Альфред Кох: штрихи к портрету

Из интервью с А. Кохом


1. Александр Минкин

В прежнее время, если молодой человек, сделавший хорошую карьеру, начинал плохо себя вести, ему с упреком говорили: "Родина вам дала всё, а вы..."

Альфред Кох – бывший вице-премьер России, бывший глава Госкомимущества России, солидный, богатый бизнесмен, президент фирмы "Монтес аури" ("Золотые горы"), которая выплачивала Чубайсу и его соратникам сотни тысяч долларов и, возможно, продолжает выплачивать. Кох был нашим правительством. Он был на самом верху. Выше только две должности: премьер и президент.

Недавно в Америке вышла в свет книга "Распродажа советской империи", за обещание написать которую Кох два года назад получил 100 тысяч долларов от маленькой швейцарской фирмы. В связи с выходом книги Кох на днях дал интервью русской радиостанции (WMNB) в США. Поскольку он упомянул там меня, мне позвонил из Нью-Йорка Михаил Бузукашвили и предложил послушать запись. Я послушал и сказал: "Думаю, что об этом должны знать в России".

Граждане, у вас есть уникальная возможность увидеть образ мыслей нашего правительства. Увидеть, как они думают и что они думают.

Читая, не забудьте: перед вами не телефонный разговор, кем-то подслушанный. Перед вами – открытое, публичное выступление.

Чубайс много раз говорил о Кохе как о честном человеке и своем единомышленнике. То же самое Чубайс говорит о Гайдаре, а Гайдар – о Чубайсе. И это правда – они единомышленники. Поэтому, читая, помните: перед вами не уникум, а член команды. И если такие вещи Кох говорит в микрофон, можно представить, что они – Кох, Чубайс, Гайдар и пр. – говорят между собой.

И что они думают наедине с собой – тоже легко себе представить. То, что вы прочтете, можно было бы не комментировать. Но, читая, вы не услышите ни усмешек, ни хихиканья, ни той интонации, с которой сверхчеловек говорит о недочеловеках.

– Альфред, какой смысл вы вкладывали в название книги – "Распродажа советской империи"?

– Я – никакого. Это титул, придуманный моим издательством.

– Говорят о том, что приватизация в России носила дикий характер...

– Она везде такой характер носила. Пожалуйста: Чехословакия – там тоже недовольны итогами приватизации. Нигде, ни в одной стране мира результатами приватизации электорат не доволен.

– А что Россия реально получила от приватизации?

– Россия реально от приватизации получила фондовую инфраструктуру, возможность торговать акциями, возможность привлечения инвестиций через этот инструмент, Россия получила слой частных собственников, Россия получила деньги... э-э-э... порядка 20 миллиардов долларов, и мне кажется, что этого достаточно.

– А что в путях проведения приватизации было, на ваш взгляд, неприемлемым?

– Ну, я бы отказался от ваучеров, если бы не давление со стороны Верховного Совета. (Нам почему-то казалось, что ваучеры – это Чубайс, а не Хасбулатов. – А.М.)

– Часто в прессе появляются названия предприятий, которые якобы были закуплены за очень небольшую часть реальной стоимости, и в связи этим говорят, что народ просто был ограблен.

– Ну, народ ограблен не был, поскольку ему это не принадлежало. Как можно ограбить того, кому это не принадлежит? А что касается, что по дешевке, пускай приведут конкретные примеры.

– Ну, например, "Норильский никель". Если я не ошибаюсь, его оценили в 170 миллионов долларов, а говорят, он стоит многие миллиарды.

– Ну, пускай те, кто говорит, многие миллиарды за него и заплатят. Я бы хотел посмотреть на тех, кто заплатит хоть один миллиард за "Норильский никель", у которого на тот момент, когда мы его продавали, убытки составляли 13 триллионов рублей.

– Высказывается мнение, что в России катастрофа и экономическое будущее призрачно. Как вам кажется?

– Мне тоже так кажется.

– Не видите света в конце туннеля?

– Нет.

– А как вы прогнозируете экономическое будущее России?

– Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать, но не умеют работать (в смысле – копать), которые только изобретать умеют. Далее – развал, превращение в десяток маленьких государств.

– И как долго это будет длиться?

