а 2 млн. умерло по различным причинам в течение двух лет. В результате к 1939 г. в Гулаге находилось 9 млн. человек, "не считая тех, кто сидел там по уголовным статьям". Последующая калькуляция приводит Конквеста к таким цифрам: в течение 1939 г. по 1953 г. средняя смертность в гулагах была равна 10%. А количество заключенных было постоянным, в среднем около 8 млн. человек. Следовательно, за это время было уничтожено около 12 млн. человек. Братья Медведевы увеличивают эти цифры: в гулагах находилось от 12 до 13 млн. человек.

После публикации гулаговских материалов оказалось: в 1934 г. в системе Гулаг находилось от 127 до 170 тыс. человек. Более точная цифра - 507 307 человек, если иметь в виду дополнительно неполитических заключенных. "Политические" составляли 25-35%, т. е. около 150 тыс. человек. Конквест к ним "добавил" еще 4 850 тыс. человек.

В 1934 г. там находилось на самом деле 127 тыс. человек, и максимум 500 тыс. в 1941 и 1942 гг. Во время "Великой чистки" количество заключенных выросло с 1936 г. по 1939 г. на 477 789 человек. По Конквесту, в год в Гулаге умирало около 855 тыс. человек (если иметь в виду его цифру в 12 млн. человек), на самом деле в мирное время умирало 49 тыс. человек.

Аналогичные фальшивки сфабрикованы и в отношении "старых большевиков" и других жертв "сталинского террора". Фактически все эти фальсификации разоблачены в здешней объективистской литературе126, хотя, конечно, о них, о разоблачениях, не пишется на страницах массовой печати. Что вполне естественно и логично.

Как видно из приведенных цифр, жертв сталинизма оказалось в десятки раз меньше, чем их представляют в антикоммунистической пропаганде. Но они были. Можно ли было обойтись без них? Конечно, можно ... теоретически. Если бы а) кулаки не сопротивлялись коллективизации, б) бухаринцы их не защищали бы, в) Троцкий не организовывал бы заговоры и не связывался бы с Гитлеровской Германией (о чем сообщал еще Черчилль), в) Тухачевский не стал бы готовить антисталинский, в то время фактически означавший антисоциалистический заговор, г) охамевшие советские бюрократы больше бы думали о деле, а не о своем кармане и т. д. А все вместе не выступали бы против социализма, за который бился Сталин со своими соратниками. Не будь Сталин умнее и хитрее всех их, большой вопрос, что было бы с СССР, да и со всем миром. Генерал Петен, бивший немцев в первую мировую войну, без боя сдал Францию Гитлеру (предположительный вариант для СССР в случае успеха заговора Тухачевского). Европа нашла "мужество" лизать сапоги гитлеровских солдат, за что последние по-свойски не стали всех их гноить в концлагерях. Но с Советским-то Союзом Гитлер вряд ли стал бы обходиться столь цивилизованно? К тому же тогдашние советские люди, и прежде всего коммунисты, в отличие от нынешних демократов, вряд ли стали ползать перед немцами, как это делали европейцы. Так что во всех этих "чистках" был большой резон не только с точки зрения интересов советского государства, но и с точки зрения всей Европы, а, может быть, и всего мира.

Американские ученые-евреи очень много пишут о сталинском тоталитаризме. Могу им предложить тему для дальнейших сочинений: сколько евреев осталось бы на земле, не будь этого "тоталитаризма". Порассуждайте, ребята, на досуге.

Сталин, безусловно, был диктатором. Но не только в силу своего характера, на что указывал еще Ленин. Диктатором его делало время и обстоятельства. Необходимо представить себе то время, например, конец 20-х годов. В Италии - фашизм, в Германии гитлеровцы рвутся к власти с антикоммунистической и антисоветской программой. Демократические державы - Англия и Франция - науськивают и поддерживают этот фашизм против СССР. На Востоке Япония готовится к войне то ли с Китаем, то ли с СССР. Внутри страны НЭП. Хотя в экономическом плане происходит некоторое улучшение, вновь возрождаются враждебные классы, что ведет к "обострению классовой борьбы", особенно в деревне. Экономика аграрная. Внешняя угроза реальная. Старые большевики все еще грезят мировой революцией. Враги всех мастей начинают активизироваться. Какая может быть в этих условиях демократия? При таких обстоятельствах могла быть только жесткая диктатура, которая и сформировалась в 30-е годы.

Сталин оказался проницательным стратегом и тактиком в реализации цели "построения социализма в одной стране". Еще до революции он был единственным из ленинской гвардии, кто не исключал возможности того, что "Россия будет единственной страной, идущей по пути социализма"127, в то время как большинство в партии рассчитывали на соц. революции в европейских странах. Его прозорливость в борьбе с внутренними и внешними врагами признавалась даже таким "оппонентом" как Черчилль, который по случаю 80-летия со дня рождения Сталина, 28 декабря 1959 г., уже, так сказать, после разоблачения "культа личности" на ХХ съезде КПСС, говорил в палате лордов: "...Сталин речи писал сам, в его произведениях всегда звучала исполинская сила. ... Он обладал глубокой осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером, умевшим находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения. ...Сталин был величайшим, не имеющим себе равных, диктатором. Он принял Россию с сохой, а оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет, чтобы ни говорили о нем, таких история и народ не забывает!"

При Сталине были заложены основы социализма в СССР. Сам процесс закладки происходил в чрезвычайных обстоятельствах, требовавших жестких мер в отношении всех врагов социализма, внутренних и внешних. Однако жесткость против врагов нового общества, в конечном счете оборачивалась благом для основной массы населения, а также для укрепления советского государства. За время сталинского руководства, в течение 30 лет, аграрная, нищая, зависимая от иностранного капитала страна превратилась в мощнейшую военно-индустриальную державу мирового масштаба, в центр новой социалистической цивилизации. Нищее и неграмотное население царской России превратилось в одну из грамотнейших и образованнейших наций в мире. Политическая и экономическая грамотность рабочих и крестьян к началу 50-х годов не только не уступала, но и превосходила уровень образованности рабочих и крестьян любой развитой страны в то время. Несмотря на относительную потерю творческо-интеллектуального потенциала в связи с эмиграцией процарской и буржуазной интеллигенции в годы революции и гражданской войны, возникла новая советская творческая и научная интеллигенция, не уступавшая предыдущему поколению. Иначе говоря, даже начальный этап социализма, с его ошибками и трагедиями в процессе складывания нового общества продемонстрировал колоссальный внутренний потенциал социализма как системы, которую не надо было адаптировать, а которая просто освободила социалистические гены российского человека от прежних оков и цепей европейской модернизации, в том числе в виде капитализма. Произошла простая вещь: освобожденная внутренняя суть российского человека наконец-то обрела свою опору, т. е. внешнюю форму в виде социалистической надстройки и базиса, внедренную Лениным и укрепленную Сталиным.

И все же в связи со сталинским "диктаторством" возникает крайне непростая дилемма, дилемма, которую постоянно необходимо решать в критических ситуациях: что ставить во главу угла - народ или государство? Любой демократ скажет, конечно, народ. Абстрактно, совершенно верно. Конкретно, если возникает угроза завоевания государства с целью уничтожения и народа, как и было запланировано гитлеровцами, государственный деятель делает ставку на сохранение, усиление государства за счет жертв немалой части и народа. Российский народ эти жертвы и принес, спасая не только свое отечество, но и европейские народы.

Сталин, конечно же, делал немало тактических ошибок, но стратегически оказался на голову выше тогдашних политиков всего мира. Он их всех обыграл и выиграл не только войну, но и отстоял социализм, распространившийся впоследствии на одну треть мира. При Сталине Советский Союз стал сверхдержавой. Какой ценой? - Страшной. Но я хотел бы знать, как поступили бы нынешние критики Сталина в то время? А впрочем, наверное, знаю. Продали бы Россию хоть Гитлеру, хоть Черчиллю, хоть Рузвельту. Потому что им-то как раз этот самый народ и ненавистен, о чем не скрывая говорят маркизахаровы и новодворские.

107. Как справедливо отмечал Джон Гэлбрейт, "Ленин был учеником Маркса, но не был его рабом". - John Kenneth Galbraith. The Age of Uncertainty. Houghton Mifflin Company, Boston, 1977, p. 142.
108. Л. П. Карсавин. Философия истории, с. 310.
109. Н.А.Бердяев. Самопознание, с. 226.
110. Robert H. McNeal. The Bolshevik Tradition: Lenin, Stalin, Khrushchev. NJ: Prentice-Hall, Inc., 1965, p. 73.
111. Цит. по: Виталий Корионов. Дубиной по истории. - Правда, 4.IX.1995, с. 3.
112. Л. П. Карсавин. Философия истории, с. 308.
113. Там же, с. 311.
114. Ludo Martens. Another view of Stalin. USA: John Plaice, 1995 (Internet).
115. M. Heller and A. M. Nekrich. Utopia in Power. The History of the Soviet Union from 1917 to the Present. A Touchstone Book, 1986, pp. 316, 784.
116. Jean Elleinstein, Le socialisme dans un seul pays. Paris: Edditions Sociales, 1973, vol. 2, pp. 67-69; R. W. Davies, The Industrialization of Soviet Russia I: The Socialist Offensive; The Collectivization of Soviet Agriculture, 1929-1930. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1980, pp. 9, 171.
117. R. W. Davies, р. 27.
118. Ibid, p. 47.
119. Цит. по: Sidney and Beatrice Webb, Soviet Communism: A New Civilization? London: Victor Gollancz, 1937, p. 565.
120. Robert Conquest, The Harvest of Sorrow: Soviet Collectivization and the Terror-Famine. New York: Oxford University Press, 1986, p. 306.
121. Ludo Martens. Op. cit., collectivization.
122. Douglas Tottle, Fraud, Famine and Fascism: The Ukrainian Genocide Myth from Hitler to Harvard. Toronto: Progress Books, 1987.
123. Ibid, pp. 5-6, 13-15.
124. Борьба, 1995, № 12, с. 1.
125. G. A. Tokaev, Comrade X . London: The Harvill Press, 1956.
126. Среди них наиболее обширная работа "Происхождение великих чисток: переосмысление КПСС, 1933-1938" принадлежит А. Гетти. - J. Arch Getty, Origins of the Great Purges: The Soviet Communist Party Reconsidered, 1933-1938. New York: Cambridge University Press, 1985.
127. Robert H. McNeal, p. 84.

4. Антисоциалистический переворот (Хрущев, Брежнев)

После войны сталинская модель социализма нуждалась в структурной перестройке. Диктовалось это изменением внутренних и внешних обстоятельств. Явно военных угроз практически не было. Классовый антагонизм как важная категория эпохи становления социализма фактически затух благодаря своевременному подавлению классовых врагов социализма. Социалистические основы, утвержденные Сталиным, выдержали испытание войной, что давало благоприятные возможности для их дальнейшего развития. За годы войны возникла мощная военно-промышленная база на Урале и в Северном Казахстане, которую необходимо было перестраивать на мирные рельсы. Колхозный строй требовал инвестиций и техники, но главное обновленных форм управления с упором на местные агро-климатические условия хозяйствования. И конечно же, надо было менять форму политической надстройки социализма, сформировавшуюся в условиях жесточайшей борьбы, фактически под одного человека.

Смог бы сам Сталин соответствовать новым условиям, пойдя, например, на смягчение "сталинского" режима? И перейти к плавному реформированию социализма в СССР? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос (а его часто задают). Послевоенный опыт также не помогает в ответе на этот вопрос, поскольку чрезвычайщина продолжалась, но как бы в ответ на начало "холодной войны". Однако опыт других лидеров, начинавших строить социализм в своих странах, причем, в менее экстремальных условиях, подсказывает мне ответ отрицательный. Нет, Сталин уже не смог бы перестроиться сам, тем более реформировать систему. Он был борцом, деятелем революционных эпох. Время требовало не борцов, а реформаторов, способных не обострять противоречия, а сглаживать их. Именно таким оказался после Мао Цзэдуна Дэн Сяопин. К сожалению, нам достался не лучший вариант реформатора.

На первый взгляд, Н. Хрущев подходил на роль реформатора, и в какой-то степени даже вроде бы смягчил политический режим в стране. На самом деле он его "размягчил", т. е. открыл клапаны для возрождения государственно-капиталистической системы, для которой объективно существовали, прежде всего, экономические основания. Но начал он с идеологических основ социализма в форме борьбы против культа личности Сталина. Он сразу же настроил против себя и своей политики многих людей, ходивших с именем Сталина в атаку в годы войны. Одновременно он породил сомнения у другой части людей в самой идее социализма, которая в сознании неразрывно была связана с именем Сталина. Если плох Сталин, значит и социализм не лучше. Здесь лежат корни последующего антисоветизма и антикоммунизма у многих нынешних крушителей социализма.

Как было сказано выше, политическую систему надо было смягчать, но десталинизировать сталинизм необходимо было не затрагивая самого имени Сталина. Точно также как в последующем Дэн Сяопин демаоизировал маодзэдунизм. Имя вождя оставалось священным. Хрущев в принципе не понимал психологии народа, не понимал, что в таких атеистических странах, как Китай, СССР, других восточно-азиатских государствах, место бога-аллаха занимают вожди, которым придается ореол святости. Без укрепления веры в своих вождей такие громадные пространства и народы не поднять и не удержать в единстве.

Хрущев же не только испоганил имя вождя, но нанес непоправимый удар по психологии и морали советского населения. Он повел себя как Иуда, предавшего своего учителя и благодетеля. Иуда хоть затем повесился после своего предательства, а Никита как ни в чем не бывало дальше продолжал править. В сознании граждан закрепилось: оказывается, можно не только предавать вскормившего и вспоившего тебя, но и извлекать из этого большую пользу. Сталин возвеличивал Ленина, Хрущев "разоблачил" Сталина. Аморальность Хрущева удваивается и утраивается, если иметь в виду его личное участие в деяниях, за которые он обвинял Сталина. Такое поведение было примером не только для последующей номенклатуры, у которой уже не было никаких моральных обязательств перед бывшим шефом, но и для немалого количества советских людей, для которых лицемерие и предательство становилось нормой их "морали". Эту акцию Хрущева я рассматриваю как его главное преступление перед социализмом.

Конечно, я не думаю, что сам Хрущев осознавал последствия своего разоблачительства. Слишком был узок уровень его интеллекта, что не могло не сказаться и на других направлениях его деятельности. Проблема в том, что периоды реформ требуют от реформаторов даже большего интеллектуального потенциала, чем периоды революций или экстримов. Искусство творить всегда было сложнее искусства разрушать и даже начинать что-то новое, о чем, кстати, писал и Ленин в 1920-1921 гг.

Хрущев был партийным управленцем, неукоснительно следующим линии Сталина-партии. Но у него не было стратегического видения дальнейшего развития социализма. Уверен, что он не представлял в то время и реальный капитализм. Подозреваю, книг, в отличие от Сталина, не говоря уже о Ленине, он не читал и не писал. Даже свои мемуары не смог написать, а надиктовал их на магнитофон. (Представляю, сколько труда понадобилось для их редактирования). Начиная с Хрущева, к власти, к руководству страны стали прилипать не личности, а серости - одна из важнейших причин последующего поражения социализма в СССР.

Тем не менее, социализм по инерции еще какое-то время развивался. Развивался благодаря энтузиазму народа. В некоторой степени он был подзаряжен лозунгом о том, что "нынешнее поколение будет жить при коммунизме", что не могло не сказаться на развитии экономики и науки. В принципе этот лозунг не такой уж был утопичным, как кажется ныне многим. Коммунизм в буквальном смысле вряд ли можно было построить, а вот экономические параметры, заложенные в программу XXII съезда партии, выполнить действительно можно было. Только при другом руководстве.

Я не касаюсь просчетов Хрущева в сельском хозяйстве - об этом написано достаточно много. Но они блекнут перед стратегическими просчетами, связанными с внешнеполитической деятельностью, но быстро отразившиеся внутри страны.

Я имею в виду его просчет, имеющий отношение к гонке вооружения. Известно, что Сталин откликнулся на Фултоновскую речь Черчилля, что породило начало холодной войны. В самый первый послевоенный период действия Сталина и Черчилля были естественны. Сталин, окрыленный победой, не мог не воспользоваться ее для расширения влияния СССР в мире. Черчилль, как верный сын капитала и в то время самый влиятельный политик, не мог не среагировать путем противодействия коммунизму.

Хрущеву же надо было срочно "выскакивать" из холодной войны. И внешне, казалось, что он таким образом и поступает. Женевские переговоры 1953-1955 гг., налаживание связей с Англией, Западной Германией, Францией. Вроде бы все это работает на остановку "холодной войны". Чтобы понять, почему она не остановилась, я хочу напомнить: при Хрущеве была возрождена концепция принципов мирного сосуществования двух систем. Она состояла из трех частей: принципы мирного сосуществования с капитализмом, принцип пролетарского интернационализма, обращенный в адрес мирового коммунистического и национально-освободительного движения, и принцип социалистического интернационализма - теоретическая основа для взаимодействовия со странами народной демократии, т. е. с нашими союзниками. Второй принцип - пролетарского интернационализма - выносил сталинскую концепцию "обострения классовой борьбы" на международную арену. Проще говоря, первым принципом мы пожимали руки империалистам, а вторым принципом били их, но, так сказать, с тылу, оказывая военную, техническую и прочую помощь антиимпериалистическим силам в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии, Латинской Америки, и в их собственных странах через поддержку коммунистических и рабочих партий. Общие программы этой борьбы формулировались в Москве (1957г., 1961 г.). И тем самым разгоняли холодную войну, которая чуть была не привела и к горячей во время Карибского кризиса 1962 г.

Не знаю, подсчитал ли кто-нибудь в какую копеечку обходилась эта помощь нам самим. Уверен: счет шел на миллиарды долларов.

Но еще большие миллиарды мы тратили совершенно без оснований на гонку вооружений. Благодаря прорывам в области науки и техники к началу 60-х годов у нас был создан стратегический потенциал носителей с ядерными боеголовками, достигающие территории США. То есть последние впервые за свою историю попадали в театр военного действия со стороны другого континента. К началу в 1962 г. соотношение ядерных сил между СССР и США было 1:17 в пользу последних, а это, по мнению экспертов и военных, в частности, тогдашнего министра обороны США Р. Макнамары, фактически означал военно-стратегический паритет, т. е. состояние ВГУ (взаимно гарантированного уничтожения) или потенциалы неприемлемого ущерба. Несмотря на это, СССР продолжал наращивать военно-стратегическое оружие, чтобы паритет был более "равновесным". Помимо колоссальных миллиардных затрат на гонку вооружения и продолжение холодной войны, Хрущев и его соратники умудрились сплотить против СССР фактически все более или менее мощные государства в мире, не говоря уже о государствах НАТО. Доля же наших союзников по ОВД в общих военных расходах не превышала 15% или что-то около этого.

Это был не просто отход от довоенной линии Сталина на сохранение и пестование социализма в одной стране. Это было наступление на социализм внутри самой страны, поскольку "на мир во всем мире" стала работать чуть ли ни вся промышленность Советского Союза. Разные приводятся цифры - от 50 до 80%. Я верю больше в последнюю.128 Проблема в том, что это не простые проценты - они формировали невиданный в мире военно-промышленный комплекс с мощнейшей и влиятельной номенклатурой, которая стала определять полностью тактику и стратегию действий советского государства. Не категории социализма или главная задача этого общества - повышение материального и духовного уровня граждан - волновали этот комплекс, а собственные интересы, которые фактически уже ничем не отличались от интересов ВПК капиталистических стран. Фактически под оболочкой социализма возник типичный буржуазно-индустриальный комплекс, работающий на себя и на свои собственные интересы.

Аналогичная номенклатура стала возникать в других стратегических отраслях (энергетическом, сырьевом), сросшихся с высшей партийной номенклатурой в центре и на местах. Возник класс партийно-хозяйственной номенклатуры, не имеющего никакого отношения к социализму. Именно в это время произошло отделение руководства партии от ее партийных масс, не говоря уже о беспартийных, что вело к возрождению классов в Советском Союзе.

На социализм еще работали не столь глубоко вовлеченные в гонку вооружения сектора экономики (легкая, пищевая, строительная, сельскохозяйственная отрасли). И даже в таком урезанном виде оказавшиеся в состоянии развивать присущие социализму социальные структуры, как-то: бесплатное здравоохранение, образование, дешевые квартиры. Потенциал социализма оказывался настолько мощен, что даже функционирование малой части советской экономики постоянно повышало средний уровень жизни советских граждан. К концу 60-х годов он практически не уступал в совокупности средний уровень жителей западных стран, а по некоторым позициям и превосходил. Пока ВПК не раскрутился на полную катушку, все стороны жизни населения, материальные и духовные, улучшались. Все кипело и бурлило в 50-60-е годы.

Хрущев не был антисоветчиком, он искренне верил в социализм, и думал, что на него работает. Но он был слишком мелок как политическая фигура для такой страны как Советский Союз. Он даже не заметил, что произошел антисоциалистический переворот. Он взрастил целый класс противников социализма - класс партийно-хозяйственной номенклатуры. В тот момент, правда, никто этого не заметил.

Нельзя было представить и в страшном сне, что на смену ему придет бездарнейший Л. Брежнев, человек лишенный тени интеллекта. Перед ним даже Хрущев титан. Все ошибки Хрущева были многократно размножены. О Брежневе нет смысла писать.

Косыгиновские всплески попыток экономических преобразований завязли в уже окосневшей политической структуре. Светлого будущего никто не обещал, и все потихоньку стали полагаться на самих себя, кто как выкрутится. Партийные боссы пообнаглели, торгаши тоже, все стали подворовывать, что привело к массовой халтуризации.

Сфера действий законов социализма продолжала сокращаться. Уже за пределами империи буржуазного ВПК нарождался еще один паразитирующий класс - класс торгашей, спекулянтов, теневиков. Система стала превращаться в торгашеский социализм, напоминающий по своему главному принципу типичный капитализм Запада - обогащайся. Средства обогащения, правда, были более просты, чем в реальном капитализме.

Известно, что первые видимые признаки ухудшения экономики были связаны с нехваткой продуктов питания, о чем свидетельствовали полупустые полки где-то с середины 70-х годов, в основном в городах, расположенных в радиусе 500-700 км от Москвы (Тула, Калуга, Орт. п.л, Ярославль, Кострома, Рыбинск). Жители этих городов объясняли такое явление тем, что производимая ими продукция "уходила" в Москву. Со второй половины 70-х годов, и даже точнее с 1977-78 гг., география "пустых полок" катастрофически расширилась во все стороны от Москвы и захватила также Восточную часть Украины и Казахстан. К началу 80-х годов этот процесс практически затронул все республики, за исключением Прибалтики. Последние присоединились к зоне пустых полок после начала "перестройки".

В этой связи меня с какого-то момента начал занимать вопрос: почему граждане СССР столь безропотно относятся к ухудшению продовольственной ситуации, почти никак не демонстрируя свое недовольство перед властями? Ответ нашелся довольно быстро.

Один из них заключался в том, что хотя в магазинах было пусто, на столах было "густо" по стандартам привычного ассортимента советских людей. С одной стороны, проблема решалась с помощью системы блата, знакомства и "заднего крыльца". С другой - проблема частично решалась путем продуктовых "заказов", которые распределялись в конце каждой недели на работе. В результате непритязательный минимум питания трудящихся оставался фактически неизменным.

Это означало, что состояние социалистического сектора экономики нельзя было судить по магазинам. Темпы ее роста хотя и замедлились в 70-е годы - начале 80-х годов, но не настолько, чтобы существенно сказаться на понижении уровне жизни населения.

Произошло другое - качественно изменился механизм распределения товаров и услуг населению. Государство потеряло контроль за этим механизмом; он фактически попал в руки работников "прилавка" и всей системы обслуживания, причем на всех уровнях. Чуть ли не 90% товаров в гос.магазинах стали перепродаваться по завышенным ценам теми же продавцами через черный рынок. Это привело к тому, что к началу 80-х годов в недрах и социалистического сектора экономики появился еще один господствующий класс (другой, как уже говорилось, - номенклатурная партийная элита, высшие чины армии, науки, искусства) - торгово-сервисная страта в несколько миллионов человек. В то время ненависть основной массы населения была обращена именно против этой прослойки. Власть же вызывала лишь раздражение тем, что не может справиться с "торгашами".

Хочу подчеркнуть, что хотя экономическая ситуация ухудшалась, однако настроения широких масс нельзя было квалифицировать как антисоциалистические. Они многим были недовольны, но прежде всего, своим местным начальством, т. е. партийными лидерами, в которых они видели причины своих бед. Им казалось, достаточно сменить плохих руководителей на хороших, и ситуация изменится к лучшему. Брежнева уже никто в расчет не брал, он был достоин только анекдотов. Население жаждало сильной руки. Только позже я стал понимать глубинный смысл постоянных вопросов на лекциях: не готовится ли "там, наверху" решения по "восстановлению Сталина". Приклеенные к задним стеклам многих машин и во многих городах портреты Сталина служили своего рода воззванием к верхам о необходимости возврата к сталинизму. За такими вопросами я в то время усматривал их желание вернуться к 30-м годам, к Гулагу. Правда, из дальнейших разговоров выяснялось, что ни о каком Гулаге и сталинском терроре многие из них просто не слышали. В их сознании сталинский период ассоциировался с "порядком и справедливостью". Они требовали ПОРЯДКА.

В этот момент была нужна кардинальная реформа, подступы к которой нащупывались в правильном направлении Ю.В. Андроповым. Одно из них - наведение порядка в распределительной системе, наплодившей паразитический класс. Он начал кампанию процессов над особенно зарвавшимися директорами магазинов. Эта сторона деятельности Андропова снискала ему популярность среди простых людей как борца за справедливость. После его смерти в следующем году все вернулось на круги своя. А еще через год пришел еще один... и все испортил.

128. "Его (ВПК) обслуживали 4/5 промышленных мощности, ...3/4 трудовых и научно-технических ресурсов, 9/10 НИОКР". - Финансовые известия, 25.VI.1996, с. 1.

5. Распад социализма в СССР

История мирового социализма, в том числе и советского, так же как история мирового капитализма, демонстрирует различные формы его проявления. Если расположить социализм на тех же исторически-пространственных осях, мы также могли бы получить немало вариантов социализма. И как и любая политическая система, социализм мог реформироваться и развиваться. В любом случае, историческая практика показывает, что и та, и другая система поддавались реформированию. Был реформирован даже один из капиталистических вариантов - фашизм, реформировались и жесткие социалистические варианты в Венгрии, Чехословакии, маодзэдунизм в КНР. В этой связи возникает вопрос, от чего зависят успехи или провалы реформ?

Реформы не удавались в двух случаях. В первом, когда система в силу ряда объективных причин нуждалась не в реформе, а в сломе, т. е. в революции. Тогда на смену неудавшихся реформаторов приходили революционеры, которые все крушили, расчищая почву для строительства новой системы. Примеров в истории более чем достаточно. Другой случай, когда система потенциально поддается реформе, а реформа не удается. Это происходит тогда, когда по воле обстоятельств на месте реформаторов оказываются случайные люди, интеллектуально беспомощные и безвольные политики, не способные выполнять свои исторические обязанности. Ясно, что ни Хрущев, ни тем более Брежнев не обладали качествами крупных реформаторов. Не хватало ни образования, ни теоретической широты, ни знания мирового опыта развития. В этом плане не повезло Советскому Союзу и с Горбачевым. Однако, все по порядку.

Кто развалил социализм?

Сейчас стало чуть ли не модным хвастаться своим участием в разрушении Советского Союза и социализма. Диссиденты эту "заслугу" присваивают себе, нынешние демократы уверяют, что это сделали они, а американские консерваторы приписывает авторство себе. Из последних совершенно откровенно об этом говорил сенатор от Канзаса Боб Доул, претендовавший на пост президента США от Республиканской партии.

В отличие от демагогов-демократов Доул, будучи консерватором, прям и откровенен. Он с гордостью писал: "Кто может сомневаться в том, что политика США сыграла центральную роль в распаде советского коммунизма? Величайший успех Америки и ее демократических союзников в Холодной войне - это нечто, чем надо гордиться, и цена этой победы не должна быть забыта"129. В качестве "цены" он приводит затраты США на активность в Афганистане, Польше и "в других местах". В связи с этим Доул критикует "голубей" прошлого, полагая, что если бы США следовали их рекомендациям, распад советской империи был бы отсрочен на года, а то и десятилетия или вообще "никогда бы не состоялся". По его мнению, "падение советской империи не было ни неизбежным, ни предопределенным объективными историческими силами; скорее лидерство, действия и жертвы Запада привели к победе в Холодной войне".130

Сенатор, безусловно, прав в том смысле, что навязанная США и их союзниками гонка вооружений и в целом противостояние СССР с капиталистическим миром по всем азимутам неимоверно истощили силы советского государства. Один из западных аналитиков, Андре Гундер Франк, в одном из своих докладов подробно описывает "технологию выматывания" СССР, к которой прибегали США с середины 70-х к началу 80-х годов. Помимо навязывания гонки вооружения как способ "выматывания", Франк обращает внимание на негативные результаты выхода Советского Союза в "мировую экономику" через экспорт нефти. Повышение мировых цен на нефть, спровоцированное и организованное США, бумерангом ударило по советской экономике в целом, явившись одним из мощных разрушительных факторов последующего развала СССР, - считает Франк.131

В этой связи, между прочим, нельзя сбрасывать и усилий Японии, честно, в силу своих возможностей, участвовавшей в борьбе против советского коммунизма. Причем, борьба эта носила не абстрактный характер как некоего аморфного члена Запада или абстрактного партнера США. Партнерство было реальное и ощутимое.

Например, военный вклад Японии в "сдерживании" Советского Союза определялся участием в системе безопасности с США, собственными вооруженными силами и предоставлением японских территорий для размещения американских баз. Этот вклад финансово определяется суммой затрат Японии на содержание сил самообороны, американских баз в Японии. На все это Советский Союз должен был адекватно отвечать, т. е. только "японская" часть его военных расходов должны были составлять в начале 80-х годов сумму, приблизительно равную 12-15 млрд. долл. ежегодно. Это - не считая "американской части" на Дальнем Востоке.

Политический вклад с выходом на военно-политические аспекты связан с "играми" в стратегические треугольники с Китаем, особенно после подписания договора о мире и дружбе в 1978 г. В ответ на это Советский Союз, поверивший в перспективу подобного альянса, затратил немало средств как на укрепление своих границ с КНР, так и с Японией.

Яркой демонстрацией экономического вклада Японии в борьбе с Советским Союзом следует рассматривать экономические санкции начала 80-х годов.

Конечно, вклад Японии в разрушение СССР не сопоставим со вкладом США (одни военные расходы в пересчете на доллары составляли от 200 до 350 млрд. долл.), однако преуменьшать или вообще не замечать японских усилий в этой борьбе было бы несправедливо по отношению к правящим кругам этой страны. Все что могли сделать - сделали. Заодно и заработали. И американцы в целом были довольны поведением своего военного союзника на Дальнем Востоке.

И все же проблема даже заключалось не в самом противостоянии, поскольку оно было идеологически неизбежным, а в искусстве противостояния, которым не обладало советское руководство, особенно брежневской поры. Были затрачены миллиарды долларов на вещи, которые не усиливали Советский Союз в его историческом соперничестве с капитализмом, а ослабляли его. Среди стратегических просчетов необходимо выделить попытки поддержания военно-стратегического паритета на уровне, превышавшим необходимую достаточность в деле сохранения международной безопасности, включая и безопасность СССР. Брежневское руководство оказалось не способным воспользоваться и разрядкой: вместо использования столь благоприятной паузы для концентрации на экономических проблемах, ринулись распространять "коммунизм" в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Стратегические просчеты в отношении Китая, национально-освободительного движения, реакция на не существующие угрозы (к примеру, на концепцию Тихоокеанского сообщества) и т. д. и т.п. И как последняя "капля - капелища" - Афганистан.

Правда, необходимо отметить, что просчеты Сталина были продиктованы стремлением на полную катушку воспользоваться плодами победы после войны, хрущевские проколы можно объяснить попытками использовать космические прорывы СССР в 1957 г. (спутник) и в 1961 г. (Гагарин). Брежневские же просчеты объясняются беспрецедентной близорукостью этого лидера и его окружения.

Сенатор Доул трижды прав, когда писал, повторю еще раз, что "падение советской империи не было ни неизбежным, ни предопределенным объективными историческими силами". И не столько лидерство Запада, хотя это имеет место быть, а полное "безлидерство" Москвы помогло им выиграть историческое сражение. Брежневское руководство оказалось не способным не только рассчитать реальное соотношение сил на международной арене, оно оказалось не в состоянии осознать и сдвиги, произошедшие внутри страны. А сдвиги произошли существенные.

Как было уже сказано, советская экономика начала терять свои социалистические качества уже во времена Хрущева. Этот процесс практически завершился на рубеже 70-80-х годов. Формально сохранялась госсобственность на средства производства и контроль государства за экономикой вместе с планированием и прочей атрибутикой социалистической системы. Фактически же планы никакие уже не выполнялись, а экономика находилась в руках директоров предприятий, осуществлявших производственный процесс на базе взаимных договоренностей. Все эти вещи с чисто экономических позиций убедительно расписаны в одной из статей Г. Явлинского в подглавке "Эволюция и крах советского планового хозяйства".132

Нас интересует политэкономический эффект развала централизованно-плановой экономики. Юридически средства производства (заводы, фабрики, ресурсы) принадлежали, как тогда говорилось, общенародному государству. Фактически они стали принадлежать партийно-хозяйственной номенклатуре, которая и олицетворяла собой государство. Уже в тот момент государство отделилось от народа. Проявилось это в том, что "общенародное государство" потеряло контроль и за системой распределения, упавшая в руки работников сбыта и торговли. Появился новый класс или, если угодно, громадная группа людей в несколько миллионов человек - класс торгашей и спекулянтов, которых тогда называли торговой мафией. Ничего не создававших, а все перепродававших. На чем и процветали.

В результате на рубеже 70-х - 80-х годов в СССР четко обозначилось новое классовое размежевание, совсем не по классическому принципу. Рабочие, крестьяне и большая часть интеллигенции (главным образом, врачи и учителя) составили в буквальном смысле трудящиеся массы. На противоположной части общества находился правящий класс, состоявший из нескольких страт: партийно-хозяйственная номенклатура и паразитирующий промышленно-торговый класс в несколько миллионов паразитов. Сюда же примыкала элитарная интеллигенция: приближенная к власть имущим деятели культуры, науки и искусства.

В сталинско-хрущевские годы разрыв в уровне жизни между правящей прослойкой и всем народом был громадным, но этим преимуществом пользовалась действительно не очень большая часть общества, именно "прослойка". При Брежневе, к "прослойке" добавились целых два класса, которые, хотя по уровню жизни отставали от самых верхов (члены Политбюро, члены ЦК КПСС, Совмина и работники, обслуживающие высшие органы власти), но кардинально опережали "трудящиеся массы". Фактически утвердилось два класса: правящий и угнетенный.

Ту систему нельзя было также называть административно-командной, как она нередко обозначалась, по той простой причине, что она ни администрировать, ни командовать уже не могла. Система работала самотеком, и "текла" она от социализма к капитализму. Другими словами, та система была уже не социалистической, но еще и не капиталистической. Смесь переходного периода. Элементы капитализма воплощались в децентрализации экономической власти, появлении предбуржуазии в лице спекулянтов и работников "черного прилавка". От социализма оставались, прежде всего, социальные гарантии - обеспеченность работой, дешевое жилье, бесплатное образование и медицинское обслуживание, некоторые другие социальные льготы. Правда, и в эти социалистические сферы стал проникать типичный капитализм - деньги, но еще не как необратимый процесс.

Проблема заключалась в том, что все эти социальные гарантии население не воспринимало как большие исторические достижения социализма, настолько привычными они были. Всех в то время больше всего волновала система распределения, особенно с середины 70-х годов, когда опустели торговые прилавки и появились торговые талоны.

Идея социализма начала дискредитироваться появлением, главным образом, паразитирующего класса, который "без труда" имел все, а люди труда - ничего или почти ничего. И все это при "социализме", который стал рассматриваться как несправедливая система.

И, тем не менее, против социализма как системы никто (или почти никто) не выступал, даже низы, трудовой люд. Он рассчитывал на справедливость, которую восстановят именно верхи, т. е. руководство страны. В какой-то степени сами верхи объективно в этом были заинтересованы, поскольку их собственное существование зависело от социальной и экономической стабильности в государстве. К этому их толкала и сама политическая структура общества, формально еще сохранявшая социалистические атрибуты, в рамках которой верхи и могли существовать.

Горбачев и горботяпство

Как и в религии, худшей рекламой социализма
являются его приверженцы.

Дж. Оруэлл

Приход к руководству Горбачева поначалу воспринимался как луч света в темном царстве, поскольку он мог говорить, о чудо, без бумажки.

Но этого оказалось более чем недостаточно. Горбачев также не представлял как реформировать социализм, за который он тогда еще бился. Или имел те представления, которые ему были навязаны Западом. Опять Запад? Не берусь утверждать однозначно, но в брошюре "Чума черного рынка", его автор Джеймс Дэйл Дэвидсон пишет: когда в 1984 г. мы организовали "Стратеджик инвестмент" (нечто вроде бюллетеня консальтинговой компании по инвестициям), однажды нам в Лондон позвонили из Финляндии. "Звонок был от человека, работавшего шофером в Русском посольстве в Хельсинки (позже выяснилось, что он генерал КГБ). Он попросил помощи для малоизвестного члена советского политбюро по имени Михаил Горбачев. Горбачев планировал визит в Лондон, и он искал идеи, как реформировать Советский Союз. Когда Горбачев прибыл, догадайтесь, кто был его официальным сопровождающим в Лондоне? Это был скромный член парламента по имени Джон Браун, который в то время являлся редактором Стратеджик инвестмент. Представители Стратеджик инвестмента провели много времени с Горбачевым и его женой".133

Не знаю, то ли благодаря советам англичан, то ли благодаря собственным глубоким размышлениям, но Горбачев полностью проиграл себя и страну. И начал он ее проигрывать, явно не осознавая этого, с момента, когда он развернул кампанию гласности.

Посредством гласности был инициирован мазохизм прозападной интеллигенции, грязью облившей всю историю советской России. Она была представлена как сплошная ошибка 70-летнего развития страны. Гласность расколола народ на несколько слоев по признаку отношения к советской истории. Для западников - эта история сплошные преступления против всего человечества (не понятно в таком случае, кто все-таки башку фашизму свернул? Неужели, американцы?). Для жертв сталинизма - это Гулаг. Для ветеранов войны - это победа над фашизмом. Гласность перессорила между собой поколения, а также различные слои советского общества. Таким образом добивался социализм, его идеология.

Горбачев, наверняка, думал, что гласность - это демократия, это, так сказать, по-западному. Ему явно было невдомек, что Запад никогда не позволит своим СМИ посягнуть на свои западные ценности, включая историю развития Запада. Попробуйте найти в американской печати хотя бы намек на критику какого-либо периода США, включая период рабовладельчества до 1865 г. Или критику поведения Черчилля, например, за его провокации в деле вовлечения США в войну с Японией. СМИ Запада - одно из жестко контролируемых и само-контролируемых звеньев их политической системы. Горбачев не знал этого, так же как и не знал результатов гласности в России в 1860-е годы. Вот как о ней писалось в приложении к журналу "Современник" - "Свисток": "С того времени, как мы получили возможность обсуждать разные вопросы путем так называемой русской гласности, мы не решили еще ни одного вопроса"134.

Другим отражением его полного непонимания того, что надо было делать, являются попытки дать определение социализма, к которому в то время он призывал весь советский народ.

В принципе это была необходимая вещь: или переформулировать старые определения социализма, или изложить новую концепцию социализма. Она могла бы послужить идейной базой для сплочения людей, с одной стороны, для формулирования стратегии и тактики реформирования и развития социализма, с другой. И надо было это делать с самого начала реформ, сразу же после прихода к власти. Именно так поступил Дэн Сяопин, выдвинувший концепцию социализма с китайской спецификой. Горбачев же занялся определением социализма в конце 1989 г. Я еще к нему вернусь. Но сразу же следует отметить, что его определения не удовлетворяли многих, как теперь говорят, политологов демократической ориентации. И они пытались дать собственные определения. Вот некоторые из них.

Вот, например, Г. Дилигенский, главный редактор журнала "МЭМО". Он считал: "Социализм - это прежде всего система ценностей, гуманистических по своему содержанию"135. Примем к сведению. Профессор Э. Араб-оглы: "Абстрактно - это раскрепощение труда, всестороннее развитие личности, гармоническое отношение общества с природой, уверенность людей в своем будущем" (там же). Тоже возьмем на заметку. Профессор М. Баглай, справедливо замечая, что не сформулировав понятие социализма, бессмысленно говорить о социалистической собственности, утверждал: "Важнейшие требования, предъявляемые к социализму выражаются в триедином принципе: свобода, труд и социальная справедливость"136. Но поскольку М. Баглай полагал, что названные им принципы социализма утвердились в западных обществах, он добавляет: "Социализму незачем изобретать при всех случаях собственные демократические институты власти, в основном они сложились в мировой практике и являются универсальными" (там же).

Почему не могут вызвать удовлетворения все названные определения социализма? Да по очень простой причине: они не являются определениями. В них нет родового признака социализма. Они настолько универсальны, что будут правильны для любого современного общества даже не социалистической ориентации. Эти слова не мои; их тогда высказал кандидат в члены ЦК КПСС, первый зам. пред. Совета Министров СССР В.В. Никитин. Но я с ним полностью солидарен.

Теперь вернемся к определению социализма Горбачевым. В концентрированной форме его соображения на этот счет были изложены в программной статье "Социалистическая идея и революционная перестройка" (Правда, 26 ноября 1989 г.). Полное определение социализма у него звучит следующим образом: "Итак, социализм, к которому мы движемся в ходе перестройки, - это общество, опирающееся на эффективную экономику, на высшие достижения науки и техники, культуры, на гуманизирование общественной структуры, осуществившее демократизацию всех сторон общественной жизни и создавшее условия для активной творческой жизни и деятельности людей". Ясно, что это никакое не определение, а элементарный словесный понос. В его "определении", так же как и в определении "демократов" нет системных характеристик социализма как общественной формации, отличающейся от других формаций, в частности, от капитализма137. И поэтому оно не может претендовать на определение, оно не могло явиться опорой для разработки стратегии и тактики реформ. Однако некоторые разъяснения и дополнения к данному определению типа - "Идея социализма, в нашем сегодняшнем понимании, - это, прежде всего, идея свободы" - позволяют предполагать, что Горбачев пытался сформулировать это понятие в духе демократического социализма, взятого на вооружение Рабочей (Лейбористской) партией Великобритании. Не случайно, значит, навещал эту страну. Отсюда, видимо, и его лозунги о социализме с человеческим лицом, так сказать, гуманный социализм.

Я далек от мысли, что Горбачев или процитированные профессора не знали устоявшихся старых определений социализма, известным всем по школьным учебникам. Отказывались они от них сознательно, потому что за классическими определениями стояли Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин; в них отражалась история советского социалистического государства. Та самая история, которая для них была "преступлением". Именно от этих имен и от истории они пытались уйти, а взамен придумать нечто свое. "Свое" же оказалось совершенно беспомощным как в теоретическом, так и в практическом отношениях.

Наверное, ничего удивительного в том нет, что даже через 10 лет после начала "перестройки" М. Горбачев так и не понял, в чем суть ее провала. Во многих своих интервью, объясняя причины распада СССР, он подчеркивает два момента: предательство Ельцина (в связи с Огаревским планом "обновления" СССР и подписанием за его спиной соглашения с Украиной и Белоруссией) и "иррациональное" общественное мнение, не осудившего распад Союза.138 Горбачев, видимо, до сих пор не понимает, что Ельцину так легко удалось его обмануть и развалить Союз по простой причине: сначала сам Горбачев добил остатки социализма. А именно на каркасе социализма, даже в его изуродованном виде, держался Союз. Такие громадные многонациональные территории могут держаться только благодаря твердой авторитарной власти Центра или в форме великодержавных монархий, или в форме диктатуры какой либо политической организации типа партий. Особенно в таких странах как Россия или Китай. Так что в распаде СССР Горбачев должен обвинять только себя.