– Я думаю, в течение 10-15 лет... Вы понимаете... В течение 70 лет, когда формировалось мировое хозяйство, Россия, вернее Советский Союз, находился как бы вовне, развивался отдельно, по каким-то своим законам. И мировое хозяйство сформировалось без Советского Союза. И оно самодостаточно, там есть достаточные ресурсы, все есть. И сейчас Россия появилась, а она никому не нужна. (Смеется.) В мировом хозяйстве нет для нее места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь печальна, безусловно.

– Прогнозируете ли приход инвестиций в Россию, будет ли он в той мере, в какой его ожидают?

– Нет, потому что Россия никому не нужна (смеется), не нужна Россия никому (смеется), как вы не поймете!

– Но ведь Россия имеет гигантские экономические и людские ресурсы, и работать на российский рынок...

– Какие гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец. Нефть? Существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий – в Америке, уголь – в Австралии. Лес – в Бразилии. Я не понимаю, чего такого особого в России?

– Но торговать с Россией, с огромной страной, где огромная потребность купить, купить, купить...

– Для того чтобы купить, нужно иметь деньги. Русские ничего заработать не могут, поэтому они купить ничего не могут.

– Словом, вы не видите никаких перспектив?

– Я – нет. (Смеется.) Ну, Примаков если видит, пускай работает (смеется), я, как только перестал их видеть, я уволился из правительства. (Не он уволился, а его уволили. 11 августа 1997 года вице-премьер России Кох вместе с семьей улетел в Америку в отпуск. А 12 августа внезапно сообщили о его отставке. 14 августа он вернулся на полтора дня, "сдал дела" и улетел обратно в США. Несмотря на очевидный скандал, Чубайс по привычке врал, что эта отставка – "плановая". Кох же хочет нам внушить, что до увольнения был патриотом, энтузиастом, государственником, потом продал "Связьинвест" и с 12 августа вдруг стал пессимистом и уволился. Вот если найдется девушка, которая в это поверит, Коху следует на ней жениться. С такой доверчивой жить ему будет очень удобно. – А.М.)

– Как, по-вашему, может повернуться экономическая политика российского правительства? Будет ли возврат к старым методам?

– Какое это имеет значение? Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна.

– И вы полагаете, что никакие методы хозяйствования Россию не спасут?

– Я думаю, что бесполезно.

– Могут ли быть реформы в обычном понимании этого слова приемлемы для России?

– Если только Россия откажется от бесконечных разговоров об особой духовности русского народа и особой роли его, то тогда реформы могут появиться. Если же они будут замыкаться на национальном самолюбовании, и искать какого-то особого подхода к себе, и думать, что булки растут на деревьях. Они так собой любуются, они до сих пор восхищаются своим балетом и своей классической литературой XIX века, что они уже не в состоянии ничего нового сделать.

– Но, может быть, у России свой путь?

– В экономике не бывает своего пути. Есть законы.

– Вот приводят польский опыт, китайский опыт... Может ли быть он полезен для России?

– Да, безусловно. Я в позавчерашней "Файнэншл таймс" прочитал статью, что государственные чиновники украли в Китае 25 миллиардов долларов на субсидиях на зерно, вот этот опыт очень бы пригодился в России. Правда, там 25 миллиардов нету. А польский опыт ничего особо позитивного не имеет. Это миф, который распространяет МВФ. Что особенного они сделали? Чем они заявили о себе на мировой арене? Продукт какой-нибудь выдали? Ну живут себе, картошку копают.

– Если исходить из вашего взгляда на завтрашнее России, то весьма безрадостная картина создается...

– Да, безрадостная. А почему она должна быть радостной? (Смех.)

– Ну просто хотелось, чтобы многострадальный народ...

– Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.

– Вы считаете, что ельцинские реформы полностью потерпели крах или они все-таки скажутся на будущем России? Ведь многое изменилось в России за последние десять лет.

– Да, мы старались изменить. Я думаю, что это лет через 200-300 скажется.

– А что Россию ожидает в политическом смысле, будет ли возврат к старым методам?

– Я считаю, что политически Россия занимает совершенно идиотскую позицию относительно Югославии. Россия – страна полиэтническая, в которой есть и мусульмане, и православные, и иудеи, и черт в ступе, а они почему-то такую православную позицию заняли, защищают сербов, которые, на мой взгляд, не правы. Я не понимаю, что такое внешняя политика России, для меня это некий набор совершенно не связанных друг с другом заявлений, лишь бы заявить себя как великая держава. Зачем мы поддерживаем Саддама в противовес Соединенным Штатам, прекрасно понимая, что Саддам составит конкуренцию нашей нефти, если его выпустят на рынок? Для меня российская внешняя политика никак не связана с экономикой, и в этом я обвиняю Примакова.