Стратегическая ошибка, а точнее ошибки Горбачева и тех, кто писал ему статьи, заключались в следующем.

1) в 80-е годы СССР нужна была не свобода, а жесточайшая диктатура, усиление политической власти, способной а) кардинально оздоровить Коммунистическую партию, освободившись от паразитирующей ее части, и превратив ее вновь в организующий и контролирующий орган; б) вернуть рычаги распределения товаров из рук торговой мафии под контроль государства; в) навести жесточайший порядок на предприятиях и гос. учреждениях, в том числе и в научно-исследовательских институтах; г) закрепить фактически сложившуюся автономность экономического взаимодействия предприятий, т. е. узаконить свободу экономической деятельности предприятий, освободив многие из них от центральной опеки; д) в конечном счете, усилить центральную партийно-государственную власть для осуществления необходимых реформ в экономике и политике. Только сильная власть могла сделать все что угодно в то время. В какой-то степени Андропов начал реализовывать часть этой программы, но не успел, к великому несчастью. Горбачев же сделал все наоборот.

Развалил не просто партийно-государственную власть, а вообще власть как таковую, поскольку он в принципе не понимал, что такое власть и потому не смог с ней справиться. Вот что он писал об этом в своей статье: "В политическом отношении обновление социализма ведет к обеспечиванию подлинного народовластия путем формирования механизмов гражданского общества и правового государства". Это положение мы встречаем и в тогдашнем проекте платформы ЦК КПСС: "Политика партии исходит из признания суверенной воли народа в качестве единственного источника власти. Общенародное правовое государство исключает диктатуру какого-либо класса, тем более власть управленческой бюрократии и представляет собой Республику Советов, обеспечивающую всем гражданам доступ к участию в государственных делах и занятию любых должностей".

Если отойти от классового подхода, а именно этот подход нам предлагался, то окажется, что в Конституции почти любого государства зафиксирована идея народовластия. Разве не народ выбирает президентов в США, ФРГ, во Франции? Разве те же Клинтон, Мэйджор, Коль и др. не считают себя частью народа? Ах, да. Еще "общенародное правовое государство"?! Это же бессмыслица. Если провозглашается "самоуправление народа", то он не нуждается в государстве, будь оно правовое или не правовое. Если же сохраняется государство, то о каком самоуправлении может идти речь? К тому же, как это государство, будь оно хоть трижды "общенародное", обойдется без "власти управленческой бюрократии?" Не случайно у тогдашнего члена редколлегии "Правды" А. Ильина в споре с авторами "Демократической платформы", видимо, невольно, но искренне вырвалось: "Если сегодня партия добровольно отказывается от власти, выходит из государственно-иерархических структур, кто конкретно возьмет власть? Народ? Мы прекрасно знаем, что народ ни в одной стране мира непосредственной властью не располагает"139. И он совершенно прав. Поэтому вместо всей этой демагогии о самоуправлении необходимо было четко зафиксировать взаимоотношения между государством и обществом, подчиненность первого второму, определить взаимосвязь между демократией и свободой (либерализмом), их институциональные ниши. Но, как говорится, поезд ушел.

Таким образом, Горбачев и его окружение, отказавшись от старых формулировок социализма, не смогли дать и новых. Теоретическая несостоятельность постоянно сказывалась на практике: в надстройке разваливались остатки социалистических структур, в экономике происходило сползание от очень плохой социалистической экономики к планово-рыночной через регулируемо-рыночную к просто рыночной экономике. Динамику этого сползания можно проследить по приросту ВНП СССР (в %) на основе расчетов ЦРУ. 1986 г. - 4,1, 1987 - 1,3, 1988 - 2,1, 1989 - 1,5, 1990 - -2,2.140 Ну и как финал горбачевской перестройки, 1991 г. - -12,9%.141

Поражение Горбачева было, таким образом, почти неизбежным, поскольку, хотя он и призывал к обновленному социализму с человеческим лицом, оно по сути было уже ни социалистическим в первоначальном варианте (тогда можно было бы опереться на диктатуру рабочего класса), ни социалистическим в западно-демократическом смысле, когда можно было бы опереться на средние классы, ни, наконец, в "общенародном" смысле (общенародное государство), когда можно было опереться на весь народ. Короче, у Горбачева не было широкой социальной базы, которая его могла бы поддержать. В тех условиях необходима была диктатура личности с четким российско-социалистическим мышлением. Таким мышлением он не обладал. В результате проговорил социалистическую перестройку. И самое подходящее слово для обозначение его периода правления в 1985-1991 гг. может быть только одно - горботяпство.

В то время признавалось, что экономика не является "сильной стороной" апостола перестройки. Зато, дескать, он преуспел в во внешней политике.

Действительно, внешняя политика была центральным направлением горбачевской деятельности, и объективно это было оправдано. В то время настоятельно было необходимо, во-первых, привести внешнеполитические цели Советского Союза в соответствии с реальными возможностями государства, во-вторых, путем искусной политики освободиться от ненужных затрат и, наконец, в-третьих, найти приемлемые варианты улучшения межгосударственных отношений со всеми странами, чтобы сконцентрироваться на внутренней политике. В те годы была выдвинута концепция нового политического мышления, в формулировании которой большую роль сыграл А. Н. Яковлев вместе с небольшой группой своих помощников.

Никто из них не был новатором, поскольку основные идеи этого мышления были высказаны задолго до 1985 г. левым крылом буржуазной политологии как в США, так и в Западной Европе, а идея ненасильственного мира составляла ядро учения М. Ганди. Новым являлось то, что эти идеи воплотились в государственной политике Советского Союза.

Коротко, суть концепции нового политического мышления заключалась в следующем.

Первое. Было объявлено о приоритете общечеловеческих ценностей над классовыми интересами, что вело к необходимости деидеологизировать внешнюю политику Советского Союза. Предполагалась, что аналогичным образом поступят и другие государства, и следовательно, из взаимоотношений между системами исключался бы важнейший конфронтационный детерминант - идеология. Такой подход привел к переосмыслению принципов мирного сосуществования, которые стали толковаться не как форма классовой борьбы, а как способ выживания человеческой цивилизации.

Второе. Вывод о невозможности в нынешних условиях выиграть ядерную войну, зафиксированный в совместном американо-советском заявлении (ноябрь 1985 г.), был положен в основу концепции всеобщей системы безопасности. Специфика концепции состояла в том, что она включала в себя не только всемирную распространенность, но и идею взаимозависимости всех ее сфер приложения: военную, политическую, экономическую и гуманитарную. Всеохват этой системы предполагал участие всех государств, независимо от системной принадлежности, в формировании всеобщей безопасности.

Третье. Новое политическое мышление подчеркивало взаимозависимость всех мировых проблем и всех субъектов международного сообщества, то есть фиксировалась целостность мира.

Следует признать, что в этой концепции было немало рациональных зерен, прежде всего касающихся второго и третьего пунктов. Однако уже в то время меня смущал первый пункт этой концепции - деидеологизация внешней политики СССР, фактически означавший отказ от защиты социалистических интересов как внутри страны, так и на международной арене. В одной из статей, которая в то время не была допущена к публикации, я утверждал, что США никогда не откажется от идеологического компонента в своей внешней политике, а реализация концепции новомышлистов приведет к поражению Советского Союза на международной арене.

Результаты превзошли все ожидания. Была разрушена социалистическая система, рухнул Советский Союз как великая держава, США и весь Запад отпраздновал победу капитализма над социализмом.

Горбачев сработал на Запад, на США. В ответ - заслуженные награды: повсезападная любовь (Горбимания), Нобелевка и масса других премий, которые он заработал во имя интересов Запада. Не удивлюсь, если ему поставят памятники в каждом государстве, входящим в НАТО.

Я, конечно, не думаю, что Горбачев развалил страну и социализм сознательно. Это был его уровень мышления, его уровень понимания "процессов". Это был и наш уровень мышления: мы ему внимали, мы его поддерживали и аплодировали до поры до времени. Многие из нас не понимали, что мы боремся против своей страны, против социализма ради Запада и капитализма.

* * *

Я сознательно не останавливаюсь подробно на событиях августа 1991 г., поскольку на эту тему очень много написано и со многими выводами из написанного согласен. Хочу зафиксировать только несколько моментов, которые время от времени обсуждаются среди русологов.

Мог ли "путч" остановить горбачевский развал и повернуть страну к социализму? История уже ответила на этот вопрос. И, на мой взгляд, история оказалась права.

Благие намерения ГКЧПистов отстранить Горбачева от власти, даже если бы им удалось это сделать (а делать это надо было гораздо раньше), не изменили бы ситуацию. Дело в том, что они сами, по крайней мере в то время, не представляли глубины изменений тогдашнего советского общества. Они не понимали, что от социализма отвернулись не только массы и миллионы простых коммунистов, но и партийно-хозяйственная номенклатура - детище брежневского периода. Если в начале реформ она в штыки встретила горбачевские инновации, то на рубеже 1990-91 гг. номенклатура начала чувствовать, что свои незаконные привилегии она может легализовать на путях "рынка", который маячил в тогдашних речах нашего кормчего. Не случайно, когда на партийных форумах Горбачев дважды ставил вопрос о своей отставке с поста Генерального секретаря (последний раз в апреле 1991 г.), номенклатурщики, несмотря на жесткую критику Горбачева, не "дали ему уйти". Они уже осознали "прелести" его реформ для себя, а с приходом Ельцина просто перешли на сторону "капитализма", поскольку в реальности никогда и не были на стороне социализма. Они были пиявками на теле социализма, и насосавшись народной крови, отвалились от него.

У ГКЧПистов, так же как и у Горбачева, в то время не было массовой опоры. Среди них не было и выдающегося лидера, способного осознать тогдашние реальности и действовать решительно. Социализм потерпел поражение в экономике, в политике, в идеологии, в управлении. Страна тут же распалась. Население, отвернувшись от социализма, повернулось к глашатаям рынка и демократии, т. е. капитализма, предвкушая изобилие, которое грядет непременно.
 

129. См. Foreign Policy, Spring 1995, р. 30.

130. Ibid., p. 31.

131. Andre Gunder Frank. WHAT WENT (AND STILL IS?) WRONG?: ECONOMY, POLITICS AND IDEOLOGY IN CONTENTION. Sept.2, 1992, second draft (Internet).

132. См.: Г. Явлинский. Экономика России: наследство и возможности. - "Октябрь", 1995, № 7, 8.

133. James Dale Davidson. The Plague of the Black Debt, pp. 27-28.

134. Свисток. М., 1981, с. 242.

135. Правда, 22.I.1990.

136. Правда, I.II.1990.

137. Через несколько лет подобный подход сформировался в позицию. В диалоге с одним из политологов он сказал: "...но я бы не связывал социализм с формационным подходом". - Правда, 16. VIII.1995.

138. Там же.

139. Правда, 3.III.1990.

140. См.: "Вопросы экономики", 1995, № 10, с. 106.

141. См. там же, 1995, № 1, с. 18.

6. Стратегический капкан: капитализация России

Разгром экономики России

Главная причина той легкости, с какой утвердилась власть Ельцина, заключалась в том, что подавляющая часть населения СССР, разочаровавшись в застойном социализме, искренне уповала на капиталистические реформы, как единственное средство, способное быстро улучшить жизнь, а также вывести страну на столбовую дорогу процветания. Именно поэтому Ельцину и другим "активистам" капитализма удалось столь быстро внедрить комплекс рыночных механизмов (свободные цены, частную собственность, приватизацию и т. д.). Когда же через два года обнаружилось "нежелание" экономики работать, капиталистические реформаторы усмотрели причины этого в кознях антиреформистского парламента, который и был сокрушен в октябре 1993 г. Однако и после такой варварской акции экономика не "заиграла". Результаты капиталистической пятилетки оказались трагичными. И хотя в России нет недостатка в статистической информации, демонстрирующей "успех" реформ, тем не менее, напоминание о них не помешает и в данной книге. Для начала есть смысл проанализировать некоторые данные, опубликованные Госкомстатом России. Экономическая ситуация с 1991 г. по 1996 г. изменилась следующим образом.142

Общие данные. Валовой внутренний продукт уменьшился на 45%. Объем промышленной продукции понизился на 50%; в машиностроении - на 66%, в легкой промышленности - на 85%; в пищевой - на 59% (последние три цифры: с 1991 г. по 1995 г.). Последняя цифра привела к тому, что зависимость России по продовольствию от зарубежа ныне оценивается в 35-37% по всей России, и около 70-80% по Москве и Петербургу. Кстати сказать, урожай зерна еще в 1990 г. был равен 117 млн. т, в 1994 г - 82 млн., а в 1995 г. упал до 65 млн. и увеличился в 1996 г. до 68 млн. т. Следует учесть также, что на начало 1995 г. (по сравнению с 1985 г.) поголовье крупного рогатого скота снизилось на 13,2 млн. голов, а продуктивность животных в настоящее время ниже, чем была 25-30 лет назад. Капитальные вложения за счет всех источников финансирования (инвестиции в основной капитал) также упали на 71%. Общий объем экспорта уменьшился на 12,2% по сравнению с 1991 г., общий объем импорта - на 30%. Общий внешний долг России Западу достиг 130 млрд. долл. (Для информация: промышленное производство США в годы депрессии, т. е. в промежутке между 1928 и 1933 г. снизилось приблизительно на 30%. У Советского Союза за годы войны оно упало на 25%.)

Социальная сфера. Безработицей охватило 6600 тыс. чел. в 1996 г., т. е. 9,7% экономически активного населения, что означает увеличение почти в 14 раз по сравнению с 1991 г. Если же иметь в виду скрытую безработицу, то эта цифра достигнет 13% от экономически активного населения. (По данным первого заместителя премьера А. Большакова, количество безработных в 1996 г. составляло 17 млн. чел., т. е. 22% рабочей силы страны.143) Средняя зарплата по официальной статистике выросла в 1000 раз с 1991 г., а сводный индекс потребительских цен в 2000 раз. На самом деле ситуация кардинально иная. Мой анализ по некоторым провинциям дает следующую картину на январь 1997 г. относительно 1991 г. Цены на хлеб подскочили в 4500 раз, на молоко - в 8-9 тыс. раз, мясо - в 3 тыс. раз, транспорт - 10 тыс. раз, электроэнергию - в 1400 раз. В Москве же все эти цифры за исключением роста зарплаты необходимо удвоить, а во многих случаях утроить. Например, плата за метро увеличилась в 30 тыс. раз ( с 11 июня 1997 в 40 тыс. раз) . Все это означает, что уровень зарплаты России при более продолжительной рабочей неделе примерно в 2,5 раза ниже, чем в Польше, и в 22 раза ниже, чем в Германии.144

Данные Института социально-политических исследований РАН свидетельствуют о такой динамике. В качестве исходного года берется 1990 г., когда рост цен не опережал рост зарплаты. В 1990 г. среднемесячный доход на душу населения (по РСФСР) был равен 198 руб., в 1995 г. - 533 тыс. р. То есть номинальный доход вырос в 2691,9 раза. Реальный же доход с учетом роста цен (по мнению Института, они выросли в 4706,9 раза) составил 57,2% от уровня 1990 г..145 Хотя реальные доходы, если верить автору информации, стали понемногу увеличиваться, но несмотря на это мы выйдем на предреформенный уровень только к 2000-2005 г. Другими словами, 10-15 лет реформ были необходимы только для того, чтобы в их конце вернуться к началу, к 1990 г. Такого в мировой практике еще не было.

Известно, что после гайдаровской "шоковой терапии" одна четверть населения стала нищей. Если исходить из официальной статистики, численность населения с доходами ниже прожиточного минимума в 1996 г. составила 31,9 млн. чел., то есть 22% ко всему населению. При этом надо иметь в виду, что уровень зарплаты, соответствующий прожиточному минимуму, составляет около 9% от зарплаты среднего уровня.

По данным Госкомстата, разрыв в уровне средней заработной платы 10% наиболее высокооплачиваемых работников и такой же части низкооплачиваемых уже в 1992 г. увеличился в 7,5 раза против 2,8-3,0 в 1984-1990 гг. и 4,5 раза в 1991 г.; в 1993 г. он был равен 11, в 1994 г. - 15,1, в 1995 г. - 13,5, в 1996 г. - 13. По оценкам независимых экспертов, разница в 1995 г. составила 27 раз. В Москве же разница доходов, высчитанная по этой системе, равна 60. Надо опять же иметь в виду, что к богатым в России относят людей, кто имеет душевой доход не менее 60 тыс. долл. в год. Это по стране. В Москве их годовой доход на одного человека равен 120 тыс. долл.146

Опять же согласно официальной статистике в 1995 г. доходы 20% состоятельных россиян в сумме составляли 46,9% всех денежных доходов населения, и лишь 5% приходилось на долю 20% бедняков. По данным Министерства труда, "самые бедные" теперь составляют порядка 40-50%, а "просто бедные" - 30-35% населения. По более дробным данным Всероссийского центра уровня жизни, в 1996 г. в России за чертой бедности находилось более 40% населения, более 20% относились к "малоимущим", а еще 15% "не дотягивают" до обеспеченной жизни. Как пишет автор публикации, "но жизнь оставшейся четверти населения нельзя считать благополучной. ...Уровень потребления таких семей значительно отстает от мирового и составляет по отдельным позициям (например, по питанию) не более 25% от уровня потребления США. ...можно констатировать, что процесс расслоения населения по уровню доходов происходит в нашей стране в рамках бедности и нищеты".147

Кстати, тут же для информации: в 1980 г. соотношение ВНП на душу населения в СССР и США было равно 1:1,7 (5730 и 9810 долл.), в 1991 г. это соотношение стало равно 1:2,6 (8639 и 22 550 долл.). Чтобы представить наше отставание на сегодняшний день, полезны будут такие цифры, которые вскользь упоминались ранее. ВВП США на душу населения в 1996 г. был равен 26 620 долл., наш ВВП на душу населения в том же году составлял 2400 долл. Разница - почти в 11 раз. Но для того, чтобы нам сравняться с США, нам недостаточно сократить этот разрыв в 11 раз. Учитывая, что наши затраты на производство и услуги требуют энергии, как минимум, в 3 раза больше, чем в США, то, чтобы соответствовать американским 26 тыс. долл. нам надо иметь на душу населения произведенной продукции и услуг на сумму около 80 тыс. долл. Таким образом, по этому показателю мы отстаем не в 11 раз, а в 33 раза. Если же иметь в виду уровень жизни с учетом реальной покупательной способности рубля и доллара, то ВВП на душу населения в США будет равен 26 825 долл., у нас - 4 760 долл., т. е. и здесь разрыв достаточно велик - в 5,6 раз.148

Демографическая обстановка. Население страны впервые после войны в 1993 г. сократилось на 300 тыс. человек, в 1994 г. еще на 920 тыс. чел., в 1995 г. - на 164,2 тыс. чел., в 1996 г. - на 475 тыс. человек. В последнем случае число умерших в 1,6 раз превысило число родившихся.149 Самое же трагичное отражено в статистике уменьшения продолжительности жизни мужчин с 64 лет в 1991 г. до 57,7 лет в 1995 г. У женщин также наблюдается тенденция к снижению, но не столь резкая: с 74 лет до 72 года. Российский специалист по данной проблеме И. Гундарева, зав. лабораторией ГНИИ профилактической медицины, автор недавно вышедшей книги "Почему умирают в России, как нам выжить?" в интервью газете "Аргументы и факты" говорила: "Чтобы представить масштаб нынешнего демографического бедствия, сравним его для примера с чт. п.рными в нашей истории тридцатыми годами: голод, коллективизация, высылки, репрессии. За счт. п.т этого страна потеряла 15 млн. человек (это те, кто умер в результате названных причин и по тем же причинам неродившиеся). То есть на 100 тыс. населения ежегодно уходили из жизни дополнительно 890 человек. В России за последние 4 года этот показатель (избыточная смертность и нерождение) составил 1150 (!) человек в год на каждые 100 тысяч.150". Все пропорции рождаемости и смертности катастрофически ухудшились. Как писал один английский экономист, "трудно найти исторический прецедент такой смертности, когда нет войны и стихийных бедствий"151. "Независимая газета" делает такой вывод: "Оказалось, что по мощи ежегодного уничтожения человеческого потенциала российские реформы в два раза превышают силу сталинского режима, сопоставимы с первой мировой войной и уступают лишь интенсивности потерь в период гитлеровского нашествия"152. К этому могу добавить, что и И. Гундарева и "Независимая газета" исходят из фальсифицированных данных о потерях в период "сталинского режима" (т. е. из раскрученной фашистской пропагандой цифре в 15-20 млн. людей в гулагах). На самом деле, как было показано выше, "совокупная смертность" (естественная смертность плюс репрессии) были в десятки раз ниже. Отсюда следует, что нынешний режим демократов в десятки раз оказался тоталитарнее "тоталитарного" сталинского режима.

Другими словами, в России наметилась тенденция вымирания нации. Этот тезис подтверждается рядом других цифр. По детской смертности Россия заняла 1-ое место в Европе. По оценкам специалистов, сейчас больных детей рождается в 2,3 раза больше, чем 5 лет назад. По данным Минздрава, 80% всех школьников подвержены той или иной болезни. Алкоголизм - известный бич России. К сожалению, "реформы" усугубили и эту проблему. По данным американского журнала "Ю.С. Ньюс энд Уорлд Рипорт", в 1988 г. в СССР было зарегистрировано 4,5 млн. алкоголиков, к началу 1996 г. их количество увеличилось до 6 млн. чел.153.

Сокращение населения в немалой степени обязано экологической катастрофе в России, которая плохо осознается как в самой стране, так и на Западе.

В докладе Министерства защиты окружающей среды и природных ресурсов сообщалось, что в результате беззаботности промышленности и агроиндустрии в течение десятилетий около 70% рек и озер России стали непригодными для питья. Около 80% системы водораспределений не отвечают стандартам гигиены и 40% оборудования в этой системе совершенно устарели. До одной трети молочной продукции в Москве заражено кишечной палочкой. Сернистого газа в Москве в 2 раза больше, чем в Нью-Йорке, и в 8 раз больше, чем в Париже. 30% всех продуктов питания в Москве содержат ядохимикаты в опасном для здоровья количествах.

Предельные нормы поступления в организм радиоактивных веществ, установленные Минздравом СССР и действующие поныне, в 10 раз превышают нормы, принятые на Западе. Ежегодное "потребление" вредных веществ на "душу населения" составляет в среднем в России 400 кг.

В последнее время открываются все новые и новые факты, говорящие о том, что ситуация намного хуже, чем можно было вообразить. Перед встречей "8" в Москве, посвященной проблеме ядерной безопасности, на одной из пресс-конференций (11 апреля 1996 г.) А. В. Яблоков, председатель межведомственной комиссии Совета безопасности РФ по экологической безопасности сообщил о том, что самое радиационно-загрязненное место на земле - это озеро Карачай (недалеко от Красноярска). Было сказано, что в этом небольшом озере содержалось до недавнего времени 120 млн. Кю (Кюри). Чтобы дать представление, что это такое, надо представить, что весь чернобыльский выброс - это 50 млн. Кю. Это означает, что одно маленькое озеро обладало в два с лишним раза большей радиоактивностью, чем весь чернобыльский выброс. А вообще на территории "Маяка" (комплекс предприятий по производству оружейного плутония) содержалось радиоактивности около миллиарда Кю. Из пресс-конференции четко так и не стало понятно, куда же все это делось.154

Наука и образование. Два слова о науке и образовании.

В 1917 г. образование работающего человека в России составляло 1 год обучения; в 1941 г. - 4 года; в 1960 г. - 6 лет, в 1990 г. - 10,5 лет (для сравнения в США - 14 лет). В 1990 г. в СССР было 5,2 млн. студентов, в США - около 7 млн. Сейчас их количество резко уменьшилось, и Россия скатилась до 20 места по количеству студентов. В 1992 г. был принят новый закон о среднем образовании, который теперь ограничивается 9 годами. Вводятся новые виды школ типа лицеев с платным обучением. Естественно, учителя стараются попасть в эти лицеи, т. к. их зарплата в бесплатных школах почти на половину ниже средней зарплаты. Таким образом, в бесплатных школах учить некому, а в платные не могут попасть большинство детей. В целом это грозит восстановлением безграмотности периода до 1917 года.

Другая сторона этого же явления. По данным международных источников, в 1985 г. СССР выделял на развитие науки и техники около 2,2% своего ВНП, в 1994 г. эти затраты составили всего лишь 0,32% ВНП России. По данным российских газет, из науки в целом ушло 1/3 исследователей, из академической науки - половина.155 Наиболее талантливые, а это около 300 000 ученых, вообще покинули страну. А. Вольский в одной из своих статей призывает правительство вместо запланированных 2,67% от бюджета выделить 4% на научные исследования. Естественно, призыв не был услышан.

В обще-то и первая, и вторая цифра весьма внушительны по стандартам развитых стран. В США, например, на "науку", к примеру в 1995 ф. г., выделено всего 1,1% федерального бюджета (правда, за этим процентом скрывается сумма в 16,7 млрд. долл.). Но эта цифра никого не должна вводить в заблуждение. На самом деле через другие статьи бюджета правительство выделяет около 3-4% от бюджета, что приблизительно набирает сумму в 50-55 млрд. долл. Но и эту сумму надо умножить в 2,5-2,7 раза, т. е. добавить финансирование НИОКР частным сектором и университетами. В результате получим 130-135 млрд. долл. ежегодно. У Японии эти затраты колеблются где-то от 80 до 90 млрд. долл.

Если же говорить об образовании, то в США эта статья бюджета составляет 3,5-4,5% (50-54 млрд. долл.), не считая затрат частного сектора. Однако для стран устремленных в будущее, т. е. развивающихся стран, характерны другие доли: для верхней десятки она равна 20-23% бюджета, далее до 37 места - от 20 до 10%.156 У России же по бюджету 1997 г. на образование выделено 3,5%, почти как в Америках. Если, правда, не считать, что расходная часть бюджета России почти в 20 раз меньше американского, и эти 3,5% означают всего сумму в 2,65 млрд. долл.

Последняя сравнительная статистка. В 1980 г. ВНП СССР составлял 58% от ВНП США (1,500 и 2,600 млрд. долл.). В начале перестройки в 1985 г. он был равен 52% от ВНП США (2,118 и 4,054). В 1991 г., т. е. перед началом капиталистических реформ это соотношение ухудшилось и было равно 44% от ВНП США (2,531 и 5,695).157 Но в результате реформ ВНП России в 1995 г. стал составлять 4,7% от ВНП США (330 млрд. и 6,950 трлн. долл.), т. е. это соотношение ухудшилось в 21 раз. (По другим подсчетам, более реальным, ВНП России в 1995 г. упал до 160 млрд. долл.). По индексу "человеческого развития", определяемому одной из программ ООН по трем индикаторам (средняя продолжительность жизни, реальная зарплата и уровень образования), в списке 174 стран Россия в 1995 г. заняла 57 место. В 1990 г. Советский Союз по этим же индикаторам занимал 33 место.158 За пять лет, таким образом, 24 государства сумели обойти пореформенную Россию.

С международной точки зрения Россия перестала быть сверхдержавой, а превратилась в региональную больную страну по своей экономической значимости, соответствующую таким небольшим странам, как Южная Корея и Тайвань.

Кстати сказать, по результатам доклада "О конкурентоспособности в мире", подготовленного Всемирным экономическим форумом (Женева) и Международным институтом по развитию менеджмента (Лондон), Россия по конкурентоспособности находится на последнем месте из 48 ведущих стран мира, которые были взяты для анализа.159

И это при всем том, что по самым скромным оценкам, в том числе и международным, у России больше природных ресурсов (10,2 трлн. долл.), чем у Бразилии (3,3), Южной Африки (1,1), Китая (0,1) и Индии (0,4), вместе взятых.160

Такова цена капиталистических реформ.

* * *

Все вышеприведенные цифры "реформаторов" не обескураживают. Они постоянно заявляют, что, дескать, самое страшное позади, а впереди, если не капиталистический рай, то неизбежное выползание России из экономического кризиса темпами роста ВНП в 2-3% в год.

Даже если согласиться с подобными прогнозами, то это означало бы восстановление ВНП России 1991 г. при 2% росте только через 25 лет, а при 3% - через где-то 17 лет. При таком раскладе окажется, что за 30 лет Россия ни на йоту не отойдет от уровня 1991 г. Такого прецедента, по-моему, не знает ни одна страна в мире.

Тем не менее, 1996 г. был, кажется, последним годом, когда мифы о стабилизации и даже росте экономики как-то еще работали. На поддержание этих мифов была брошена вся российская буржуазная пропаганда, изощрявшаяся целый год в вешании "лапши на уши" доверчивых россиян. Аналогичная "лапша" раскручивалась и в западной пропаганде. Цена всех этих пропагандистских прогнозов, что западных, что наших (я имею в виду нашу буржуазную прессу: "Известия", "Аргументы и факты", "Российская газета", совершенно желто-бульварная "Литературная газета" и др.) не стоит и выеденного яйца, о чем мне уже приходилось писать в газете "Правда" от 16 января 1996 г. В пропаганде вранье - одно из главнейших орудий буржуазии, и этому не приходится удивляться. Удивляться можно, когда в свое пропагандистское вранье они начинают сами верить, и это отражается на их анализе, предназначенном для внутреннего употребления. Для примера приведу, как мне было сказано, "очень серьезный аналитический прогноз" развития ситуации в России в 1996 г., сделанный экспертами "Ренессанс Капитал" - финансовая группа, делающая деньги в России. В их прогнозе предусматривается три сценария: один под названием "Отступление и дестабилизация" или сценарий "кошмара" (естественно в случае победы Зюганова на выборах), другой назван оптимистически - "Обновление реформ" (опять же естественно, в случае победы Е.Б.Н.), третий срединный вариант, подразумевающий, что даже в случае победы Зюганова ему придется продолжать реформы, хотя и не так круто, как Е.Б.Н. Как и полагается в прогнозах, на матрице сценариев раскинуты доли вероятностей в процентах. При победе не-коммунистов вероятность действия сценария 1 равна 10%, второго - 60%, третьего - 30%. С момента получения этого сценария в руки (это было в марте 1996 г.) я сразу же сказал одному из представителей Ренессанса, что ни один из сценариев не оправдается. Так и случилось. Например, во все сценарии были заложены цифры увеличения ВНП на 5%, 5,2%, 4%. Еще более обреченно выглядят их прогнозы на 1997 г.161. Хочу подчеркнуть, что дело не в отсутствии профессионализма авторов данного прогноза, равно как и авторов многих других аналогичных прогнозов. Их ошибки, какой бы информацией они не располагали, или каким бы мощными компьютерами не пользовались, заключаются в их психологии и идеологии. Они безоговорочно верят в законы "рыночной экономики", совершенно не принимая во внимание социальные ущербы от этих законов и возможные ответные реакции на них. У них редко сбываются прогнозы даже по развитию в более или менее стабильных капиталистических обществах. Что же касается России, то заранее можно утверждать, что ни один их прогноз не оправдается, поскольку они не понимают и никогда не поймут одну вещь: Россия и капитализм не совместимы. И никогда не совместятся!

Самообман обнаруживает себя в оценках реформ и в причинах их неудач. Вот несколько образцов. Один из авторов демократической прессы пишет: "Несмотря на все ошибки и просчеты прошедших пяти лет, активная часть населения в основном положительно восприняла результаты социальных перемен, смогла включиться в процесс реформирования и не потеряла социального оптимизма. Около 40 процентов уверены, что рыночные реформы нужно продолжить"162. Этот вывод совершенно противоречит даже тем материалам, которые приведены автором в статье.

А вот Дж. Сакс - один их советников гайдаровских преступлений. Видимо, американец и сам не ожидал сверхрезультативности своих советов и в 1996 г. ударился в критику своих бывших коллег. Все проблемы он свел к тактическим ошибкам правительства и международных организаций и дал очередную порцию советов, как их все исправить. Мне они по форме изложения напоминают установки "партии и правительства": усилить, улучшить, снизить, повысить и т. д. Все это, конечно же, болтология. Единственно ценным моментом, на который американец обратил внимание в связи с неудачами реформ, то это "слабость населения, неспособного призвать к порядку политическую элиту"163. С этим не могу не согласиться.

Население, кажется, начало "усиливаться" в 1997 г., имея в виду усилившиеся забастовочные волны, правда, носящие почти все чисто экономический характер.

Итак, что мы имеем в результате капиталистических реформ? Во-первых, уничтожение половины экономического потенциала России. Во-вторых, массовое обнищание российского населения, контрастное разделение на бедных и богатых; в-третьих, беспредельную коррупцию и преступность; в-четвертых, проигранную гражданскую войну в Чечне; в-пятых, высочайшую степень зависимости России от Запада; наконец, в-шестых, выпадение России из статуса сверхдержавы в разряд страны, интересы которой ограничены пространством бывшего Советского Союза.

Но самый феноменальный результат капиталистических реформ заключается в том, что в России так и не заработала капиталистическая система западного образца, из-за чего и был затеян весь этот сыр-бор. В экономике продолжают доминировать государственные монополии164 при отсутствии даже намека на реальную конкуренцию. "Рыночные" реформы так и не создали рыночной конкуренции, рыночной экономики. По данным американских экспертов, по степени экономических свобод Россия занимает где-то 100-105 место среди 142 стран мира.165 С политической точки зрения, несмотря на внешние атрибуты демократии, Россия сохраняет все черты авторитарно-командной власти, которая неплохо работает в деле подавления своих политических противников, но совершенно не работает в сфере экономики в силу ее переплетения с преступным миром.

В результате на "выходе" мы имеем ублюдочно-криминальный капитализм, напоминающий по структуре капитализм периода правления Столыпина (1906-1911 гг.) и даже китайский капитализм эпохи Чан Кайши 30-40-х годов. Специфика этих капитализмов заключается в их колоссальнейшей зависимости от Запада. На некоторых сторонах этой зависимости есть смысл хотя бы коротко остановиться.

142. Данные в этом разделе, за исключением особо оговоренных, почерпнуты из: Экономика и жизнь, 1993, январь, № 4; 1994, февраль, № 6; 1995, февраль, № 5, 1996. февраль, № 6, 1997, февраль, № 7. За 1991-1992 гг. - "Вопросы экономики", № 1, 1995, сс. 17-19.

143. См: wps-dd 13-Mar-1997-0643.

144. Аргументы и факты, № 6, февраль 1996 г.

145. Информационно-аналитический вестник (Известия), 1996, № 14. (Интернет).

146. Известия, 27.XII.1995.

147. Информационно-аналитический вестник (Известия), 1996, № 11 (Интернет).

148. Данные из: Asiaweek, the Bottom Line, March 21, 1997.

149. По другим данным "ряд сокращения" населения выглядит следующим образом: в 1992 г. на 220 тыс. чел., в 1993 г. - на 750 тыс., в 1994 г. - 920 тыс., в 1995 г. - 785 тыс. человек. Правда, 10.VII.1996.

150. Аргументы и факты, № 8, Февраль 1996 г.

151. The Economist July 9, 1994, р. 50.

152. Цит. по: Обзоры СМИ России, 97.02.07 (Интернет).

153. U.S. News & World Report, April 15, 1996 (Internet).

154. Federal News Service (далее: FNS News): Пресс-конференция о ситуации на "Маяк" - самой радиационно-загрязненной территории России. 11 апреля 1996 г. (Интернет).

155. По данным А. Вольского, с 1991 г. исследовательские институты потеряли от 40 до 70% своих кадров, а их финансирование сократилось в 15 раз. - Российская газета, 15.I.1997.

156. Asiaweek, Jan. 24, 1997 (Internet).

157. Statistical Abstract of the United States, Wash.,1994 ( Internet).

158. Литературная газета, 23.VII.1996.

159. Финансовые Известия, 12.IХ. 1995, с. 7.

160. Финансовые Известия, 3.ХI.1995, с. III.

161. Prospects for Russia - Now Things are Getting Serious. - Russia/Research, February 1996.

162. Информационно-аналитический вестник (Известия), 1996, № 14 (Интернет).

163. Капитал, 7-13.V. 1996, с. 8.

164. Хотя часто говорится, что 70% ВВП произведено в частном секторе, при этом забывая, что не менее тех же 70% финансовых ресурсов контролируется государством.

165. Известия, 12.I.1996.

Кому выгодно разрушение России?

Распад СССР и разрушение России принесли колоссальные выгоды Западу, в особенности США. Они складывались из двух "пакетов": один - международный, другой - приобретенный от двусторонних отношений. Для начала коротко рассмотрим международный "пакет".

Он сам по себе также состоит из многих частей. Во-первых, низвержение России со статуса сверхдержавы привело к однополюсному миру во главе с США. На данный исторический момент у Америки нет достойного противовеса на мировой арене (китайский фактор начнет работать по-настоящему лет через 10), что резко расширило сферу контроля и управления Вашингтоном над мировыми событиями в свою пользу. Во-вторых, развал армии и в целом резкое сокращение военного потенциала России привело к сужению сферы "влияния" России в мире по сути территорией собственно России, да и то не на 100%, что подтвердило поражение в войне с Чечней. Соответственно, бывшие зоны влияния России автоматически перешли под контроль США, примером чему может служить ныне беспрепятственное военно-морское господство США на Тихом океане. (Российский Тихоокеанский флот фактически загнан в Охотское море.) В-третьих, финансовый коллапс в деле содержание российской армии позволил и США немножко "расслабиться", т. е. сократить свои военные расходы на 30-40 млрд. долл. ежегодно по сравнению с периодом Рейгана (сейчас они на уровне 260-270 млрд. долл.). В-четвертых, США через НАТО фактически приблизились непосредственно к границам России, одновременно пестуя "буферные" государства ближнего зарубежья против России (Украину и страны Прибалтики). Для выпускания пара Россия допускается только в болтологические международные организации Европы. Аналогичная ситуация в Восточной Азии, где влияние России вообще близко к нулю на данный момент. Это военно-стратегические аспекты выгод.

Есть еще политико-экономические аспекты. Поскольку нынешняя Россия не в состоянии участвовать в глобальном сдерживании США, Запад усилил давление на страны развивающегося мира, причем как на тех, кто был в зоне социалистического влияния, так и на своих старых клиентов (у первых и у последних теперь нет возможности играть на противоречиях между двумя сверхдержавами). Через международные финансово-торговые институты (типа МВФ и ВТО) Запад начал оказывать беспрецедентное давление на развивающиеся государства Азии и Африки, вынуждая их осуществлять "либеральные реформы" в целях облегчения доступа транснациональных компаний на их внутренние рынки.

Фактор России действует и внутри развитых стран. Поражение социализма и развал СССР на Западе были поданы как историческая неспособность социализма к развитию, что послужило теоретическим обоснованием для практической атаки на социальные завоевания трудящихся в странах монополистического капитала. Это выражается в сокращении рабочих мест, урезании зарплат рабочих и служащих, уменьшении социальных льгот (пособия по безработице, суммы вэлфэра) и круга лиц, имеющих на них право. Я все это наблюдаю даже в Канаде, где больше всего были развиты социальные программы для бедных слоев населения.

Все названные (а также многие и неназванные) выгоды как бы упали в кошельки правящих кругов Запада только от одного фактора - развала СССР и России. Не меньшие выгоды Запад имеет и от разрушения социализма в самой России. Переход России на капиталистический путь развития, а также вера, по крайней мере вначале, российских реформаторов в то, что "Запад нам поможет" привели к вгрызанию Запада в российскую экономику, которая безжалостно разрывается акулами мирового капитализма.166 Россия потеряла политическую и экономическую независимость, свидетельством чему служит даже такой простой факт. Правительство даже не может принять свой российский бюджет, не согласовав его с МВФ.

Говоря о зависимости России от Запада, часто обращают внимание на финансовую привязку режима Ельцина к Лондонскому и Парижскому клубам, а также к МВФ, фактически контролируемому американцами. Действительно, "клубам" Россия задолжала около 130 млрд. долл. По данным одного из германских институтов экономического прогнозирования, внешний долг России возрастет к 2002 г. до 220 млрд. долл. С учетом ежегодно накручиваемых процентов, ни нынешнее, ни последующие правительства никогда с этими долгами не рассчитаются. Это ясно, по-моему, всем. Не ясно то, что в результате этого все российские телодвижения в сфере экономики постоянно могут делаться только с оглядкой на эти "клубы". Ни о каком самостоятельном варианте развития речи при нынешнем режиме быть не может. МВФ наобещал поначалу около 40 млрд. долл., но решил пока ограничиться 10 млрд. долл., рассчитанных на три года. В 1996 г. он выделил 3 млрд. долл. в целях поддержки Ельцина на выборах президента. Заодно МВФ вынудил правительство снять пошлины на экспорт российской нефти и газа. Главная черта всей этой помощи и долгов - они даются только в расчете на продолжение реформ, подвязывающих Россию к экономике Западе на основе неравноправного партнерства, т. е. в качестве сырьевого придатка западной экономики.

Этот вывод подтверждается распределением иностранных инвестиций в России. В принципе по масштабам они не столь велики (6,7 млрд. долл. на январь 1996 г.), но показательна их сфера приложения. По данным американского посольства в Москве, в 1994 г. 50% иностранных инвестиций в России были размещены в топливной промышленности, т. е. в нефтегазодобывающей отрасли. Продукция этой отрасли составляет почти 50% российского экспорта. Остальная часть инвестиций вложена в добычу цветных металлов и в лесную промышленность. Другими словами, в те отрасли, продукция которых вывозится на Запад. Отсюда и категоричные требования МВФ о снятии экспортных пошлин на эту группу товаров.

Но это только видимая часть айсберга. Подводная часть связана со скупкой российских предприятий и даже целых отраслей. На эту тему "демократическая" пресса, естественно, не распространяется. Поэтому приведенные ниже данные взяты из просоциалистической печати. Из нее следует:

На авиационную отрасль нацелилась корпорация "Nick corporation" (США), скупив уже 30% акций "Авиазапчасть" (Москва). Американские компании Боинг и Сикорский скупили 28% акций вертолетного завода М.Л. Миля. Фирма "Baldwin Enterprises Inc." через подставную фирму AOOT "BK Branswill" скупила 10% акций оборонного предприятия "Компонент", которая выполняет заказы Генштаба Министерства обороны России.

Алюминиевая отрасль. Здесь активнее всех работает американская "Айок", имеющая акции на Красноярском алюминиевом заводе, израильская компания братьев Черных прибирает к рукам Саянский завод167, а ирландская "Chanton International Ltd." скупила 27% Кандалакшского з-да. Весьма активно в этой отрасли действует также компания "Trans-World Metals", зарегистрированная в Великобритании.

Электроэнергетика. Американская компания "New century Investment holding" приобрела акции (сумму скрывают) предприятий электросвязи. Английская "Mardima" скупила 19% акций петербургского з-да, ныне АО Электросила. "Сименс" планирует скупить 20-25% этого же предприятия, а также уже скупила 20,8% акций у Калужского турбинного з-да.

В нефтяной сфере активно действуют "CS First Boston": она уже имеет 3,5% акций ЛУКойла, 5% у АО "Кагалымнефтегаз" и 14% у "Пурнефтегаз". Иностранными владельцами нефтяной компанией "КомиАртикОйл", известной нанесением колоссального ущерба окружающей среде в районе г. Усинска, являлись канадская компания "Галф" (25% акций) и британская "Газ ПЛС" (25% акций).

Алмазная промышленность в Якутии фактически принадлежит южноафриканской компании "Де Бирс", о чем с нескрываемым удовлетворением сообщает и западная печать.168

В руках западных компаний и фирм оказалась и автомобильная промышленность России. Вот некоторые данные, которые приводит канадская газета "Глоб энд Мэйл". КамАз сотрудничает с группой иностранных компаний (американскими - "Cummins Engine Co. Inc." "Rockwell International Corp.", немецкими - "ZF Friedrichschaffen AG" и "KHD"); Горьковский автомобильный завод - с австрийской "Steyr Daimler-Puch Fahrzeugtechnik AG"; ГолАз - с "Mercedes-Benz AG" (Германия); ЗИЛ - с американскими компаниями "Caterpillar Inc." и "Paccar Inc." и т. д.169

И таких примеров множество привести множество.