– А что может произойти внутри России, могут ли прийти к власти люди, которые исповедуют коммунистические идеи?

– Они уже пришли. По полной программе. Хрестоматийные коммунисты: и Маслюков, и Примаков, и прочие.

– А вы думаете, что Зюганов тот самый коммунист...

– Не надо думать, что Зюганов социал-демократ. Он пытается таким показаться перед Западом. Обычный коммуняка, ничего больше.

– Внутриполитическая ситуация в России – как она, на ваш взгляд, будет развиваться?

– Для того чтобы пришли коммунисты к власти, не надо никакого взрыва-мятежа. Они абсолютно легально придут, как фашисты в тридцать третьем в Германии.

– Если коммунисты придут к власти, чего можно от них ожидать?

– Может быть, будет коммунизм.

– Нет, ну какого коммунизма от них можно ожидать? Коммунистами были и Сталин, и Горбачев...

– Меня любой не устраивает, хоть сталинский, хоть горбачевский.

– Но что может быть в России реально? Могут ли быть тюрьмы, репрессии, что-то похожее на 1937 год?

– Может. Очень много желающих.

– Все же многие считают и приводят массу доказательств, что – какой же Зюганов коммунист?

– Он коммунист хотя бы потому, что называет себя коммунистом. Допустим, есть такой лэйбл, на котором написано "говно". Вот я бы на себя такой лэйбл никогда не повесил. А человек берет лэйбл "коммунист" и на себя вешает. Вот для меня это равновеликие понятия.

– Минкин сказал, что после того, как начался весь этот сыр-бор насчет гонораров, которые, как он считал, были скрытой формой взятки, Чубайс заявлял о том, что какая-то значительная часть от этих денег (90%) была перечислена в фонд. Минкин говорил, что до сих пор это не было сделано.

– Это ложь. Мы готовы показать платежные поручения и чеки.

– Что все перечислено?

– Все. Это просто прямая ложь. (Даже в суде соавторы Коха Чубайс и Бойко не смогли показать платежные документы, подтверждающие, что они выполнили свое обещание "перечислить 95% гонорара на благотворительные цели". Процентов 30-40 они передали в свой фонд (то есть себе же), а на благотворительность – ни цента. – А.М.)

– Насколько велик интерес на Западе к тому, что сейчас происходит в России?

– Интерес очень сдержанный. Не больше, чем к Бразилии. Россия наконец должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место в ряду с Бразилией, Китаем, Индией. Вот если она займет это место и осознает свою роль в мировом хозяйстве, тогда от нее будет толк.

– То есть, значит, смиренно надо признать подлинное место в жизни и идти учиться в школу?

– Конечно! Вместо того чтобы с тремя классами образования пытаться изобретать водородную бомбу.

– На ваш взгляд, как все это произошло, к этому вели какие-то предпосылки?

– Это произошло просто по глупости, которая привела к катастрофе и признанию долга Советского Союза. Это была глупость, 90 миллиардов долларов повесили на очень слабую экономику, и дальнейшая катастрофа – это был просто вопрос времени. Запад обманул Россию, Запад обещал реструктурировать этот долг и не реструктурировал его. Запад обещал экономическую помощь – и не оказал ее, и оставил Россию один на один с этим долгом, который в общем-то делала не она. Я думаю, что это элемент специальной стратегии – стратегии ослабления России, стратегии Запада.

– Значит, экономические беды России идут от Запада, так получается?

– Экономические беды России – прежде всего от семидесяти лет коммунизма, которые, грубо говоря, испоганили народную душу и народные мозги. В результате получился не русский человек, а homo soveticus, который работать не хочет, но при этом все время рот у него раскрывается, хлеба и зрелищ хочет.

– Насколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?

– Я, откровенно говоря, не понимаю, почему хаос в России может быть угрозой всему миру. Только лишь потому, что у нее есть атомное оружие?

– Вот именно. А разве этого мало?

– Я думаю, для того чтобы отобрать у нас атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадить и забрать все эти ракеты к чертовой матери. Наша армия не в состоянии оказать никакого сопротивления. Чеченская война это показала блестящим образом.

– Какова ваша ниша в российской жизни?

– Нету никакой ниши. (Хихикает).

* * *

Вот единомышленник Чубайса, Гайдара и др. Вот кого назначал Ельцин заведовать Госкомимуществом, точнее, продажей всего имущества России.

В правительстве был человек, который абсолютно не верил, что страна может подняться. И, значит, был там, наверху, для чего-то другого.

Перед нами типичный русский холоп (хоть и немец). Будет смотреть, как подыхает лошадь, и пальцем не шевельнет: она же не его – барская, соседская, чужая, зачем ей жить?

Яша, лакей Раневской (Чехов, "Вишневый сад"), когда никто не слышит, говорит старому Фирсу: "Скорей бы ты подох". И тут же просит барыню: "Возьмите меня с собой в Париж! Здесь жить невозможно, одно невежество".

С высокомерным презрением он говорит "они", "русские"... Он не говорит "русише швайне", потому что это неприлично. Но он так думает. Это очевидно. Он не может думать иначе. Потому что либо "русише швайне", либо "Кох – швайн".

Человек хочет считать себя хорошим и честным. Голубой воришка Альхен воровал и стыдился, чувствовал, что поступает нехорошо, обирая старух в богадельне. Он не идейный.

Будь Альхен таким же идейным, как Альфред Кох, считай он, что старухи – швайне, что они – мусор, что должны подохнуть, тогда чего стыдиться?

Если любишь или хоть уважаешь, обворовать совестно. Но если презираешь, если не считаешь за людей – тогда, как говорится, сам Бог велел.

Человек с таким образом мыслей не может не воровать. Особенно если обеспечена безнаказанность, если проделки оформляются в виде постановлений правительства.

За мысли нельзя наказывать. Почему же у людей, которым я показывал интервью Коха, возникало желание его наказать? Должно быть, потому, что понимаешь, как он действовал, если он так думает.

Но скоро возмущение проходит, и начинаешь Коха жалеть. Он, конечно, проживет жизнь сытую, проживет хихикая. Но человеком он вряд ли станет. Разве что чудо.

Последний вопрос интервьюера "Какова ваша ниша?" звучит жутко. О нишах и ареалах обычно говорят в связи с животными. Потому что среда обитания и родина – понятия не тождественные. Коха спрашивают, как животное. Но это вызвано тем, что сам он наговорил. И Кох не задет термином, спокойно отвечает: нету ниши. Не Дом, не Дело – ниша. Крыша, квота, льгота и маржа.

Впрочем, все сказанное Кохом вызывало бы гораздо меньше эмоций, если бы читатель считал его не бывшим вице-премьером России, а тем, кто он есть: обвиняемым по уголовному делу о квартирных махинациях.

Год назад "МК" напечатал телефонные разговоры Коха с бизнесменами и чиновниками. Разговор с бывшим первым замом руководителя администрации Президента России, председателем совета директоров РАО "Газпром" и своим соавтором по невышедшей книге о приватизации Александром Казаковым Кох начинает так: "Сань, я педераст". Если Кох имел в виду не свою сексуальную ориентацию, а состояние души, то с этой самооценкой спорить совершенно невозможно.

2. Американский журналист Михаил БУЗУКАШВИЛИ (запись 23.08.97, Нью-Йорк)

– Каков ваш прогноз на будущее России – завтра и лет через десять?

Альфред КОХ. – Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех, кто умеет думать... изобретать. В последующем – превращение в десяток маленьких государств.

М.Б. И как долго это будет длиться?

А.К. Я думаю, в течение 10-15 лет... Мировое хозяйство развивалось без СССР... И теперь, когда появилась Россия, – она никому не нужна. (Хихикает). Она только мешает. Цены сбивает своим демпингом. Поэтому, я думаю, ее участь печальна.

М.Б. Прогнозируете ли приход в Россию инвестиций?

А.К. Нет, потому что Россия никому не нужна! Не нужна Россия никому (смеется) – как вы не поймете?

М.Б. Ну а если новое правительство попытается что-то сделать?

А.К. Да какое это имеет значение... Как ни верти, она – обанкротившаяся страна. (Радостно хмыкает).

М.Б. Могут ли быть реформы приемлемы для России?