Активнейшим образом происходит скупка новых технологий. Настолько активно, что НАТО учредила для их обработки специальную программу под названием "Информационно-технологическая совместимость информационных технологий и глобальных сетей стран блока Восточной Европы".

Если резюмировать, то на данный момент 500 крупных приватизированных предприятий России с реальной стоимостью не менее 200 млрд. долл. были фактически проданы за бесценок, т. е. за 7,2 млрд. долл., и они оказались в руках иностранных компаний и их подставных структур.170

Что касается "ответной" помощи Запада, приведу только один пример, сообщенной газетой "Аргументы и Факты" (1995, № 46).

В декабре 1993 г. через канадскую фирму-посредника было закуплено 13,4 тыс. флаконов анатоксина - препарата для лечения дифтерии. Дело в том, что в России по сравнению с 1990 г. уровень заболеваемости дифтерией вырос в 30 раз. Так вот, в 1994 г. провели аналогичную операцию. Оказалось, что все эти лекарства были с просроченными сроками годности. Аналогичная помощь оказывалась и другими лекарствами. Трагедия в том, что их пускали в продажу. Никто, правда, не считал, сколько людей умирало от их употребления. Таков бизнес.

Но и это еще не все. Подвязка под западную экономику происходит и через вывоз российского капитала на Запад. По оценкам различных специалистов - от банкиров до правительственных экспертов, на зарубежных счетах ныне содержится от 30 до 100 млрд. долл., вложенных россиянами. (Европейский банк реконструкции и развития дает цифру в 43 млрд. долл., МВД России - 150 млрд. долл., подчеркивая при этом, что из них 40% вывезено через организованную преступность). Каждый год эта сумма в среднем увеличивается на 10 млрд. долл. (По мнению министра экономики Е. Ясина, в год вывозится 5-7 млрд. долл.). К этому надо добавить валюту, которая находится на руках граждан в самой России, что также рассматривается как вывоз капитала. Министр экономики Е. Ясин называл цифру в 18-20 млрд. долл.171

Только стоимость собственности за рубежом (это в основном покупка домов) оценивается в сумму 25 млрд. долл. Это означает, что около 75-80 тысяч россиян имеют собственные дома в США и ряде других государств. Американскими журналистами "замечено", что дома, например, в Калифорнии скупаются бизнесменами, связанными с нефтью Сибири.172 На эту тему можно писать детективные романы, но для нас важен вывод, сделанный австралийской газетой "Горизонт": "...Россия вкладывает колоссальные средства в экономику ведущих капиталистических держав, способствуя их дальнейшему процветанию" ( там же).

Таким образом, Россия стремительно прибирается к рукам Запада, теряет не просто свой мировой статус, а становится зависимым от Запада государством. Напомню, что в начале века Россия уже находилась в аналогичной зависимости от Европы, главным образом, от Франции. В соответствующем разделе я приводил цифры зависимости царской России от "зарубежья". В подтверждение мне попалась еще одна статья, в которой Григорий Гольц (Институт народно-хозяйственного прогнозирования РАН) приводит такие цифры: "...доля иностранного капитала в русских банках выросла с 7,5 процентов в 1870 г. до 43 процентов в 1914 г. ...в промышленности: почти половина всех капиталов принадлежала иностранцам"173. Подобная зависимость была одной из важнейших причин втягивания России в первую мировую войну и последующих пертурбаций, которые вынес на своих плечах российский народ. Но с другой стороны, высокая степень вторжения иностранцев в российскую экономику как до 1917 г., так и после 1992 г. постоянно наталкивают меня на мысль, что русские с капитализмом все время не ладят. Что-то в душе русского заложено антикапиталистическое.

Правящий класс России

"Рыночные реформы", не создав реального рыночного капитализма, восстановили, однако, классовое антагонистическое общество. На одном полюсе - масса полуголодных рабочих, крестьян и провинциальной интеллигенции, составляющих около 80-85% населения страны, на другом полюсе расположился класс имущих и жирующих. Конечно же, среди них есть своя элита миллионеров, фактически управляющая нынешней Россией. Их список регулярно публикуется СМИ ("Независимая газета", "Экономика и жизнь", "Коммерсант Дейли" и т. д.). Наибольшую известность после переизбрания Ельцина получил Б. Березовский, чье состояние оценивается в 50 млн. долл., включая, видимо, стоимость домов в Швейцарии, Испании, две квартиры в Москве, дача в Подмосковье174 и т. д. Правда, по данным журнала "Форбс", благосостояние Березовского оценивается в 3 млрд. долл., что позволило ему войти в "клуб 100" - самых богатых людей мира. Этот же журнал оценивает личное благосостояние М. Ходоровского, президента группы "Роспром" в 2,4 млрд. долл., а президента "Лукойла" В. Алекперова - в 1,4 млрд. долл.175 Неважно, насколько верны эти цифры. Важно то, что они представляют верхи монополистической буржуазии.

Появление такого типа миллионеров связано с приватизацией Чубайса, которая породила целый слой состоятельных людей в России, в основном из директоров и управляющих приватизированных предприятий. Однако большая часть нынешних капиталистов возникла в 1992 г. Их "отцом" была политика Гайдара, ставшая источником их обогащения. В этой политике необходимо выделить три фактора: льготные кредиты, которые предоставлялись по ставкам 10-25% в год, сырьевые экспортные субсидии и дотирование импорта. Очень легко представить, как можно было воспользоваться каждым из этих направлений. Еще один фактор - слом экономической структуры социалистической экономики, разрыв экономических связей между предприятиями, породившими различные биржи, сумевшие извлечь колоссальные доходы от тогдашнего хаоса. Опросы показали, что контингент нынешних капиталистов состоит из такой категории населения: 40% раньше занимались нелегальным бизнесом, т. е. были спекулянтами, 22,5% - в прошлом привлекались к уголовной ответственности, 25% и сейчас имеют связи с уголовным миром.176 То есть, говоря словами русского художника М. Шемякина, у власти ныне оказалась "банда "новых русских" с примитивным умишком ворья..."177. Я же думаю, что теперь в принципе нет границы между уголовным и официальным мирами, поскольку капитализм сам по себе сплошная уголовщина.

По своей внешней структуре в нынешней России воспроизведено общество государственно-монополистического капитализма.

Наивысший слой власть имущих - это государственно-монополистическая буржуазия, состоящая в основном из бывшей партийно-хозяйственной номенклатуры. Она теснейшим образом связана с властными структурами нынешних президента и премьер-министра и экономически опирается на топливно-энергетический комплекс, а также Внешторгбанк и Промстройбанк.

Тесно к этому слою примыкают финансово-промышленные группы, возникшие в результате переструктуризации бывших государственных банков и приватизации государственных предприятий. Среди них выделяются империи "Менатэпа", "ОНЕКСИМбанка", "Российского кредита", "Инкомбанка", "Моста"178.

За ними следует торгово-компрадорская буржуазия, делающая деньги в основном на продаже минеральных ресурсов и леса страны. Ее дислокация - районы Сибири и Дальнего Востока.

К среднему слою нынешней экономической элиты относится национальная буржуазия, владеющая машиностроительными предприятиями, включая предприятия военно-промышленного комплекса.

Замыкает элиту средняя и мелкая торговая буржуазия, действующая в сфере продаж и услуг.

Я сознательно не выделяю отдельно криминальный слой "бизнесменов", поскольку этот слой растворен или точнее сращен со всеми этажами нынешней политической и экономической власти.

Структура политической элиты, обеспечивающая политическую и идеологическую поддержку нынешнему строю, состоит из буржуазных партий, СМИ, политико-академического комплекса, а также прозападных деятелей культуры.

В отличие от политической и идеологической элиты на Западе, российская имеет ряд специфик: беспредельное преклонение перед Западом, особенно перед США; необычная в цивилизованном мире ненависть и презрение к собственному российскому народу; необыкновенный цинизм в достижении собственного материального благополучия. Присущая веками российской интеллигенции категория совести напрочь отсутствует у нынешних деятелей культуры, приближенных к власть имущим. Дабы избежать обвинений в клевете, несколько примеров.

В интервью ИТАР-ТАСС, перепечатанного американской газетой "Новое русское слово", известный шутник М. Жванецкий заявил: "Считаю нашу сегодняшнюю жизнь нормальной. Я, например, счастлив, хотя не являюсь ни заводчиком, ни владельцем фабрики"179. Судя по всему, счастливыми являются и Михаил Задорнов, Нани Брегвадзе и другие деятели культуры. Как следует из той же газеты, побывав на юбилее американского эстрадного развлекателя Виктора Шульмана, ...Михаил Задорнов преподнес ему антикварную чашу и блюдце из серебра, сделанные в 1789 году, а Нани Брегвадзе и ее аккомпаниатор Медея Гонлиашвили - настоящий кавказский кинжал с инкрустированными ножнами".180

На Брайтоне (район Нью-Йорка, где проживают в основном российские иммигранты - евреи) тусуется немало и других деятелей искусства, в том числе Виктор Шендерович, заявивший той же газете: "Когда я слышу слово народ, рука тянется к валидолу".181 И на том, как говорится, спасибо. Слава богу... не к автомату... Пока. Впрочем все это неудивительно, поскольку другой титулованный деятель культуры - Марк Захаров - вообще держит этот народ за "стадо баранов" и "рабов"182. Повторяю, такого отношения к собственному народу невозможно встретить ни на Западе, ни на Востоке.

Не знаю, к чему отнести - к скудоумию или к цинизму - их постоянные ссылки на то, что при социализме были пустые прилавки и очереди, а сейчас магазины полны и очередей нет. Особенно меня потрясает, когда об этом говорят жена президента, сам президент и деятели культуры типа того же М. Захарова, или Г. Волчек. Во-первых, для этих господ очередей не существовало и при брежневском "социализме". Они тогда очень ловко в него вписывались. Во-вторых, откуда взяться очередям, когда власть обчистила народ под корень. Денег нет. Даже зарплату месяцами не выдают. Неужели они этого не знают?

Нет проблем с моралью и совестью и у нынешних экономических олигархов. Их психология определяется простой формулой: чем меньше совести, тем больше всего остального. По мнению экспертов, специально изучавших эту категорию "новых русских", "моральные качества богатого сословия вообще невысоки. Они вороваты, неразборчивы в средствах, эгоистичны и жестки. Одновременно - целеустремленные, волевые и деятельные. Для нашего богатого сословия подходит определение: рынок - это социальный механизм утилизации человеческих пороков".183 Добавить нечего.

Что касается нынешней политической элиты, то по своим моральным качествам она ничем не отличается от бизнесменов и "деятелей культуры". Но у нее есть еще одно качество, на которое обратила внимание одна из думских депутатш - Ирина Хакамада. Как-то она заявила, что "в Думе (5-го созыва - О.А.) только 25 умных", к которым, естественно, причисляет и себя. Ей кажется это мало. Мне же кажется, что она сильно перебрала. Уже много раз в газетах писалось о беспредельной некомпетентности таких деятелей, как Е. Гайдар, А. Чубайс, А. Козырев и многих других, о чем свидетельствуют и результаты их политики. За примерами далеко ходить не надо. 29 апреля 1996 г. президент одобрил предложенную правительством "Государственную стратегию экономической безопасности Российской Федерации (Основные положения)". При всей актуальности такого документа он производит впечатление полнейшего непонимания его авторов категории национальной безопасности, ее связи с категорией национальных интересов и с общим социально-политическим и экономическим курсом страны. Не сформулировав предварительно концепцию национальных интересов, правительство требует детальной разработки средств их защиты на основе политики безопасности. Это почти то же самое, что требовать разработки новых видов оружия, не определив первоначально задачи и цели, которые необходимо защищать с помощью нового оружия. И так делается по любому вопросу, по любой проблеме. Цена, как и в былые годы, - затратная политика, растранжиривание ресурсов на несуществующие угрозы, на мифы, создаваемые неграмотными делателями политики.

Впрочем, все это неудивительно. История знает массу примеров, когда в "бардачные" времена в великие политики проскакивали совершенно ординарные люди, многие из которых даже не могут составить свои речи для выступлений или написать свои же биографии. По сообщению газет, послание президента России парламенту готовил "коллектив спецов"184. Понятно, что президент университетов не кончал и 60 томов, как Маркс с Энгельсом или Ленин, не напишет. Он берет не головой, а чем-то другим. Да что там "напишет"! Многие политики без "ну", "так сказать" и "значит" не могут составить предложения. Проблема в том, что эти ограниченные люди имеют неограниченные возможности.

В политике современной России большую роль играют не ум, знания или компетентность, а решительность, твердость, хитрость, умение вешать "лапшу на уши". Этих качеств у нынешней политической элиты и ее босса не занимать. И в этом страшная опасность. Такие качества делают человека неспособным ни на что созидательное, зато способным на все разрушительное.

* * *

Чтобы понять уникальность сложившийся системы общественных отношений в России, для начала приведу одну цитату Виктора Трушкова, весьма влиятельного ученого и политика в среде КПРФ. Он пишет: "Во-первых, капитализм никакой победы в России не одержал, хотя поддерживающие его силы добились, что направление развития общества пошло в его сторону. В крупной промышленности, несмотря на бешеные темпы приватизации, командные высоты еще не перешли от государства к частному капиталу" (подч. - В.Т.).185

Из этого пассажа видно, что по Трушкову капитализм только тогда капитализм, когда командные высоты у частного капитала. Это странно читать у человека, насколько мне известно, придерживающегося марксистских взглядов. В серии работ Маркса и Энгельса ("Классовая борьба во Франции", "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта", "Крестьянская война в Германии" и др.) довольно подробно разжевывалось, что в буржуазном обществе государство и частная собственность могут существовать розно, что не мешает государству обслуживать эту частную собственность и стоять на страже ее владельцев. Более того, случается, что "...буржуазия предоставляет правительству всю действительную политическую власть, вотирует налоги, займы и солдатские наборы и помогает формулировать все новые законы о реформах так, чтобы старая полицейская власть над неугодными лицами оставалась в полной силе. Буржуазия покупает свое политическое освобождение ценой немедленного отказа от собственной политической власти".186

Эти процессы возможны в эпоху становления капитализма. Мы этот этап прошли при Брежневе, как уже говорилось, тихо, скрытно, сами того не подозревая. При нынешней реформе осуществлена другая фаза: легализация частных монополий, сращиваемых с гос. аппаратом, т. е. становление государственно-монополистического капитализма (ГМК). И на эту сторону обращает внимание в той же самой статье сам Трушков. По форме и структуре этот российский ГМК стал не только похожим на ГМК дореволюционной России, но и на ГМК нынешних капиталистических держав как на Западе, так и на Востоке. Отличие же российского ГМК заключается в том, что он хорошо работает с точки зрения собственного обогащения и ограбления основной массы населения, но оказался негоден с точки зрения даже простого воспроизводства экономики в целом хотя бы даже для самосохранения власти в целях дальнейшей эксплуатации наемных работников. Российский ГМК работает на износ, подготавливая себе собственную гибель. И хотя нынешний правящий класс умом это не осознает, но на интуитивном уровне чувствует свою неспособность двинуть экономику. Именно поэтому он свои прибыли и дивиденды переводит за рубеж, именно поэтому там строятся дома для себя и своих детей, именно поэтому многие из них обзаводятся иностранными паспортами, именно поэтому разнузданная коррупция и хапужество. Он не уверен в своем завтрашнем дне.

И хотя некоторые представители правящего класса пытаются что-то задействовать, причем, возможно, совершенно искренне, но вся их политика обречена. Причина чисто российская. На Россию вновь пытаются натянуть западный цивильный костюм капитализма, а русские "хочут ходить в кафтанах". Можно и по-другому. Русским строят американские коттеджи, а русским нужны хаты, т. к. коттеджи не выдерживают русского климата.

Парадокс заключается в том, что хотя на нас и надели капиталистический костюм, а ведем мы себя в нем не как денди с Уолл стрита, а как нормальные русские с общинно-социалистической закваской. Социалистическое мышление большинства российского народа вошло в вопиющее противоречие с капиталистической системой, ползуче восстановленной в период Брежнева и узаконенной при Ельцине с помощью собственных реформаторов и иностранных дядь из-за бугра. Это самое главное противоречие современной России, которое, как уже не раз случилось, будет решаться в пользу российского социализма. Даже в деяниях правительства просматриваются попытки соединить яичницу с хреном, социализм с капитализмом, рынок с борьбой против безработицы и т. д. Дяди из МВФ постоянно подсказывают: надо урезать социальные льготы, надо "коммуналку" отдать в частные руки, надо демонополизировать гос. собственность. Надо все это сделать, коль вы выбрали путь рыночной экономики и демократии, что есть капитализм. И логика этого пути вынуждает правительство откликаться на эти требования, выдавливая из себя "социалистическую ментальность", иначе капитализм не построишь.

Но если правительство не осознает, что оно строит капитализм, в еще меньшей степени это осознает основная часть населения. Оно не понимает, что уже находится под колпаком капитализма. Ему кажется, что ничего не изменилось. Действительно, суть общественно- экономической системы до реформы и после реформы не изменилась. И здесь интуиция население не обманывает. Но изменилась форма. Раньше капитализм был скрытый, ныне открытый, т. е. легализованный. Населению же кажется, как и во времена Брежнева, что проблемы существуют из-за плохих руководителей. Ельцин вроде бы еще ничего (пенсии, например, выплатил), а вот Черномырдин или тот же Чубайс - из рук вон плохи. Если их поменять на хороших (для одних - это Зюганов, для других - Жириновский, для третьих - Лебедь), тогда все уладится.

Не уладится. Не будьте наивны. Не уладится до тех пор, пока не будет сломана созданная за годы реформ машина ГМК, подпираемая зарубежными транснациональными компаниями и банками во главе с МВФ и ВТО.

И пока эта машина, да и вся сложившаяся политико-экономическая система не будет сломана или "технично разобрана", будут твориться те вещи, о которых речь впереди.
 

166. Акулы мирового капитализма - фраза, считавшаяся пропагандистским штампом в СССР. Живя в Канаде, я ощутил ее реальное содержание. Капитализм оказался акулистее самих акул и зверее зверей.

167. О преступной деятельности братьев Черных вынуждены писать даже "демократические" Известия. - См. статью "Братья Черные и другие, или Алюминий для диктатуры криминалитета". - Известия, 12.VII.1996.

168. Time, March 4, 1996, p. 58-66.

169. The Globe and Mail, Oct. 8, 1996, p. B-11.

170. Правда, 25.I.1995.

171. FNS News: Пресс-конференция министра экономики РФ Евгения Ясина. 10 апреля 1996 г. (Интернет).

172. См.: Горизонт, 30.I.1996; Новое русское слово, 29.XII.1995, с. 29; 24.I.1996, с. 7.

173. Известия, 16.X. 1993.

174. U.S. News & World Report, Jan.13, 1997.

175. Эти данные перепечатаны газетой The Moscow Times (July 15, 1997, p. 3).

176. Правда пять, 9-16.VIII.1 996, c. 3.

177. Из интервью газете Правда (1.VII.1996).

178. Подр. см. статью Ольги Крыштановской "Финансовая олигархия в России" - Известия, 10.I.1996.

179. Новое русское слово, 5.XII.1995, с. 19.

180. Там же, 24.I.1996, с. 20.

181. Там же, 3.XI.1995, с. 51.

182. Известия, 5.IX. 1995.

183. Там же, 27.XII.1995.

184. Там же, 6.II.1996.

185. Правда России, 14.III.1996, с. 1.

186. К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 18, с. 495.

7. Культура и религия

Культура

Если у нации нет настоящей культуры,
ее существование бессмысленно...

М. Шемякин

Одним из трагичных следствий вторжения капитализма в Россию является разрушение русской культуры. Этот процесс обуславливается простой истиной: российская культура не совместима с капитализмом как с системой. Ядром русской культуры является народность, а не элитность как при капитализме, общинность, а не индивидуализм, любовь к отечеству, а не к деньгам, духовность и возвышенность, а не прагматический расчет.

Разрушение культуры происходит через различные плоскости жизни. Одна из них чисто экономическая. Само внедрение рыночных отношений вносит иные моральные "ценности", которые в конечном счете сводятся к принципу: человек человеку волк. Взаимоотношения между людьми трансформируются в товарно-денежные отношения, каждый человек начинает рассматриваться с позиции потенциального покупателя. Это - естественное явление в системе капитализма, в развитой ее части, т. е. на Западе, правда, облагороженное всеобщим лицемерием и канонизированной вежливостью. В этой плоскости русская культура подвергается как бы атаке самого процесса капитализации.

Субъективно, т. е. осознанно воюют с русской культурой идеологи капитализма через СМИ, среди которых, естественно, телевидению принадлежит первое место. Борьба ведется по двум направлениям. Первое связано с унижением, оплевыванием культуры периода социализма, которую, дескать, и культурой-то назвать нельзя. Другое - с рекламой и пропагандой западной культуры, т. е. "настоящей", взросшей на идеях демократии. Через некоторое время идеологи капитализма превратились в рабов, пресмыкателей перед Западом, его "ценностями", которые они пытаются привить и русскому народу.

Надо сказать, что в России всегда, точнее со времен Петра, были прозападники, умудрявшиеся внушить части россиян чувство дремучести и отсталости перед Западом. В какой-то степени синдром преклонения перед Западом, такая некая самоуниженность была характерна для большинства населения России. Только в ленинско-сталинский период советский человек мог гордо говорить: Я - гражданин Советского Союза. Однако при Хрущеве каким-то незаметным образом вновь возродилось чувство униженности перед Западом, несмотря на официальную пропаганду - Мы впереди планеты всей!

Наше холопство проявлялось даже в таких мелочах. В аэропортах, в музеях, гостиницах мы вынуждены были пропускать вперед иностранцев в первую очередь, а мы уж потом, как люди второго сорта. Даже задорный клич Хрущева - догнать и перегнать Америку - был не чем иным, как признание своей отсталости.

Мы не понимали, что в то время как раз мы от них, Запада, не отставали ни в чем, а опережали во многом, и прежде всего в культуре. В самом широком смысле и по всем ее направлениям.

Возьмем, к примеру, литературу. Да, у них были и есть действительно талантливые писатели: Драйзер, Фолкнер, Сэллинджер, Апдайк, Ф. Хэйли, Макс Фриш, Ромен Роллан, Анри Барбюс, братья Манны, Ремарк, Фейхтвангер и многие другие.

Но разве у нас, даже в самые воинственные годы социализма, не творили Б. Пастернак, М. Зощенко, А. Ахматова, М. Булгаков, А. Беляев, В. Катаев, К. Паустовский, Лев Кассиль, И. Эренбург, Н. Сергеев-Ценский, В. Кожевников, С. Маршак, Н. Заболоцкий, А. Твардовский, М. Шолохов, Л. Леонов, С. Злобин, В. Шишков, А. Югов, К. Паустовский, Ю. Герман, Ю. Трифонов, П. Проскурин, Ю. Нагибин и многие-многие другие, не уступавшие по своему мастерству литераторам Запада. Я сознательно не называю выдающихся русских поэтов и писателей, которые не выдержали или не поняли жесткой классовой схватки с врагами социализма в 30-е годы, точно также не называю и тех, кто откровенно лебезил перед властью. Для многих этот период был личной трагедией, а следовательно, и трагедией страны, трагедией народа. Страшный парадокс заключается в том, что чем в более напряженном состоянии пребывает государство, чем больше испытаний приходится на долю народа такого государства, тем больше шансов появления гениальных творцов. Здесь чуть ли не прямо пропорциональные зависимости. Не думаю, что средний гражданин России сможет назвать какого-нибудь выдающегося писателя, скажем, современной Швейцарии, Швеции или Дании. Там нет особых проблем. А значит нет и крупных личностей. Россия - это сплошная трагедия и боль. И ее выразителями всегда были большие писатели и поэты. То же творчество Солженицына порождено социализмом. Я уж не говорю о гениальном Андрее Платонове, не переводимого ни на один язык мира. Такого масштаба писателя у западных читателей не было и нет. С чего же мы взяли, что позади Америки? А в музыке? Да один Великий Шостакович может держать баланс весов в музыке со всем миром.

Возьмем киноискусство Запада. Много талантливых режиссеров и актеров. Но почти на каждого из них найдется не менее талантливый актер и режиссер Советского Союза. В то же время ни одного актера Запада нельзя было бы поставить рядом с гениальным Смоктуновским. Я просмотрел и прослушал множество западных гамлетов. Божественное исполнение этой роли Смоктуновским превосходит всех их без исключения, включая Лоуренса Оливье и даже Дерека Джакоби. (Об американцах не говорю. Это просто художественная самодеятельность).

Я не культуролог. Более того, мое мнение предвзято. Оно крайне субъективно. Но эта крайность усилилась именно после того, когда я пожил на Западе и ежедневно соприкасался с его культурой. Жванецкий был абсолютно прав, когда, заходясь в сарказме, вопрошал: как можно критиковать чего-то, не зная и не читая этого чего-то. Я восполнил этот пробел. И чем больше я читал и видел, тем больше укреплялся во мнении о превосходстве советской литературы, искусства и культуры над западной.

Предвижу ехидный вопрос: "Почему же такая распрекрасная культура не смогла себя отстоять и сохраниться в постсоветское время. Рассыпалась, тэсазать?" Совершенно правомерный вопрос.

Можно было бы указать на множество взаимосвязанных причин, но здесь вырву среди них одну, может быть, наиважнейшую - холопство.

Холопство перед Западом, основанное на невежестве зачинателей перестройки и их последователей. Судите сами.

Кино. У меня под рукой несколько номеров одной провинциальной газеты. В рекламной афише читаю название фильмов: Рембо IV, Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо, Робот-Полицейский, Брюс Ли, мы помним тебя, Амстердамский кошмар и т. д. - кошмар от одних названий. Неужели этот типичный западный мусор кто-нибудь смотрит? И ведь смотрят. Оно же рассчитано здесь на самые низы, на плебс.

Читаю информацию о кинофестивале в Москве, на котором начальником был Никита Михалков. В газетах фотографии некоторых участников. Судя по ним, все увиваются перед одним из членов жюри, Ричардом Гиром, голливудской звездой где-то десятой величины. В тени же действительно талантливый актер Клаус Мария Брандауэр (главная роль в "Мефисто"). Неужели даже люди "при искусстве" не могут отделить зерна от плевел?

Телевидение. Казалось бы все есть: и буйные шоумены, и раскрасавицы - длинноногие модницы, и ретро (для выпускания пара у стариков), и покруче крутого все достижения западного видового искусства, и регулярные доверительные беседы глав всех уровней. Все есть западнее западного. Но нет главного: нет России. Есть просто прямое копирование известных типажей, тех людей или идей, которые наработаны профессионалами в Америке. Маска "быть похожим" надета на всех телевизионщиков.

Нет ни одной передачи, чтобы по форме не слизали у американцев. Поле чудес - американское. После полуночи - американское. Красный квадрат - американское. "Оставайтесь с нами" А. Любимова (а теперь уже и всех) тоже содрано у янки. Процедура награждения актеров и прочих творческих лиц слизана до слов "номинация-презентация" оскар-развлекалок США. По моим подсчетам, как минимум, одна треть художественных фильмов американского происхождения. Если же учесть всю "заграницу", то половина забугорная. Можно ли представить себе, чтобы такое было, например, во Франции, в США или Канаде. Впечатление, что у россиян будто бы мозгов не хватает для своих выдумок. Но раньше-то хватало.

Американец горд, что русский - его "клиент". Именно так пишется в открытой печати. И мне, как русскому человеку, просто обидно, что русский артист - уникум в ручном исполнении, не хочет свою уникальность удерживать. Ведь это именно то, что невозможно продать, это растет только на русской земле. Бесценна русская духовность, а мы разменяли своего "Рафаэля" на копию из американской копировальной машинки. Ну зачем буквально все копировать у "оскаров"? Во-первых, это просто "не рядом". Копии профессионалов другого класса дают изможденное и бесцветное, аморфное и скучное "шоу" вместо искренности. Поэтому получается, что вместо праздника уникальности русского артиста с "дозатора" идет просто плохое подражание, которому копейка цена.

К примеру, просто плакать хотелось от праздника киноискусства - Ника. Собрались вроде бы умные, известные люди и говорили хорошие слова, но со сцены русская духовность в такой оболочке почему-то "не идет". Представление задуманного масштаба "не идет", если начинается импровизация. Русский не может без импровизации, но уровень импровизации таков, что разваливается скопированная форма. В событиях подобного масштаба в Америке все "импровизации" выверены до секунд. Все подчинено времени и форме. Такая форма вызрела в Америке из-за американской сути. Американец не может "бэ-мэ-кать" на экране, а ведущий не может вставить в текст лишнее слово. То есть он может, но только один раз, после чего он навсегда исчезнет с экрана. Есть разница в благодарственных речах и вставках ведущих, хоть и перезаслуженных. Это нужно знать. Там свои закономерности, свои правила. Объяснить это - значит просто рассказать об истоках культуры и бизнеса в Америке. А искусство там - бизнес. Кино - самый престижный и дорогой бизнес. Американцы потому так и органичны, что они не копируют, а создают и пестуют свои, выверенные именно для них формы показа или продажи чего-то, что, в общем-то, одно и то же для них.

Форма и содержание, - казалось бы банальная классика эстетики, не могут быть "из разных опер". Здесь же, в нынешней России, они деформированы в чудовищное образование. Парадокс: уникальность русского эмоционального мира затирается "шоуменами" в блеклый штамп, демонстрируя русскую несостоятельность.

Но русские так же глупо смотрятся там. К примеру, нелепо выглядел Никита Михалков на Оскар-параде, говоря о понимании-непонимании какой-то истинности, наконец-то, кем-то осознанной. Господи, да не нужно американцу и понимать ничего на параде. Платья они едут показывать, "новые зубы", форму тела. Не ценит он, американец, что Михалков образованность свою показывал, ломаясь по-английски, а лишь улыбались, что с ошибками говорил. Там все, так сказать, по-английски умеют. То, что дочку показал, - молодец, они это ценят. А все остальное "не идет" там. Не переводится российская многосмысловая идея или эмоция на другой язык. Слова переводятся, а суть нет.

Маска "быть похожим" хоть по ту, хоть по эту сторону океана - это отсутствие профессионализма, неумение понять суть явлений и соответствовать им. Яркий пример сказанному - концерт Пугачевой, срежиссированный Киркоровым. Стыдно было смотреть на экран. Такого непрофессионализма трудно было вообразить. Если импровизация, то косноязычная, если исполнение, то фонограмма. Можно ли себе представить, чтобы Тина Тернер или Дайяна Росс или наша Шульженко пели под фонограмму? Стыдно это для уважающего себя человека, а для творца, так просто невозможно. Как же нужно не любить своих гостей, чтобы улыбаясь давать им такую отраву в виде фонограммы или просто глупости. А артисты, приглашенные на концерт, просто растерли свои артистические личности, подчинившись таким, с позволения сказать, профессионалам, которые не могут обеспечить даже четкую работу звуковой техники. За что и расплатились позором приглашенного артиста, когда фонограмма "не пошла". Случись такое в США, такие "артисты" вместе с режиссером в одночасье канули бы в лету. А в России хоть бы хны: все на олимпе, на олимпе ... самодовольства, хамства и бесстыдства.

И уж совсем нельзя хорошей певице народных песен, Бабкиной, в прекрасном русском ансамбле говорить много. Плохой у нее русский язык. Косноязычие нельзя скрыть за именем в совсем другом жанре.

Кстати, о манере выступлений телевизионщиков. У Киселева откуда-то взялась привычка многозначительно мычать; Шарапова подхватила нерусскую интонацию искусственно подрастягивать слова и предложения; Доренко - менторски кого-то поучает и наставляет, забывая, что он не политик и не профессор, а всего лишь информатор. Многие другие вещатели не в состоянии даже выговорить элементарные слова типа "прецедент" и "инцидент" (почему-то говорят "принцендент" и "инцендент"). Видимо, подражают Горбачеву, который так и не одолел слова "Азербайджан". Это касается и многих радиожурналистов. Их манера речи, интонация и словоупотребление создают впечатление о них, как о людях либо не умных, либо не грамотных. До маразма доходят несколько шоуменов-развлекателей. (Тот, который проводит "Угадай мелодию", просто нуждается в лечении. Это клинический случай.) И неужели эстрадные "певцы" демократии, поющие под "фанеру", не чувствуют подлости перед зрителями? Уж если вы все "косите" под американцев, держите хоть их технический и профессиональный уровень.

Литература. У меня под рукой лондонский "Экономист" за 1994 г. (17 дек., с. 89). Этот журнал со ссылкой на обозрение "Книжный Бизнес" указывает, что из 887 наименований книг, предназначенных для продажи, 600 принадлежат перу зарубежных авторов. В списке наиболее продаваемых книг 6 из 10 написаны иностранными писателями. Я однажды попросил студентов своей группы из Университета Британская Колумбия (22 человека) ответить на вопрос, знают ли они имена авторов этого списка. Только трое назвали одного из них -- Артура Хэйли. Об остальных не слышали и не читали, что вполне естественно, поскольку остальные - просто хлам. Узнаю, что в России набирает популярность Даниил Стил. Ее книги и здесь среди бестселлеров. Но вы меня извините, читать госпожу Стил, это все равно, что плакать над "Богатые тоже плачут": и то, и другое просто стыдно. Понимаете, стыдно быть дураком.

Эстрадная музыка - одно из самых эффективных средств оболванивания молодежи. На Западе есть несколько музыкальных каналов на ТВ, рассчитанных на вкус каждого. Есть канал для ненормальных - это когда исполнители и слушатели заходятся в падучем тике, а вместо музыки - лязг и грохот, напоминающие крушение поезда; другой канал - для любителей рока, третий - для обожателей кантри и т. д. Выбирай на вкус. Потрясает, что в России выбирают безголосую Мадонну и игнорируют, к примеру, голосистых Рибу Маккинтай, Аниту Бэйкер или Глэдис Найт. Но это, в конце концов, дело вкуса. Значительно хуже (а это уже политика), когда мэры Москвы и Санкт-Петербурга, а также другие любители Запада с неописуемым восторгом встречают, принимают и организуют концерты для, например, Патрисии Каас, не замечая более талантливых собственных артистов, таких, как, например, неподражаемая Елена Камбурова. Если ты россиянин, вобравший в себя волшебство звуков Пушкина, Цветаевой, Есенина и многих других российских гениев, как можно сходить с ума перед мадоннами и джексонами и не замечать современных российских творцов (Александр Дольский, Борис Гребенщиков, Вероника Долина, Галина Хомчик, Александр Розенбаум). И это уже не просто эстрада, а явление подлинного искусства. На рыночном Западе - крайне редкое явление. Я не говорю, что кто-то не знает приведенных имен. Наверняка знают. Но я имею в виду соразмерность уважения к Западу и самоуважения к себе как представителю великой России. Пора уже изживать комплекс неполноценности.

Словоупотребление. Отдельный вопрос американизация русского языка. В этой сфере лакейство беспредельное. Не я первый, не я последний, кто говорит об этом. Однако "певцы демократии" и новые владельцы средств информации плевать хотели на все высказывания по поводу оскопления языка. Никакие авторитеты не указ: будь то Лихачев, Солженицын или любой другой носитель истинно русского языка. Особенно изощряются "Литературка", "Известия" и "Огонек". Одна дама пишет: "Чувства в пубертатный период резко обострены"187. Подозреваю, этот период она благополучно миновала, в результате чего чувство, по крайней мере языка, у нее притупилось. Другой автор предлагает очищать организм от шлаков с помощью "энтеросорбентов"188. Я бы и не против, только шут его знает, что эти "ретнсербенты" означают. Чувствую, что-то с кишками связано, но что делать с ними не знаю. Еще один рассуждает о каких-то "гендерных аспектах" чего-то.

Невообразимо, что творится в так называемых научных статьях. Начитавшись западной околонаучной макулатуры, российские политологи стали писать, ну, совсем как "американцы": констелляция, пэттерн, имплицировать, парадигмальный, конститутивный, окказиональный, саммит, топик и прочий бред. Причем, на каждое слово в русском языке есть свои слова. Но тогда, думают, наверно, эти политологи, будет не по научному. Заездили слово "идентификации" (нации). Ну, почему не "самосознание нации"?

Вторжение слов: шоу, шоп, киллер, брокер, дилер, бодибилдинг, менеджер (почему плохо "управляющий"?), дистрибьютор, файндер, анимация (чем хуже "оживление"?), лэйбл, траузы, шузы, сэшн (вечеринка), тинейджер, дисконтный спрос (спрос со скидкой), рекреация, номинация, презентация и прочая хренация. Так выражает себя элитный плебс. Кстати, шоумены. А почему вас не называют развлекателями? Или массовик-затейник. Или шоумен побугористее?

В какой-то степени я понимаю, когда эти словеса употребляет безмозглый молодняк. Им кажется это "фан", "в лом", так сказать. Но я совершенно не могу понять причины употребления этой шелухи взрослыми людьми, претендующими на интеллигентность. Делают это они сознательно, чтобы быть "позападнее", "поамериканистее", или по дурости, не замечая идиотизма?

Повальное распространение, например, получили три слова - легитимный, электорат и менталитет. Понятно, что с внедрением антирусской системы внедряются и нерусские слова. Иногда действительно бывает трудно подобрать русский эквивалент какому-то слову, например, слову "компьютер". Но почему "законный и выборщики" хуже "легитимного и электората"? А с "менталитетом" вообще дурь. Слово mentality означает "умственный" в контексте психологического состояния человека. Чаще всего это слово употребляется с добавкой - mentally-ill - умственно отсталый. Ни разу я не встречал употребление этого слова в связке с словом нация - менталитет нации, менталитет русских. Если бы кто-то произнес фразу - mentality of Americans, любой подумал бы, что речь идет о умственной болезни американцев. Что возбудило бы все СМИ. Наши же прозападники во всю говорят о ментальности русских, не подозревая истинного значения этого слова. То, что они хотят сказать, в русском языке обозначается словом умострой (структура мышления русского человека), или словом душа, духовность, поскольку мышление русских заложено в душе.

В этой связи хочу обратить внимание русских на одну серьезную вещь: в отличие от российских пресмыкателей, американская интеллигенция не просто любит, не просто обожает свой язык, она наслаждается им. Она гордится своим языком. И в общем-то не признает другие языки в принципе. Можно ли представить, чтобы Госсекретарь США Олбрайт, которая, говорят, знает русский язык, давала бы интервью на русском языке в Америке? А наш бывший министр А. Козырев, несмотря на свой плохой английский, дает интервью на английском в Москве. И это выглядит не как образованность, а как раболепие перед США. Я уже не говорю об "английском" и других иностранных языках господина Жириновского. Как говорится, рядом не лежало. Потряс меня и один из директоров института РАН (фамилии называть не хочу, поскольку он не очень давно умер). Он давал интервью какому-то англоязычному журналисту. Интервью сопровождалось титрами на английском языке, поскольку английский этого ученого никакого отношения к английскому языку не имел, причем, ни к одному из его разновидностей. Слава богу, что в образовании Ельцина иностранные языки не значатся.

Так почему же наши политики вымучивают из себя английский перед иностранными журналистами, работающими в России? Неужели не понимают, насколько это унизительно? Дело журналистов, уж коли они приехали в Россию, знать русский язык, и уж если они не способны его одолеть, найти переводчиков.

Куда подевалась гордость за русский язык? Язык, которому по красочности и разнообразию нет равного в мире. Идет мощный процесс оскопления русского языка. Обратная сторона этого - неверие не просто в свой язык, неверие в себя, в свою страну. Таким образом уничтожается не только язык, а дух нации, ее гордость. Неужели ее уже не осталось?

К счастью, в России всегда были, есть и будут росы гордые, любящие свою страну, свой народ, культуру и язык. В нынешних условиях это тонкий слой подлинной русской интеллигенции, не принявшей западной капитализации, не склонившей свои головы перед антирусским режимом, сохранивший свою приверженность коммунистическим идеалам, а значит идеалам и русского народа. Они и сами часть этого народа. Это - целая плеяда артистов, писателей, поэтов, художников. Назову только тех, кого мне посчастливилось читать, находясь вне России. Это - удивившая меня своими историческими изысканиями Клара Румянова, потрясшая своей мудростью Людмила Зайцева, не потерявший оптимизма В. Соломин, атакующий Н. Губенко, мудрейший, хоть и молодой, А. Кирсанов, переживающие за Россию М. Шемякин и Татьяна Глушкова. Они - культура Россия. Не те - ментальные шоумены с лэйблами и слоганами, презентирующие киллеров с дистрибьюторами на всяческих сэшнах и парти. Холопы никогда не составляли культуру нации.

Религия

Народы становятся особенно набожными, когда
они испытывают страх или находятся в несчастье.

Поль Гольбах

Когда-то мы заучили марксовско-энгельсовские афоризмы: религия - опиум для народа, "бессилие дикаря перед природой порождает веру в богов и чудеса". Теперь эти афоризмы считаются чушью, как и весь марксизм-ленинизм.

Лицемерие буржуазной идеологии проявляется и в том, что она как бы не замечает острейшую критику религии со стороны не-марксистских учений, причем критику более острую, чем марксизм, т. к. марксизм действительно уделял не очень большое внимание религии. Больший удар по ней наносили французские просветители (особенно Вольтер и Гольбах), немцы (Фейербах, особенно Ницше), русские просветители и философы (Герцен, Чернышевский, Бакунин, в особенности, Розанов), не говоря уже о великих естественниках: физиках, химиках и математиках. Никто не считал, но думаю, что приверженцев религии среди великих было не меньше.

Столь кардинально противоположные позиции великих людей к одному из явлений мировой цивилизации должно породить вопрос: как это возможно? Как возможно, чтобы один гений, скажем, Гегель верил в бога, а другой гений - Маркс - не верил. Неужели гениальный диалектик Гегель, читая библию, не видел в ее текстах противоречий, которые как будто бы сознательно натыканы по всей библии? И неужели Маркс, прекрасно осознавая "ненаучность" библии, не задумывался над тем, что богу душу отдавали не только неграмотные массы, но и весьма умные люди? Объяснение этому феномену мне лично пришло после чтения работ двух ученых, одного английского физика - Стефана Хокинга ("Краткая история времени: от Большого взрыва до черных дыр"189) и, в особенности, серии работ американского науковеда Артура Янга ("Где же выход?", "Изогнутая вселенная: эволюция сознания", "Наука, дух и душа"190 и др.). Оказалось, что в конечном счете отношение к религии и все, что с ней связано, зависит от общей доктрины или теории, предлагаемых для объяснения того или иного явления природы или общества. Для Маркса, как политического мыслителя, религия рассматривалась как идеологическая система, жестко подвязанная под капитализм, т. е. под строй, который необходимо было взрывать. Другими словами, религия была одной из важнейших идеологических фундаментов несправедливой системы. Освободиться от религии означало разорвать один из обручей, удерживающий "бочку капитализма". Для Гегеля была важна не столько сама религия, а ее главный компонент - бог. Ему надо было замкнуть свою теорию мира на первоисточник этого мира. Ничего подходящего, кроме бога, в то время у него не было. Если бы он знал Теорию Большого взрыва, он спокойно обошелся бы без бога, поскольку в этой теории богу нет места, что с сожалением констатирует один из авторов этой теории, упоминавшийся Стефан Хокинг.

Но значение религии не ограничивается чисто научными или политико-идеологическими потребностями. Оно шире, поскольку охватывает пока еще ненаучные сферы нашего бытия как Вера, Дух и Душа. И в этой связи знаменитая фраза Энгельса о "бессилии дикаря" имеет глубочайший смысл. "Бессильный дикарь" и стал-то человеком, т. е. выжил и развился как человеческое существо благодаря вере "в богов и чудеса". Не будь такой веры, он бы или погиб, или остался бы животным. Именно Вера может творить Чудеса, и то, и другое являясь такой же реальностью, как и реальность физического, материального мира. Просто эти явления находятся на разных уровнях человеческого бытия, взаимосвязанные и взаимозависимые друг от друга. И поэтому религия с ее богами и наука с ее законами не отделимы друг от друга, как дух и мысль, как душа и тело.