А.К. Если только она оставит свои разговоры о духовности русского народа и о специальной роли его. Если же они будут замыкаться в национальном самолюбовании и искать особого подхода к себе, думать, что булки растут на деревьях, думаю, русские ничего не сумеют сделать. Они так собою любуются! Они ведь потому до сих пор восхищаются своим балетом, своим классическим балетом, своей литературой, что не в состоянии ничего нового сделать. Или вот поляки... Польский опыт, польский опыт. А что они сделали? Ничего. ... Живут себе, картошку копают. Я за ними не знаю никакого таланта. Что они, ракеты начали делать? (Хихикает).

М.Б. Если исходить из вашего взгляда на Россию, создается весьма безрадостная картина...

А.К. Да, конечно. А она не может быть радостной.

М.Б. Но все-таки хотелось бы, чтобы этот многострадальный народ...

А.К. Этот многострадальный народ страдает по собственной вине. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил. (Смеется необыкновенно радостно).

М.Б. В России могут прийти к власти коммунисты?

А.К. Они уже пришли. Полностью соответствуют программе. Хрестоматийные коммунисты. И Примаков, и прочие...

М.Б. Кто имеет реальные шансы стать президентом России?

А.К. Лебедь и Лужков.

М.Б. Чем вы объясняете катастрофу России?

А.К. Думаю, что это специальная стратегия Запада по ослаблению России. Запад обещал экономическую помощь и не оказал ее. Оставил Россию один на один с долгом, который делала не она. Эта стратегия удалась, и она очень успешно была проведена.

М.Б. Насколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?

А.К. Я, откровенно говоря, не понимаю, почему хаос в России может быть угрозой всему миру. Только потому, что у нее есть атомное оружие?

М.Б. А разве этого мало?

А.К. Я думаю, для того, чтобы отобрать у нас атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадить – и забрать все ракеты к чертовой матери! Наша армия не в состоянии оказать никакого сопротивления.

М.Б. Какова ваша ниша в российской жизни?

А.К. Нету никакой ниши.

М.Б. Вы сейчас живете здесь. Каково отношение к России?

А.К. Интерес не больше, чем к Бразилии. Россия должна расстаться с образом великой державы. Если же она будет надувать щеки и изображать Верхнюю Вольту с ракетами, это будет смешно, и рано или поздно она лопнет".

3. Биография.

Кох Альфред Рейнгольдович родился 28 февраля 1961 года в г. Зыряновске Восточно-Казахстанской области. В 1983 году окончил Ленинградский финансово-экономический институт, в 1987 году – аспирантуру Ленинградского финансово-экономического института. Кандидат экономических наук.

В 1987-1988 годах – младший научный сотрудник Центрального научно-исследовательского института "Прометей". В 1988-1990 годах – ассистент кафедры экономики и управления радиоэлектронным производством Ленинградского политехнического института. В 1990-1991 годах – председатель исполкома Сестрорецкого районного Совета народных депутатов Санкт-Петербурга. В 1991-1992 годах – заместитель исполнительного директора территориального фонда госимущества Санкт-Петербурга.

В 1992-1993 годах – заместитель председателя комитета по управлению городским имуществом мэрии Санкт-Петербурга. В 1993-1995 годах – заместитель председателя государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом. В 1995-1996 годах – первый заместитель председателя государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом. В 1996-1997 годах – председатель государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом. В 1997 году – заместитель председателя правительства Российской Федерации – председатель государственного комитета Российской Федерации по управлению государственным имуществом. В 1997-1998 годах – председатель Совета директоров, управляющий компанией "Монтес АУРИ". С июня 2000 года – генеральный директор ОАО "Газпром-Медиа".

Женат. Имеет двоих детей.

4. Интервью "Коммерсанту".

Ровно год назад, 14 ноября 1997 года, когда набрал силу скандал вокруг книги "История приватизации в России",мы позвонили одному из авторов книги, Альфреду Коху, и попросили прокомментировать ситуацию. Кох ответил: "Считайте, что вы до меня не дозвонились. Никаких комментариев не будет". В течение года скандал понемногу затихал, но с новой силой разгорелся после интервью Коха русской радиостанции WMNB в США. На этот раз АЛЬФРЕД КОХ сам обратился в редакцию "Ъ" и попросил дать ему возможность высказаться.