В данной работе нас должно интересовать значение религии в сегодняшней России, поскольку она вновь стала политико-идеологическим инструментом различных сил общества.

При этом надо иметь в виду несколько вещей.

1. Россия внедрила у себя византийский вариант христианства, т. е. ее наиболее ортодоксальную, восточную ветвь этой религии, которая к тому же не подвергалась модернизации на протяжении всего периода российской истории. В Европе, как известно, она подверглась ревизии благодаря Кальвину и Лютеру, что разделило ее на две крупные части: протестантизм и католичество.

2. Религия в России сыграла объединительную функцию, т. е. "собрала" русские земли в одно государство.

3. Она всегда находилась в подчиненном положении у государства.

4. В период Советского Союза она практически не играла никакой роли, и подавляющее большинство населения стало атеистическим (крайне интересный феномен для страны с поголовно религиозным населением до 1917 г.).

5. Хотя количество религиозных в "период упадка" возросло, основная часть населения осталась атеистической. Эти факторы необходимо принимать во внимание при анализе политической ситуации в стране.

Тут же целесообразно напомнить поразительное совпадение в истории России. И первый буржуазный реформатор Петр I, и вождь большевиков Ленин безжалостно расправлялись с церковью. Помимо чисто прагматических целей (колокола - на пушки, драгоценности - на заграничную валюту), преследовался очень важный политико-идеологический мотив. Церковь всегда цеплялась за старину: в первом случае за патриархально-феодальную, во втором - за феодально-монархическую. Без разгрома церкви, как, видимо, представлялось двум великим революционерам, продвигать Россию к "светлому будущему" было невозможно. Я же думаю, что оба они погорячились. Не случайно, уже после Петра церковь вновь набрала силу. И даже при социализме она не только существовала, но даже и сотрудничала с властью. И если бы послесталинские члены Политбюро хоть раз бы прочитали библию, они бы церкви должны были открыть самую широкую дорогу. Потому что церковь всегда была опорой власти. Напомню, что говорил главный распространитель христианства апостол Павел, в миру Савл, в своем обращении "К Римлянам": "Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божью установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение" (Гл. 13, 1, 2).

Нынешний режим не случайно благоволит к религии, рассчитывая на поддержку как самой церкви (церковной бюрократии), так и на прихожан. Во-первых, чем больше религиозных людей, тем больше количество смиренных перед властью, "Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро" (Там же, гл. 13, 4). Во-вторых, христианин - он как бы автоматически против социализма и нехристей-соссалистов. Этот момент весьма активно и постоянно обыгрывается в буржуазной пропаганде. В-третьих, истовый христианин (а в России, если уж во что-то верят, то только истово) не требует земных благ; они ему обещаны на том свете. - Какая благодать для нынешнего режима!

В одной из своих статей я как-то обрушился на один пассаж из сочинения господина Явлинского, который писал: "С моей точки зрения, вообще всерьез говорить о социальной справедливости, по существу, бессмысленно, а политически весьма опасно. Едва ли не все самые большие кровопролития в истории происходили именно под такими лозунгами при попытках осуществления их на практике. Христиане знают, что справедливость ожидается лишь после Второго пришествия Христа, когда наступит тысячелетнее Царство Божье на Земле. Попытки установить до этого Справедливость - это богоборчество, а кто борется с Богом, тот помогает... Вот откуда кровь и беда. Другое дело - социальная приемлемость, означающая такое положение, с которым подавляющая часть граждан, а потому и общество в целом готовы смириться или согласиться при данных исторических условиях на какой-то период времени".191

Сейчас я понимаю, что в своей критике я не учел иезуитского смысла подобных напоминаний религиозных догм. Они дают возможность и далее экспериментировать с российской экономикой, немало не заботясь о судьбе самих людей, в том числе и христиан.

В этой связи надо иметь в виду следующее. В главе о капитализме я уже писал, что верующие в большинстве своем не знают библии. Это касается не только западных людей, но и россиян. А знать библию надо, особенно атеисту. Атеист, не знающий библию, просто дурак. Потому что сама библия дает больше аргументов против религии, чем вся так называемая антирелигиозная литература. Надо только внимательно ее читать и перечитывать.

Так вот. В библии есть очень важный момент, который нелишне напомнить русским верующим, рассчитывающим на загробную райскую жизнь. Тысячелетнее царство, как следует из Откровения Иоанна Богослова, светит не всем избирателям-христианам, а только тем, которые попадут в список "запечатленных ста сорока четырех тысяч из всех колен сынов Израилевых". Для них проблем нет, поскольку Христос придет и все уладит, тем более, не долго ждать: по намекам из библии, где-то во второй декаде следующего века. Для не попавших же в список (боюсь, таких в России большинство, поскольку оно "не из колен"), тем более, вообще для не-христиан дело оборачивается катастрофически неважно. С одной стороны, за справедливость бороться нельзя, поскольку это богоборчество и помощь кому-то. Кому? - Явлинский умолчал. Наверное, боялся произнести слово "диявол". С другой стороны, по пришествию Христа не-христианам и всем не "из колена" все равно каюк, поскольку они, как обещано в том же Откровении уже без намеков, благодаря искусным атакам семи Ангелов, будут уничтожены. Остается одно "мириться с социальной приемлемостью". Как долго? - 500 дней? 5 лет? 50? Или, может, 500 лет?

Русским, будь он христианин или простой мирянин по библии вообще уготовлена незавидная судьба. Известно, что в книге пророка Иезекииля есть такое упоминание: "Сын человеческий! обрати лицо твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала..."(гл. 38, 2). Интерпретаторы Апокалипсиса связали это пророчество с Россией. Из их толкований выходило: греки страной Магог называли места расселения скифов, т. е. в последующем территорию России, Роша - это Россия, русский, Мешех - естественно, Москва, а Фувал - это Тувал, который означал почему-то Тобольск.192 Хотя у меня лично крайне скептическое отношение ко всем этим "предвидениям" из библии, но приведенная версия получила очень широкое распространение, и с этим надо считаться. Допустим, мы все гоги, а страна наш Магог. Что из этого следует? А следует такая серия событий. Господь призывает нас-гогов собрать "наши полчища" и пойти на горы Израилевы, чтобы подняться на его народ израилевский и побить этот народ, который в это время будет "беззаботно и беспечно жить". Итак, бог нас вынуждает придти на горы Израилевы, мы, как идиоты туда приходим, а бог ни с того, ни с сего нас же-гогов начинает колотить. Гогу - князю нашему бог даст "место для могилы в Израиле", и "похоронят там Гога и все полчища его". Нас, видимо, должно быть очень много, т. к. "дом Израилевых семь месяцев будет хоронить их (т. е. нас), чтобы очистить землю". (Напомню, что по библии небо-землю, прочую тварь и человека бог умудрился создать за шесть дней, а хоронить нас будут аж семь месяцев). А на землю нашу, Магог, бог Яхве обещал послать огонь (там же, гл. 38, 1-17). За что на нас такие напасти, не совсем ясно, но все россияне, в том числе и христиане, кто не "из колен", должны знать, что судьба наша незавидная, хоть лоб расшиби в молитвах.

Историческим курьезом является то, что Россия с поспешностью приняла религию в высшей степени антирусскую с Христом во главе193, который на самом деле, как утверждает один из оригинальнейших современных русских любомудров и небогрезов Андрей Кирсанов, был антихристом. Антихристианство Христа у него убедительно доказано как текстуально, так и математически, в чем может каждый убедиться прочитав его прелюбопытнейшую книгу "Хохма про апокалипсис" (М., 1993).

И тем не менее, надо исходить из реальности: христианство имеет глубокие корни в российской действительности, причем православие было оружием различных политических сил: и консерваторов, и монархистов, и революционеров - кого угодно. Это вполне естественно, поскольку в христианстве, как в любой мировой религии намешано абсолютно все: добро и зло, любовь и ненависть, рабство и равенство - все. Для революционеров и оппозиционеров сама личность Христа или его обобщающий легендированный образ всегда была привлекательна. Неистовый борец за свою религию, ниспровергатель старых канонов, беспощаден к врагам (поубивал их немало - "он к врагам был железа тверже"), но к друзьям "милел людской лаской", большой тактик и стратег. Как Павка Корчагин не жалел он своей жизни ради счастья человеческого. Забывается, правда, при этом что сам он, Христос, всегда находился под покровительством своего Отца - бога Яхве, к тому же он заранее знал, что бессмертен. Но это уже детали. В любом случае, даже если он и Антихрист, его поведение достойно изучения для любого революционера.

То есть в религии можно найти все что душе угодно. Но надо все-таки помнить, что чем религиознее народ, тем менее он динамичен в своем развитии. Об этом свидетельствует и разница в развитии протестантского и католического Запада. К тому же протестант практически нерелигиозен, все эти церкви и прочие религиозные атрибуты - это привычка и мишура. Ничего серьезного внутри нет, по крайней мере, у большинства населения западного мира. Может быть, это и преимущество протестантской религии над остальными. Обращает внимание, например, такая закономерность: чем больше религия уводит свой народ в святой дух, тем менее этот народ развивается экономически. Возьмите Буддизм с его отрешенностью от тутошнего мира. И экономические результаты стран, народы которых исповедуют буддизм: Индия, Бангладеш, Непал, Шри Ланка. Сплошная нищета, несмотря на капитализм. Есть религии, которые построены на иерархии этических норм, т. е. на организации государства. Это конфуцианство. Оно формирует порядок, и не случайно Китай на протяжении всей истории человечества был самым экономически развитым государством мира и сейчас вновь восстанавливает свое экономическое превосходство. Есть религия, которая упор делает на культуре и красоте - это синтоизм в Японии. Результаты на лицо.

У нас должна быть своя религия. И наша религия - это Россия.
 

187. Известия, 5.Х. 1994.

188. Известия, 12.Х. 1995.

189. Stephen Hawking. A Brief History of Time: From The Big Bang to Black Holes. Bantam Books, 1990.

190. Arthur M. Young. Which Way Out? (Constraint and Freedom. An Anthology Based on the Study of Dimensions); The Reflexive Universe: Evolution of Consciousness; Science, Spirit and the Soul. - The Journal of Near death Studies, № 41, Summer 1988 (Internet).

191. "Октябрь", 1995, № 8, с. 159.

192. См.: Dwight Wilson. Armageddon now! The Premillenarian Response to Russia and Israel since 1917. Michigan: Baker Book House, 1977, p. 27.

193. Попытки европейских миссионеров распространить христианство в Японии и Китае обернулись полнейшим провалом. Есть повод поразмышлять - почему?

8. Российство и Еврейство: близнецы, но не братья

Следует признать, что Россию захлестнула волна антисемитизма, затронувшая все категории населения. Причина этому коренится, во-первых, в капитализации страны, сопровождающаяся обнищанием народа; во-вторых, вызывающим поведением верхнего слоя еврейского населения; в-третьих, разжиганием антиеврейских настроений как право-националистических партий и организаций; в-четвертых, укреплением позиций православной церкви.

Все эти факторы взаимосвязаны, взаимообусловлены и одновременно взаимопротиворечивы. Они вкупе создают крайне важный узел на ткани политической реальности современной России, без осмысления которого невозможно узреть тенденции движения страны.

Первое. Россия ныне идет или ползет по капиталистическому пути. Капитализм без евреев также не мыслим, как коммунизм без русских. Не только в России, но и во всем мире евреи были катализаторами развития капиталистических отношений. На Западе, в частности в США и Канаде, финансовые институты большей частью также управляются евреями. И во всем этом нет ничего удивительного, поскольку само банковское дело, а также торговля с самых ранних дней западной цивилизации развивалась евреями. Особенно это стало заметно в Средневековье при переходе от феодализма к капитализму. В свое время об этом писал весьма популярный младогегельянец Бруно Бауэр в своих статьях "Еврейский вопрос" и "Способность современных евреев и христиан стать свободными" (1843), на которые весьма положительный отзыв дал молодой К. Маркс. В своей статье "К еврейскому вопросу" он, в частности, писал: "Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека"194. Следовательно, удивляться тому, что евреи оказались при деньгах и банках не приходится.

Российский капитализм второй половины XIX - начала XX века также развивался благодаря евреям, несмотря на официальный антисемитизм. По данным "Петербургской газеты" (1910, № 45), в 1909 г. купцов первой гильдии в столице Империи насчитывалось 561, среди них 427 были евреями. Это только в столице. С самого начала Российский капитализм был подвязан под еврейско-европейский капитал, в частности клан Ротшильдов, особенно его французской ветви. Такая подвязка была одной из важнейших причин втягивания России в первую мировую войну на стороне альянса.

В нынешней ситуации та же самая картина. В печати Запада и России очень много пишется о том, что "к власти и богатству" в России пробралось очень много евреев. Широкую популярность в этой связи получила статья Л. Радзиховского "Еврейское счастье", опубликованная в американской русскоязычной газете "Новое русское слово", а затем перепечатанная в некоторых российских газетах. Этот журналист с гордостью называет имена евреев в политике: Жириновский, Явлинский, Чубайс, Козырев, Примаков, Ясин, Лифшиц, Сатаров, Немцов, Ресин, Рохлин; в экономике: (в этом случае почему-то упоминаются и имена) А. Смоленский (банк "Столичный"), В. Гусинский ("Мост-банк"), М. Ходоровский ("Менатеп"), В. Малкин ("Российский кредит"), П. Авен ("Альфа-банк"), М. Фридман ("Альфа консорциум"), Б. Березовский ("ЛогоВАЗ").195 Московская газета "the Exile" к этому списку добавляет еще ряд имен: Альфред Кох, Яков Уринсон, Б. Хайт ("Мост-банк"). Эта же газета уточняет, что Немцов, Чубайс, Примаков, Гайдар, Жириновский, Явлинский, так сказать, не полные евреи, а наполовинку.196 Но для русских, как известно, это не имеет значения - все равно евреи. Как писал один народный поэт, "кругом одни евреи, ...евреи... евреи". И столь же закономерно, что исконно русских мало среди финансовых дельцов.

Но стоит ли этому удивляться, тем более негодовать, если правящие верхи выбирают капиталистический путь для России? Было бы как раз странно, если бы евреи не воспользовались такой благоприятной ситуацией. Природа евреев такова, что если не все капиталисты евреи, то большая часть евреев является потенциальными капиталистами.

Откуда взялась такая природа, это вопрос отдельный, требующий погружения в историю еврейского народа, берущую начало со времен Шумера и Аккада. Другая сфера их жизнедеятельности - медицина, наука и литература, ярко проявившаяся значительно позже, фактически в XIX и XX веках. Этому также есть свое объяснение, точно так же, как и тому, почему евреи в массе своей избежали участи быть крестьянами и рабочими. Земля и заводы - не их поле деятельности.

Второе. Мощный прорыв к рычагам экономической и политической власти в нынешней России, естественно, наполняет гордостью самосознание евреев. Проблема в том, что оно переходит в откровенное самодовольство, принимающее формы надменного превосходства над русскими. Свидетельством этому служит поток статей, где прямо, а где намеками утверждается мысль о превосходстве еврейской "расы" над всеми остальными, особенно над русскими. Нередко это проявляется в попытках оевреить все великие русские личности, а также развенчать великость тех, у которых не обнаруживаются еврейские корни. У меня случайно оказалось под рукой несколько статей одного еврейского эмигранта (специально я не собирал материалы на эту тему). Статья называется: "Евреи - катализатор мирового прогресса?"197 Хотя в названии знак вопроса, но содержание статьи этот вопрос снимает. Начало статьи, между прочим, такое: "Человечество существует более 200 тысяч лет, но лишь в последние два тысячелетия мы наблюдаем тот гигантский прогресс, который совершен благодаря индустриально-технической революции перехода от каменно-бронзовых орудий труда к железным, к использованию паровой и электрической энергии, созданию кибернетики, ракетно-ядерной промышленности и, наконец, благодаря выходу в космос! И все эти процессы тесно связаны с появлением евреев на мировой арене. ...И если человечество будет спасено до наступления катастрофы - оно будет спасено руками евреев"198. Это - один вариант "доказательства" превосходства евреев.

Вот другой. Тот же автор в другой статье пишет: "Романовская Россия может гордиться многими людьми, в жилах которых текла и еврейская кровь. Такими, как князь Багратион, адмирал Нахимов, граф Витте, писатель А.Н. Толстой, славянофил Самарин, писательница "оккультистка" Блаватская, поэт Фет".199 Мне попадались статьи, где утверждалось, что даже в "жилах" Сталина тоже текла еврейская кровь. Этот еврейский шовинист полагает, что евреи должны гордиться и таким "подвигом": "А можно ли забыть жертвенный подвиг Фанни Каплан?"200

Примером уничижения великих русских служит Пушкин. В серии статей другого эмигрантского журнала, кажется, "Калейдоскопа", еще один автор пытался внушить, что жена его Наталья на самом деле была совсем не красавица, да к тому же еще легкого поведения, а на дуэль Пушкин сам напоролся, и вообще он оказывается на самом деле совсем не такой, каким нам его представляли в школе.

Вполне понятно, что подобные статьи и в целом наглое поведение еврейских баронов на Олимпе финансового могущества в России вызывает естественную неприязнь со стороны россиян, которая опять же в силу исторических причин выливается в форме бытового антисемитизма. Хуже, когда этот антисемитизм рядится в теоретические обоснования русских теоретиков справа и слева.

Третье. Эта ответная реакция как по форме, так и по содержанию носит столь же грубый и неумный характер. Грубость проявляется в постоянном обыгрывании картавости евреев, а неумность - в распространении легенды о мировом сионистском заговоре, руководимого откуда-то из Центра. На этом последнем есть смысл остановиться, хотя бы коротко.

Сионизм как идеологическое течение еврейства, безусловно, существует в том смысле, что почти в каждой стране, где проживают евреи, находятся сторонники сионизма. Но в этом нет ничего предосудительного, поскольку в каждой капиталистической стране можно найти приверженцев мировой идеологии неолиберализма. Точно также существуют и сторонники идеологи коммунизма, чаще всего организованные в различные партии левого направления.

Если же утверждать о существовании сионистского заговора, подготавливаемого организованным центром, ставящим своей задачей порабощение мира евреями, то это элементарная чушь. Чушь уже потому, что 4/5 человечества живет вне сферы влияния евреев. Достаточно назвать три страны мира - Японию, Китай и Индию, где евреи практически не проживают. Добавьте к ним страны ЮВА и Южной Азии, а также Африку, куда по каким-то причинам евреи "не устремлялись". Таким образом, для "заговора" 13 млн. евреев остается зона "золотого миллиарда", в которой они и без заговора очень даже неплохо пристроились. Но если бы они действительно что-то организовали даже в этой "ограниченной" зоне, им надо было бы поставить колоссальнейший монумент за сверхгениальный организаторский талант. Ни один народ не смог организовать "всемирный заговор", а лидеры еврейского народа смогли. Пропагандисты легенды о сионистском заговоре не замечают, что таким образом они пропагандируют превосходство евреев над всеми, которые оказались не в состоянии противопоставить этому "заговору" ничего в ответ, кроме постоянного брюзжания на этот счет.

На самом деле ведущие позиции евреев в экономике и политике определяются не каким-то мифическим руководящим центром, а исторической предрасположенностью евреев к бизнесу, к торгашеству, которая стала одним из генов еврейского народа.

Некоторые левые газеты (к примеру, "Борьба"), называющие себя коммунистическими, эксплуатируют статьи Маркса о евреях (на уже упоминавшиеся статьи Бруно Бауэра), в которых он давал уничижительные оценки этой нации. Маркс действительно не любил евреев, хотя и родился в семье евреев, правда, исповедующей христианство. Себя Маркс называл немцем (кстати, так же, как и Г. Гейне) и приходил в неописуемый гнев, когда кто-то напоминал ему о его еврейском происхождении. Известен эпизод: когда его зять, Шарль Лонге, в юбилейной статье напомнил происхождение Маркса, Маркс прервал все отношения с ним.201 И все это вполне логично. Маркс не любил евреев не за их национальность, а за их еврейство (Judentum), т. е. за их приверженность к капитализму, с чем Маркс боролся всю жизнь. Именно в этом суть его высказывания: "Общественная эмансипация еврея есть эмансипация общества от еврейства"202. Другими словами, как сами евреи, так и все человечество будет освобождено только тогда, когда они освободятся от капитализма. Между прочим, именно в своей статье "Русский заем", где он описывает, как фирма Штиглица устраивала займы русскому царю, Маркс пишет: "Мы видим, что за каждым тираном стоит еврей, как за каждым папой - иезуит. Поистине прихоти угнетателей были бы эфемерны, возможность войн нереальна, если бы не было армии иезуитов для придушения мыслей и целой кучи евреев для опустошения карманов".203

Таким образом, и "научный" антисемитизм под маркой противодействия сионизму столь же лжив и препохабен, как и сам сионизм.

Четвертое. Еще более парадоксален антисемитизм русских супернационалистов, отстаивающих идею православной России. Имеется в виду следующее.

Национализм и шовинизм - явления, отражающие две формы состояния общества. В первом случае - общество больное, во втором - сверхблагополучное. Следовательно, национализм - это форма обороны, форма выживания. Шовинизм - форма наступления, форма агрессии или завоевания. Например, в Японии, находившейся некоторое время под оккупацией и протекторатом США, в то время были сильны националистические настроения как реакция на униженное состояние нации. По мере наращивания экономического потенциала и превращения страны во вторую экономическую державу мира национализм начал уступать место шовинизму (который, правда, иногда обозначают как неонационализм), что проявилось в смене популярных лозунгов: в период униженности он призывал - Японии нужен мир ("мир" в геоэкономическом смысле - сэкай, world), теперь говорят - Миру нужна Япония. Смысл: мир не выживет, пока не научится у Японии, как управлять страной, экономикой и обществом. США исповедует классический шовинизм путем навязывания своих "ценностей" всему миру. Китай - на подъеме. Вновь зазвучали мотивы, что Китай - это центр вселенной (перевод названия страны - Китай - Джунгуо, т. е. центр мира). и т. д.

Россия - в упадке. Отсюда естественная волна национализма, поскольку нынешнее развитие страны ведет к уничтожению нации. На первый взгляд Б. Миронов, которого вроде бы считают идеологом "русской идеи", прав, когда пишет: "Национализм - это преобладание интересов нации над всеми другими интересами - государства, партийного строительства, теорий коммунизма, социализма, капитализма".204 Действительно, ситуация критическая. На самом деле эта фраза пустая, которая становится еще более очевидной из ее продолжения: "Когда впереди интересов нации выставляются интересы государства - это расхожий трюк наперсточников от власти, корыстного люда, жирно кормящегося у государственного корыта или рвущегося к нему, а потому не может быть у власти, во главе государства, на любом государственном посту человек, не национально мыслящий, не националист. В противном случае напридуманные интересы государства всегда будут довлеть над интересами нации" (там же).

Этот кусок достоин попасть в учебники политологии для разбора студентам, поскольку он весь соткан из глупостей. Миронов, видимо, не знает или не хочет знать, что масштабные интересы, затрагивающие судьбу нации, может выражать любой человек, любая организация, но реализовать их в состоянии только государство. Следовательно, сначала добейся государственной власти, убери "наперсточников", тогда и проводи интересы нации. Иначе все разговоры о нас, русских, которые "должны развивать в себе национальный эгоизм", останутся пустой болтовней эгоистов.

Но допустим, националисты во главе с Мироновым пришли к власти. Какого государства? Нынешнего? Каков национальный интерес нынешнего государства? Естественно, капиталистический. Те же националисты, вдруг пришедшие к власти, какие не напридуманные интересы начнут отстаивать? Русские интересы? В чем они? И одинаковы ли интересы русского Черномырдина и русских энергетиков Приморья? И ничего не останется делать тому же Миронову, как проводить те же государственные интересы, ныне подвязанные под интересы развития капитализма. А раз так, то у власти опять же окажутся евреи, потому что они лучше русских делают капитализм, они проворнее в бизнесе и финансах. И ситуация вновь вернется к периоду до 1917 г., когда русские евреи вместе с евреями европейскими держали под контролем почти всю российскую торговлю и экономику.

Естественно, мне обязаны ехидно возразить: а разве не евреи вместе с Лениным пришли к власти в октябре 1917 г.? Как же они свергали власть, которую же и контролировали до 1917 г.? Совершенно справедливо. Это всего лишь означает, что есть евреи и евреи. У евреев, так же, как у любой нации существуют тоже свои градации, тоже свои бедные и богатые (хотя и не в такой контрастной форме как у русских), тоже есть неистребимые капиталисты и просвещенные революционисты. Другими словами, классовые интересы и противоречия оказываются сильнее национальной общности. И в современной России. Есть березовско-гусинские. А есть еврейка - моя учительница в провинциальном городке, которая так же, как и другая моя учительница - русская - не получает зарплаты по полгода. Даже здесь, в Ванкувере, есть русский еврей Рафик, содержащий магазин и плюющий на бывшую свою родину, а есть другой русский еврей Виктор Шульман, который продолжает гордо называть себя гражданином СССР и который заставил меня заниматься Россией, потому что у него сердце обливается кровью от деяний того же Березовского и Чубайса. Так же и до революции: были евреи, контролировавшие экономику царской России, а были разночинные интеллигенты, которые отдавали свои жизни за обновление России на путях социализма.

Отсюда - не может быть национализма всерусского, так же, как и национализма всееврейского. Русский Черномырдин и полуеврей Чубайс - это единые интересы капиталистов. А мои разноплеменные учителя в провинции являются жертвами этих интересов, они входят в те самые 40% бедных, которые пытаются выжить на 50 долл. в месяц. У них интерес другой: как бы сковырнуть Чубче.

Еще один капкан поджидает русских сверхпатриотов - православие, как идеология русских. Во-первых, даже до революций 1917 г., несмотря на господство православной церкви, простое население не было столь религиозным, как пытаются представить любители старины. В воспоминаниях белых генералов - Краснова и Деникина ("От двуглавого орла к красному знамени" и "Очерки Русской Смуты") можно прочитать, как оба генерала были изумлены нерелигиозностью простых солдат, т. е. крестьян. Деникин, например, пишет: "Я исхожу лишь из того несомненного факта, что поступавшая в военные ряды молодежь к вопросам веры и церкви относилась довольно равнодушно... Командовавшие частями знают, как трудно бывало разрешение вопроса даже об исправном посещение церкви"205. Во-вторых, само по себе православие крайне антисемитское вероучение, не простившее иудеям распятие Христа. В-третьих, вера в Христа и христианство как раз и явилась одним из важных источников перекосов и трагедий в российской истории. К тому же, как утверждали многие русские писатели и философы, а ныне эту идею весьма активно пропагандирует любомудр А. Кирсанов (о чем я уже говорил), Христос-то, оказывается, совсем и не Христос, а Антихрист, Сатана, так сказать. И, наконец, самое главное. Православие, опирающееся на Новый завет, является по сути крайне антирусской религией, поскольку христианство в конечном счете прогнозирует убиение русского народа (гогов) и уничтожение нашей страны (Магог), о чем каждый может прочесть в книге пророка Иезекииля (гл. 38).

* * *

Таким образом, российство, построенное на православии, а значит антисемитизме, представляет собой один из самых опасных и бесперспективных вариантов выхода России из стратегического капкана, из нынешней пропасти.

Выходом из нее является не гнусненький антисемитизм и не унизительный великорусский национализм, а четкое выявление реальных врагов Российского народа, с одной стороны, и осознание главной доминанты российского человека. Чтобы опираясь на них и соорганизовав их, свалить существующий строй. А вопрос о том, кто русский, кто еврей, а кто татарин решается очень просто: тот, кто борется за Россию, за ее культуру, язык, ее историю, прошлое и будущее, тот русский. Кто борется против, тот нерусский. И не имеет значения, какая кровь течет в твоих жилах или жилах твоих предков.

194. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, с. 411.

195. Завтра, № 29, июль 1996, с. 8 (перепечатано из Нового русского слова).

196. the Exile, June 19-July 2, 1997, p. 2.

197. "Вестник" (Торонто), 1995, № 22.

198. Там же, с. 18.

199. "Вестник", 1995, № 14, с. 33.

200. Там же, с. 32.

201. К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 35, с. 198.

202. К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 1, с. 413.

203. New York Daily Tribune, 4.1. 1856.

204. Правда пять, 23-30. VIII.1995, с. 11.

205. А.И. Деникин. Очерки Русской Смуты. М., 1991, сс. 78, 79.

9. Политические программы ведущих буржуазных партий России

Россия конца XX века на удивление напоминает Россию начала XX века. Как и тогда, нынешняя Россия "строит" капитализм, как и тогда, в громадной степени с помощью Запада, как и тогда, общество расколото на классы. Поразительно и то, что даже классовое деление воспроизводится чуть ли не дословно. Тогдашний правящий класс делился на ряд страт: помещичье дворянство, кулаки, компрадорская буржуазия и национальная. И те, и другие были тесно связаны с монархией и гос. бюрократией, которая в свою очередь была тесно связана, точнее повязана Европой. Обладание частной собственностью, определяющих их господство, тем не менее, также не делало их монолитными в силу различных типов собственности, что и предопределяло различные взгляды на формы управления страной.

Это в свою очередь дробило правящий класс на ряд политических партий, которые, несмотря на их множественность, можно свести к двум большим группам. Партии - сторонников конституционной монархии, отражавшие интересы царского двора, гос. бюрократии, помещичьего дворянства и компрадоров, и сторонников республиканского строя, отражавшего интересы национальной буржуазии и кулаков. Хотя партий в этом стане было много, но путей у них было всего два: один - капитализм в связке с Европой, другой - самостоятельный национальный капитализм с опорой на собственные силы.

Им противостоял класс "безлошадных", т. е. не собственников: рабочих, крестьян и разночинной интеллигенции. Середины не было: мелкая и средняя городская буржуазия самостоятельной силы не представляла. Интересы угнетенных отражало множество левых партий, предлагавших различные пути и подходы дальнейшего развития России. Победила в конечном счете партия Ленина, партия большевиков. Важно при этом подчеркнуть две вещи. Партии собственников, несмотря на различия в программах и противоречия, в конечном счете объединились в борьбе против большевистской партии. Подчеркиваю: объединились все "господа": и господа дворяне, и господа помещики, и господа буржуа различных мастей, патриоты, и компрадоры, и кулаки. Это постоянно надо иметь в виду при анализе и нынешней политической ситуации. И второй момент. Партия большевиков не "играла" в политику на их политическом поле. Дума и прочие атрибуты "демократии" использовались для пропаганды своих целей и задач, а не как инструменты захвата власти. У большевиков не было иллюзий относительно возможности выиграть борьбу против правящего класса по их правилам, к примеру, через парламентские формы борьбы. Хотя в принципе это не отрицалось, но упор делался на революционные способы захвата власти.

* * *

А теперь вернемся к современности. Фактически в России действуют три большие группы политических сил.

Первая сила представляет нынешний режим в лице президента. Эта сила антикоммунистическая, то есть антинародная, прозападная, готовая и дальше продолжать "рыночные реформы" в тесной связке с Западом. Поэтому ее можно справедливо называть и антирусской силой. Она четко отражает интересы государственно-монополистической буржуазии, представителей финансово-промышленных империй, компрадоров и прозападной интеллигенции.

Вторая сила спекулирует на идее защиты национально-государственных интересов России. Она отражает интересы национальной буржуазии и антизападные настроения части населения. Эта сила делает упор на порядок и сильную власть. Ее лидерами являются В. Жириновский и А. Лебедь, при той разнице, что первый однозначно стоит за капиталистический путь развития, второй больший акцент делает на российском варианте, нечто вроде третьего пути развития.

Наконец, третья сила, группирующаяся вокруг НПСР с ее ядром - КПРФ во главе с Г. Зюгановым, провозглашает обновленный вариант российского общества, реформированную модель социализма, предусматривающую различные формы собственности и демократические свободы. Ее социальной базой являются нынешние жертвы реформ: рабочие, крестьяне и трудовая интеллигенция.

Ни одна из этих сил не является монолитной. Внутри них пока еще происходят разборки, отражающие, главным образом, формы, средства и темпы достижения стратегических и тактических целей. Разберем их чуть подробнее.

Антирусские партии

В рамках первой силы действует радикально-демократическое крыло идеологов и практиков капитализма, представленное такими именами как Е. Гайдар, Г. Старовойтова, С. Ковалев, А. Козырев и др. Они критикуют нынешнюю власть за ее недемократичность (до недавнего времени - Чечня), а также половинчатость рыночных реформ. То, что "решительный" Гайдар будучи премьер-министром две трети России сделал нищим, - для них это мелочь, так сказать, "издержки" становления капитализма. При всем нынешнем критиканстве власти эти деятели и их "электорат" (в основном прозападная интеллигенция) поддерживают и будут поддерживать Ельцина, тем более, что их люди (А. Чубайс + Б. Немцов) занимаются реализацией "либеральных" идей на практике. Как ни покажется странным, в концентрированной, точнее в утрированной форме, их идеи пропагандирует известная воительница антикоммунизма, госпожа В. Новодворская. С нее мы и начнем наш анализ.

Воительница антикоммунизма В. Новодворская. Она является лидером, хотя и не влиятельной, но весьма шумной группки под названием партии демократического союза, отстаивающего вариант, так сказать, беспредельного капитализма. Отдавая дань ее "революционной" деятельности против "загнивающего социализма" эпохи Брежнева и "умирающего социализма" периода Горбачева, следует признать ее полнейшую несостоятельность в оценке современного капитализма, к которому она призывает нынешнюю Россию. В программе ее партии можно прочитать такие пассажи: "Как показал опыт человеческой истории, капитализм - это единственная общественная система, где свобода имеет всеобщий характер и постоянно культивируется. В капиталистическом обществе, где все отношения добровольны, где люди могут действовать свободно и на свой страх и риск, прогресс не требует жертвы настоящего во имя отдаленного будущего, он совершается в реальном настоящем, не мешая людям жить и стремиться к счастью".206

Программу, видимо, писали люди, абсолютно не имеющие представления ни об исторических формах капитализма, ни о его современных модификациях. Они явно не знают о диктатурах личностей или диктате государственной власти в таких капиталистических обществах как Сингапур, Малайзия, Южная Корея, Тайвань. Сразу же они попадают в свой же капкан. Они правильно говорят о том, что "частная собственность - основа свободы". Следовало бы добавить - при капитализме. Проблема в том, что очень и очень многие такой собственностью не обладают, и следовательно, они не свободны, а посему капитализм и свобода не являются близнецами-братьями. Эти знатоки капитализма даже не представляют, сколь не свободны капиталистические общества, в какой плотной паутине ограничений приходится действовать западному человеку, которая даже в сталинские годы не снилась хомо советикус. Думаю, что любой мелкий и средний бизнесмен разорвал бы на части авторов программы ДС с их гимном свободы капитализму. А попробовала бы та же самая Новодворская опубликовать хоть в какой-нибудь канадской газетенке статью, где она поливала бы грязью канадцев так же, как поливает своих русских. Во-первых, она нигде не смогла бы свой "полив" напечатать, а, во-вторых, если бы и напечатала (в принципе это возможно, заплатив бешеные деньги), то срок ей был бы обеспечен без больших судов (за оскорбление нации). Судя по всему, советская власть все-таки нанесла непоправимую травму этому бойцу, свидетельством чему служит и такой пассаж из программы ее ДС: "Человек, результатом труда которого распоряжаются другие, - раб". Поскольку я в данный момент распоряжаюсь ее трудом (программой и ее воспоминаниями "По ту сторону отчаянья"), мадам Новодворская является моим рабом, точнее рабыней.

Все рассуждения моей рабыни о капитализме - то ли от незнания этого мира, то ли от больного воображения, то ли от мечты об идеальном обществе в виде идеи фикс. Конечно, среди идеологов западничества таких крайностей нет, поскольку реализация программы ДС выводит любую страну капитализма за пределы существования государства.

Естественно, данная утопия не может быть реализована и в России. И она совершенно зря недоумевает, когда в своих воспоминаниях пишет: "Но народу оказалось не нужна демократия, в том-то вся беда!" "Однако, - добавляет революционерка, - она нужна была нам". Ради этого "нам" - они готовы пожертвовать всеми россиянами, не созревшими для их утопий. Она готова пожертвовать русскими ради эстонцев, украинцев, всего человечества. Это, конечно, по-русски: сам пропадай, а товарища выручай. Проблема в том, что "товарищи" для нее является Запад, причем Запад не реальный, а такой, которого нет и не будет. Именно о таких знатоках Запада писал Герцен в "Былое и думах": "Наше классическое незнание западного человека наделает много бед, из него еще разовьются племенные ненависти и кровавые столкновения".207

И все же эта дама с ее взглядами на капитализм интересна тем, что ее бред о Западе, в разжиженной форме размазан фактически во всех программах буржуазных и так называемых радикально-демократических партиях современной России.

Г. Явлинский. Другая часть первой силы группируется вокруг "Яблоко" во главе с Г. Явлинским, также отстаивающая либеральный капитализм, правда, с проевропейским душком, так сказать, социал-демократического типа. Эта группа организационно дистанцируется от власть имущих в расчете на возможность быть востребованной в некий критический момент для нынешнего режима.

В их программах и заявлениях фигурируют известные атрибуты "вообще капитализма": права личности, право частной собственности и свободная конкуренция. В одном из интервью "Независимой газете" Явлинский подробно раскрывает свое понимание "либерального капитализма": "Наша цель - экономический рост и политическая стабильность. Все наши программы построены на либеральных, демократических и социальных ценностях. Либерализм в данном случае означает уменьшение государственного вмешательства в экономику, снижение налогов, поощрение частного предпринимательства как крупного, так и особенно мелкого и среднего, демонополизация промышленности и общественный контроль за естественными монополиями, создание конкурентной среды, защиту прав собственности с помощью всех институтов государственной власти на основе закона. Мы убеждены, что только такое направление приведет к реальному экономическому росту".208

Из этого пассажа не ясно, если гос. вмешательство в экономику будет уменьшено, то кто будет "поощрять частное предпринимательство", кто будет "демонополизировать промышленность"? И что это такое "общественный контроль" за "естественными монополиями"? Уж не общество ли потребителей, скажем, пива начнут контролировать ОНЭКСИМбанк или Газпром? Явлинский как человек "болеющий" за Россию и народ вынужден при "либеральном капитализме" сохранить кое-какие социалистические "пережитки". Он говорит: "Кроме того, в России в силу целого ряда объективных причин должно быть бесплатное образование высокого класса, современное здравоохранение, прежде всего детское. В стране значительное число пенсионеров советского периода, людей нетрудоспособных. Они нуждаются в государственной помощи. Ситуация такова, что ни наука, ни культура, ни образование больше уже не могут ждать".209 Все это правильно. Только откуда у государства "с уменьшенным вмешательством в экономику" возьмутся средства на гос. помощь перечисленным категориям лиц и структур? В либеральной экономике, между прочим, всеми этими вещами в основном занимается частный, естественно, крупный бизнес, причем занимается крайне плохо. Это в богатых странах. А в бедных кап. странах?

А вот пассаж, достойный Новодворской. Явлинский мечтает:" Мы хотим, чтобы в России было достаточно много богатых людей и как можно меньше бедных. Вот, собственно, наши политические цели" (там же). Ну, в какой либерально-капиталистической стране Явлинский встречал такой феномен: много богатых, мало бедных. Наоборот: мало богатых, много бедных, сколько угодно. Даже в более или менее уравненной Японии нет той пропорции, о которой мечтает экономист.

В своих утопиях Явлинский пытается соединить либеральный капитализм (его признаком является уменьшение роли государства в экономике и опора на мудрые законы кап. рынка) с социал-демократическим капитализмом (где, наоборот, усиленная роль государства в экономике и упор на социальные программы в обществе). Ярким примером первого варианта являются США 80-х - 90-х годов, примером второго - Канада. Но в одном государстве пока такого гибрида не существует.

Явлинский часто ссылается на Японию в качестве примера для подражания в реализации той или иной идеи. Как человек, занимавшийся Японией около 20 лет, и питающей к этой стране самые распрекрасные чувства, утверждаю: японский опыт не подойдет к России по одной причине: он опирается на культуру японского народа - одну из самых уникальных в мире. Эту культуру, которую правомерно называть японской цивилизацией, не может адаптировать ни один народ в мире. У меня нет намерений здесь доказывать эту очевидность, но для "размышлений" простой фактик: нет ни одной страны в мире, где бы электрички подошли к станции ровно в 8 часов 03 минуты, как и зафиксировано в расписании. И т. д. и т. п.

Ясно, что Явлинский и его группа хотели бы как-то упорядочить анархо-бандитский капитализм нынешней России, сделать его более цивилизованным, ну приблизительно таким, каким он смотрится на севере Европы, только методами рейганомики.

Проблема в том, что в нынешней России либеральный капитализм в духе Явлинского приведет к еще большему хаосу и беспредельной анархии. Этот экономист должен был бы знать, что рейганомика и тэтчеризм срабатывает, во-первых, в определенное время, а не всегда, во-вторых, он возможен там, где уже есть устоявшийся капитализм с его законодательной базой, а самое главное с населением, которое худо-бедно, но законы джунглей старается чтить. В России ничего этого нет и не будет. И если уже очень хотеть капитализма в России, то надо не уменьшать роль государства, а усиливать его. Хотя и в этом случае капитализм все равно обречен, что будет показано в последующем.

Ельцин Б.Н. (Е.Б.Н.) и "Наш Дом - Россия" (НДР)

НДР. НДР считается ельциновской партией, которой фактически управляет В. Черномырдин, а в Думе ее фракцию возглавляет С. Беляев. Если судить по официальным документам этой организации, то ее суть изложена в политической резолюции IV съезда НДР (май 1997 г.), в которой подчеркивается: "НДР - правоцентристское движение, опирающееся на либеральные ценности и отечественные традиции во всей их полноте и единстве".210 Для тех, кто еще не привык к терминологической казуистике, напоминаю, что "либеральные ценности" означают полный разгул рыночной стихии и демократию американского образца. Другими словами, идеология НДР заключается в намерениях соединить Америку с Россией и создать государство Амросию. Мечтать, как говорится, не вредно.

Весь набор экономических постулатов этого "дома" ничем не отличается от принципиальных положений "яблочников" и радикал-демократов. Эти постулаты, надеются авторы резолюции, должны стать привлекательными "для нового класса производителей и (!!!) "думающей России" (?)" Это означает, что "старому классу производителей", т. е. нынешним рабочим ничего не светит. А вот "недумающей России" обещаются большие перспективы: своевременная выплата пенсий, зарплаты, стипендий и пособий.

Судя по тексту резолюции, ее писали бывшие работники аппарата ЦК КПСС, поскольку кондовый стиль и форма, а также содержание документа напоминают старые партийные реляции: необходимо решить..., создать надежные механизмы..., разработать федеральную программу..., способствовать и т. д. и т. п. Не забыты призывы к народовластию и государственности, что уродняет НДР с народными патриотами. Вдохновляет и такой перл: "...Россия имеет все основания, чтобы гармонично вписаться в параметры современной цивилизации". Определить "параметры" при этом, правда, забыли. Авторы резолюции явно не ведают, что в современном мире существует много цивилизаций, между которыми, как пророчествует американец Хантингтон, произойдет "кляш", то бишь, столкновения.

Это движение внутри партии власти являет собой организацию бюрократов и чиновников нынешнего режима, которой вменяются лоббистские функции в Думе в пользу нынешнего правительства, а также поддержка своего президента во время президентских кампаний.

Самой влиятельной политической силой правящего класса, естественно, является сам Ельцин, сплотивший вокруг себя преданную команду соратников. Следует признать, что эта команда состоит из весьма образованных и талантливых людей, возглавляющих ключевые структуры президентского аппарата. Левая оппозиция должна отдавать себе отчет, что она имеет дело не с дураками, а с профессионалами высочайшего класса. Достаточно сказать, что они сумели организовать победу Ельцина на выборах президента летом 1996 г. фактически в проигрышной ситуации. В этой связи хочу обратить внимание на их деятельность на телевидении. Как бы мы негативно не относились к киселевым, сванидзе и доренко, они и их руководители весьма хитроумно строят телевизионные программы, эффективно формируя прорежимные настроения у населения. В частности, путем каждодневного показа старых социалистических фильмов они закрепляют у простых людей иллюзии сохранения социалистической системы. Это весьма мудрый вариант "промывки мозгов" дает на "выходе" оглупленное сознание миллионов россиян, которые как раз и являют собой массовую опору нынешнему строю.

Интеллектуально сам Ельцин уступает большинству из своего окружения, но превосходит их всех знанием психологии российского народа, используя на всю катушку одну из важнейших черт россиян - верить власть имущим. Казалось бы, ни один правитель России не доводил страну до такого безобразия, а находятся немало людей, которые продолжают ему верить. Обещаниям нет конца. Их цена точно такая же, как и обещаниям, данным пять лет назад.

Все его речи напоминают мне выступления человека с "очень нестандартными мышлением и психикой". Он критикует существующую ситуацию как потусторонний человек, не имеющий к ней никакого отношения. И то плохо, и это плохо. А где же ты был, господин президент, эти годы? А вот теперь он свалился с Луны и все пойдет как по маслу. Во время предвыборной кампании за второй срок президентства он выдвинул программу: "10 главных направлений предстоящей работы" (ну, почти как 10 заповедей). Вот эти направления: борьба с бедностью на основе экономического роста, защита семьи, материнства и детства, развитие здравоохранения, развитие культуры, образования и науки, борьба с преступностью и коррупцией, правовая реформа; мир в Чечне; военная реформа; отстаивание российских интересов за рубежом; интеграция с соседями по СНГ; укрепление гражданского мира в России.211

За счет каких средств он рассчитывал выполнять свои обещания? Оказывается за счет "потока", "целого потока" иностранных инвестиций. Даже где-то сумма такая прозвучала: Запад, дескать, ждет не дождется "стабильности", т. е. сохранения власти Ельцина, и тогда сразу 90 млрд. долл. потекут в Россию. Я не исключаю, что такую "лапшу на уши" мог пообещать и Клинтон в "доверительных разговорах". Но, во-первых, у Клинтона таких денег нет, а американская казна сама трещит по швам. Во-вторых, если что-то и "потечет", то никак ни в здравоохранение или культуру. А только в сырьевые отрасли, особенно в нефть, поскольку арабы поджимают с ценами на нефть. И в-третьих, какой идиот будет вкладывать капиталы в страну, которая по степени риска предпринимательской деятельности находится между 45 и 50 местом. Но самое страшное как раз другое. Вдруг случится чудо и действительно 90 миллиардов потекут в Россию. А там и другие миллиарды. Представляет ли президент, что в таком случае будет с Россией? Ему уже не придется с пафосом восклицать: "Дорогие друзья, наша страна была и остается великой державой". От этой державы останутся рожки да ножки, сырьевая база и радиоактивный отстойник для Запада.

Дело, безусловно, не в самом Ельцине, а в том курсе, куда его втолкнули превратности политических событий начала 90-х годов. Из него вылупилась стратегия "капкана" для России. Эта стратегия - не просто превращение россиян в рабов Запада, но и ликвидация Россия как суверенной державы. Ни меньше. Эта стратегия означает, что у нынешнего президента нет ни капли доверия к своим гражданам, нет ни капли доверия в возможность российского народа развивать свою экономику и устраивать свою жизнь. Такая стратегия выгодна только нынешней экономической олигархии и остальным прихлебателям этой системы. Все эти прихлебатели, немножко покритиковывая ельциновский недемократизм, при любых раскладах будут поддерживать Е.Б.Н. и его режим, потому что именно он есть гарантия их богатства и власти.

Российский вариант или третий путь развития

Вторая сила состоит в основном из двух частей. Первую олицетворяет В. Жириновский. К самой этой личности уже привыкли и даже в какой-то степени полюбили. Без него политическая арена стала бы скучной. Лично я получаю от его речей, пресс-конференций больше удовольствия, чем от выступлений М. Жванецкого. (Мне даже кажется, что два ЖЖ в России уже многовато.) Следует, тем не менее, признать, что в бессвязном потоке его слов можно усмотреть много верных наблюдений из нынешней российской жизни. Они в определенной степени отражают настроения части населения, которая устала от преступности, от безвластия, от преклонения Москвы перед Западом.

В то же время в стратегии его партии - ЛДПР - достаточно четко выражена идея продолжения капиталистических реформ на основе сильной единоличной власти. Он тоже за частную собственность и свободное предпринимательство, но не исключает многоукладности "российского рынка". В отличие от Явлинского, он как раз за усиление государства, и даже государственную монополию на "продажу энергетических и сырьевых ресурсов".

Привлекательной стороной его позиции является антизападничество, обуриваемое российской великодержавностью. Эта модель отличается от существующей системы главным образом своим антивестернизмом. Может ли она заработать, случись его автор окажется во власти? Вряд ли, поскольку большей власти, чем есть у нынешнего президента ни у кого не было. Не будет и у Жириновского.

Но в конечном счете и она обречена, поскольку утопические задачи, которые ставит Жириновский перед капитализмом даже российского образца, невыполнимы. По своей сути идеи Жириновского и Ельцина, да и сами они, почти ничем не отличаются: они даже критикуют существующую ситуацию почти одинаковыми словами.

Поскольку у меня нет под рукой программы ЛДПР, воспользуюсь документом под названием "Манифест и гарантии кандидата на пост президента России В.В. Жириновского". Вот что в ней написано: "Восстановление и развитие экономики России необходимо вести с позиции: "богатые люди - богатое государство". При этом следует пресечь расслоение Российского общества на кучку "новых русских" и многомиллионную армию нищих. Применим самые жесткие меры по выправлению курса нынешних экономических реформ, оживлению и росту отечественной промышленности". Из этого опуса очевидно, что господин Жириновский не знает, что нет прямо пропорциональной связи между богатством государства и людей. Государство может быть нищим, а богатых людей в нем может оказаться немало, чему свидетельством является, между прочим, даже современная Россия. За рубежом, среди таковых являются Индонезия и большинство стран Латинской Америки.

В его манифесте есть еще одна утопическая сказка: "Приватизацию земли осуществлять мягко и постепенно, учитывая исторический опыт и Российскую действительность. Всех Российских граждан обеспечим (по желанию) земельными наделами для семейного предпринимательства без ущерба сельскохозяйственным угодьям". Хотелось бы знать, если земля будет приватизирована (хотя и постепенно), кто же будет наделять всех граждан "земельными наделами"? Ведь она же окажется в частных руках? Владелец земли что ли?

Слабость позиции этого актера в размытости его социальной базы: здесь и мелкая и средняя буржуазия, угнетаемая монополиями и компрадорами, множество деклассированных элементов, экстремистская молодежь и сторонники порядка. Все они, так или иначе, связаны или подвязаны под нынешний режим, являются его порождением и одновременно опорой.

Внутри второй силы есть направление, которое олицетворяет А. Лебедь и в какой-то степени Святослав Федоров.

Отличительной особенностью А. Лебедя является выдвижение им "третьего пути", что предполагает два варианта: сочетание капитализма с социализмом, или ни капитализма, ни социализма. Поскольку второй вариант может означать феодализм, то скорее всего Лебедь имеет в виду первый вариант, т. е. сочетание и "белых" и "красных", о чем он уже однажды говорил. В принципе это возможно, тем более что на практике он в той или иной степени реализован в европейских социал-демократических государствах (в Скандинавии), а на Востоке в какой-то степени в КНР в форме социализма с китайской спецификой. Идея, таким образом, не совсем абсурдная, как представляют ее сверхдемократы.

Проблема, однако, в том, что сам генерал, во-первых, предпочитает избегать этих терминов (социализм-капитализм), во-вторых, причину выдвижения концепции "третьего пути" он видит в том, что капитализм не заработал при Ельцине как надо. В своей президентской программе он, например, заявлял: "Причины лежат вне экономики. Причина - политическая и социальная. Причина провала реформ - в нашем государстве"212. То есть в политическом устройстве. Какое это государство, генерал не уточняет. Связи между экономикой и политикой он не видит. В теории он не углубляется. Он, так сказать, не теоретик, а практик.

Что же на практике он предлагает? Это проясняется из интервью "Независимой газете" в связи с формированием собственной Российской народно-республиканской партии. В этой партии представлен почти весь "народ": 20% - рабочих, 15% - предпринимателей, 16% - интеллигенции, 10% - руководителей (непонятно, правда, чего?), 8% - служащие. Не хватает крестьян, которые, видимо, к народу не относятся.

Из обрывочных интервью и другой информации, имеющихся у меня под рукой, вытекает, что партия будет создавать "средний класс", готова положить конец "диктатуре крупного капитала", будет реформировать государство и общество целой серией "научно обоснованных, не авантюрных мер" в интересах национального капитала, ныне вынужденного эмигрировать из страны.213 В интервью газете "Вашингтон пост" он успокоил американцев тем, что подтвердил существование рыночной экономики и права частной собственности, а также иностранные инвестиции, и заверил в тесном сотрудничестве с США.214 В комментариях после этого интервью американец дал такую характеристику генералу; напомнив известное высказывание Черчилля о загадочности России, он написал: "Однако генерал Лебедь не загадка. Он - наирусский русский, частично железный, частично реформатор, в целом парашютист, т. е. авторитарный антикоммунист" (там же).

Святослав Федоров мечтает о "народном капитализме". Его предпринимательская практика, между прочим, легко вписывается в социалистическую экономику. Откуда она и вышла. Но она не совсем вписывается в капиталистическую экономику, поскольку поточные методы, например, лечения людей в капитализме, невозможны. Но более важно другое. Как у любого "среднего пути" в программах Федорова (я имею в виду его предвыборные программу и речи), кстати, также как и у Лебедя, намешаны арии из различных опер, что ведет к разрушению целостности. Точнее, невозможность эту целостность создать. Они сознательно избегают слов капитализм-социализм, чтобы понравиться и тем, и другим. Население же стало предпочитать более четкие формулировки и поддерживать будет тех, кто конкретно указывает тот или иной путь развития.

В ходе президентской кампании сообщалось о переговорах между Явлинским, Лебедем и Федоровым на предмет объединения сил и выдвижения одного кандидата. Хотя, в конечном счете, они ни до чего не договорились, но сам факт весьма симптоматичен. Выбирали они все-таки капитализм и антисоциализм. Что же касается симпатизирующих им избирателей, то мне кажется, они рассчитывали на своих кандидатов - Лебедя и Федорова - все-таки как на деятелей, способных отстаивать справедливость. А справедливость и капитализм - вещи несовместимые. Справедливость - это категория социализма.

* * *

О третьей силе - левой оппозиции я буду говорить отдельно в разделе "Идеология". Здесь же хотел бы два слова сказать о результатах президентских выборов июня 1996 г.

Итак, общество расколото на две части: класс обогатившихся, составляющих, грубо говоря, 20% населения, и класс обнищавших - оставшиеся 80%. Так же как и в начале века, интересы первых и вторых в политической борьбе отражают различные политические партии. Несмотря на их многообразие на той и другой стороне, всех их разделяет и одновременно объединяет один вопрос: по какому пути должна развиваться Россия - по капиталистическому или социалистическому. Правящий лагерь пытается представитель дело таким образом, что такого вопроса не существует, важно, дескать, чтобы Россия была богатой и сильной. Эта наиважнейшая задача, вокруг которой и должны все объединиться.

Выборы президента России в июне 1996 г. показали демагогический характер внеклассной постановки проблемы. Я в своей обширной статье в "Правде", опубликованной до выборов (30 мая 1996 г.), часть которой вошла в этот параграф, предсказывал, что все партии демократов, несмотря на их критику текущей политики Ельцина, будут голосовать за него, как символ капиталистического пути. Итоги выборов подтвердили этот прогноз.215

С другой стороны, итоги выборов, если брать их количественную сторону, как бы противоречат классовому раскладу. 20% "господ" получили около 54% голосов избирателей, а 80% "товарищей" всего лишь около 40%. Подобные итоги давали повод буржуазным СМИ говорить о том, что большинство россиян выбирают пепси, т. е. капитализм. Но я бы в ответ на злорадство господ из СМИ напомнил: что большинство "народа" в царскую Думу тоже выбирали представителей капитализма и монархизма. Реальный же свой выбор народ продемонстрировал в феврале и особенно в октябре 1917 г. Они могут возразить, что при царе демократии особенно не было, а сейчас она процветает на всю катушку. Причем, говорят они это с этакой ухмылкой, хорошо понимая, что демократии как не было в России, так и нет. Столь наглой работы СМИ на Ельцина, думаю, нет ни в одной стране любого типа капитализма. И лакеи нынешней системы это хорошо знают.

Более удивительно, что об этом плохо знают левые силы. Меня просто потрясало их возмущение наглостью власть имущих. Но как лидеры левых сил, так и их избиратели должны четко для себя усвоить. Поведение правящего класса на президентских выборах было вполне естественным и логичным. Правящий класс за свою собственность пойдет на любые финансовые, пропагандистские и иные махинации вплоть до силового воздействия на ситуации, если бы он почувствовал возможность проигрыша.

После выборов в оппозиционной среде делался анализ результатов выборов. Назывались такие факторы: финансовое превосходство партии власти216, беспардонное манипулирование СМИ, давление в различных формах местной власти на ход выборов, надежды многих избирателей на выполнение обещаний по выплате зарплат и пенсий Ельциным и т. д. и т. п.217 Все это верно, но не было сказано главного.

Первое. Немалая часть населения все еще верит в "волшебное слово" капитализма, несмотря на его разрушительный эффект для России. Эта вера зиждется на двух посылках. А) На Западе капитализм процветает, следовательно, процветает население Запада. Б) У нас же он не процветает из-за того, что к кормилам власти пробрались жулики и некомпетентные реформаторы. Если их заменить на честных людей и профессиональных политиков и экономистов, тогда он, этот капитализм, заработает и у нас.

Это весьма устойчивый стереотип означает, что наше население не знает реального капитализма: ни западного типа, ни тем более восточного типа. Население не понимает, что наш капитализм не может быть иным, какой он есть в настоящее время. Дело не в жуликах, и не в отсутствии профессионализма гайдаров-чубайсов. Дело в самой России и в русском народе.

Второе. Очень многие избиратели воспринимали Зюганова как человека той же политической системы, к которой принадлежит и Ельцин. Многие не видели в Зюганове человека, который собирается менять систему, несмотря на то, что в его речах и заявлениях иногда и встречалось слово "социализм". Если внимательно просмотреть предвыборную платформу и программу лидера левых сил, то в критической части она мало чем отличалась от программ Лебедя, Жириновского и даже Ельцина. Зюганов так же, как и последний, выступал за сильную Россию, за возрождение России "в качестве великой державы". Под лозунгом Россия! Родина! Народ! Ельцин может подписаться тысячу раз. Понятно, что Зюганов, в надежде привлечь как можно более широкий спектр избирателей, строил свою предвыборную деятельность на социал-демократических началах. Однако под лозунгами социал-демократии фактически баллотировались и Явлинский, и С. Федоров, и Горбачев, и самое главное тот же Ельцин. А под лозунгами "российства" шли Жириновский, Лебедь и опять же сам Ельцин. Особой разницы избиратели между двумя оставшимися на второй тур выборов не усмотрели.

В этой связи встает кардинальный вопрос о четкости социально-идеологических позиций, которые в борьбе за президентский пост были размыты сознательно всеми кандидатами, включая кандидата левых сил. Однако бесконечно так продолжаться не может. Эта проблема становится актуальной ныне для политических сил всех сортов. Ельцин не случайно дал задание подготовить "идеологию" России. Он почувствовал, что без четкой идеологии власть удержать будет все труднее и труднее. Но без четкой идеологии так же трудно и завоевать власть, если это вообще возможно. Российское население, в отличие, скажем от японского, всегда было склонно к ясности, четкости и определенности.

Итак, задание получено. Идеологи взялись за работу. Проанализируем некоторые их концепции.
 

206. Программные принципы партии демократический союз России (Интернет).

207. А. И. Герцен. Т. 2, с. 342.

208. Независимая газета, 16.Х. 1996.

209. Там же.

210. Российская газета, 5-11.V. 1997, с. II.

211. Выступление Б. Ельцина на съезде общероссийского движения его общественной поддержки на выборах президента РФ. - FNS News: 6 апреля 1996 г.

212. Известия, 31.У. 1996.

213. Независимая газета, 15.III.1997.

214. Washington Post, 21. XI.1996.

215. Меня в этой связи, кстати, крайне удивляло, что многие сторонники Зюганова, с которыми мне пришлось общаться в ходе кампании за президентство, рассчитывали на голоса этих критиканов. Даже сам Зюганов после выборов в интервью газете "Аргументы и факты" признавался: "Самой большой неожиданностью для нас оказалось то, что все, начиная с Баркашова и заканчивая Лебедем и Явлинским, оказались в команде президента". Эта иллюзия имеет тот же корень непонимания. Борьба идет не вообще за "великую Россию", борьба на самом деле классовая, что означает борьбу за путь развития России: социализм или капитализм.

216. По данным Независимой газеты (от 11.III.1997), "организация предвыборной кампании Бориса Ельцина, по самым минимальным оценкам, составили 35-40 млрд. долл.". Цифра, прямо скажем, невероятная и наверняка ошибочная. На "Зюганова", по словам самого Зюганова, было истрачено около 3 млн. долл. Цифра, кстати сказать, тоже немалая.

217. См.: Правда России, 15.VIII.1996, сс. 1-2.

10. В поисках российской идеологии

Изучение современного состояния России в который раз убеждает в правоте марксизма: все начинается и заканчивается экономикой. Все надстроечные атрибуты являются отражением состояния и структуры экономического базиса. Отражением, естественно, не пассивным, а активным, т. е. влияющим и на саму экономику. Опять же вспоминается известный ленинский афоризм: "политика есть концентрированное выражение экономики. Поэтому политика не может не первенствовать над экономикой". Выражение, приводившее в недоумение тогдашних марксистов-ленинцев. Не понятно получается, что же первичнее: экономика или политика? Видимо, все мы тогда диалектику, в отличие от Маркса и Ленина, учили не по Гегелю. Исторически - первичнее экономика, в реальности, после "первого толчка", и то и другое взаимосвязано, так же как ядро атома связано со своими электронами. Ядро - экономика; политика, идеология, право, культура - электроны, и таких электронов очень много. Вот и все.

Нынешнее изменившееся ядро-экономика, ставшее государственно-монополистическим, требует своего идеологического обоснования. Давай новую идеологию! "Старая", социалистическая, перестала отвечать современным требованиям, т. е. нынешнему экономическому базису, который принял формы и структуру капитализма. Хоть капитализм этот ублюдочный, бандитский, но все ж таки капитализм.

Если смотреть с исторической точки зрения, то обнаружится, что идеологии не создавались "по заказу" и не лепились в одночасье. Формирование любой идеологии - это длительный исторический процесс, занимающий столетья. Та же идеология капитализма, например, во Франции выстраивалась на протяжении где-то двух веков, в которой приняли неосознанное участие великие умы страны. Подчеркиваю, именно великие ученые-просветители, писатели, философы, а не научные работники или журналисты. Столь длительное время понадобилось и столь много бумаги было переведено, чтобы вдолбить в мозги французов всего лишь три слова: свобода (индивидуальная), собственность (частная) и равенство (всех перед законом). На этих трех словах возник и строился классический капитализм, его базис и надстройка.

Казалось бы, какие проблемы для нынешней России? Идеология капитализма существует, книг на эту тему тьма, сдирай или выдавай за свое. Кто там разберется? Проблема в том, что не совсем понятно, идеологию какого капитализма надо "сдирать"? Классического капитализма вроде бы нигде уже не существует. Современные капитализмы отличаются друг от друга как небо от земли. Одно дело, американский, другое дело японский капитализм, и третье - индийский. К тому же обнаружилось, что одни капитализмы как бы процветают, другие - гниют, третьи - просто разбойничают.

"Сдувание", на первый взгляд, облегчается сужением проблемы до "процветающего" капитализма, который, по мнению российских демократов, существует на Западе. Ну и здесь не все просто. В одной Европе несколько моделей капитализма. Но даже если взять одну страну, скажем, США, то и здесь столько концепций капитализма, что не поймешь, какую списывать. То ли концепции "чикагской школы", то ли гэлбрейтовские взгляды, то ли продолжать черпать идеи из работ Й. Шумпетера, то ли "обогащаться" концепциями коммунаторного капитализма (Аладара Маккинтая и Чарльза Тэйлора) и т. д. Отсюда разнобой, отсутствие цельной идеологической теории, к тому же необходимой как-то замкнуть на специфике России. Президент, конечно же, раздражен. По бывшей коммунистической привычке он ожидает цельной идеологической теории, каковой была марксистско-ленинская идеология социализма. А ее все нет и нет. Он, естественно, не понимает, что цельной капиталистической идеологии быть не может в принципе в силу разнородности самой буржуазии. Идеология транснациональных компаний существенно отличается от идеологии национальной буржуазии, идеология средних и мелких предпринимателей столь же существенно отличается от идеологии государственно-монополистической буржуазии и т. д.

Между прочим, не может быть цельной единой идеологии и социалистического типа в силу разнообразия исторических, культурных и политико-экономических условий, определявших тот или иной вариант социализма. Более того, некоторые разновидности капитализма и социализма образуют такую политико-экономическую систему, что не всегда можно разобраться, какая структура в ней доминирует: социалистическая или капиталистическая. История на глазах преподносит еще один сюрприз, который требует внимательного изучения. - Китайский вариант: одна страна, две системы (Гонконг и вскорости Макао - чисто капиталистические анклавы в социалистическом Китае). Сюрприз удваивается и утраивается, если учесть, что и остальная часть КНР состоит из различных формаций: доминирующий капитализм в прибрежных районах Китая, доминирующий социализм в центральных районах, доминирующий феодализм в глубинных и горных районах страны.

Несмотря на многообразие форм капитализма и социализма, существует две координатные оси, разделяющие одну систему от другой: одна ось - базисная (ось абсцисс) - ось собственности: частная и государственная (общественная); другая - ось власти: демократическая и диктаторская (ось ординат).

При этом необходимо иметь в виду следующее. В любом современном государстве существует множество форм собственности, в том числе частная, государственная и даже общественная. Название государственной системе дают пропорции собственности, другими словами, какая из них доминирует и определяет прежде всего социальную направленность развития экономики. Последнее более важно, чем сами пропорции. Например, при брежневском социализме общественная собственность формально доминировала над частной или, как тогда говорилось, личной собственностью. Однако служила она, эта, так называемая, общественная собственность, не всему населению, а тем классам и группам, о которых говорилось выше.

То же самое с демократией и диктатурой. И то, и другое существует в любом государстве, не зависимо от строя. Разница заключается в степени влияния демократии (выборность, парламенты, партии, свобода СМИ) и диктатуры (государства, класса, партии, личности) на развитие общества. При господстве частной собственности может быть более жесткой диктатура, чем при общественной собственности. К примеру, политический режим в Сингапуре (диктатура премьер-министра) явно жестче демократической системы бывшей социалистической Венгрии. И в то же время при определенных условиях некоторые диктаторские режимы играют исторически положительную роль, в то время как демократические могут сыграть крайне негативную роль. Так, если диктатура Сталина вывела феодальную страну на уровень развитых государств мира, то нынешняя демократия "уронила" страну вновь до уровня полуразвитых и недоразвитых государств.

В принципе социализм-капитализм хотя в немалой степени и определяется пропорциями собственности и властными структурами, однако, в конечном счете, разница определяется пропорциями распределения богатства или доходов. В идеале социализм - это общество без бедных и богатых, общество равных. Капитализм - общество неравных, богатых и бедных.

В погоне за "идентификацией" России

На призыв Ельцина сформулировать национальную идеологию откликнулись все мыслящие и немыслящие идеологи режима. Хотя среди них наиболее активными, естественно, оказались журналисты и публицисты, для примера я все-таки выбрал две статьи философов-политологов, которые в отличие от журналистов пытаются научно обосновать свои идеи-предложения. Правда, читая их статьи, постоянно сталкиваешься с проблемой понимания текста, изобилующего чисто западной, точнее американской, терминологией. Если бы мне не случилось прожить несколько лет в англоязычной среде, вряд ли я что-нибудь понял из написанного этими философами, столь "эзотерично", так сказать, мудрено излагают они свои взгляды. И все же эти взгляды достойны анализа.

Для идеологов всех политических направлений очевидно, что крах Советского Союза, а затем и разрушительные кап. реформы в России привели к кризису всех сфер общественного бытия, и самое главное, привели к духовному кризису российского народа. Для России этот кризис особенно болезнен, поскольку современное население страны в массе своей атеистично. Если бы оно было религиозно, то оно могло бы найти духовное пристанище в религии, как это случалось в досоветский период России. Правда, следует признать, что определенная часть населения начинает обращаться к религии и даже к монастырству, свидетельством чему служит увеличение их количества.

И все же большая часть народа - атеистична, что даже очень хорошо, но плохо то, что социалистическая идеология, вполне успешно заменявшая религию, извращена и опошлена, т. е. перестала быть духовным стержнем, как говорят философы, человеческой яйности, т. е. личности. Нынешние идеологи подают эту проблему через почему-то полюбившуюся им категорию "идентификации", расшифровывая ее как "осознание личностью своего места в обществе, потерю ценностных и моральных ориентаций".

Что крайне важно и на что обращают внимание авторы одной из статей,218 либерально-демократическая идеология западного образца, которую осознанно и неосознанно навязывают буржуазные СМИ России, не воспринимается российским человеком. Даже та часть населения, которая втянулась в капитализм, душой отвергает эту западную идеологию как чуждую русскому человеку. Даже преступные мафиози объясняют свои действия не как грабеж народа, а как грабеж "криминального государства", что уже как-то успокаивает душу, поскольку он как бы уже борец за справедливость. Для западного человека обмануть государство, клиента, покупателя - любого человека - вполне морально, потому что все понимают, что живут они в джунглях, в зверином царстве, где любой человек - волк. Этому учат даже специальные книги, становящиеся бестселлерами, многие из которых так прямо и называются: Правила джунглей. Как быть тигром в бизнесе; Плавая с акулами. Не будучи съеденным живым и т. д.219

Русские же буржуа, применяя акульи правила, все же хотели бы обозначить их как-то по-другому, по-божески. Иначе что-то внутри свербит. Отсюда и их социальный заказ: ребята-теоретики, придумайте что-нибудь поприличнее, чем все эти безбожные западные идеологии и "идеологемы" с их уж больно откровенным поклонением золотому тельцу. Ребята и думают.

Авторы справедливо пишут о бесперспективности соединения вестернизации и "азиатского варварства", дающее на выходе "Азиопу", т. е. как бы Россию, которую они называют "дурным синтезом цивилизаций".220 В свою очередь они предлагают "не-дурной" синтез, который мог бы получиться в результате "серьезного и плодотворного диалога либерально-демократической идеи "свободы" и социалистической идеи "равенства". Этот синтез они называют "либерально-государственнической идеей", которая "представляется наиболее перспективной в современной России". Они продолжают: "Содержательный смысл такой позиции мог бы быть сформулирован так: "Сильное, профессиональное, эффективное государство, определяющее стабильные "правила игры", и охраняющее пространство самореализации (продуктивной свободы) многообразных "игроков", признающих приоритет национального российского консенсуса".221 Такая идея, по их представлениям, может "парализовать возможность опасной гипертрофии каждого из необходимых элементов новой национально-государственной идеологии, а именно: - гипертрофии идеи государства как тоталитарного Левиафана - тюрьмы народов (в том числе для русских); - гипертрофии идеи равенства как тотальной уравнительности в духе основательно подзабытого коммуно-космополитического лозунга: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"; - гипертрофии идеи свободы, ведущей к пренебрежению социальными и национальными интересами под лозунгами "вхождения в мировую цивилизацию" (выделено авторами - О.А.).222

Несмотря на сверхтяжелые формулировки, предложенная идея может показаться достаточно привлекательной. По сути она означает возможность взять все "хорошее" у них (свобода) и соединить со всем "хорошим" у нас (равенство). Осталась "мелочь" создать "сильное, профессиональное, эффективное государство", которое и занялось бы благотворительностью для всех. Мечтать, повторюсь, не вредно. Утопизм философов вытекает и из их второго постулата - скорректировать саму концепцию общества, которое необходимо понимать как "культурный организм", "где ключевой, организующей, мотивирующей и объясняющей идеей является "национальная идентичность" (выделено авторами - О.А.).223 К такой корректировке взывает, по их мнению, переход от индустриальной стадии развития к постиндустриальной.

Авторы, видимо, не понимают, что переход к "постиндустриальному обществу", базисом которого является сервисно-информационная экономика, предполагает усиленный грабеж стран Третьего мира, точнее индустриальные, сырьевые и аграрные сектора экономики государств Азии, Африки и Латинской Америки. Именно этим и занимается "Великолепная семерка" постиндустриальных обществ, в том числе и на территории России, что вполне естественно. Так как без такого грабежа сама по себе сервисно-информационная экономика существовать не может. Даниил Белл, введший термин "постиндустриальное общество", надеялся, что такое общество будет лишено классовых антагонизмов и, настанет, наконец, классовая гармония. Надеждам не суждено было сбыться. Именно в момент, когда вроде бы и коммунизму пришел конец в России и Восточной Европе, стала усиливаться внутрисоциальная напряженность, перерастающая в стачки, забастовки в Европе, США и Канаде. Как обратная сторона этого явления, усиление позиций левых или социалистических идей в правительствах большинства стран все той же "семерки".

В связи с "культурным организмом", опять сошлюсь на Канаду. Именно здесь стоит остро проблема "национальной идентичности", поскольку вот уже более чем 100 лет после образования этого государства здесь никак не складывается "культурный организм". Множество культур по каким-то причинам не сплавляется в одну общеканадскую культуру. Несмотря на это, худо-бедно, а может и не очень худо (Канада все-таки на первом месте в мире по индексу развития), страна развивается, если под развитием иметь в виду экономический рост и среднее благосостояние граждан. Вместе с тем будущее у нее печально, т. к. она неизбежно распадется, но не из-за отсутствия "культурного организма", а в силу элементарных экономических причин, в немалой степени связанных с ее постиндустриальной сущностью. Напомню: в Канаде в сфере услуг занято 85% населения. В результате отсутствия экономической смычки между провинциями и в то же время весьма тесной их привязки к северным штатам США, а также к индустриальным экономикам стран Восточной Азии, Канада обречена на распад, точно также как и США. И никакой "культурный организм" не спасет их от законов глобального капитализма, делающих границы государств с их дурацкими "идентификациями" условными. В Западной Европе доминантой является единый хозяйственный рынок, а не специфики "культурных организмов" того или иного государства. Они уже "переросли" этот этап, когда культура определяла лицо нации. Ныне, особенно в эпоху "постиндустриалиации", на место культуры приходит информация, количество байтов, который ты в состоянии накопить и использовать. А байты, как известно, все на одно лицо. Таким одним лицом представляется ныне и вся западная культура. И это подтверждают даже сами авторы, думая, что они говорят совершенно об обратном. Они приводят пример большинства стран СНГ и постсоциалистической Восточной Европы, где развертываются "гуманитарные доминанты", расшифровываемые ими как проблема национальной независимости и идентичности, сохранение родного языка и традиций, морально-религиозные ценности. Это действительно так, но это как раз и говорит о том, что под напором сближения с Западной Европой, которой наплевать на все эти пустяки, Восточная Европа, чтобы самосохраниться, вынуждена защищать свои "национальные независимости". Названные ценности всегда актуализируются в двух случаях: в моменты становления нации и в моменты угрозы их порабощения. Именно второй случай и испытывают страны Восточной Европы и страны СНГ, в том числе и сама Россия.

Утопизм авторов обнажается, если все их идеи переложить на нормальный язык. Фактически их "либерально-государственническая" идея означает государственный капитализм кейнсианского варианта, идеально сработавшего в США в эпоху Ф. Рузвельта в 30-е годы. Этот вариант вообще неплохо срабатывает, когда надо вытащить западный капитализм из очередного либерального хаоса. Но время кейнсианства ушло. Теперь нет такой силы, даже всей силы государства, чтобы мудро управлять транснациональными и межнациональными компаниями и банками.

В России ситуация иная и на какой-то момент гос. капитализм возможен. Но, во-первых, он не будет заниматься тем, о чем мечтают авторы статьи, во-вторых, идеология даже такого капитализма не будет воспринята большинством населения России, потому что все равно это капитализм, а значит неравенство, а значит вновь богатые и бедные, и значит не всем "игрокам" при таком капитализме "светит".

Другая статья ближе к реальностям российской действительности.224 К тому же она написана более понятным для широкого круга читателей языком, хотя авторы в некоторых случаях не избежали западных каракатиц типа "меритократия", тех же "идентификаций" и "интегративности". Честно говоря, мне не понятно, почему слово "целостность" хуже слова "интегративность", тем более, что последнее происходит от группы латинских слов: intеgratio (восстановление, восполнение), integraro (превращение в целое), integer (целое). Ну бог с ними.

Эта статья ближе по теме. Авторы обозначили намерение сформулировать основы идеологии для новой России. Они дают такое определение: "Интегративная идеология - эта система взглядов и ценностей, приверженность которым превращает некую совокупность людей в народ, т. е. в политически и исторически дееспособную целостность".225 Звучит вроде бы неплохо, но по сути не верно. Во-первых, интегративная идеология переводится как целостная идеология, а нецелостных идеологий просто не бывает. Могут быть разрозненные идеи, но если они сведены в систему идей или взглядов, т. е. в идеологию, то она, выражаясь англоязом, имплицитно целостна. Поэтому столь любимое авторами слово "интегративная" они явно использовали для красоты. Но это не так важно. Важна, и это во-вторых, последовательность развертывания явлений, описываемых предложенными терминами. У авторов эта последовательность выглядит так: идеология --> система взглядов и ценностей --> совокупность людей --> народ. На самом деле эта цепь должна быть выстроена в обратном порядке: народ --> совокупность людей --> система взглядов и ценностей --> идеология. Иначе просто непонятно, кто же создавал идеологию или систему ценностей до появления народа. Правда, для религиозных в этом смысле проблем нет: бог, конечно. Но проблема в том, что народ не создает народную идеологию, народ может создавать народную медицину, сказки, традиции и т. д. Идеология возникает в момент превращения народа в нацию, т. е. как раз в тот самый момент, когда возникает потребность, как сказали бы авторы, в "идентификации" себя среди других, т. е. осознание себя как некой целостности, отличающейся от других целостностей. Причем, этому предшествует организация классов, государств, границ и т. д. И естественно, находятся идеологи в лице любомудров, политиков и писателей, создающих национальную идеологию, которая опять же не целостна в силу того, что с появлением государства появляются эти противные классы, от которых никуда не деться, даже если вы очень ненавидите Маркса. Возьмите двух философов-идеологов Греции: Платона и Диогена (Аполлинийского). У первого национальная идеология отразила систему взглядов рабовладельческой демократии, другой активно, в том числе и примером своей жизни, отстаивал идеологию бедняков, предшественников последующих крепостных крестьян и пролетариев. И обратите внимание: Платон до сих пор в почете среди идеологов даже современного капитализма; на него они часто любят ссылаться, а Диоген к столу не пришелся из-за своего пролетарского вероисповедания. Ну что с него взять, в бочке всю жизнь прожил. Несерьезно. Короче, общенациональной или интегративной идеологии просто быть не может, хотя авторы пытаются ее сформулировать. Посмотрим, как они это делают, т. е. какими ценностями они наполняют "интегративную идеологию".

Они пишут: "Такими ключевыми ценностями являются Отечество, справедливость, достоинство человека. Они образуют, на наш взгляд, ядро интегративной идеологии, специфика которой - в отличие от "частных" идеологий - заключается в том, что она не претендует на ответы на вопросы, что есть цель национального развития (Великая Россия, общественные идеалы и т. д.), но говорит о том, как подходить к осмыслению "всего" этого, сколь бы ни различались содержательно у разных сил итоги такого осмысления (выделено авторами - О.А.)".226 Оставим пока эту мысль без комментариев.

"Отечество" авторами толкуется вполне диалектично. С одной стороны, оно должно быть национальным, т. е. русским, с другой - не совсем, т. к. не всегда разберешь, кто же это такой русский: в нем так много замешано "всех". Потому лучше, чтобы это "Отечество" напоминало Россию как общий Дом свободных народов.227 И в это "Отечество" должна войти вся ее история "без купюр", с чем нельзя не согласиться.

Отвергнув различные толкования "справедливости", авторы дают свое определение этому сложному понятию. "Справедливость есть мера, увязывающая противоположные стороны и векторы общественной жизни, такие, как равенство и свобода, права и обязанности, интересы личные и интересы общественные... Эта справедливость не отдает предпочтения тому или иному "частно идеологическому" пониманию справедливости - либерально-рыночному или почвенно-националистическому. Она говорит о том, как они могут быть сопряжены и увязаны, чтобы общество было жизнеспособным"228. Как абстрактное определение все это неплохо, и пока с этим тоже можно согласиться.

Хотя категорию достоинства они не определяют, но все, что они о ней пишут в контексте достоинства относительного русского человека, вполне справедливо. Более того, это одна из самых интересных частей данной статьи, которую есть смысл прочитать всем, занимающимся идеологией России. К этой части я мог бы предложить такое определение достоинства: достоинство - это совокупность духовных качеств человека, превращающих его в личность. Следовательно, достоинство это категория личности, а не просто хомо сапиенс (человек думающий), тем более хомо эректус (человек стоящий). Мера же личности определяется масштабом его устремлений и деяний, обращенных вовне, т. е. на мир, а не на себя. В последнем главное отличие русского от западного человека.

Западный хомо эректус вообще не оперирует такой категорией как достоинство, но если уж "по большому счету", оно им может пониматься как неограниченная свобода, необходимая для обогащения. Его масштаб личности равен сумме финансовых возможностей. Нет денег - нет личности. Не потому что он сам по себе такой "неморальный", а потому что жизнь при капитализме такая. Будь ты семи пядей во лбу (странно, тогда почему же ты бедный?) или духовным титаном, но без умения делать деньги, ты никто. Для информации: самые низкие заработки в США - это у писателей и поэтов, книгам которых не повезло стать бестселлерами. Кстати, обычно бестселлерами становятся самые серые книги самых серых писателей типа "книг" Даниель Стил.

Русский же человек, даже средней формальной культурности, в массе своей устремлен на то, чтобы осчастливить, как минимум, все человечество. Даже у совсем бедного человека найдется несколько идей, как, например, спасти Пизанскую башню от падения, или как сохранить целостность Эфиопии (из личного разговора с алкашами в очереди за водкой), или что-нибудь еще в этом духе. Ни один канадец или американец даже не задумается о каком-то "прожекте", если он не возвернется ему финансовым вознаграждением. Поэтому западный человек для меня - хомо эректус, реже - хомо сапиенс. Русский же человек - хомо спиритус, т. е. человек духовный, что не мешает ему быть одновременно и человеком пьющим, если иметь в виду русское значения слово спирт.

Короче, категория достоинства действительно важная именно в русской идеологии, и формирование этого качества, в том числе путем изживания массы негативных черт, о чем справедливо пишут авторы статьи, является постоянной задачей русских писателей и просветителей.

Получается, что я согласился почти со всеми положениями авторов статьи. Но у меня возникает только один вопрос: в каком политико-экономическом пространстве могут быть реализованы все хорошие советы и предложения авторов? Что это за заоблачное государство, которое оказалось бы способным осуществлять такую "интегративную идеологию"?

Могу предположить, что поскольку авторы не ставят под сомнение "легитимность", т. е. законность существующего режима, они, следовательно, уповают именно на этот режим как проводника их идей об Отечестве, справедливости и достоинстве. Именно на тот режим, который Отечество разрушает, справедливость заменил лозунгом - обогащайтесь, а достоинство превратил в лакейство перед Западом. Ну, не является ли это верхом наивности? Или философам по профессии полагается быть наивными?

Эти авторы, также как авторы предыдущей статьи, а все вместе, также как и авторы программ множества пробуржуазных партий стремятся избегать опасных терминов капитализм-социализм. Они, естественно, против социализма (хотя категория справедливости сформулирована именно в социалистическом смысле), но не решаются четко говорить о капитализме. Они прекрасно чувствуют, что идеология "джунглей" в России не утвердится. Поэтому они начинают внедрять словесные канделябры, лишенные "окрасок". То есть пытаются оперировать общечеловеческими терминами: государство, справедливость, свобода, культура, постиндустриальное общество и т. д. Это старые трюки, над которыми в свое время издевался Маркс с Энгельсом (последний, например, в Анти-Дюринге), критиковал Ленин, и сурово расправлялся с их творцами Сталин. И все они были правы, потому что не бывает государства вообще, не бывает свободы ради свободы, нет и абстрактной справедливости.

Авторы второй статьи четко оговаривают, что их концепция не ставит задачи определения "целей национального развития". Но в идеологии, в которой не заложена генеральная, стратагемная цель не может стать массовой идеологией. Христианская религия стала мировой идеологией не из-за своих басен о боге, Христе и прочих чудесах, а из-за того, что она обещает бессмертие. Именно в этом ее бессмертная привлекательность. Капиталистическая идеология свободы обещает возможность стать богатым, а значит независимым, что тоже неплохо. Коммунистическая идеология обещает счастье для всех. Эти конечные цели и побуждают людей действовать во имя той или иной идеологии. Как только люди узревают, что все эти обещанные цели или не достижимы, или ложны, они тут же рвут с идеологией. Именно в этом суть пассивности советских людей в отношении социалистической идеологии в момент крушения социализма в СССР, поскольку она была испохаблена уже брежневской системой.

Следовательно, идеология без цели, т. е. без ее ядра не может иметь функцию идеологии. "Без этого, - пишут авторы второй статьи, правда, по другому поводу, - идея возрождения России станет всего лишь очередной утопией".229 С чем не могу не согласиться.

Г. Зюганов и идеология КПРФ

О необходимости новой идеологии для России Г. Зюганов заговорил на полтора года раньше, чем Ельцин. В одной из своих работ, опубликованной в конце 1995 г., он эту идею выразил следующим образом: "СЕГОДНЯ, в обстановке социальной противоречивости и сверхнапряженности, ОСОБЕННО НЕОБХОДИМА НАЦИОНАЛЬНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕЯ, СПОСОБНАЯ ПРЕВРАТИТЬСЯ В МАТЕРИАЛЬНУЮ СИЛУ, ОБЪЕДИНИТЬ ВОКРУГ СЕБЯ ВСЕ ЗДОРОВЫЕ, ПАТРИОТИЧЕСКИЕ СИЛЫ, ПРИДАТЬ ОСМЫСЛЕННЫЙ, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННЫЙ ХАРАКТЕР АКТИВНОСТИ САМЫХ ШИРОКИХ СЛОЕВ ОБЩЕСТВА" (выделено Г.З.).230 В то время он считал, что капитализм несовместим с "народным менталитетом россиян", а также четко определял: "либо великая держава и социализм, либо дальнейший распад страны и окончательное превращение ее в полуколонию".231 Одновременно он писал: "Россия исчерпала свой лимит на революционные восстания" (там же). Таким образом, однозначно утверждались мирные формы завоевания власти.

В 1996-1997 гг. понятие социализм почти исчезает из политического лексикона лидера самой крупной коммунистической партии России. Утвердившаяся система обозначается как "криминально-компрадорский капитализм". В докладе на VIII пленуме ЦК КПРФ, посвященном анализу итогов президентских выборов и очерчиванию дальнейшей программы действий, уже более четко утверждается, что "российское общество отвергает силовые варианты соперничества и стоит за мирный путь развития. ...Наше движение вперед возможно лишь на пути объединения всех уважающих закон (подч. мной) здоровых сил российского общества"232. В докладе говорится, что перед КПРФ (а также, видимо, и перед НПСР) "на ближайшее будущее стоят задачи общедемократического характера". "А именно: отстаивание государственной независимости России, гражданского мира, прав личности, свободы информации и пр. Мы должны активно противостоять антиконституционной, противоправной политике властей и части работодателей. Наша задача состоит в том, чтобы не дать превратить правительство в абсолютно марионеточный институт. Нам необходимо и далее идти по пути обновления партии, ориентируясь на синтез социалистической и патриотической идеи (подч. мной). Избрать энергичный, наступательный стиль работы, далекий от истеричного радикализма". И еще одно важное положение. "Третье. Надо учитывать, что нынешнее состояние российского общества характеризует двухполюсная структура, способная развиться в двухпартийную систему. Наша предвыборная коалиция представляет собой один их этих полюсов - левый, патриотический" (там же).

Из этих положений вытекает, что КПРФ намерена встроиться в существующее буржуазное государство и таким путем, т. е. как бы изнутри, демократизировать это государство. Более того, она готова выступить против всех, кто посягает на существующую конституцию, выработанную режимом Ельцина. Она также рассчитывает на формирование двухпартийной системы, что, видимо, предполагает на одной стороне КПРФ (или НПСР), на другой - партию власти, которую ныне представляет "Наш дом - Россия", т. е. ельцинская партия. Синтез же социалистической и патриотической идеи призван отстаивать Великую Россию капиталистического типа.

Таким образом, общедемократическая цель партии предполагает сохранение капиталистических порядков в стране, которые КПРФ обязуется упрочить путем расширения политического пространства своего влияния.

Возможно, на тот момент (перед выборами президента) подобные лозунги и задачи были и целесообразны как тактический маневр. Посмотрим, как дальше развивалась концепция лидера КПРФ. В докладе на пленуме ЦК КПРФ в декабре 1996 г. оценка развития ситуации определялась термином "катастрофизма", что легко подтверждает статистика любого рода. Справедливо отмечается, что государственная власть криминализируется. И более того: "Укрепление режима Ельцина означает окончательное превращение власти в антинародную криминально-компрадорскую диктатуру, продолжение нынешнего экономического курса со всеми вытекающими отсюда последствиями для России"233. Альтернативой этому может быть только "советизация" государства. "То есть возрождение народовластия на основе восстановления контроля народа над всеми госструктурами". Поскольку КПРФ, как признается в докладе, является "частью российской политической системы", она в принципе также несет ответственность за существующее положение. В то же время она находится в непримиримой оппозиции к курсу нынешнего правящего режима.

Их всего этого вытекает, что в результате борьбы с этой властью, в том числе с опорой на регионы, которые управляются представителями КПРФ или левыми, возможен перехват власти у "партии власти", а, следовательно, и изменение "социально-экономического курса реформ". И этот курс должен опираться на ряд основополагающих принципов, среди которых главным является: "возведение национально-государственных интересов в ранг высшего критерия, целесообразности и законности любых действий в сфере экономики, социальных отношений, политики, духовности". В конце доклада говорится, что "наш лозунг - не назад к социализму, а вперед к социализму!"

IV съезд КПРФ, проходивший 19-20 апреля 1997 г., внес новые акценты в оценке текущей ситуации в стране, радикализировал формулировки тактики и стратегии партии. В Отчетном докладе Г. Зюганова съезду наконец-то появилась классовая терминология и более четко выражен социалистический характер партии, ориентирующий его членов на социалистические преобразования страны. В докладе было сказано: "Современная патриотическая идея есть идея глубоко социалистическая". В оценке политики нынешней власти много раз было употреблено словосочетание "попытки реставрации" капитализма, что, по-видимому, должно означать, что капитализма пока в России еще нет, а есть только попытки его реставрировать.

В докладе также хотя и нечетко, но прослеживалась идея, что первоочередными задачами является не классовая борьба, а решение общенациональной задачи, т. е. противодействие экспансии Запада, который стремится колонизировать Россию.

Характер нынешней оппозиции стал определяться термином "ответственной и непримиримой" (до этого употреблялись термины - "системный", "конструктивный" и "парламентский"). Ее тактика - "это прежде всего тактика выдавливания из пор России всей нынешней прозападной клики". Это предполагает как бы переход от "обороны" к "наступлению". База для такого наступления - формирование народного движения "на основе одного критерия - патриотизма и защиты национальных интересов", "добиться принятия изменений к Конституции", сохранить "целостность государства", заключить союз с Белоруссией. Результатом победы левых должна быть смена нынешнего экономического курса и приход к власти коалиционного правительства, которое "восстановит производство", прекратит "утечку капиталов за рубеж", "возвратит в собственность государства стратегически важные доходообразующие предприятия" и т. д. Г. Зюганов заключил свой доклад словами: "Мы уверены - Россия будет великой и социалистической!"234.

Критики данного доклада обратили внимание на то, что в Программе партии социализм характеризуется как "бесклассовое общество" и в то же время ему - социализму - приписывается державность и государственность. Следует добавить, что в этом докладе также отсутствует характеристика нынешнего строя, т. е. характер общественно-политической системы.

Чтение других работ Г. Зюганова, а также некоторых материалов КПРФ позволяет сделать вывод о том, что КПРФ являет собой российский вариант социал-реформистской партии западно - европейского типа. Признаками таких партий являются 1) категоричный отказ от революционных форм борьбы235, на который "лимит" народа исчерпан; 2) парламентский путь завоевания власти; 3) реформистский путь изменения правительственной политики (через законотворчество в парламенте); 4) лозунг народовластия вместо власти определенного класса; 5) избегания понятий социализм-капитализм. Предпочтение отдается терминам - режим, власть, а строй - постиндустриальный.

Специфика КПРФ: весьма слабые связи с рабочим классом вплоть до того, что "В руководстве партии нет специального ответственного работника на уровне секретаря, который мог бы скоординировать усилия партийных органов с профсоюзным и рабочим движением". То есть КПРФ фактически не связана с рабочими массами. Потрясающий факт.

Последнее означает, что нынешнее руководство КПРФ ничем не отличается от руководства КПСС в смысле отдаленности от народа. В принципе сложился аналогичный партийный аппарат с типичным мышлением и поведением бывших цекистов, который неплохо вписался во власть: в парламенте, правительстве, в регионах. Любые социальные катаклизмы для руководителей КПРФ (не говоря уж о НПСР) столь же опасны, как и для их политических противников: и те, и другие могут остаться без власти, а значит лишиться всех тех удобств и привилегий, которыми они пользуются.

Следует признать, что компартия и ее руководители подвергаются резкой критике не только со стороны буржуазных оппонентов, но и со стороны своих "критиканов" как изнутри КПРФ, так и из среды других левых организаций и личностей. Среди последних большую популярность получила "красная поэтесса" - Татьяна Глушкова. Ее выразительная критика направлена, прежде всего, против "левых" за их размытость в теоретических позициях. У поэтессы-философа есть несколько важных тезисов, которые полезно воспроизвести.

Один из них связан с тезисом о "принципиальной самоубийственности капитализма для русских, имея в виду несомненное духовно-нравственное, психо-духовное своеобразие русской нации"236. Именно поэтому ее критика направлена против тафтологичного девиза НПСР, выдвинутого руководством КПРФ, "Россия-Родина-Народ", в котором отсутствует слово - социализм. Т. Глушкова не признает ни "инородческий", ни "интернациональный", ни "русский капитализм", которые при любых вариантах не решают задачи социальной справедливости. Именно поэтому "патриотов", исповедующих "православие" и "державность" (Шафаревич, Солженицын), а, следовательно, и антисоветизм (=антикоммунизм), она ставит в один ряд "идеологического преступления".

Очень важным тезисом Т. Глушковой является обоснование "Русской идеи" как идеи мировой, способной противостоять "новому мировому порядку", возглавляемого диктатурой планетарной плутократии. Она ставит вопрос о необходимости творческого сочетания "русской идеи" с "русским социализмом".

Марксистско-ленинскую направленность деятельности КПРФ пытается придать один из видных ее членов - Р. Косолапов.

* * *

Прежде чем продолжить, хочу сделать оговорку. Все вышеизложенное мной было написано в Ванкувере. Я предполагал, что анализ идеологии и практики левых сил я сделаю по возвращении в Россию в расчете на более детальное ознакомление с документами, например, новой программой и уставом КПРФ, и личное общение с оппозиционными лидерами. Вернувшись в апреле 1997 г. на родину, я обнаружил кипучую энергию различных отрядов оппозиции, проявляющейся в основном во взаимных атаках как на страницах левой печати, так и на различных конференциях, симпозиумах и семинарах. Хотя из информации, которой я располагал в Ванкувере, я знал о наличии различных группировок внутри левых сил, но не предполагал такого большого количества. Не предполагал я также глубину расхождений между различными группировками левых. Наконец, меня крайне шокировала непримиримость теоретиков или лидеров той или иной группировки относительно друг друга, абсолютная убежденность в своей правоте или правоте своих "учителей". Одни неукоснительно придерживаются буквы Маркса, другие - Ленина, третьи - Сталина, кто-то - Троцкого. Эту категорию людей я называю буквоедами. Другая категория, с которыми мне пришлось столкнуться - это "гении", признающие только собственные идеи и отвергающие взгляды всех. Некоторые доходят до того, что не признают и фундаментальных законов природы. На одной из конференций, например, я был одарен одной брошюрой, адресованной ни много, ни мало "каждому здравомыслящему Гражданину Человечества, живущим (такое согласование в тексте - О.А.) в любой стране". Автор брошюры о себе в стихах, возникших у него в голове 6 апреля 1996 г. в 02 ч. 00 мин., говорит так: "И чувствами и разумом пытаюсь Вселенную постигнуть до конца. - Я Истиной научной насыщаюсь: Увидел, что Вселенной нет конца!"

Я, конечно, знал, что в России нет недостатка в талантливых и гениальных людях, но не ожидал встретить их в таком громадном количестве чуть ли ни на каждой конференции.

Я понял, что двух месяцев мне явно не хватает для изучения всех спектров левых сил и поэтому решил перенести анализ оппозиционного движения в специальную брошюру, в которой одновременно предполагаю изложить собственное понимание тактики и стратегии революционной борьбы в современной России.

В завершение же данной книжки несколько слов хотел бы сказать о марксизме и социализме - явлениях, которые продолжают вызывать горячие дискуссии. Однако перед этим не могу удержаться от комментария по брошюре "Русский Путь", написанной А. Подберезкиным, который, как я вычитал в прессе, является чуть ли ни главным идеологом КПРФ, не будучи членом этой партии. Как бы там ни было, идея Русского пути обсуждается на всех перекрестках политической мысли в России, а уже поэтому требует определенной реакции. Так что же нам предлагает русский патриот А. Подберезкин?

218. А. А. Кара-Мурза, А. С. Панарин, И. К. Пантин. Духовный кризис в России: есть ли выход? - "Октябрь", 1996, № 5.

219. John P. Implаy, Jr. with Dennis Hamilton. Jungle Rules. How to be a Tiger in Business. USA: A Plume Book, 1994; Harvey McCay. Swim with Sharks. Without being Eaten Alive. NY:IVY BOOKS, 1988.

220. А. А. Кара-Мурза, А. С. Панарин, И. К. Пантин. Там же, с. 161.

221. Там же, с. 164.

222. Там же.

223. Там же.

224. Т. А. Алексеева, Б. Г. Капустин, И. К. Пантин. "Национальная идеология": иллюзии или непонятая потребность? - "Октябрь", 1997, № 1.

225. Там же, с. 140.

226. Там же, с. 143.

227. Там же, сс. 144, 145.

228. Там же, с. 147.

229. Там же, с. 153.

230. Г. А. Зюганов. Россия и современный мир. М., Информпечать, 1995, с. 92.

231. Там же, с. 93.

232. Правда России, 15.VIII.1996.

233. Правда России, 19. ХII.1996.

234. Правда пять, 22. IV.1997.

235. "Мы будем продолжать свою линию на предотвращение стихийного взрыва, который может похоронить страну", - было сказано в докладе Зюганова (Правда России, 19. ХII.1996).

236. Правда пять, 14.ХI.1996.

 "Русский Путь" по А. Подберезкину

А. Подберезкин сразу берет быка за рога. Начинает брошюру так: "Центральным вопросом сегодня стал вопрос о формировании в общественном сознании государственно-патриотической идеологии, современной общенациональной идеи, которая только и может стать стратегией развития Нации и Государства, а для настоящего времени - и основой концепции выхода из затянувшегося кризиса" (выделено А.П.).237

В этой фразе сразу бросается в глаза, что одна идеология или одна общенациональная идея, что, видимо, одно и то же, должна обслуживать и государство и нацию, которые, предполагается, находятся в завидной гармонии и согласии. Теоретически такое возможно в развитых социалистических обществах, где классовые противоречия теряют свое социальное значение или до предела сглажены. Здесь же речь идет о России, в которой, наоборот, усиливаются классовые антагонизмы и ужесточается противостояние между нацией и чуждым ей государством.

Несмотря на это, нам предлагается "поставить интересы Государства и Нации выше интересов класса, а тем более - интересов партии" (с. 6). То есть я интересы государства, которое меня обирает, не платит вовремя зарплату и сделало нищим, должен поставить выше интересов моего класса, с которым творят тоже самое, что и со мной. Такое может предложить только человек, который хорошо вписался в эту саму государственность.

Подберезкин, не знаю уж осознанно или по незнанию, совершает старый финт - подмену политических понятий и категорий (государство, общество, классы) на антрополого-культурологические термины (нация, народ, язык, культура и т. д.), тем самым пытаясь использовать язык одной науки к реальностям, которые изучаются другой наукой. Это старый шулерский прием используется для того, чтобы "лишить" общество всех его политико-экономических качеств и придать ему этакую бесконфликтную чисто национально-культурологическую окраску. Если политические и экономические противоречия решаются на основе борьбы, то вторые проблемы - культурные и национальные можно решить тихо, мирно путем интеллигентного "консенсуса".

Одна нация - одно мировоззрение, отраженное в одной государственно-патриотической идеологии и одинаковой системы ценностей - призыв А. Подберезкина. Сформулировав все эти вещи, мы, наконец, найдем свою "национальную идентификацию", - обещает наш теоретик.

Когда мне, русскому, предлагают найти на каком-то тарабарском языке мою "идентификацию", т. е. мою русскую сущность, у меня все время возникает желание спросить, а чего ее искать? Ведь наша сущность, эта самая русскость, она же прет из всех наших пор; ее за версту и слышно, и видно, и крепко ощущаемо. Русские настолько отличаются от всех других наций, что им нет необходимости заниматься специальным поиском своего я. Русский - сверхспецифичен. И к мировоззрению эта специфика не относится. Бескультурье, хамство, идиотизм я встречаю на каждом шагу как среди коммунистов, так и среди демократов, как среди миллионеров, так и среди бедных. Точно так же я могу обнаружить перлы культуры, душевных качеств в любом слое нашего общества. В смысле русскости я, например, не вижу никакой разницы между Зюгановым, Ельциным или Лебедем. Но все это никакого отношения ни к мировоззрению как к политической категории, ни к нации не имеют. Мировоззрение и нация - это сапоги всмятку. Но теоретик этого не понимает. Дальше - больше.

У него государственно-патриотическая идеология состоит из четырех компонентов. Четвертого - патриотизма - я касаться не буду в силу его очевидности. Начну с первого компонента, который каждому из нас предлагает определиться или, по словам русского Подберезкина, "самоидентифицироваться", т. е. сказать, что "я - русский" и, следовательно, связать себя с "...Россией, ее будущим, ее национальными интересами, а не с идеологией одной партии" (с. 11).

Все это хорошо. Я с удовольствием объявлю себя русским и готов связать себя с национальными интересами России, а не национальными интересами США, от чего меня предостерегает господин Подберезкин. Но я хотел бы знать, в чем выражаются национальные интересы России. Русский Подберезкин формулирует мне их в виде государственно-патриотической идеологии, русский Ельцин - в виде либерально-государственной идеологии, русский Ампилов - в виде ортодоксально-коммунистической идеологии и т. д. Все - русские, а идеологии - разные.

Мне бы, конечно, тоже хотелось верить, что "главной общенациональной задачей в ближайшие годы станет мирное восстановление великого русского государства в его естественных границах, существовавших до 1991 г., объединение разорванной нации, искусственно разваленных связей и рынков (выделено А.П.)"(с. 13). Хорошо звучит. Но будучи реалистом, я понимаю, что этого не произойдет, потому что, во-первых, не все русские, особенно, там "наверху", этого хотят, во-вторых, почему-то этого не хотят и не-русские, к примеру, в той же Балтии. В результате, выделенное жирным шрифтом предложение остается не чем иным, как пустой фразой, свидетельствующей о мере "ответственности" нашего горе-теоретика.

Повторяю, русскость, осознание своей национальной принадлежности к культуре, истории и т. д. - все это нужные и необходимые вещи. Но эта категория не может служить весомым фактором, объединяющим всю нацию под знамена единой государственной идеологии, на каком бы патриотизме она не была заквашена. Русская нация не состоит из одинаково обеспеченных подберезкиных, или одинаково нищих ивановых. Любая нация, и русская не является исключением, разделена на классы, страты, слои, у которых не может быть одинаковых интересов, а значит и одинаковой "общепримиряющей" идеологии. Азбучная истина, каждый день подтверждаемая практикой.

Вторым пунктом государственно-патриотической идеологии является "синтез научных знаний и Веры, т. е. примирение и дополнение науки, культуры с духовностью" (с. 14). "Вера", конечно, с большой буквой. Подберезкин в подтверждение своего "открытия" приводит множество цитат уважаемых личностей, видимо, опасаясь, что читатель на веру только ему в эти банальности не поверит. Почему-то ему кажется, что в былые времена мы пренебрегали всем этим "духовным" потенциалом. Мне же кажется, что именно благодаря прежде всего вере и духу советский народ строил днепрогэсы, города, бил фашистов и прочую нечисть, создавал уникальную культуру. Кстати, и на Западе о единстве веры, духа и науки толкуют не один десяток лет. Достаточно почитать старые работы Г. Маркузе или Э. Фромма. А один американец, уже упоминавшийся мной, - Артур Янг даже вплотную подошел к научному (математическому) объяснению единства веры и разума в развитии человечества. Но все эти вещи - синтез веры и науки - не дают специфики российской государственно-патриотической идеологии, т. к. они в той или иной степени существуют во всяческих идеологиях.

Я готов согласиться, что ""духовный" потенциал - это чисто русское понятие" только в том смысле, что для нормального русского нематериальные ценности были, а возможно, и остались, выше материальных. В этом действительно проявляется русская специфика, или по выражению Подберезкина, "Русский Путь". Но эта специфика противоречит капиталистическому пути развития, по которому идет нынешняя Россия и за который проголосовало больше половины населения страны, переизбрав Ельцина на второй срок. Для того чтобы русский человек вновь проявил или восстановил свою исконную духовность, ему необходимо предложить нечто большее, чем ничего не значащий в данном случае "синтез науки и веры".

В пункте третьем - личность и общество - упор делается на нравственность, на соблюдение "общечеловеческих норм". Тут уже без библейских текстов не обойтись. И Господь, правда, наряду с Вернадским должны служить нам путеводной нитью. Ну кто будет открыто спорить против соблюдения "общечеловеческих норм"? Проблема в том, что библия вот уже около 2000 лет призывает их соблюдать, но даже самые религиозные народы почему-то их постоянно нарушают. Гордыня заедает. Оказывается, именно "этот грех является первопричиной политических неурядиц в России в последнее десятилетие" (с. 22). Были бы порелигиознее наши руководители и ничего бы не случилось. Слава богу, Ельцин стал в церкви похаживать. Может, действительно все уладится?

Комментарии по этому поводу излишни, а вот мимо одного из положений этого раздела пройти нельзя, поскольку оно встречается часто в патриотической литературе. Подберезкин пишет, что не существует грани "между национальными приоритетами и интересами человеческой цивилизации" (с. 23). В первом случае, он, видимо, имел в виду не приоритеты, а все-таки интересы. Но и в том, и другом случае, он заблуждается. Иначе, нам следовало бы признать, что национальные интересы фашистской Германии или любой другой агрессивной страны соответствуют интересам человеческой цивилизации. Что есть абсурд. Правда, если говорить о России, то окажется, "что развитие уникального потенциала русской Нации (в том числе науки, образования и культуры, которым поклонялся весь "цивилизованный" мир) происходит не только в интересах развития всей цивилизации, но и является одним из важнейших условий, вносит тот уникальный компонент, ту специфику, без которой вряд ли возможна была бы сегодняшняя цивилизация вообще /выделено А.П./" (с. 23-24).

Когда читаешь подобные пассажи одного из лидеров НПСР, делается обидно за оппозиционное движение. Теоретики новой идеологии "с той стороны" выгодно отличаются хотя бы своим профессионализмом от теоретиков - "борцов за народное дело".

Во-первых, "цивилизованный мир" никогда не поклонялся русской науке, образованию и культуре по той простой причине, что он ничего этого не знал и знать не желает. Полистайте любые западные энциклопедии великих людей, и вы обнаружите из сотен и тысяч имен в лучшем случае пять-десять русских. Пора уже кончать эту практику: выдавать желаемое за действительное. Во-вторых, что это за "цивилизация вообще"? Есть японская, китайская, американская, африканская и т. д. И я что-то не замечал элементы "русской уникальности", к примеру, в той же японской цивилизации или в американской. В-третьих, если брать категорию "цивилизация" в ее абстрактном, отвлеченном виде, как, допустим, цивилизацию общечеловеческую, то в ней присутствуют элементы всех цивилизаций, а в настоящее время доминирует не русская цивилизация, а американская цивилизация с ее упрощенной, без духовной формой выживания и процветания.

Другое дело, что в виде потенциальной возможности у России есть все основания бросить вызов той же американской цивилизации, но только не на основах той идеологии, которую нам предлагает господин А. Подберезкин. Ее просто нет. А есть набор банальностей, который, не исключено, может вдохновить неграмотного лидера какой-нибудь патриотической партии или группы, но вряд ли может служить основой для идеологии крупных политических сил, не говоря уже о всей нации.

Содержание брошюры "Русский Путь" являет собой один из примеров беспомощности, когда политический и экономический анализ общества подменяется над-или внеклассовыми категориями, когда под национал - патриотическое знамя пытаются собрать господина и товарища, банкира и рабочего, хозяина и наемного работника. Как показывает историческая практика, все они предпочитают свои знамена, и знамена эти весьма сильно отличаются по цвету.

Марксизм и Россия

В нынешней России марксизму достается и справа, и слева. Обвинению подлежит не только собственно теория Маркса, но и он сам как личность, дескать, ничего из себя не представлявшая. В противовес приводятся "более значимые" фигуры, к примеру, Дж. Кейнса, Й. Шумпетера, Дж. Гэлбрейта. Парадоксально, что именно названные личности весьма высоко оценивали историческое значение Маркса и его учение. В одной из своих работ, например, тот же Гэлбрейт пишет: "Если мы согласимся, что Библия является творчеством коллектива авторов, то только Мухаммед может соперничать с Марксом по числу приверженцев и почитателей, рекрутируемых одним автором. ...Сейчас же количество последователей Маркса далеко превосходит количество сыновей Пророка"238. И хотя книга Гэлбрейта была опубликована в 1977 г., но даже в настоящее время, после так называемого "коллапса коммунизма" в России, именно в России, стали по-настоящему изучать творчество Маркса в отличие от чтения "для экзаменов" в период "развитого социализма". Это не случайно.

Поздний Й. Шумпетер, знаменитый австрийский экономист и социолог, рассматривал Маркса как гения, пророка; а как экономического теоретика - "самым образованным человеком из всех" (там же). Гэлбрейт оценивает Маркса как "одного из самых эрудированных политических философов своего времени", обладавшего к тому же "блестящим журналистским" даром. Между прочим, газета "Нью-Йорк Трибун", в которой Маркс опубликовал ряд своих статей, рассматривала его как наиболее ценного автора и оплачивала его статьи по самой высокой шкале.

Критики Маркса упускают из виду, что Маркс был не просто ученым, а исторической личностью в том смысле, что его учение изменило ход истории. И началось это изменение уже с "Манифеста Коммунистической партии", который, по словам Гэлбрейта, оказался "самым успешным пропагандистским трактатом всех времен"239. "Капитал" же является до сих пор классическим произведением, объясняющим суть, характер и механизм капиталистического способа производства ХIХ века.

В аналогичном ключе оценивает Маркса и английский социолог из университета Кэнта в Кентербери Син Сэйерс. Он пишет: "Марксовское исследование этой теории (теории противоречий капитализма - О.А.), хотя ему уже более 100 лет, продолжает оставаться самым комплексным описанием капиталистической системы".240

В России ныне обострились споры вокруг того, насколько приемлем марксизм для России. Некоторые теоретики свое неприятие марксизма, как, например, редактор газеты "Дуэль" Ю. Мухин, обосновывают тем, что марксизм не оправдался даже в Европе, т. е. на своей родине, не говоря уже о советской России. Ну а раз так, то тем более Маркс нам не нужен с точки зрения будущего России.

Такой подход напоминает мне оценку каким-нибудь школьником взглядов Платона, Аристотеля или Птолемея, которые полагали, что земля - центр вселенной, а посему они никакие не мыслители. Дескать, любой знает, что земля - всего лишь одна из планет солнечной системы и т. д. Аналогичный детский лепет исходит и от "сокрушителей" Маркса.

В свое время у Маркса возникало немало проблем в отношениях со своими соратниками, называвшими себя марксистами. Причем такого масштаба как В. Либкнехт и А. Бебель. Отголоски подобного взаимонепонимания можно найти в известной "Критике Готской программы". Однако нынешние российские марксисты, буквоедски следующие за той или иной фразой Маркса, кажется, превзошли всех своих предшественников по упрощению и оглуплению марксовой теории. У меня под рукой оказалось 8 номеров газеты "Борьба" (орган Всесоюзной советской рабочей партии), в которой опубликовано немало интересных материалов (не знаю, существует ли газета сейчас). Ее авторы и публикаторы, судя по статьям, выдают себя за ярых приверженцев Маркса и Ленина, о чем свидетельствует множество цитат чуть ли не под каждой фразой. И вот до каких перлов довело их цитатничество. От имени редакции пишется: "Пока рабочий класс является базисом общества и класс интеллигенции является надстройкой общества (Маркс К.), социальное убийство человека человеком неуничтожимо"241. Общая идея - интеллигенция - класс, противостоящий рабочему классу и, судя по контексту, даже более страшный, чем класс капиталистов. Понимают ли эти ребята - "марксисты", что если бы Маркс, на которого они постоянно ссылаются, "развился как рабочий", им не на что было бы ссылаться, поскольку Марксу "как рабочему" некогда было бы торчать в библиотеке Британского музея, а пришлось бы "пахать" на фабрике, чтобы прокормить свою семью. Маркс, кстати, вообще за свою жизнь ничего не заработал (у него даже сын с голоду помер), за исключением короткого периода, когда ему платили за статьи в американских двух газетах. То есть, с точки зрения обывателя, прожил жизнь паразитом за счет наследства своей жены и регулярной помощи своего друга - Энгельса. Короче, был самым откровенным интеллигентом-паразитом, напоминающим еще одного бездельника-болтуна - Сократа и множество других не-рабочих бездельников, двигавших человечество от камня и дубины к вершинам человеческого духа и познания.

Представляю выражение Маркса, случись ему узнать, до какого абсурда могут довести его теории почитатели-буквоеды. Конечно, приведенный пример - это крайний вариант опошления марксизма. Однако и у других марксо-почитателей, например, представителей Марксистской рабочей партии, Партии диктатуры пролетариата и т. д. сплошь и рядом можно встретить подобную марксиану, особенно вредную именно для рабочих, у которых в силу их социальной специфики просто нет времени для внимательного изучения марксовых трудов.

Конечно, в определенной степени столь негативное отношение к интеллигенции со стороны рядовых коммунистов, социалистов и марксистов понять можно, учитывая ее роль в разрушении Советского Союза и в идеологической поддержке капитализации России. Но надо все-таки отличать элитную интеллигенцию от трудовой, пресмыкателей и поддержателей нынешнего режима от бедствующих врачей и учителей. Даже элитная, скажем иначе, творческая и научная интеллигенция не однородна. Раскол среди них не менее серьезен, чем среди рабочих процветающих (экспортных) и увядающих отраслей промышленности. Да и внутри этих отраслей возникла уже своя рабочая аристократия. Валить всех интеллигентов в одну кучу - это значит лишать рабочий класс духовных и идеологических лидеров и просветителей. И, в конце-концов, загнать само рабочее движение в тупик. А это уже не по-марксистски.

Безусловно, марксизм и проблемы современной России требуют отдельного анализа, который намечено сделать в следующей работе. Здесь же хотелось бы высказать несколько предварительных соображений.

Во-первых, марксизм породил организационное рабочее движение в Европе, кардинально изменившее и менявшее физиономию капитализма не только в конце ХIХ века, но и на протяжении всего ХХ века. Рабочее движение в Европе, питаемое идеями Маркса и Энгельса, вынуждало капитализм видоизменяться в сторону социал-демократии в самой Европе, а также в Северной Америке.

Во-вторых, марксизм был отправной точкой для выработки новых экономических концепций буржуазными учеными, одновременно оказывая влияние и на политических лидеров капиталистических государств.

В-третьих, в марксизме были заложены основы анализа империализма, осуществлявшего политику неоколониализма, породившего в свою очередь то, что мы ныне называем Третьим миром.

В-четвертых, применительно к России, марксизм взрастил Ленина, который сумел извлечь из него множество идей, использованных для осуществления Октябрьской революции. А как пишет упоминавшийся Син Сэйерс, "...русская революция была эпохальным историческим достижением, поворотным пунктом не только российской, но и мировой истории" (там же). Что изменило всю политическую карту мира. Не надо также упускать из виду, что бросающая вызов всему миру КНР - также есть порождение марксизма через звенья цепочки Ленин - Сталин - СССР, все вкупе сделавшее возможным народно-демократическую революцию 1949 г., освободившую Китай от чанкайшистских компрадоров, державшихся на деньгах и штыках США.

В-пятых, марксизм как теорию обвиняют в отрицании демократии как института парламентской власти, в отсутствии разработки роли рынка при социализме. Действительно, Маркс даже в переходный период между капиталистическим и коммунистическим обществом рассматривал государство как диктатуру пролетариата. И действительно он не анализировал значение рынка при коммунизме, а в его работах речь шла именно о коммунистическом обществе, а не социалистическом. Но при коммунизме рынка не может быть в принципе, поскольку рынок явление капитализма и других предкоммунистических обществ. Это касается и демократии. История разворачивалась и разворачивается не столь однолинейно как предполагал Маркс. У него в этом смысле можно найти немало и других просчетов. Но пусть мне назовут хотя бы одного мыслителя даже исторического масштаба, кто бы не ошибался. Дело совсем не в том, ошибался Маркс по каким-то частным вопросам или не ошибался. В марксизме важен метод исследования общественных явлений. И этот метод был и остается единственно научным, поскольку он опирается на все научные дисциплины, включая философию, экономику, историю, социологию, математику и т. д.

В Интернете я случайно наткнулся на научное эссе американского социолога из университета Дрексел Дугласа В. Порпора под названием "Теоретический статус марксизма". В нем он указывает список научных дисциплин, применяемых для анализа еще более длинного списка социальных и исторических явлений. Полагаю, что русскому читателю будет не бесполезно знать, какой круг явлений волнует американцев и какими науками они их исследуют. Вот этот список: корни восстания в Эль-Сальвадоре, неадекватность системы здравоохранения в США, деградация городов, бедность в Америке, преступность, внешняя политика США, расовые неравенства, неравенство полов (означает проблемы женщин в обществе), экономическая стагнация, проблемы языкознания, проблемы международного развития, разрушение окружающей среды, проблемы перехода от феодализма к капитализму, переделка новостей в форму развлечений, рутинизация политики США. Каждая из названных тем исследуются следующими дисциплинами, часть из которых даже отсутствует в арсенале российских ученых: наукой взаимодействия, феноменологией, теорией обмена, теорией рационального выбора, этнометодологией, неофункционализмом, марксизмом, постмодернистской теорией (которая включает в себя структурализм, постструктурализм, семиотику и языковой анализ), а также теорией структур. Приводя весь этот список "эмпирических феноменов" и исследующих их научных дисциплин, Порпора доказывает, что "только марксизм предполагает объяснение большинства обозначенных в списке тем. Другими словами, марксизм не имеет реального соперника. Он стоит фактически один как источник социальных объяснений"242. В заключение Порпора добавляет: "Так же как и физика нуждается и в квантовой механике, и в теории относительности для решения различного типа задач, так и социология все еще нуждается в марксизме... Мы все еще нуждаемся в марксизме, а не своего рода в пост-марксизме" (там же). Я не могу не согласиться с этим американцем, поскольку также считаю, что по своей комплексности и диалектичности марксизму нет равных. Именно поэтому марксизм правомерно называть наукой.

В-шестых, яростные атаки на марксизм, с одной стороны, и не менее яростное следование каждой букве марксизма, с другой, уже само по себе свидетельствует о живучести марксизма. В этом нет ничего удивительно, поскольку пока существует капитализм, будет актуален и марксизм, особенно его экономическая часть, до сих пор очень даже хорошо объясняющая механизм классического капитализма, воспроизведенного в большинстве стран Третьего мира. Понятно, что структура и механизм перезрелого капитализма "золотого миллиарда" лучше описываются другими экономическими теориями. Но так же как квантовая механика не зачеркнула механику Галилея и Ньютона, так и эти новые теории не могут зачеркнуть марксову теорию капитализма. Кстати, эти самые новые теории (например, неолиберальная теория глобального капитализма, теория мирового рынка и т. д.) фактически подтверждают эмпирическим материалом идеи развития капитализма и гос.монополистического капитализма, высказанные около ста лет назад Марксом и Энгельсом.

Наконец, марксизм - это научный метод познания революционеров, поскольку он нацелен на защиту угнетенных классов. Марксизм на стороне тех, кого эксплуатируют, кого давят, а он в ответ предлагает способы и средства для противодействия эксплуататорам и угнетателям. В марксизме важна не буква, а революционный дух. И в этом смысле он актуален для всех угнетенных классов и слоев общества до тех пор, пока существует эксплуатация "господ". И Ленин был тысячу раз прав, когда неустанно напоминал: марксизм не догма, а руководство к действию. Я подчеркиваю, к действию, а не к болтовне. Это самое главное в марксизме.
 

237. Алексей Подберезкин. Русский Путь. М., 1997, с. 4.

238. John Kenneth Galbraith. The Age of Uncertainty. Boston: Houghton Mifflin Company, 1977, p. 77.

239. Там же, с. 91.

240. Sean Sayers. The Future of Marxism. June 1991 (Internet).

241. Борьба, 1996, № 15.

242. Douglas V. Porpora. The Theoretical Status of Marxism. 1993 (Internet: Porporad@DUVM.EDU.OCS).

11. Социализм и Россия

Что такое социализм?

Только по прошествии десятилетия, видя результаты капитализации России, совершенно по-иному начинаешь осознавать прошлые события. И вновь возникает вопрос: а можно было ли реформировать то общество в рамках социализма? Теперь уверен: можно и нужно было и только в рамках социализма. И чтобы обосновать это утверждение, есть смысл еще раз вернуться к понятию социализма.

Для чистоты анализа обратимся для начала к его определениям на Западе.

В формулировке Американской академической энциклопедии оно звучит так: социализм - это "общество, провозглашающее равенство, социальную справедливость, кооперацию, прогресс, индивидуальную свободу и счастье, достигаемые на основе общественной собственности, а также базирующееся на системе общественного или государственного контроля над производством и его распределением".243

В американских учебниках, изданных до 1990 г., о первых теоретиках социализма писалось в таком ключе: социалисты считают, что "было бы несправедливо, чтобы собственники богатства имели так много экономической власти - давать или не давать работу рабочим, устанавливать зарплату и часы работы в собственных интересах, и управлять всеми видами работ в обществе в интересах частных прибылей. Все, соответственно, ставят под сомнение ценность частного предпринимательства, склоняясь в пользу в некоторой степени общественной собственности на средства производства - банки, фабрики, машины, землю и транспорт. Все отвергали (досл. - не любили) соперничество как ведущий принцип и выдвигали на первый план гармонию, координацию, организацию и объединение".244

В другой работе для студентов английский историк подчеркивает: "Сердцем коммунизма, его движущей силой для Маркса, а также для Ленина, было их глубинное этическое стремление к социальной справедливости, к равенству между человеком и человеком в смысле отсутствия дискриминации на основе пола, расы, цвета кожи и класса. Маркс и Ленин не противопоставляли одну страну другой, а говорили от имени угнетенных групп и классов всего мира, и эта универсальность без всякого сомнения была главным фактором в обеспечении их влияния".245

Из всех этих определений и толкований можно видеть, насколько западные ученые выше Горбачева и его тогдашних идеологических помощников в понимании сути социализма, хотя они и добавляют к нему элементы коммунизма. В какой-то степени это смешение для западных социологов можно считать извинительным, поскольку путаница в понятиях социализма и коммунизма возникла еще в середине XIX века. Вместе с тем, надо иметь в виду, что подмена социализма коммунизмом становится сознательным в антикоммунистической пропаганде после Второй мировой войны, особенно в США. В частности, постоянно внушалось: коммунизм предполагает процветание и благосостояние для всех граждан, а посмотрите, дескать, на "коммунистические государства", например, СССР или КНР: где же там процветание? После 1991 г. такая подмена понятий позволяла Западу с победоносным восторгом трезвонить о "крахе коммунизма". Ясно, что коммунизм не мог потерпеть крах, поскольку он нигде не существовал. Поражение потерпел социализм, а не коммунизм, да и то не везде. В КНР он продолжает успешно развиваться.

Итак, что же такое социализм? Если отбросить его национальные специфики, то социализм можно определить как форму организации общества, в котором основные средства производства и земля принадлежат государству; оно же организует плановое ведение хозяйства и распределяет продукты труда в соответствии с принципом: от каждого по способностям, каждому по труду. - Формулировка до боли знакомая каждому по советским учебникам. В современной формулировке социализмом называют общество, у которого в знаменателе доминирует государственная собственность на средства производства наряду с другими формами собственности, в том числе и частной. В числителе социализм предполагает форму политической власти, нацеленную на реализацию интересов всего населения.

Формы власти зависят от культуры, географии, геостратегического положения, истории, психологии и мышления нации, а также от конкретного исторического момента. Несмотря на многообразие форм, социализм - это прежде всего власть, которая обеспечивает участие каждого члена общества в общественно-полезном труде. Следовательно, при социализме каждая личность-индивидуум является частью всего общества и, что особенно важно, само общество не может обойтись без этой части, без каждого индивидуума. С этической точки зрения это означает, что социализм - это забота государства о всех гражданах, обеспечение самых насущных потребностей своих граждан (работа, жилье, медицина, образование и пропитание), и обратная ответственность всех граждан перед государством. Капитализм строится на другом принципе; он обеспечивает механизм деятельности всех граждан на индивидуалистической основе в ответ на беспрекословное повиновение граждан перед законом и правилами общества, сконструированными по принципу джунглей (сильный выживает, слабый погибает). При социализме уровень благосостояния всех членов общества зависит от богатства государства; при капитализме богатство государства не имеет прямого эффекта на благосостояние всех граждан. Их богатство или благополучие зависит от их собственных успехов на ниве частного предпринимательства. Движущей силой при капитализме является прибыль, независимо от того, каким образом она достигается.

Движущей силой социализма является справедливость и равенство его членов. Между справедливостью и равенством существует объективное противоречие, глубина и степень разрешения которого как раз и определяет формы и различные этапы развития социализма.

Крайне важно выделить еще одну вещь, на которую в свое время обратил внимание В. Вернадский. "Социализм же, - писал он, - есть явление сознательное, и вся сила и весь смысл его заключается в проявлении сознательности в народных массах, в их сознательном участии в окружающей жизни"246. Это значит, что если траектория капитализма в значительной степени определяется объективными законами рынка, то социализм развивается на базе целенаправленной деятельности всех его членов, осознающих свои стратегические цели и постоянно корректирующие способы их достижения. Другими словами, процесс развития социализма более субъективизирован и поэтому он более уязвим, т. к. любой неверный поворот может сдвинуть это движение с правильного пути. Именно поэтому в деле развития социализма лидеры партии, государства, правительства имеют гораздо большее значение, чем при капитализме. Там система работает сама за себя, здесь, при социализме, система управляема, ей можно придавать любую траекторию, осуществлять любые реформы, отвечающие интересам социалистического государства.

Известно, что теория социализма создавалась Марксом и Энгельсом в недрах классового буржуазного общества. Это вынуждало их обращать внимание на проблемы революции и формы ее свершения на основе диктатуры пролетариата. Однако последующее развитие марксизма пошло по двум путям: европейскому, социал-демократическому варианту и российскому, большевистскому варианту. Основы первого варианта заложил Ф. Лассаль, а затем, так сказать, на марксистской основе, они были переработаны Э. Бернштейном и К. Каутским. В результате марксовская теория социализма (коммунизма) трансформировалась в социал-демократическую теорию, лишенную революционного духа и его ядра - учения о диктатуре пролетариата. В Англии большей популярностью пользовалась модель Фабианского общества, теоретиком которой был Сидней Уэбб. К нему примыкали, между прочим, известные писатели - Герберт Уэлс и Дж. Бернард Шоу. Из самого названия - социал-демократия - было видно, какое большое внимание сторонники этого варианта уделяли демократическим институтам, особенно парламенту, в достижении социалистических целей. Идея заключалась в том, что их достижение возможно без революций, без слома буржуазного государства, а путем эволюции внутри буржуазного государства. Кстати сказать, задумывался ли кто-нибудь, почему одна часть людей тяготеет к социал-реформистским путям реформирования общества, другая - к радикальным революционным формам изменения? Ответ крайне простой. Те, кому есть, что терять (накопления, власть, имущество, привилегии) предпочтут "бороться" в парламенте, тем, кому терять нечего ("кроме своих цепей") выберут баррикады. Именно поэтому ни зюгановский ЦК, ни Подберезкин со всем руководством НПСР на баррикады не пойдут. Им есть, что терять.

Ленин в свое время крайне резко выступал против социал-демократических форм борьбы, против, как он называл, ревизионистского варианта. Особенно в то время досталось от него К. Каутскому. Однако следует признать, что этот вариант в Западной Европе сработал. Элементы социализма, в различных государствах и в разных масштабах, можно найти в любой стране Запада как с точки зрения форм собственности, так и с точки зрения социальных гарантий трудящихся. Естественно, все эти завоевания достигались не только парламентскими дебатами, но и довольно острой забастовочной борьбой рабочих, особенно в начале века, затем перед Второй мировой войной, а также мощными рабоче-студенческими демонстрациями, прокатившимися по всей Европе в 60-е годы. После определенного затишья в 70-е - 80-е годы, с середины 90-х годов рабочим вновь приходиться демонстрировать свою боевую готовность, чтобы удержать свои социальные гарантии на определенном уровне, достигнутые в предыдущие периоды. При всем при этом, говоря о завоеваниях социал-демократии, надо постоянно помнить, что в немалой степени, а может быть, и в решающей, они были достигнуты благодаря существованию социалистического Советского Союза. После временного поражения социализма в СССР/России, не исключено, многие достижения рабочих на Западе будут урезаны или ликвидированы. Тенденция такая существует, например, в той же Канаде.

Обращает внимание на себя еще один любопытный факт. Социал-демократический социализм после Второй мировой войны стал придавать громадное значение понятию свободы. На первый взгляд, это выглядит странным, поскольку многим россиянам кажется, что именно на Западе этих свобод хоть отбавляй. В реальности же в этом "свободном обществе" человек находится в таком плотном переплетении регулирующих правил, преодолеть которые в состоянии редкие единицы наподобие упоминавшегося Б. Сорэза. Западная демократия имеет массу ограничений, вступающих в противоречие со свободой индивидуума. По мнению лидеров социал-демократии в Англии, оно решается только при социализме. Так, один из идеологов Рабочей партии Великобритании Тони Кросленд утверждал: "Социализм - это стремление к равенству и защите свободы, при этом надо иметь в виду, что до тех пор, пока мы не будем действительно равны, мы не будем по-настоящему свободны".247

На мой взгляд, такая формулировка в корне противоречит устоям капитализма, поскольку капитализм в принципе не предполагает равенства. Но такая постановка вопроса примечательна тем, что признается: при капитализме нет ни равенства, ни свободы.

Но главное, почему я затронул сюжет о социал-демократии, это то, что социал-демократия могла работать только на Западе в силу вековых традиций демократии. Эти традиции определяют культуру, мышление и поведение американо-европейского гражданина. Хотя, как уже говорилось, в разной степени и по-разному в различных странах Запада.

Совершенно иная картина в России.

Ленин не только сохранил, но и усилил марксовскую концепцию диктатуры пролетариата как инструмент захвата власти и как форму правления в последующем, исходя из исторической специфики России. Когда-то премьер-министр Великобритании, лидер Рабочей партии, Клемент Этли очень точно заметил, что "Русский коммунизм - это незаконнорожденное дитя Карла Маркса и Екатерины Второй". Он прав в том смысле, что послепетровская Россия никогда не знала демократии как формы правления, а думы после 1905 г. не играли никакой роли даже с точки зрения интересов буржуазии (почему и понадобилась буржуазная Февральская революция).

И если в базисной части российский социализм по форме опирался на государственную собственность на землю и средства производства, то его надстроечная часть с самого начала носила авторитарные формы: от диктатуры пролетариата через диктатуру личности к диктатуре партийно-хозяйственного актива.

Первый вариант диктатуры давал возможность захватить власть и удержать ее в интересах широких слоев населения России во исполнение основных задач социализма. Второй вариант позволил выдержать враждебное окружение, задавить внутреннюю явную и потенциальную оппозицию, и, наконец, выиграть самую крупную в человеческой истории войну. Третий вариант, после короткой квазидемократической оттепели, к концу 70-х привел к вырождению социализма как в базисе, так и в надстройке, привел к абсолютной дискредитации социализма в глазах населения, поскольку его плодами пользовалась в основном партийно-хозяйственная номенклатура и торговая мафия (Ленин, кстати, очень опасался, как бы "спекулянт не взял верх над социализмом"). Государство позднебрежневского периода фактически прекратило выполнять основную социалистическую функцию - заботу о нуждах граждан. Это вело к тому, что граждане должны были полагаться сами на себя. А чем больше степень полагания на себя, тем ближе этот социализм скатывался к капитализму. И наоборот, чем больше капиталистическое государство заботилось о своих гражданах (через систему социальных гарантий), тем ближе это государство приближалось к социализму (скандинавские страны и Канада). В СССР социализм как политическая и экономическая система переродилась в общество, по свой структуре и функциям, напоминающее западные капиталистические общества. В какой-то степени произошла конвергенция, но не в силу взаимодействия, а в силу внутреннего развития, которая оказывается универсальной в мире.

О каком, например, обществе идет речь в данной цитате? "Развитое индустриальное общество есть общество, в котором технический аппарат производства и распределения превратился в тоталитарный политический аппарат, контролирующий и управляющий всеми сторонами жизни, свободным, а также рабочим временем, критическим и позитивным мышлением". Относится это к социализму? Или к капитализму? Герберт Маркузе, который написал это в 1965 г., имел в виду западный капитализм в его американском исполнении248. Но подобное описание можно с полным правом отнести и к советскому обществу, скажем, 70-х годов. Это и естественно, т. к. СССР в те годы утратил свою социалистическую суть.

Социализм и будущее России

Вернемся к текущему моменту. Зададим сами себе три вопроса.

1. После поражения социализма в Советском Союзе есть ли у него шансы возродиться вновь? 2. Если да, то в состоянии ли общество, построенное на социалистических началах, вытащить страну из той трясины, в которую ее загнал капитализм? 3. Если опять же да, то способно ли это общество на дальнейшее ускоренное развитие, не уступающее по темпам развитым капиталистическим странам? Попробую ответить на эти вопросы.

Легче всего ответить на первый вопрос. Самое удивительное, что социализм у нас никогда и никуда не исчезал. Почему? Отвечает народная артистка Людмила Зайцева: "Коммунизм - это наша русская идеология, наша национальная идея, наш образ жизни. Это общинность, в высшей степени близкая и необходимая нашему народу"249. И с ней согласны все крупные российские ученые и философы, некоторые из которых называют явление коммунизма-социализма другими словами типа соборность. Но как ни называй это явление, оно существовало и на заре возникновения русского государства - своего рода раннефеодальный социализм - вплоть до Петра, и после Петра в виде позднефеодального социализма. Социализм никуда не делся и в период развития капитализма второй половины XIX века, и в период возникновения империализма начала XX века. Он сохранялся и в хрущевско-брежневские годы, остался при Горбачеве, существует и сейчас. Я имею в виду социализм в сознании большинства русского народа, который определяет тип культуры, мышления и поведения. Этот феномен вынуждены признать даже американские авторы Д. Ерин и Т. Густафсон, которые в одной из лучших работ по современной России на Западе ("Россия в 2010 году и что это значит для мира") с крайнем сожалением пишут: "Хотя идеология коммунизма сошла на нет, социализм продолжает жить в сознании людей. ...Многие все еще относятся с подозрением к частной собственности, особенно, на землю. Многие русские все еще предпочитают мыслить группами и подозрительны к индивидуализму. Настоящий рынок (в противовес к черному и бартеру) еще чужд их жизненному опыту, и они продолжают надеяться в решении своих проблем на государство, они более враждебны к привилегиям, основанным на частной собственности, чем достигнутым на государственной службе".250

Такая констатация означает, что россиянин при любой общественно-политической системе сохраняет в себе общинные, социалистические качества. Если исключить ранние формы общинной организации, только в нынешнем веке, в период от 1917 г. до середины 50-х годов надстроечная и базисная структура соответствовала социалистическому умострою россиян. Благодаря этому соответствию и произошел колоссальнейший скачок в развитии Советского Союза. Таким образом, чтобы достигнуть вновь этого соответствия, необходимо восстановить социалистическую надстройку с адекватным ей базисом. Совершенно естественно, что форма или тип социалистической надстройки и базиса в нынешних условиях будут отличаться от вариантов периода Ленина и Сталина. И определять эти формы должны стоящие перед страной проблемы и характер противоречий, которые необходимо решать на текущий момент.

О сегодняшних проблемах можно писать бесконечно, хотя на самом деле, если их обобщить, обнаружится всего две проблемы. Первая: Россия попала в зависимость от западного мира, утратив черты самостоятельного государства. Это проявляется в том, что она потеряла контроль над своей экономикой, внутренней и внешней политикой. Вторая проблема: нынешний правящий класс в лице президента и правительства оказался не в состоянии осуществлять реформы и эта неспособность загоняет страну все глубже и глубже в стратегическую трясину с неизбежным распадом единого государства на региональные анклавы, независимые от Центра, но все более зависимые от иностранного капитала.

Эти две крупные проблемы порождают целый блок противоречий, среди которых необходимо высветить следующие: противоречия между

- Россией и Западным миром;

- правящим классом и основной частью трудового населения России;

- Центром и регионами;

- компрадорской буржуазией и национальной буржуазией;

- социалистическим умостроем большинства россиян и формами власти и экономики.

Все названные противоречия носят антагонистический характер и посему могут быть решены только на основе жесткой и силовой политики. При этом, силовая политика не обязательно означает уничтожение "оппонента", хотя и не исключает этого. Прежде всего она означает жесткое требование к тем или иным "оппонентам" видоизмениться в соответствии с интересами России и ее населения. Но если за этими требованиями не будет стоять сила, любой "оппонент" проигнорирует их, продолжая действовать в пользу своих интересов.

Учитывая катастрофическое состояние России, возрожденная социалистическая надстройка должна быть жесткой и решительной в отстаивании интересов трудового населения страны.

Хотим мы этого или нет, но одна из специфик российского пути заключается в сильной государственной власти, доминирующей над демократией с ее парламентами и законами. Попытка сбалансировать три ветви власти, чтобы было "как у них", будет постоянно порождать борьбу всех против всех. Только сильная государственная власть может положить конец процессу дальнейшего распада России.

Этому государству необходимо взять под контроль все стратегическое сырье и стратегическую промышленность. Но то же государство должно освободить себя от розничной торговли, сферы услуг и от бремени заниматься средними и мелкими предприятиями. Это дело частников.

Массовая утечка валюты через частные и получастные банки должна побудить государство взять в свои руки эти банки, по крайней мере, те из них, которые не участвуют в инвестировании промышленности.

Такого типа контроль упрощает систему отношений с регионами, областями и краями. Они, лишенные забот о стратегическом сырье и промышленности, с одной стороны, теряют рычаги шантажа Центра, с другой - совершенно свободны в деятельности по стимулированию местной промышленности на общественной или частной основе. От последних требуется только "дань" в виде жестко зафиксированного, но щадящего налога.

Следовательно, на первых порах экономика России должна концентрироваться в руках государства с крайне жесткими функциями контроля и регуляции, в том числе и в рыночной сфере.

Хочу подчеркнуть, власть должна быть жесткой, но эта жесткость должна быть обращена только против врагов социалистической России и интересов большинства населения страны. Если же власть начнет работать на себя или на узкий слой господ, это будет означать ее перерождение, и в таком случае она должна быть сброшена. Механизм и процедура "сброса" такой власти должны быть тщательно расписаны в конституции страны.

Опыт социалистического строительства в СССР показал, что социализм может вытащить страну из любой кризисной ситуации самого экстремального типа. Поэтому я уверен, что социализм вытащит из кризиса и нынешнюю Россию. Здесь у меня нет сомнений. Но предыдущий опыт показал и то, что социализм не очень хорошо себя ведет, так сказать, в мирные периоды развития. И в качестве доказательства нам постоянно приводили факты отставания от Запада по производительности труда, по уровню и качеству жизни, в технических и технологических сферах. Другими словами, как быть с ответом на третий вопрос: в состоянии ли социализм конкурировать с развитым капитализмом, обеспечивая обществу те же прелести, что имеет житель западных стран. На этот простой вопрос не может быть простого ответа. Придется его развернуть.

Во-первых, когда мы находились в рамках системы социализма как ведущей тенденции развития (1917-1953 гг.), наше государство опережало все страны по темпам роста всех макроэкономических и социальных показателей. После 1953 г. мы попали в псевдосоциализм, а затем в псевдокапитализм, что резко снизило темпы развития страны. Наша социалистическая суть оказалась без каркасных надстроечно-базисных опор, которые, не ведая того, разрушили вожди-маразматики. Иначе говоря, проигрывал соревнование с западным капитализмом не социализм, а пародия на него, фактически один из худших вариантов капитализма. Во-вторых, западный капитализм развивался и развивается в громадной степени за счет эксплуатации незападного Третьего мира, что не мог себе позволить реальный социализм. Необходимо постоянно помнить: на Запад "пашет" весь рыночный мир Азии, Африки и Латинской Америки с колоссальным ущербом для себя. Результат "сотрудничества" с Западом для большинства стран Третьего мира - десятки миллионов безработных, голодных, нищих. В-третьих, нашему социализму опять придется начинать почти с нуля, с экономики как бы дважды разрушенной Отечественной войной, в то время как Запад "в разгоне".

Таким образом, если трезво смотреть на вещи, даже при социалистической форме правления мы не сможет догнать Запад по среднему уровню благосостояния в среднесрочной перспективе. Слишком далеко назад загнали нас нынешние реформаторы. Но если сохранится нынешний капитализм, то этот разрыв будет увеличиваться. Социализм же в состоянии его сократить, в том числе и за счет урезания нетрудовых доходов нынешней верхушки правящего класса. У социализма наработан механизм перераспределения доходов государства и общества в целях удовлетворения естественных потребностей каждого члена общества. В этом основное преимущество социализма перед капитализмом. Обратная сторона этого преимущества - человек перестает думать над хлебом насущным и завтрашнем дне, как это происходит сейчас при капитализме. Он обращает свою энергетику на развитие духовного и творческого потенциала своей личности, поощряемое и высоко оцениваемое коллективом и обществом в целом. Такой тип взаимоотношений личности и общества, в которых доброта, доверие и достоинство личности являют собой норму общественной морали, обеспечивается самой генетикой социализма.

* * *

Нынешняя Россия в муках вновь ищет свою историческую стезю. Казалось бы чего проще: копируй демократию рыночной экономики и прочие западные ценности, и все проблемы будут решены. Все, кто призывает к этому или пытается реализовать эти ценности на практике, однозначно обречены на неудачу. Русский человек в массе своей никогда не примет ни западной демократии, ни рынка. В них нет души, нет воли, нет иррациональности, то есть, нет человека. А без всего этого русский - не русский.

В современной России все или почти все понимают, что страна в глубочайшем кризисе. Но не все или мало кто понимает, что кризис этот вызван капитализацией России, что Россия попала в капиталистический капкан. Никакое православие, никакая государственно-патриотическая идеология ее из этого капкана не вытащит. На это способен только социализм. Не тот пошлый, лицемерный социализм, который мы испытывали на себе в годы стагнации и застоя, а социализм, способный к самокритике, к учету собственных ошибок, социализм, постоянно обновляющийся и вбирающий в себя самые лучшие достижения мирового опыта.

Что же делать, чтобы восстановить социализм в России? Ответ может быть только один - бороться за него. Капитализм нас, россиян, истребляет, а нашу Родину распродает. Если мы хотим сохранить свое Отечество, свою культуру, свой язык и себя как русский народ, мы должны истребить капитализм в той форме, в какой он нам навязан.

А навязали нам смертельную схватку и избежать ее никому не удастся. Или ты гибнешь на скотобойне капитализма, или ты побеждаешь в борьбе за социализм. Иного не дано. Выбирай.

243. Socialism. The Academic American Encyclopedia (Electronic Version 1), copyright a 1992 Grolier, Inc., Danbury, CT.

244. R. R. Palmer, Joel Colton, p. 431.

245. Geoffrey Barraclough. An Introduction to Contemporary History. NY: Basic Books, Inc., 1964, p. 202-203.

246. В. И. Вернадский. Философские мысли натуралиста. М., Наука, 1988, с. 410.

247. Tony Crosland:"Socialism, he said, is about the pursuit of equality and the protection of freedom - in the knowledge that until we are truly equal we will not be truly free." In: Roy Hattersley. Choose Freedom. The Future for Democratic Socialism. London: Michael Joseph, 1987, p. 254.

248. Socialist Humanism. Ed. by Erich Fromm. NY: Anchor Books, 1966, р. 115.

249. Правда, 29.VI.1996.

250. Daniel Yergin, Thane Gustafson. Russia 2010 and What It Means for the World. NY: Random House, 1993, pp. 3-4, 46.


ПРИЛОЖЕНИЕ

1. Теория глобального капитализма

Российская пресса буквально забита анализом политической схватки за власть среди различных политических и экономических элит страны. Это увлекательное занятие, на мой взгляд, отодвинула в сторону более важную проблему: куда идет Россия, какое место ей уготовлено в новой системе международных отношений? И что это за "новая" система, о которой так много говорят на Западе, и так мало в России. Может быть, я что-то и пропустил, но мне не приходилось встречать анализ или реакцию российских ученых и журналистов, например, в отношении Теории Глобального Капитализма. К созданию этой теории приложили руку наиболее выдающиеся ученые Запада, среди которых можно, к примеру, назвать Г. Эрраги, Жака Аттали, Б. Балласа, У. Белло, Дж. Боррего, Б. Камингса, Х. Фридмана, А. Липеца, П. Тэйлера, Н. Трифта, И. Уоллерстайна. В ее же обсуждение фактически вовлечена почти вся научная элита Запада.

Может быть, ознакомление с этой теорией окажется небесполезной для анализа и чисто российских реалий. Поскольку мое личное видение развития мирового капитализма отличается от сторонников и создателей Теории Глобального Капитализма, я хотел бы воспроизвести ее без личных комментариев (за крайне редким исключением). В какой-то степени нижеизложенное является весьма кратким обобщенным конспектом, прежде всего, работ американских ученых: Камингса, Уоллерстайна и особенно Боррего.

* * *

Капиталистическая мировая экономика в 90-е годы представляет собой в высокой степени усложненное переплетение производства, капиталов, информации, технологий, рынков труда и всех остальных звеньев получения максимальной прибыли, контролируемые тремя центрами экономического могущества, а также транс- и межнациональными корпорациями и банками. В целом мировая экономика стала более подвижной, изменчивой, усложненной и более взаимосвязанной. В этой новой системе любая экономическая деятельность имеет значение только в глобальном контексте. Данная система породила новое глобальное разделение труда. Процветание, или наоборот, упадок той или иной экономики, того или иного государства и даже того или иного региона зависит от истоков и структуры накопления капитала, и кто им управляет внутри мировой экономики.

Глобальное накопление капитала - структура и динамика

В системе глобального капитализма организация производства и экономическая деятельность меняется от стандартизированного массового производства до производства, ориентированного на индивидуального потребителя. Кроме того, вертикально интегрированные крупномасштабные производственные организации или предприятия заменяются вертикально дезинтегрированной и горизонтальной сетью связей между производствами. Данное переходное состояние в мировой экономике - от фордизма до постфордизма - началось в середине 70-х годов.

Как известно, фордизм опирался на систему массового производства и массового потребителя. Она базировалась на стабильную хорошо оплачиваемую рабочую силу в странах, как здесь принято говорить, Первого мира (фактически в 7-ми наиболее развитых странах капитализма), а также на интенсивной эксплуатации труда и ресурсов в странах Третьего мира. Производственные процессы концентрировались на относительно больших и крупных предприятиях.

Характерной чертой постфордистского режима является ослабление жесткости и усиление гибкости производства. Хотя эта тенденция сопровождается множеством других процессов, главное же в нем - минимизация ограничений для свободного движения капитала, а также ускорение его оборота. В 80-е годы взаимоотношения между бизнесом и правительством привели к ослаблению и сокращению возможностей государства регулировать процесс накопления капитала. Новые формы взаимодействия, отраженные в рейганомике, тэтчеризме и административно-финансовой реформе Японии, ускорили процессы дерегуляции экономики, что вело ко многим важным победам капитала, в значительной степени, за счет интересов низших слоев общества. Главное же заключалось в том, что постфордизм был внедрен в международном масштабе, став питательной средой процесса глобализации капитализма.

Развитие Глобального Капитализма тесно связано со стратегией максимализации гибкости процессов, главными из которых можно считать следующие. Обычно называют пять важных процессов.

1. Производство децентрализируется и фрагментируется. В рамках Глобального Капитализма фордистская компания распадается на многие подразделения и подпроцессы, образуясь в небольшие фирмы, рассредоточенные широко по миру в общинах, регионах и государствах. Выгоды от такого дробления и рассредоточения очевидны. Например, при разделении некоторых аспектов производственного процесса фирмы могут разорвать связи со своим головным объединением и начать сотрудничество с другими производителями, эксплуатировать дешевый труд или ресурсы других фирм, расположенных в других районах или даже частях земного шара. Капитал также хорошо себя чувствует в общении с государством. Маленькие децентрализованные операции более гибки и свободны в выборе места дислокации, главным образом, там, где более низкие расходы на управление и на поддержание жизненного уровня рабочих, а также там, где труд плохо организован. Рабочие вынуждены "понимать", что требования высокой зарплаты или нежелание с "пониманием" отнестись к ее уменьшению "заставит" предприятие перебраться в другое место. Местные власти тоже поставлены в условия вынужденного "понимания" деятельности таких фирм (предоставляют хоть какую-то работу), особенно когда речь идет о налогах. Обратной стороной глобальной децентрализации производства является усиление централизации финансовых холдингов, более прибыльных и безопасных.

2. В то время как производство рассыпается по многим общинам, регионам и государствам, финансовые, исследовательские структуры и контролирующие институты четко концентрируются внутри "мировых городов" и стран Первого мира. Глобальная разветвленная в мировом масштабе гибкость зависит от установления жесткой взаимосвязанной сети контролирующих точек, которые предоставляют наибольшие финансовые и интеллектуальные ресурсы, способствующие накоплению капитала. Эти контролирующие точки - мировые города/центральные страны - оркестрируют и контролируют производство и осуществляют исследовательскую деятельность по всему миру. Например, проведенные глобальными корпорациями, т. е. ТНК и ТНБ, массовые опросы высокопрофессиональных сотрудников из институтов бывшего Советского Союза, причастных к разработкам новых технологий, а также перспективных студентов, являются звеньями в цепи акций глобального исследования и глобального сбора информации в целях максимизации накопления капитала. Хотя такого типа деятельность в основном осуществляется в более или менее развитых государствах, однако, она стали охватывать анклавы так называемых полупереферий, куда, по западным меркам, причисляются, например, Гонконг, Сингапур, Индия, Мексика. Самая же животрепещущая проблема Глобального Капитализма заключается в том, что усиливающаяся гибкость требует жесткой координации в рамках системы 3/7*.

______

* Система 3/7 в здешней политологической терминологии означает "три центра экономики", т. е. США, Япония, Западная Европа, "семерку" ведущих стран Первого мира.

3. Пространственно-временное сжатие в условиях Глобального Капитализма способствует максимальному расширению и ускорению производственного процесса. Географическая распыленность, децентрализованное производство в сочетании с централизованной собственностью и контролем требуют новых форм коммуникаций, транспорта, кредита и других инновационных технологий, которые связывали бы производственные и иные "дальние" операции с контролирующими институтами. Глобальная система взаимодействий становится более сложной и зависит от чрезвычайно усложненных и гибких информационных и финансовых смычек. Эти новые технологии также убыстряют скорость движения материальных товаров по земному шару. По выражению одного из теоретиков, "мы получили такой мировой экономический порядок, который приговорил себя к острию ножа. Это мировой экономический порядок, который подвязал себя к скорости". В добавок глобальные корпорации, вооруженные новыми формами технологии и организации, получили преимущества от низких затрат на производство и от более благоприятного законодательного климата в странах Третьего мира. Пространственно-временная компрессия одновременно нивелирует значение политических границ, тем самым увеличивая скорость движения товаров и информации. Эта сторона глобального капитализма теоретически подкрепляется неолиберальными концепциями, фанатичными адептами которых являются, в частности, "чикагские мальчики". Сторонники неолиберализма настаивают на открытии рынков и корпоративной стратегии. И то, и другое позволяют обходить местные протекционистские барьеры. К слову сказать, политика неолиберализма является одной из важнейших причин невозможности организации экономического интегрированного блока в так называемом АТР и даже в Восточной Азии.

4. Пространственно-временное соединение государства и экономики, характерное для ранней фазы капиталистического развития, ныне распалось. Способность Государства посредничать между рынком и обществом критически ослабла. Глобальный капитализм существенно сузил локальный, региональный и национальный контроль Государства над экономической и даже неэкономической сферой деятельности общества.

Постфордистские фирмы ищут места с "хорошей средой для бизнеса". Такие фирмы в состоянии обеспечить качество в виде обученной рабочей силы, а также высокоразвитую и организованную инфраструктуру. В то же время их деятельность ведет к понижению зарплаты, ослаблению организации рабочих, что, в конечном счете, снижает уровень жизни населения. Несмотря на это, Государство прибегает к налоговым скидкам и другим льготам для привлечения или просто удержания бизнеса. "Экономическое развитие" часто означает, что Государство стимулирует конкуренцию между фирмами за право организовать свою деятельность в тех или иных районах, которые превращают общины в "места войны".

5. В рамках Глобального Капитализма происходит резкое сокращение промышленных рабочих и изменение сути и качества работы. Полная рабочая занятость заменяется неполным рабочим днем и временной работой, производственная и сельскохозяйственная деятельность вытесняется сферой обслуживания. Рабочие с неполным рабочим днем и временные рабочие принимаются и увольняются в соответствии с рыночными условиями при сохранении производства, функционирующего постоянно без дополнительных оплат. Одновременно сокращаются размеры пособий, и удлиняется время продвижения по служебной лестнице. Вдобавок, рабочий день становится более гибким. Режим работы в общем уменьшает возможности рабочих с полным рабочим днем вести "торги" с предпринимателями за лучшие условия работы. Старые рабочие отдают себе отчет в том, что они не смогут найти эквивалентную работу, если потеряют нынешнюю. Соответственно, они скорее согласятся на "уступки", чтобы сохранить свои места. Таким образом, постфордистская система привнесла с собой худшие условия работы, более низкую зарплату и пособия, а также ликвидировала гарантии безопасности, т. е. сохранения рабочего места для громаднейшего большинства рабочих. В этой связи один из теоретиков-экономистов А. Липец делает сверхлюбопытное "открытие", утверждая, что послевоенное соглашение между трудом и капиталом видоизменилось на односторонний взгляд в отношении рабочих как на товар, который можно свободно "занять и сократить по воле работодателя". Это определение сговорчивого рабочего (the pliable worker) является сердцевиной постфордистской гибкости.

Формы управления Глобального Капитализма

Возникли новые формы управления при Глобальном Капитализме, которые качественно отличаются от фордистского типа многонационального капитализма. Хочу повторить: усиливающаяся экономическая деятельность имеет значение только в глобальном контексте, будь то автомобильная промышленность, электроника, текстиль или одежда. В глобальном капитализме максимум гибкости означает деятельность, приближенную к предельным возможностям. Она имеет следующие характеристики.

1. Глобальный капитализм требует фундаментальной ревизии концепции государства, концепции, до сих пор подвязанной к функциям национального правительства. С появлением глобальных корпораций возникла необходимость продумать идею глобального государства. Появление глобальных фирм, способных уклониться от контроля национальной бюрократии, имеет историческое значение. Хищническое загрязнение окружающей среды промышленными отходами, инициируемое фактически неконтролируемыми международными корпорациями, стало выдвигать чуть ли не на первый план проблемы экологии, не умещающиеся в национальные границы. Появление новых видов проблем вызывают растущую потребность в их цивилизованном разрешении, что возможно только через глобальные институты и организации.

2. Гегемония Глобального Капитализма отражается в формировании международных бюрократических альянсов, которые управляют и регулируют движение капитала на земном шаре. ВТО, МВФ и Мировой Банк являются сторожевыми псами глобальных инвестиций. Они в состоянии расширять или сокращать инвестиционные потоки в соответствии с классовыми интересами глобальных капиталистов, четко следя за всем процессом глобального накопления капитала. Процесс глобального регулирования дал новый импульс либеральной идеологии в поддержку глобального капитализма. (Сама эта идеология стала опираться на так называемую Теорию модернизации).

3. Глобальный Капитализм может функционировать и процветать только при наличии слабых государств, или открытых границ для свободного передвижения капитала и товаров через различные зоны и пласты глобальной капиталистической системы. Слабые государства вынуждены отвлекаться от развития национальной экономики, фокусируя свое внимание на политике открытых дверей перед мировой экономикой, тем самым, завлекая сверхмобильный глобальный капитал любой ценой. Это привело к созданию хаотично нагроможденных производственных анклавов по всему миру, вычерчивая неравную мозаику экономического развития внутри и за пределами национальных границ того или иного государства.

4. Другой интегральной частью Глобального Капитализма является интенсивное использование женщин на мировом рынке труда. Молодые женщины Третьего мира представляют громадный сегмент дешевой работы для глобальных корпораций. Они образуют стратегическую рабочую силу для Глобального Капитализма в 1990-е годы. Например, внутри 100 или около того свободных торговых зон по всему миру от 80 до 90 процентов рабочих легкой сборки являются женщинами. Женщины предпочтительнее для глобальных корпораций потому, что они рассматриваются как рабочая сила, которая "послушна, легко манипулируема и готова выполнять скучную работу".

* * *

Итак, в рамках Глобального Капитализма инвестиционный капитал, производство, управление, рынки, рабочие процессы, информация и технология сорганизованы в мировом масштабе. Экономические и организационные изменения произошли вследствие величайшей технологической революции в истории человечества. Ее ядром является информационная технология - информатика, микроэлектроника и телекоммуникация, окруженная и подпираемая научными открытиями в других областях, как-то: биотехнология, новые материалы, лазеры и обновленная энергия. Революция в информационной технологии воспроизвела международные наднациональные организации, функционирующие в интересах глобальной капиталистической системы на основе глобального разделения труда.

Ученым и политикам в России есть смысл поразмышлять над тем, в каком качестве Россия может вписаться в эту систему: в качестве сырьевой периферии глобального капитализма или в качестве равноправного участника сложившейся системы?

Октябрь 1996 г.

2. Китайские уроки. Что может извлечь из них Россия?

Отказ Китая принять во внимание советы западных экономистов,
и наоборот, усилия России внедрить их, помог Китаю подняться, а России упасть.

Эндрю Уолдэр

Сравнение реформ в КНР и в России становится чуть ли не самостоятельной научной дисциплиной. Об этом свидетельствуют довольно острые дискуссии в толстых научных журналах среди китаеведов, международников и политологов. Стимул баталиям дают неожиданные результаты реформ. В случае с Китаем - социалистическая страна во главе с Коммунистической партией Китая - более чем успешно осуществляет модернизацию своей страны, эффективно используя рыночные механизмы. В России же, по формальным признакам почти в одночасье ставшей капиталистической, прославленные рыночные механизмы вместо того, чтобы содействовать развитию экономики, разваливают ее, а буржуазная демократия превратила страну в арену битв: в парламенте, на улицах, в Чечне, в Таджикистане...

Контраст, прямо скажем, ошеломляющий и совершенно не укладывающийся в головах западного человека. Просто фундаментальный surprise (сюрприз).

Для России сравнение двух типов реформ еще более актуально, и, судя по прессе, их анализ не обойден вниманием. Естественно, эта тема крайне идеологизирована. Достаточно сравнить, к примеру, статьи о Китае, написанные журналистом "Правды" А. Крушинским и журналистом "Известий" Ю. Савенковым. Я в этом не вижу ничего особенного, т. к. журналисты во всем мире отражают ту или иную идеологию. И считаю, что так и должно быть. Другое дело, когда ученые идеологизируют свой анализ. Таких людей учеными называть было бы большой натяжкой, поскольку любая наука, в том числе и общественная, служит не идеологии, а истине. Однако не все разделяют подобную точку зрения, о чем свидетельствуют, в частности, статьи доктора экономических наук О. Лациса. Беру этого доктора в качестве примера только потому, что он однажды написал большую статью о Китае, в которой как бы срезюмированы оценки китайского опыта "демократами" ("Известия", 20 января 1996 г.). По крайней мере, мне попадались аналогичные взгляды, излагавшиеся вождями "демократов" типа Гайдара и Явлинского. К статье Лациса придется иногда обращаться для демонстрации глубины "непредвзятого" аналитика. Для начала же немного противной статистики.

Неприятная статистика

Китайская реформа началась с 1979 г.; российская с 1992 г. За 4 года двумя странами достигнуты следующие результаты. Валовой национальный продукт (ВНП) или близкий к нему по значению валовой внутренний продукт (ВВП) являются обобщающим индикатором развития экономики.

У Китая рост ВНП с самого начала был крайне высок, и в среднем за 4 года его ежегодный прирост был равен 9,7%. Начало российской реформы не только не приостановило предыдущее падение ВВП, допущенное во времена Горбачева, но еще более понизило ВВП. Самое главное: в Китае, несмотря на продолжающийся рост населения (с чем китайское руководство небезуспешно борется), с самого начала стал увеличиваться ВНП на душу населения, т. е. уровень жизни среднего китайца постепенно, но неуклонно возрастал. В России, несмотря на уменьшение населения, жизненный уровень катастрофически упал в несколько раз.

Если в 1979 г. СССР почти по всем макропоказателям опережал Китай, то в 1995 г. КНР в два раза превзошел Россию по ВНП. Для сведения. По американским статданным, базирующимся на информации ЦРУ, ВНП России сократился с 2, 531 млрд. долл. в 1991 г., т. е. с года, предшествующего началу реформ, до 330 млрд. долл. в 1995 г., т. е. в 7,7 раза.1 Между прочим, если считать по коммерческому курсу, то ВВП России в 1995 г. будет составлять всего лишь 160 млрд. долл.2 Понятно, что в 1991 г. был СССР, а в 1995 г. - Россия. И, тем не менее, порядок сохраняется. ВВП России за 4 года реформ в несколько раз упал, а ВНП КНР за те же 4 года увеличился. Необходимо обратить внимание на курсы валют. У Китая юань менялся крайне постепенно, цены были контролируемы. У России все рухнуло: и цены, и курс рубля к доллару.

Постепенно, но неуклонно возрастала и внешняя торговля КНР, как отражение продуманной политики "открытых дверей". В России же, несмотря на распашку всех дверей для Запада, торговля даже падала в первые три года, а только затем немного поднялась. Что же касается инвестиций и прочих внутренних вливаний, то Запад почему-то в Россию не поспешает.

Почти невооруженным взглядом видно, что китайский вариант оказался не то что эффективным, а единственно разумным стратегическим выбором, в то время как российский вариант стал стратегически разрушительным. Что потрясает, не всем в России это очевидно. Доктор экономических наук Лацис пишет: "Терпеливость, упор на стратегическую перспективу, выбор определенной политики "всерьез и надолго" - вот, может быть, самый главный "китайский секрет", которого не хотят замечать поверхностные популяризаторы "китайского опыта"".

Неужели "глубокий аналитик" не замечает, что терпеливость китайского населения определялась простым фактом: с самого начала реформ его уровень жизни стал неуклонно повышаться. Я подчеркиваю - с первого года реформ. С другой стороны, неужели тот же автор не замечает отсутствие терпеливости именно у российских руководителей, которые сломя голову начали ломать существующую систему. Что стоит только один гайдаровский обвал цен в 1992 г.?

Эти разительные результаты выдвигают ряд вопросов, на которые даются различные ответы. Среди них следующие: надо ли было крушить предыдущую систему или ее можно было реформировать? Другими словами, можно ли было реформировать социализм до такой степени, что он был бы в состоянии конкурировать с развитым капитализмом?

Исходные базы реформ

Китайский опыт дает однозначный ответ на этот вопрос: не только можно было реформировать, но и формировать такой механизм при социализме, который двигает экономику быстрее, чем общества капиталистического типа, как, например, удивляющих весь мир "4 дракона" (Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур).

Чтобы преодолеть эту очевидность, некоторые западные эксперты, а также прозападные ученые в России выдвигают концепцию "преимущества отсталой нации", в соответствии с которой Китаю, дескать, легче было творить и реализовывать реформы из-за его отсталости. Эта отсталость, по их мнению, проявлялась, прежде всего, в том, что Китай был аграрной страной, а СССР - индустриальной.

Разберем этот тезис. На первый взгляд, вроде бы очевидно, что для страны, начинающей с низких уровней, легче набирать обороты в экономическом развитии. Но только при одном важном условии: если правильно выбран курс реформ. Многие малоразвитые страны до сих пор не могут выкарабкаться из экономических трясин. Однако Китай в начальный период реформ не был уж очень отсталым, как пытаются представить это некоторые ученые. По своим макропоказателям он находился в верхней 20-е среди остальных стран мира (ВНП = около 270 млрд. долл.). Кроме того, КНР - это такая махина, управлять которой в сотни раз сложнее, чем, скажем, Чехословакией или Голландией, даже независимо от того, какая политическая система функционирует в стране. Вместе с тем не следует забывать, что в предыдущие периоды, когда у Китая потенциал был еще ниже, неверно выбранная политика приводила к катастрофическому падению в экономике (период "большого скачка" и в 1961-1963 гг.). Следовательно, вряд ли всерьез можно воспринимать тезис об отсталости страны, как ее преимуществе. В любом случае, низкая экономическая база не является гарантией последующих успехов, что подтверждается массой примеров в мировой практике.

Аграрность страны как фактор преимущества, тезис не менее спорный. Действительно, в аграрном секторе Китая в начале 80-х годов было занято 70% работающего населения, в СССР - 14%. Однако доля аграрного сектора в ВВП уже была не столь значительна: у КНР - 31%, доля промышленности - 47%, услуг - 22%; у СССР - соответственно - 16, 62, 22%. Тем не менее, разница есть. Есть, ну и что? Что из этого следует?

Вспомним, что доля населения в аграрном секторе у "4-х драконов" была еще меньше, чем в СССР, и это не помешало им делать скачки в экономическом развитии.

Другой тезис - сельское хозяйство легче реформировать, чем промышленность. Если это так, так что же мешало отреформировать сельское хозяйство в СССР, а затем в России, если это так просто? Тем более что по своей технической оснащенности аграрный сектор СССР был вооружен значительно мощнее, чем в Китае.

Еще один тезис, выдвигаемый бывшим советником Российского правительства Джефри Саксом: несмотря на робость китайских реформаторов в деле приватизации и ценовых реформ, они все-таки осуществили "большой взрыв" в сельском хозяйстве в том смысле, что распустили коммуны и заменили их на семейный и бригадный подряды. А это, дескать, является формой частного хозяйства в аграрном секторе. Подобная капитализация и привела к удвоению роста сельхозпродукции. Кроме того, освободила рабочие руки для перекачки их в промышленные сектора. Другими словами, "большой взрыв", а не китайская постепенность, сделал возможным успех в сельском хозяйстве. В России же этого не произошло, отсюда беды.

Прежде всего, надо подчеркнуть, что в Китае нет частной собственности на землю (за редким исключением, предусматривающим возможность приобретения труднообрабатываемых земель в болотистых и горных местах. Эти исключения, естественно, не делают погоды). В КНР существует арендная система. Правда, Лацис эту тему интерпретирует весьма любопытно: "Кстати, главный доход власть получает от продажи земли. Правда, формально продают не землю, а право долгосрочной аренды, сроком на 50 лет, но на практике это одно и то же". Если на практике это одно и то же, чего же демократы столь рьяно отстаивают частную собственность на землю? Чего же ради они бьются с Аграрной партией в Думе, выступающий именно за арендный вариант пользования землей. Конечно, это не одно и то же, но китайская практика показывает, что система арендного пользования не менее эффективна, чем система частного пользования.

Как показывает опыт, более важна форма пользования землей и в этом смысле семейный и бригадный подряд на какой-то момент оказались весьма эффективным. Но опять же не надо забывать, что в начале 80-х годов китайские крестьяне были обязаны выращивать основные виды зерновых и продавать определенное количество продукции по ценам, устанавливаемым государством. И это продолжалось почти десятилетие. Сельское хозяйство было под жестким контролем государства. Между прочим, до сегодняшнего дня правительственные коммерческие агенты доминируют на сельскохозяйственном рынке.

Мне представляется схоластическим спор о том, благодаря чему произошел рост аграрной продукции: благодаря семейному подряду или государственному контролю в области сельского хозяйства. Важно было и то, и другое. Проблема заключается только в том, как сбалансировать взаимоотношения того и другого. А это уже зависит от руководства страны, от его умения вовремя усмотреть причины дисбаланса этих соотношений и исправить их.

У Китая действительно было объективное преимущество перед Советским Союзом в том смысле, что даже в период Мао Цзэдуна региональные власти обладали большими правами в определении аграрной политики. Именно этой относительной свободы были лишены местные власти в сельских зонах России. И эту проблему, видимо, надо было решать в нужное время.

В целом же китайские руководители уже в самом начале сконцентрировались на главном - сельском хозяйстве. Российские же руководители пошли широким фронтом по всем направлениям и, естественно, захлебнулись.

Одним из часто используемых аргументов в объяснении успехов китайских реформ служит ссылка на хуацяо - зарубежных китайцев, которые активнейшим образом участвовали в инвестировании китайской экономики. В данной статье я специально не рассматриваю политику "открытых дверей", то есть внешнеэкономические аспекты китайских реформ в сравнении с политикой России. И, тем не менее, несколько слов о хуацяо следует сказать.

Спору нет, хуацяо сыграли и играют достаточно весомую роль в экономике Китая. Но и преувеличивать их роль не следует, особенно в начальной стадии реформ. Судя по объему зарубежных инвестиций в первые 4 года реформ, их значение вообще вряд ли было существенным. Инвестирование промышленности шло в основном за счет государственных ресурсов.

Но коль речь зашла о хуацяо, надо опять же признать, сколь мудро китайское руководство обходилось со своими бывшими соотечественниками, стимулируя их к участию в деле развития китайской экономики. Это весьма тонко продуманная политика с массой нюансов.

Почему же российские руководители не могут привлечь на свою сторону россиян, проживающих за рубежом? Наплевательское отношение Москвы к российским общинам за границей - еще одно свидетельство близорукости кремлевских боссов. Конечно, сами русскоязычные не забывают свою родину. Однако в отличие от хуацяо, вкладывающих свои капиталы именно в китайскую экономику, русские за рубежом вместе с мафиозными структурами внутри страны, наоборот, вывозят капиталы из России, просто грабят ее подчистую, чему помогает тот политико-экономический климат, который создан нынешними властями. Между прочим, неплохая тема для кандидатской диссертации: Сравнительный анализ политики России и КНР в отношении зарубежных соотечественников. Может, и на докторскую потянуть.

Говоря об изначальной базе реформ, непредубежденный аналитик, наоборот, увидел бы массу преимуществ у России перед КНР. Китай начинал в значительно более сложных условиях и с большими политическими проблемами. Достаточно обратить внимание на общий уровень образованности населения двух стран, научно-технический потенциал, степень развитости инфраструктуры. Все эти вещи в то время у нас были сопоставимы с США. Вторая экономическая держава в мире - вот с чего начинала Россия.

К сожалению, российские руководители не смогли использовать и уникальный человеческий ресурс - российский народ. Преступление горбачевского и ельциновского руководства заключалось в том, что они превратили мировую державу в третьеразрядную страну, отбросив ее на уровень Намибии. И дело здесь не в первоначальных данных Китая и России (хотя, безусловно, они могут оказывать влияние на темпы и в какой-то степени структуру реформ), а в выборе стратегии развития.

На Третьем пленуме ЦК КПК (декабрь 1978 г.) была поддержана "экономическая философия" Дэн Сяопина, в которой выпукло обозначались идеи постепенности, эволюционности, осторожности. Осторожность и постепенность - вот два ключа, на чем строилась китайская реформа. Как минимум - не навреди, а потом - лечи.

Данный подход включал в себя следующие важные моменты: укрепление политической стабильности; подчеркивалась формула главенства плана и вспомогательная роль рыночного регулирования; постепенный отказ от уравниловки; достижение пропорционального и сбалансированного роста; постепенный переход к децентрализации принятия решений в экономике; тесное сотрудничество с мировой экономикой; эволюционное изменение институтов и политики (нет скачкообразного освобождения цен, постепенность в конвертированности юаня) и т. д.

Необходимо при этом подчеркнуть такую важную вещь как политику дореформенного периода. То, что у нас связано с периодом Горбачева, а в Китае с периодом Хуа Гофэна.

После смерти Мао Цзэдуна в сентября 1976 г. усилиями КПК, возглавлявшейся в то время Хуа Гофэном, в 1977 и 1978 гг. были проведены следующие мероприятия: резко сокращены инвестиции в строительство, заморожены банковские вклады, пересмотрен план развития на 1977 г. в сторону его реалистичности, была повышена зарплата на 60% от прежней зарплаты рабочих, предусматривались меры по привлечению иностранного капитала, а также импорт развитой технологии. В целом усилился контроль партии над экономикой. То есть были проведены оздоровительные меры в рамках существовавшей тогда политико-экономической системы. Эти идеи были положены в программу "4-х модернизаций", утвержденной в феврале 1978 г.

Горбачев сделал все наоборот. Упор был сделан не на реформы, а на слом существовавшей системы, прежде всего, в надстройке. В такой ситуации было не до экономики. Мы еще вернемся к этому сюжету. Здесь же следует подчеркнуть: начинания Ю. В. Андропова были единственно правильным выбором на тот момент. Не случайно, что именно на андроповский год падает рост ВНП на 3,2% после некоторого уменьшения в предыдущие годы.

Частный сектор и реформы

Роль частного сектора или частной собственности в переходные периоды - одна из горячих тем дискуссий. Китайский пример опровергает широко распространенное мнение, идущее, кстати, из работ Корнаи, что реформы и общественная собственность не могут слаженно сосуществовать даже в переходные периоды.

Китайский опыт говорит, что приватизация госпредприятий не играла существенной роли, особенно в начальный период реформ. Такой подход резко контрастирует с концепцией сторонников "большого взрыва" (= "шоковой терапии"), в соответствии с которой необходимо, с одной стороны, быстро или даже немедленно отпустить цены, с другой - осуществить "массовую приватизацию" через продажу или прямое распределение госпредприятий в частные руки.

Хотя в Китае этого не было, но сторонники "большого взрыва" полагают, что китайский вариант реформ в сельском хозяйстве и есть приватизация. О сельском хозяйстве мы уже говорили. Что касается промышленности, то здесь ситуация видится следующая. Но сначала слово знатоку китайского опыта О. Лацису.

Он пишет: "В валовом общественном продукте доля государственного сектора сократилась с 70 до 40 процентов. ...Государство сделало выбор. В 1995 году в 18 крупных городах начата в виде опыта политика банкротств. Ее результатом за год стало закрытие 58 предприятий, из которых более 80 процентов принадлежали государству. 52 других убыточных предприятия поглощены прибыльными фирмами. Еще 161 предприятие проходит процедуру банкротства или слияния". Лацис не замечает простой вещи. Сокращение госсектора до указанных пропорций произошло за 17 лет реформ (Лацис, правда, почему-то пишет о 16 годах. Для его сведения: реформы начались с 1979 г.) И только в 1995 г., т. е. через 17 лет после начала реформ китайские руководители "в виде опыта" стали осуществлять политику "банкротств". Российский же госсектор уничтожили за 4 года. И здесь мы их "сделали". За политику же "банкротств" демократы выступают "сразу же и без всякого опыта". Есть разница?

В начальный же стадии реформ, фактически до 1984 г., приватизация в КНР не играла существенной роли, хотя подступы к формированию негосударственного сектора нащупывались уже тогда. Но самое любопытное, о чем или не знают или сознательно скрывают апологеты частной собственности, заключается в том, что "не-госсектор" не такой уж и частный. Даю слово специалистам. Китаист Эндрю Уолдэр, ссылаясь для чистоты анализа на других ученых-китаистов, кто специально занимался этой темой, пишет: "Утверждение, что большая часть промышленного производства находится ныне в неопределенно приватизированном "негосударственном" секторе встречает глубокий скептицизм. Более 70% продукции в этом секторе находится в форме общественной собственности местных правительств. Хотя городские и деревенские предприятия нередко рассматриваются как "получастные", "де-факто частные" или как "гибридная" форма собственности, большинство согласны с тем, что они, несмотря на это, большей частью принадлежат правительству и управляются правительством"3. В этой связи довольно странно звучит утверждение нашего доктора-экономиста Лациса о том, что "Мы идем очень разными путями, минуем этапы реформ в разной очередности, в разные сроки. Но мы идем к одной и той же экономической системе: рыночной". Причем, "Китай за 8 лет своих реформ продвинулся в построении рыночной экономики гораздо меньше, чем Россия - за 4 года".

Да потому что не идут китайцы к рыночной системе. Лацис явно не читал ни одной программы развития Китая. Иначе, он обнаружил бы, что не система, а рыночный механизм интересует китайское руководство, который рассматривается ими всего лишь как инструмент, средство ускоренного развития Китая, причем средство не абсолютизированное, как это делают нынешние разрушители России. Прочтите хотя бы любой доклад Ли Пэна, в которых говорится о "социалистической модернизации", о "социалистической рыночной экономике", о том, что "государственные предприятия являются столпами нынешней экономики" и что их роль должна быть "доминирующей". Китай медленно продвигается к "рыночной экономике", потому что не это является главной задачей Китая. В начальной же стадии реформ, как уже говорилось, в деле приватизации вообще проявлялась крайняя осторожность.

Создается такое впечатление, что ученые и политики западнического крыла просто ослеплены своей рыночной идеологией. Как-то А. Собчак одной газете с упоением рассказывал об успехах создания рыночной инфраструктуры. Правда, вынужден был признать, что в результате приватизации такой гигант как Балтийское пароходство перестало существовать. Ну, это, конечно, для него мелочи. Главное, чтобы рынок создать. А ради чего? Да ради того же рынка. Вот такой замкнутый круг. На самом деле за 4 года мы продвинулись не к рыночной экономике, а к грабительско-разрушительной экономике. В газете "Известия" (12 января 1996 г.) было сообщение о том, что "после четырехлетнего сражения за рыночные реформы, экономических свобод в России хватило ровно настолько, чтобы занять малопочетное 100-105 место (среди 142 стран мира) наряду с Болгарией, Литвой, Монголией, Непалом в рейтинге "Наследие"". Боже мой, смотрят и ничего не видят. И претендуют управлять. Могут ли слепцы управлять обществом?

Главное в политике реформ - укрепление социалистической надстройки

Экономические мероприятия, задуманные китайским руководством с самого начала, встретили поддержку у подавляющего большинства китайского населения. Как это стало возможно? Почему в Китае, где внутриполитическая обстановка всегда была накалена, а внутрипартийная борьба почти никогда не прекращалась даже при Мао Цзэдуне, вдруг такое единодушие?

Этот вопрос даже не дискутируется в западной печати, на него стараются не обращать внимания по вполне естественным причинам. Неловко западному читателю напоминать, что КНР - "социалистическое государство диктатуры пролетариата", что идеологией этого государства является "марксизм-ленинизм и идеи Мао Цзэдуна", а "Коммунистическая партия Китая является руководящим ядром всего китайского народа" (см. Конституцию КНР, статьи 1, 2). И вот с такими ненавистными атрибутами эта страна развивается быстрее всяких капиталистических "драконов" и прочих "тигров".

Возвращаясь к вопросам, следует признать историческую заслугу Дэн Сяопина, разработавшего концепцию социализма с китайской спецификой. Помню еще по научной литературе начала 80-х годов наши китаисты в основном обращали внимание всего на две "специфики": экономическую отсталость и громадную населенность КНР. Безусловно, эти моменты являлись и являются спецификой Китая, но не они придавали специфику социализму Китая. Вклад Дэн Сяопина заключался в модернизации самой теории социализма, касавшейся и надстройки, и базиса.

Дэн Сяопин отошел от жестко сталинской модели социализма и воспроизвел ленинскую модель периода нэпа, когда в базисе допускалась частная собственность и рыночные механизмы развития. Известно выражение Дэн Сяопина - общество у нас социалистическое, но улучшать мы его будем капиталистическими методами. А также знаменитый афоризм о кошках: неважно какого цвета кошка: черная или белая, важно, чтобы она ловила мышей. Но ловить мышей разрешалось в базисе, но не в надстройке. Надстройка сохранялась жестко социалистической и в плане руководящей роли КПК, и в плане социалистической идеологии; т. е. марксизм-ленинизм и идеи Мао. Китаисты знают, как много оснований лично у Дэн Сяопина было для нелюбви к Мао Цзэдуну. Тем не менее, он фактически положил конец начавшейся было критике маоцзэдуновских идей и практики в предыдущие годы. Это было одно из мудрейших решений Дэна. Иначе, общество было бы расколото на части, поскольку многие могли бы предъявить счет прошлому. Дэн Сяопин идеологически сплотил все общество на новых задачах, предотвратив мусоление прошлого. Он категорически отказался и от внедрения "демократии", на чем настаивала часть китайской интеллигенции. И хотя в то время еще не было примера Советского Союза периода Горбачева, но Дэн то ли на интуитивном уровне, то ли хорошо зная собственный народ, не пошел у этих интеллигентов и западников на поводу. Наоборот, был ужесточен контроль КПК за средствами массовой информации. Сама партия была организационно усилена, из которой пришлось удалить как слишком ортодоксальных маоистов, так и излишне либеральных прозападников.

И в этой связи по-новому переосмысливается оценка событий на площади Тяньаньмэн в 1989 г. Я, как и полагалось всем демократам того времени, был морально на стороне выступивших студентов и резко осуждал их силовое подавление. С позицией сегодняшнего дня вынужден признать: дэновское руководство проявило вынужденную, но необходимую жестокость. То выступление должно было быть подавлено, ибо требование студентов демократизации китайского общества развалило бы это общество, положило бы конец экономическим реформам. Оно попало бы в тот же самый капкан, в котором находится нынешнее российское общество.

Возвращаясь к концепции социализма с китайской спецификой, следует признать, что она была возможна также благодаря благоприятной международной ситуации для Китая. За предыдущие годы были налажены весьма хорошие отношения с Японией и США, а с 1982 г. и отношения с СССР.

Самый важный вывод заключается в том, что китайское руководство не ломало предыдущую систему, не стало сломя голову переходить от социализма к капитализму, а внесло в социалистическую систему ряд важнейших новых элементов, которые стали импульсами реформирования той системы. И хотя для большинства членов компартии многое казалось необычным, но упор на эволюционность и осторожность делал новую политику приемлемой для всех. Таким образом, Китай стал использовать, особенно с середины 80-х годов, немало чисто капиталистических средств для улучшения социалистической системы. Кстати сказать, и современный капитализм вынужден был многое взять из социализма, особенно в таких странах как Канада или скандинавские страны. И в этом нет ничего необычного.

Ясно, что нынешняя ситуация в России стала возможной благодаря горбачевскому руководству. Горбачеву удалось навязать обществу идею демократии западного образца. Почему удалось - отдельный вопрос для анализа. Важно то, что удалось. Гласность разрушила общество, расколола его на множество частей: сталинистов, антисталинистов, ленинистов, антиленинистов, коммунистов, антикоммунистов, брежневистов и прочих истов. Развал КПСС - еще одна "заслуга" Горбачева. Третья "заслуга" этого "мудреца" заключалась в том, что он не смог сформулировать новую концепцию социализма, отвечающую настроениям и интересам советского народа. Все его определения сводились к перепевам идей демократического социализма, соответствовавшим практике и менталитету западного человека либерального направления. Вкупе эти "заслуги" разрушили социалистическую надстройку (идеологию, партию и власть). Горбачев даже не понимал, что он творил. Натворенное же лишило власти его самого. Он строил западную схему власти, которая в то время не вписывалась в социалистическую реальность. Именно поэтому его так легко было убрать в нужный момент.

Пришедший на смену Ельцин усугубил этот процесс. Полностью заменил социалистическую надстройку буржуазной. С ее помощью он начинает перекраивать базис на капиталистический манер (отпуск цен, приватизация и т. д.). На первый взгляд, восстановлено соотношение между надстройкой и базисом. А капиталистический рынок не заработал, экономика пошла на свал. Власть оказалась безвластной, неспособной ни на какие реформы: ни капиталистические, ни социалистические. В чем дело?

Да самая что ни на есть простая вещь: надстройка, слепленная по западным образцам работать в России не будет. Потому что не возможно превратить русского в немца или американца, а татарина в японца. Можно принять сотни и тысячи законов в Думе или где угодно, повторяю, они работать не будут, потому что в России и в СССР делалось все не по закону, а по совести. У каждого народа свои формы власти, апробированные историей. Надеяться на нынешнюю надстройку, которая удовлетворяет только пресмыкающуюся перед Западом интеллигенцию и, естественно, соловьев-разбойников от бизнеса, было бы сверхнаивностью для любого политического деятеля.

Что впереди у Китая и России?

По результатам реформ Китай значительно обогнал Россию. Это, конечно же, не значит, что у Китая нет проблем. Есть и очень много. Среди них - специфическая китайская проблема регулирования прироста населения в сторону его уменьшения. Более важные проблемы - это продолжающаяся инфляция с двухзначными цифрами за год. Коррупция на всех уровнях власти настолько серьезна, что премьер-министр КНР Ли Пэн заявил: "Борьба с коррупцией является делом жизни и смерти нашей нации". В 1995 г. в этой связи было арестовано 47 560 человек.4 Разрыв в развитии прибрежных районов в Китае и его внутренних районов. Сохраняющийся разрыв в доходах крестьян и рабочих. Безработица, хотя и уменьшилась с момента начал реформ с 5,3% до 2,5-2,6%, тем не менее, остается весьма острой проблемой. Разрыв в уровне доходов рабочих между 10% богатых наверху и 10% внизу составляет 4 раза, а между богатыми 10% наверху и бедными 20% внизу 8 раз. (Кстати, эти разрывы значительно меньше, чем в России). По официальной статистике 70 млн. китайцев, т. е. 5.8% живет ниже уровня бедности. (Опять же, в России с населением в 149 млн. человек ниже уровня бедности живет более трети населения).

Можно привести еще множество проблем, которые предстоит решить Китаю. Но что интересно, часть населения, не дожидаясь решений сверху, сами решают проблемы весьма любопытным способом. В журнале Тайм (за 5 февраля 1996 г.) была помещена статья о деревне Наньдзие. В ней еще в 1990 г. была восстановлена народная коммуна, в которой вновь была обобществлена земля и 26 предприятий, запрещена частная собственность, восстановлены бесплатное пользование домами, инвентарем, медицинское обслуживание и образование. Коммуна на удивление всем процветает, о чем свидетельствует поток людей, приезжающих туда жить и работать. Оказывается таких коммун становится все больше и больше в Китае.

Этот набирающий тенденцию синдром коммунизма не могут не учитывать китайские руководители, готовящиеся к последэновскому руководству. Сейчас оно встало перед дилеммой, которая стояла когда-то перед Сталиным. Начать ли модернизацию надстройки на, так сказать, демократический манер, тем самым в большей степени сближаясь с многоукладным базисом? Или, оставив надстройку как есть, более того, даже усилив ее социалистический характер, стимулировать социалистические сектора экономики, в некоторой степени в ущерб капиталистическому рынку. В свое время Сталин из-за, в немалой степени, внешней угрозы задвинул базис назад под авторитарную надстройку, уничтожив в нем почти все элементы "свободного предпринимательства". И хотя внешние обстоятельства не диктуют Китаю столь кардинальное изменение, однако, негативный опыт России, как мне кажется, будет подводить китайских последэновских руководителей к ужесточению как надстройки, так и базиса, т. е. произойдет усиление контроля со стороны партии и государства за всеми сферами экономической жизни. Посмотрим.

А что же с Россией?

Если нынешние реформы будут продолжены, то с ней в лучшем случае произойдет то, о чем цинично говорит бывший советник Российского правительства, небезызвестный Андерс Ослунд. В интервью журналу "Тайм" он предсказывал: "Россия с грехом пополам доберется до уровня где-то между Индией и Латинской Америкой"5. Анализ ситуации в России требует отдельной работы. Здесь же есть смысл указать на один парадокс. Он заключается в том, что реформы любого толка, будь то социалистические или капиталистические, возможны в России только при одном условии - при условии восстановления социалистической надстройки с социалистической идеологией и партией во главе всего общества. Если нынешние лидеры этого не поймут, через некоторое время это их заставит понять российский народ.

Февраль 1996 г.

1. The Statistical Abstracts of the United States, 1995.

2. См.: Известия, 29.II.1996.

3. The China Quarterly, December 1995, p. 966-967.

4. Пример для смеха. В коррумпированной России, по гордым словам Ельцина, "всего после выхода указа по борьбе с коррупцией, со взяточничеством, прокуратурой выявлено и передано дело в суд и осуждено по России 1200 человек руководителей." FNS News. Выступление президента РФ Бориса Ельцина в Екатеринбурге (РТР, 15 февраля 1996 г.).

5. Time, March 13, 1995, p. 54.

 3. О национальных интересах и национальной безопасности России

"А на фига все это надо?" - Именно такая форма вопроса была начертана на полях одной из моих рукописей моим бывшим начальником отдела ИМЭМО на странице, где я разбирал американские взгляды по проблемам национальных интересов. "Американцы, - уже в разговоре со мной продолжал "углублять" свою мысль начальник, - хотя теоретически и не сформулировали понятие национальных интересов, а проводят очень даже эффективную политику". В ответ я его спросил, а как определяется "эффективность" внешней политики? "Достижением поставленной цели", - мудро ответствовал начальник. Но дело в том, что цель можно достигать дорогой ценой, а можно ее достигнуть, не затратив или затратив меньшее количество ресурсов. Скажем, война против Ирака в 1990 г. американцам обошлась в миллиарды долларов (только одни японцы подкинули на нее около 13 млрд. долл.). И казалось бы США победили. На самом деле, во-первых, цель не достигнута: Ирак остался стратегическим противником США, и неизвестно чем кончится их противостояние. Во-вторых, нынешнего уровня "достижения цели" можно было добиться значительно более дешевым вариантом. И, в-третьих, совсем не однозначно, имеет ли антииракская политика Вашингтона отношение к безопасности США? В самих США я встречал немало людей, которые на этот вопрос отвечали отрицательно.

Все это я к тому, что не разобравшись в фундаментальных категориях внешней политики, непонимание сопряженностей между целями, средствами и возможностями, короче, отсутствие ясности по "общим проблемам" не просто ведет к постоянному натыканию на них "в частностях", а оборачивается уничтожением колоссальных ресурсов, брошенных просто на ветер. Когда-то Дж. Стоссинджер в одной из своих книг писал о ложных представлениях США, СССР и КНР друг о друге, являвшихся причиной бесполезных затрат каждой из держав, т. е. изъятием у своих граждан миллиардов долларов, рублей и юаней.

Проблема одинакового понимания одних и тех же явлений - это не проблема языка, как в свое время считал гениальный Людвиг Виттгенштайн. Это проблема вскрытия явлений объективных по своей сущности. Законы Ломоносова и Ньютона на всех языках понимаются одинаково. И пока мы не поймем объективность явлений, обозначаемых терминами национальные интересы и безопасность, конфликты будут неизбежны.

И хотя некоторые ученые и политики понимают эту очевидность, однако, выработать "общий лексикон", в том числе по категории национальных интересов, не так-то просто. В этом убеждают, например, взгляды участников "круглого стола", опубликованные в журнале "МЭМО" за 1996 г. (№ 7-9). Это проблема не только российских ученых. Точно такое же взаимонепонимание можно встретить и среди американских, японских и даже китайских ученых, несмотря на их идеологическое единство.

Бесконечные споры вокруг определения понятий национальные интересы и национальная безопасность вызываются многими причинами. Назову три из них.

Во-первых, эти понятия вырваны из совокупности других понятий и категорий, описывающих весь процесс внешней политики и международных отношений.

Во-вторых, много туману напускается теми, кто утверждает, что государство как историческое явление изжило себя, в результате чего границы между ними стали "транспорентными", то есть "прозрачными", и поэтому-де невозможно сформулировать понятие национальных = государственных интересов.6 Безусловно, отмеченная тенденция существует, и об этом первыми начали писать еще Маркс с Энгельсом, а Ленин более подробно описал механизм "ломки национальных перегородок" под воздействием монополий. В результате, писал он, развитие капитализма "идет в направлении к одному единственному тресту, всемирному, поглощающему все без исключения предприятия и все без исключения государства"7. К таким выводам 80-летней давности нынешние теоретики глобального капитализма приходят только сейчас, выдавая их за "открытия" американской экономической мысли. И все же, несмотря на эту тенденцию, государства существуют (в ООН зафиксировано 185 государств на 15 декабря 1994 г.), и границы их не столь "прозрачны", как уверяют некоторые теоретики. Пусть попробуют в США они въехать без визы. И пока существуют государства, будут существовать и государственные интересы, сколько б наций и национальностей не проживало в пределах государственных границ. Споры о том, что государственные интересы, дескать, не отражают интересы тех или иных национальностей или социальных групп, бессмысленны, поскольку интересы значимы только тогда, когда существует механизм их реализаций, а это не что иное, как власть, а государство и есть власть.

В-третьих, названные категории действительно начинают терять свои реальные очертания, когда их пытаются зафилософизировать словесными канделябрами. Например, один, видимо, очень ученый ученый, используя "эвристические", "эпистомологические", "моносубъектные", "бессубъектные" и прочие полихлорвиниловые словеса, следуя за всякими манхаймами, веберами и другими авторитетами Запада, считает, что категория "национальный интерес" малопродуктивна и концептуально слаба8. Но поскольку теоретики и практики внешней политики в других странах о таком выводе не догадывались, они продолжают формулировать концепции и доктрины национальных интересов, на основе которых и осуществляется внешняя политика, по крайней мере, ведущих держав мира.

Последуем их примеру. Нижеизложенное - это очерчивание круга понятий, в который встроены категория национальных интересов и безопасности без их теоретического обоснования. Сами же обоснования разбросаны в других работах, и у кого есть вкус к теории, может их прочитать.9

Итак, государство, как и любая система, объективно "настроено", во-первых, на самосохранение, т. е. сохранение целостности, во-вторых, на то, чтобы эту целостность сохранить как можно дольше. Эти два условия составляют объективную потребность государства. В силу множества причин эти потребности реализуются, в том числе и за счет взаимодействия с внешней средой, проще говоря, во взаимодействии с другими государствами или международными субъектами. Но само взаимодействие требует осознания его необходимости и поэтому этот процесс субъективизирован. Его результат выражается в форме интереса. На философском языке это прозвучало бы как процесс субъективизации объективных потребностей общества. Несколько проще, интерес - это субъективная форма выражения объективных потребностей общества, которые в аккумулированном виде выражаются через интересы государства, т. е. они по сути дела являются государственными интересами.

Понятно, что эти интересы делятся на внутренние и внешние. Среди первых важнейшими являются стабильность и развитие - два противоречивых явления, баланс которых делает систему-государство устойчивым, т. е. целостным. Далее я не буду касаться внутренних интересов, а только внешних, тем более что они в принципе проявляют себя фактически одинаково, только в разных политико-экономических пространствах.

Поскольку внешняя среда крайне неоднородна, то и интересы относительно каждого субъекта будут отличаться по содержанию. При всем этом, постоянными при взаимодействии с любым актором остаются фундаментальные интересы, каковыми во все времена и для всех государств являются: 1) территориальная целостность, 2) независимость или политический суверенитет, 3) сохранение господствующего строя, т. е. политико-экономический режим, 4) экономическое развитие и процветание, которое в немалой степени зависит от взаимодействия с внешней средой.

Только в поздний период феодализма к фундаментальным ценностям стали относить сохранение господствующей идеологии, которая слишком поздно была осознана самими идеологами позднего феодализма, в частности в Германии первой половины XIX века. Однако капитализм уже достаточно хорошо осознал "ценность" идеологических интересов, беспощадно подавляя утверждавшуюся в том же XIX веке социалистическую идеологию, особенно в той же Германии времен Бисмарка. В XX же веке этот интерес становится даже более важным, чем названные выше три "интереса", поскольку он стал причиной структурных и системных изменений во всей совокупности международных отношений.

К концу XX века к фундаментальным интересам стали относить национально-культурную самобытность страны - явление, которое на Западе обозначают термином "identity". Некоторые российские ученые позаимствовали его в форме слова "идентичность", например, нации, хотя слово идентичность в русском языке имеет другое значение (схожесть, например). Надо иметь в виду, что американцы последние два "интереса" обозначают термином "ценности", т. е. под капиталистическими ценностями они понимают рынок и демократию, а под самобытностью - американский образ жизни.

Помимо фундаментальных интересов и ценностей существуют стратегические и тактические интересы. Эти интересы динамичны, изменчивы, постоянно корректируемы в зависимости от складывающей международной обстановки. В конечном счете их реализация предполагает расширить, увеличить, усилить объемы фундаментальных интересов. К примеру, расширить собственную территорию за счет территорий других субъектов, получить контроль над суверенитетом других субъектов мировой политики, навязать собственную систему правления, свои ценности другим в конечном счете в интересах своих фундаментальных интересов.

Но все это в теории, поскольку сам по себе интерес не воплощается в политике. Политика начинается тогда, когда интерес трансформируется в цель. Общее между интересом и целью заключается в том, что и то, и другое отражает объективные потребности общества, различие же коренится в том, что первое осознается, а второе предполагает субъективную деятельность через институциональные механизмы общества или государства. Отсюда цель - это интерес в действии. Следовательно, внешняя цель выступает в качестве закона, определяющего характер деятельности и способ действия субъекта на мировой арене. Другими словами, цель воплощается в категории "деятельность", которая в свою очередь описывается цепочкой терминов "действие", "влияние", "взаимодействие", "объем отношений" и стоящей несколько особняком категорией "активность"10. Вся совокупность явлений, попадаемая под категорию "деятельность" называется внешней политикой. Сформулируем эту категорию. Внешняя политика есть сознательная деятельность государства, направленная на достижение внешних целей в соответствии с национальными интересами страны. Подчеркнем, что транснациональные и межнациональные компании и банки, а также любые значимые в обществе акторы типа партий, также имеют свою внешнюю политику, иногда по воздействию на международную среду, превосходящую официальную политику страны, но их деятельность не имеет отношения к национальным интересам. У них свои интересы - скорее интернациональные. Причем, нередко их интересы расходятся с интересами их собственных стран.

Для того чтобы внешняя политика могла быть реализована, необходим соответствующий аппарат внешней политики, обычно состоящий из МИД, МО, Министерства внешних связей и т. д. Хотя по функциям каждый из этих институтов отвечает за одно направление внешней политики, однако на практике они очень часто взаимодополняют друг друга (а иногда и взаимно мешают). Однако главная их функция - реализовывать политику, в том числе и политику безопасности, конечная цель которой заключается, как минимум, в сохранении фундаментальных интересов и ценностей, как максимум, в беспредельном расширении их объема. В свою очередь политика безопасности дробится на множество политик безопасности в зависимости от их функциональной направленности и восприятия "угроз". Отсюда проистекает политика идеологической, военной, экономической, политической, экологической, культурной, космической и прочей безопасности.

Следует также учитывать, что все названные категории определяются другой цепочкой категорий, в которую встроена и внешняя политика. Это - мощь государства, его вес, который связан с категорией престижа, сама внешняя политика, с которой сопрягаются категории роли и силы государства. Через эту цепочку категорий определяются фактически соотношения экономического потенциала государства и его возможностей реализовывать внешние цели. В свою очередь анализ всех этих соотношений призывает категорию "восприятие", имеющую самостоятельное теоретическое направление, получившее название как теория восприятия (или в западном варианте - как перцепциология). Именно на этом уровне формулируются доктрины или концепции внешней политики, в том числе и национальных интересов и безопасности.

При этом надо учитывать разницу между доктриной и концепцией: первая является теоретико-пропагандистским обеспечением государственной политики, вторая - совокупностью взглядов и рекомендаций относительно того, какую политику государству целесообразнее проводить на тот или иной исторический момент. Были, например, доктрины Монро, Трумэна, Форда, но не было доктрин Моргентау или Дойча. У последних были концепции, теории национальных интересов и безопасности.

В принципе пока не существует стройной теории внешней политики и международных отношений, разработанной в виде, например, "Науки логики" Гегеля. Хотя "кирпичики" для строительства такого теоретического здания разбросаны в немалом количестве по многим работам теоретиков различных стран. Задача - собрать и систематизировать их.

Несколько затянувшийся экскурс в теорию был нужен, прежде всего, для того, чтобы "развести" категорию национальных интересов и политику безопасности. Эти категории отражают разные функции внешнеполитического процесса, который делится на две фазы: фазу формирования и формулирования внешней политики, и фазу ее реализации в системе международных отношений. Категория интереса относится к первой фазе, безопасности - ко второй.

Итак, интерес - это категория политики, отражающая осознание (субъективизацию) объективных потребностей государства. Внешнеполитический интерес, т. е. национальные интересы вовне являются выражением общих и частных потребностей государства, вытекающих из его социально-политической природы, а также его места и роли в системе международных отношений.

Безопасность (национальная) - категория политики, означающая способы, средства и формы обеспечения национальных интересов государства как внутри страны, так и в системе международных отношений.

Безопасность (международная) - категория, отражающая такое состояние международных отношений, при которой обеспечиваются фундаментальные национальные интересы всех субъектов мировой политики.

Еще раз обращаю внимание на разницу между национальной и международной безопасностью. Национальная безопасность - это политика, международная безопасность - это состояние.

Какое состояние международной безопасности предпочтительнее для той или иной страны, зависит от понимания собственных национальных интересов. Поскольку чаще всего эти интересы существенно отличаются у различных держав, то они и являются внутренними источниками "опасности", т. е. напряженности, конфликтов и войн на мировой арене.

При этом самим формулировкам международной безопасности не стоит придавать большого значения. Вот, к примеру, одно из определений. Международная безопасность - это "состояние международных отношений, при котором создаются условия, необходимые для существования и функционирования государств при обеспечении их полного суверенитета, политической и экономической независимости, возможности отпора военно-политическому нажиму и агрессии, их равноправных отношений с другими государствами"11. Кто написал эти слова? Их мог написать, кто угодно: Зб. Бжезинский, Т. Иногути, Ян Шенцю, О. Н. Быков. Они принадлежат крупному советскому международнику Д. М. Проэктору, причем сказано это было в 1981 г. Я привел их не потому, что им сказаны плохие слова, а только для того, чтобы подчеркнуть, что все доктрины международной безопасности формулируются одними и теми же словами и терминами. Неискушенная в политике общественность, в том числе и "мировая", может только приветствовать все эти слова. Никто не станет возражать против слов безопасность, мир, стабильность, сотрудничество, процветание, рынок, демократия, ценности. Хорошие слова. Парадокс же заключается в том, что все проводят или провозглашают политику мира и стабильности, а получается конфронтация, как было, например, в отношениях между США и СССР, или более широко - между Востоком и Западом. Все говорят о политике процветания и экономическом сотрудничестве, а 820 млн. человек в мире безработных влачат жалкое существование. И масса подобных вещей.

Вопрос в том, что скрывается за всеми этими хорошими словами. Как однажды высказался "не по теме, но по существу" американский японовед К. Пайл, "свободный рынок - это идеология сильных". Следовательно, для слабых рынок может обернуться трагедией, что и наблюдается сейчас в России. И в этом смысле, более плодотворной является изучение именно концепций национальных интересов и политики безопасности. В них труднее скрыть подлинные цели.
 

6. Для информации: когда американцы пишут или говорят о национальных интересах, они имеют в виду государственные интересы, поскольку в английско-американском языке слово "нация" означает в первую очередь "государство".

7. В. И. Ленин. ПСС, т. 27, с. 98.

8. См.: МЭМО, 1996, № 7, с. 64.

9. Например, см.: Алиев Р. Ш-А. Мощь государства и глобальное соотношение сил. В: Государство и общество. М., Наука, 1985; От внешней политике к всемирным отношениям. М., ИОН ЦК КПСС, 1989; Внешняя политика Японии в 70-х - начале 80-х годов (Теория и практика). М.: Наука, 1986, сс. 13-16, 96-103, 165-168, 283-284.

10. Повторяю. Я не даю определения названным категориям, а также ряду других категорий. Они определены в той литературе, которая уже указана выше.

11. Проблемы военной разрядки./ Отв. ред. А. Д. Никонов. М., 1981, с. 41.

4. Фундаментальные интересы России и политика стратегической безопасности в Восточной Азии

Нынешняя Россия оказалась в стратегическом капкане, в которой ее загнала попытка перестроить страну на западно-капиталистический лад. Внедрение западных моделей власти и рыночной экономики разрушили бывшую социалистическую надстройку и существенно деформировали экономический базис. Но вместо ожидаемого прорыва в экономическом развитии страна откатилась по своему экономическому потенциалу в абсолютных выражениях до уровня Ю. Кореи и Турции, в относительных - она попала в разряд еле развивающихся государств Третьего мира. Единственным признаком сверхдержавности остался ракетно-ядерный потенциал, стратегические возможности которого также вызывают большие сомнения.

Социально-экономическая напряженность внутри страны в любой момент может вызвать новую перетасовку сил с неизбежным появлением новых политических (или восстановленных старых) структур в надстройке и в базисе.

В таких условиях крайне трудно формулировать стратегию безопасности страны, которая не определилась окончательно в одном из главных фундаментальных интересов - в идеологическом интересе. Идеология обычно является душой и стержнем любых доктрин или концепций национальных интересов и национальной безопасности. Именно идеология определяет выбор союзников, и в свою очередь позицию внешней среды к проводнику той или иной идеологии. И все же, несмотря на неопределенность данного фундаментального интереса-ценности, существуют другие фундаментальные интересы, хотя и "бездушные", но не менее важные. Среди них следует назвать следующие: 1) территориальная целостность, 2) политическая независимость или суверенитет, 3) потребность в экономическом развитии, 4) национально-культурная самобытность. Поскольку фундаментальные интересы отражают объективные потребности государства, делающие возможным само его существование, они не подлежат никаким компромиссам и защищаются всеми имеющимися средствами, вплоть до военных.

Существуют ли внешние угрозы названным фундаментальным интересам России со стороны Восточной Азии (ВА)? Пройдемся по всем из них.

Территориальная целостность. На территориальную целостность России официально посягает только одна страна Восточной Азии - Япония, требующая Южно-Курильские острова. Следовательно, Япония ставит себя в положение стратегического противника России. В определенной степени сама Москва провоцирует подобную позицию Токио, соглашаясь на существование "территориальных" проблем, в частности в Токийской декларации 1993 г. Если Россия действительно намерена сохранить территориальную целостность, она прямо должна заявить, что никаких территориальных споров с Японией у нее не существует. Южные Курилы принадлежат России и принадлежать ей будут. Никакие ответные санкции не могут нанести России большего ущерба, нежели передача этих территорий Японии.

Хотя у меня нет достаточной информации, но исходя из логики стратегии Северной и Южной Кореи, могу предположить наличие намерений с их стороны сформировать корейский анклав на территории Приморья. Как мне представляется, и Пхеньян, и Сеул будут содействовать переселению российских корейцев на территорию Приморья из других районов бывшего СССР, всячески помогая им обустроиться. Несмотря на возможное соперничество между северными и южными корейцами за влияние на приморских корейцев, оно тотчас же прекратится после объединения двух Корей. Надо учитывать наличие почти миллионного населения корейцев на китайской территории (Корейский автономный округ). В настоящее время они не предоставляют особых хлопот для Пекина, однако, нельзя предугадать поведение китайских корейцев после объединения двух Корей. У Пхеньяна и Сеула, или другой столицы Объединенной Кореи появится большой соблазн воссоединить все эти территории в Великую Корейскую Республику. Хотя стратегические ориентиры этой республики, скорее всего, будут направлены против Японии, тем не менее, они могут затронуть территориальную целостность восточных территорий России. В данном случае я ничего не утверждаю, а предлагаю очень тщательно взвесить эффект миграции российских корейцев в Приморье с точки зрения стратегических интересов России.

Китай ранее открыто претендовал на части российской территории. Ныне подобные притязания, по крайней мере, на официальном уровне сняты. В то же время продолжается процесс уточнения и размежевания территорий на российско-китайской границе. Несмотря на то, что КНР так или иначе станет стратегическим партнером России (им обоим просто деваться некуда), нет необходимости идти на односторонние территориальные уступки Китаю. Размежевание границ должно осуществляться на базе взаимных уступок и во имя стратегических интересов обеих держав.

Политический суверенитет, под которым я понимаю полную свободу проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику. В прямой форме ни одна из стран ВА не угрожает политическому суверенитету России. Однако в косвенной форме в качестве такой угрозы может быть оценена деятельность Японии по формированию прояпонского лобби среди ученых, политиков и бизнесменов, имеющих выход на процесс принятия решений и на средства массовой информации. Главная функциональная роль этого прояпонского лобби - оказать влияние на правительство и сознание населения в пользу передачи Южно-Курильских островов Японии. Ни одно государство в мире не позволяет своим СМИ пропагандировать идеи передачи собственных территорий кому бы то ни было. Свобода прессы не должна превращаться в свободу посягательства на фундаментальные интересы государства. Российская проблема в том, что большая часть прессы находится в руках противников национальных интересов России.

Конечно, Япония, весьма твердо и решительно отстаивая собственные национальные интересы, имеет право на формирование своего лобби в любой стране, в том числе и в России. Россия, в свою очередь, имеет право такую деятельность пресекать, как антиконституционную, а значит антинациональную и антигосударственную со всеми вытекающими последствиями для лоббистов. Это, безусловно, касается лоббистов всех сортов, работающих в интересах иностранного государства.

Экономические интересы. На данный исторический момент в наибольшей степени разрушена экономика России. В этом случае внутренние и внешние аспекты стратегии экономической безопасности совпадают. Пятилетняя практика показала, что механизм капиталистического рынка в России не работает, несмотря на то, что почти 70% предприятий находится в частных руках. Эти "руки" продемонстрировали изощренную ловкость в деле личного обогащения, и полнейшую неспособность управлять частной собственностью по законам капитализма. Что вполне естественно, т. к. реальный капитализм строился на другой исторической базе, на иной культурно-национальной почве. Русская культура, умострой русского народа не приемлет индивидуалистического капитализма. Для русского государства с его обширными пространствами и вечными внешними угрозами характерна централизованная форма управления и коллективная форма собственности. Следовательно - социализм в его первозданном, российском варианте. В отличие от прежнего авторитарного социализма, нынешние его формы должны базироваться на всех формах собственности при концентрации в руках государства базовых отраслей промышленности (энергетика, транспорт, средства связи, почта, военная промышленность) и стратегического сырья. При всей нерентабельности этих отраслей и капиталоемкости в разработке стратегических ресурсов, они задают импульс развитию всех остальных форм собственности, с одной стороны, с другой - такой контроль предотвращает их захват иностранным капиталом, который может работать только против экономических интересов России.

С точки зрения внешнеэкономической стратегии, России не требуется вхождение в мировой рынок по трем причинам. Во-первых, мировая экономика стоит на грани затяжного кризиса с признаками серьезного системного коллапса. Во-вторых, мировая экономика управляется международными организациями во главе представителей транснациональных и межнациональных компаний и банков трех центров капитализма: США, Западной Европы и Японии. Все они обладают колоссальными финансовыми возможностями. Российские экономические круги в принципе не в состоянии с ними конкурировать не только на их рынках, но и на собственном, российском рынке. В-третьих, у России нет актуальной необходимости входить в мировую экономику, потому что ее территория обладает всем необходимым для самообеспечения и процветания. Более половины мирового богатства находится на территории России. В мире нет ничего такого, что Россия не могла бы произвести сама.

В то же время, если всей России мировой рынок не нужен, то Российскому Дальнему Востоку (РДВ) нужен, но не весь, а рынок Северо-Восточной Азии (СВА). Взаимодействие с ним может дать определенный экономический эффект для развития РДВ. Следовательно, в экономической стратегии должен быть сделан упор на развитие отношений с Китаем, двумя Кореями и западными территориями Японии, в том числе через реализацию концепции Японского моря и проект Туманган.

При всем этом экономическая стратегия должна строиться на приоритете национальных интересов России, весьма твердо защищая их, в том числе и от излишней разнузданности китайских бизнесменов на Дальнем Востоке. Стратегические интересы партнерства с Китаем не должны ущемлять экономические интересы российских дельцов. Примером для подражания могут быть отношения между США и Японией. Альянс альянсом, дружба дружбой, а денежки врозь.

Выходить за рамки СВА, например, в ЮВА и особенно в Индокитай, имеет смысл только по двум причинам: или за товарами, которые отсутствуют в СВА (что вряд ли может быть), или, если они в несколько раз дешевле.

Передача технологий и строительство предприятий за рубежом должно быть обусловлено привязкой к российским предприятиям на территории России. Как показал тот же опыт Японии, такая стратегия сторицей оправдывает себя.

Интересы национально-культурной самобытности. Со стороны Восточной Азии не существует угрозы национально-культурной самобытности русских в силу крайней специфичности культур народов Восточной Азии12. Такая угроза фактически исходит только от одной страны - США, которые повсеместно осуществляют культурологическую агрессию. Она уже затронула городское население страны, особенно в Москве и особенно молодежь, а также часть прозападной интеллигенции. Это проявляется в американизации русского языка, в стимулировании частнособственнической психологии, бездуховности и кретинизации "ментальности" молодежи - все то, от чего страдает и само американское общество. Стратегическая задача - деформировать национально-культурную самобытность русского человека, превратить его в полуваню, в полуджона и тем самым развалить Российское государство. Американские стратеги хорошо осознают, что российская культура обладает цивилизационными качествами. А это делает Россию одним из главных держав в цивилизационном столкновении в XXI веке. Именно против таких культур-цивилизаций, среди них и китайская цивилизация, нацелена культурологическая агрессия США, осуществляемая путем навязывания демократии по-американски и прав человека по-западным меркам. Подобная стратегия подкрепляется информационной агрессией, выполняющей множество функций, в том числе и функции культурологической агрессии. Для этого сейчас используются современные виды связи, включая компьютерные сети типа Интернет, которые облегчают манипулирование сознанием населения любой страны, у которой налажена компьютерная система. Все это затрагивает и внешнюю и внутреннюю политику. Такая ситуация обязывает государство продумать систему защиты в сфере культурно-информационной безопасности, которая должна быть обеспечена соответствующими ресурсами и механизмами. Из всех угроз национальным интересам России - эта самая опасная угроза.

Международные интересы в Восточной Азии. В деле обеспечения фундаментальных интересов сохраняет свою актуальность стратегия военной безопасности и построенная на ее основе военная политика.

Вся мировая история со времен Месопотамии свидетельствует о том, что в любой исторический отрезок времени в мире господствовало несколько сверхдержав, между которыми шла постоянная борьба за единоличную гегемонию. Многополюсный мир - это мечта идеалистов, или просто самообман. Баланс сил, баланс интересов - явления временные, стремление к гегемонии - явление постоянное. Закон неравномерного развития государств и обществ, постоянно ведущий к перераспределению сфер влияния в пользу временного гегемона, вскрытый еще Лениным, подтверждается и в настоящее время. В силу множества причин США оказались на данный момент единственным полновесным гегемоном в мире: в экономике, политике, военной мощи. Относительное понижение его удельного веса в экономике, о чем любят говорить сторонники многополярности, не имеет качественного значения. Главное, что "пакет акций" контролируют США и дирижируют "концертом мировых держав" те же США.

Стратегические задачи Вашингтона в отношении России сохранились теми же, каковыми они были в отношении СССР: минимизировать влияние нашей страны в мире до возможного предела. Россия была, есть и будет стратегическим противником США хотя бы уже потому, что Россия или СССР всегда искали и навязывали равноправные отношения в мире в соответствии с русской склонностью к справедливости и равенству, особенно в отношениях с другими. Это в корне противоречит как сути американской нации, так и ее политике на мировой арене. В стратегическом плане для США не имеет значения, какой режим в России: коммунистический или капиталистический. Мы для них "угроза" при любом варианте. И это действительно так.

В Восточной Азии система безопасности зиждется на военном присутствии США и их союзнических отношениях с Японией, Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом. Сфера безопасности России скукожилась до географического пространства Охотского моря. Россия больше не является де-факто субъектом международной безопасности ни в одной зоне Восточной Азии. Из-за своей непродуманной политики она выпала даже из контекста безопасности на Корейском полуострове. Все нынешние переговоры по коллективной безопасности, в том числе в рамках США - Япония - Россия, которые, в частности, ведут академические круги, в конечном счете направлены на дальнейшее умаление военно-политического значения России в данном регионе.

Восстановление роли России в качестве значимого субъекта в Восточной Азии возможно на путях укрепления стратегического партнерства с КНР, для которых США также являются стратегическим противником. Несмотря на быстрый экономический рост Китая, его военный потенциал, даже благодаря осуществляемой модернизации, останется на уровне, не отвечающем стратегическим задачам Пекина на ближайшие 10-20 лет. Только объединение экономического потенциала этой страны со стратегическим потенциалом России на Дальнем Востоке уравновесит баланс в системе безопасности в Восточной Азии. Договор о безопасности и сотрудничестве между КНР и Россией, наподобие американо-японского договора безопасности, ликвидирует американо-японскую гегемонию, и соответственно возможности для диктата этих держав в отношении других стран Восточной Азии.

Расчеты на Японию, как потенциального партнера по проблемам безопасности, являются такой же иллюзией, как и мечты о многополярном мире. Япония в силу ее жесткой привязки к США во всех сферах: экономике, политике, военной области не свободна в своих выборах. В принципе у нее нет выбора, кроме как оставаться в союзе с США. Поэтому отношения с Японией могут строиться только в сфере экономического, культурного и прочего гуманитарного сотрудничества.

* * *

Здесь высказаны только общие соображения, касающиеся проблем политики стратегической безопасности России, вытекающие из необходимости защитить фундаментальные интересы нашей страны. Кроме фундаментальных, существует немало тактических, текущих и конъюнктурных интересов, решение которых предполагает широкий набор компромиссов. Без компромиссов невозможна никакая внешняя политика.

В защите же фундаментальных интересов и ценностей компромиссов быть не может. Если, конечно, желать государству Российскому здравствовать во веки веков.

Январь 1997 г.


12. Я здесь не рассматриваю другой аспект этой же темы - разжижение русских путем количественного увеличения азиатского населения в РДВ.