Давайте объяснимся. Вот перед мной лежит статья "Прощай, умытая Россия"("Новая газета", #4), где меня обвиняют во всех смертных грехах. Разберем поподробнее, что я сказал. По поводу названия книги "Распродажа советской империи". Название книге дал мой издатель, в соответствии с договором это было его право. Он считает, что так она лучше будет продаваться. По поводу ваучеров. Я не утверждал, что ваучеры придумал Хасбулатов. Как никогда, впрочем, не утверждал, что ваучеры придумал Чубайс. Я только утверждал (да и сейчас утверждаю), что ваучерная схема была использована под давлением Верховного совета. Какая у нас короткая память! Напоминаю: Верховным советом был принят закон "Об именных приватизационных счетах" (вопреки мнению правительства).Схема, заложенная в закон, была настолько нетехнологичной и труднореализуемой (деталь: каждый гражданин должен был открыть в Сбербанке именной приватизационный счет, и это не единственный перл), что была использована опробованная уже в Чехии ваучерная схема, которая при тех же результатах была проще и эффективнее. Страсти сразу улеглись. Так вот, если бы не Верховный совет, то ваучеров, может быть, и вообще не было. Была бы денежная приватизация. Она, кстати, и была до принятия вышеуказанного закона. Переходим к самому интересному. Про сырьевой придаток. Роль любой страны в мировом разделении труда определяется сравнением структуры экспорта и структуры импорта. Это очевидно. И я утверждаю, что подавляющую часть импорта в Россию составляли всегда (во всяком случае, последние 200 лет) машины, оборудование и ширпотреб, а подавляющую часть экспорта – сырьевые ресурсы. Структурные сдвиги составляли не более 5% туда-сюда. Таким образом, Россия всегда (!) была сырьевым придатком. При царе. При коммунистах. Сейчас. Нет никаких оснований считать, что даже в среднесрочной перспективе что-то изменится. Пусть кто-нибудь на фактах докажет обратное (только без эмоций и заламываний рук). Это обстоятельство всем известно. Это – правда. Что я сказал обидного? Что я сказал такого, что не укладывается в сознание русского патриота? Дальше. Про утечку умов. Да, в России есть высокотехнологичные отрасли. Они производят оружие. Оружия столько не нужно. Не нужно, и это хорошо! Что делать инженерам, физикам, технологам? Копать канавы? (А может, в лагерек?) Граждане патриоты, ну пожалейте же их! Это же цвет нации. Разрешите им уехать работать за границу. Там их с руками хватают. Там они их чему-нибудь научат и сами научатся. Станет в России поспокойней, посытнее, и они вернутся. С новыми связями, идеями, знаниями. Или это непатриотично? Патриотично, это когда инженер в ларьке торгует.

Еще. Про развал государства. Да оглянитесь же! Посмотрите правде в глаза! Он уже начался! СССР развалился. Сепаратизм регионов. Чечня. Национальные автономии. Александр Исаевич Солженицын в статье "Как нам обустроить Россию" давно писал, что распад СССР – историческая закономерность. Историческая закономерность, как учит старый русский патриот Карл Маркс, не зависит от воли людей. Тем более от их правителей. Любых, коммунистов или демократов, не важно. Как нам избежать развала России без насилия? Не знаю! Или кто-то сейчас, после Чечни, готов сказать (да что там сказать, подумать!), что Россию нужно сохранить даже ценой насилия? крови? гражданской войны? И тогда это патриотично? А давайте спросим у матерей тех мальчиков, которые погибли в Чечне? А у матерей тех мальчиков, которым еще предстоит служить в армии? Или они не патриоты? Я отнюдь не утверждаю, что распад неизбежен. Я только хочу сказать, что на сегодня не видно обнадеживающих тенденций, свидетельствующих об укреплении государства.

Теперь попроще. Про то, что Россия никому не нужна. Разве антидемпинговые расследования по русскому текстилю в Европе и по металлу в США не доказывают, что это так? А вот хоть бы и иначе: а почему мы вообще кому-то должны быть нужны? Кроме самих себя? Разве кто-то из других наций присягал нам помогать? То, что народ нужен только самому себе, это нормально!

Ну, про обанкротившуюся страну совсем просто. Правительство Рыжкова оставило на Россию внешний долг 100 миллиардов долларов. Справедливости ради нужно заметить, что правительство Тихонова (уже забыли такого?) внешнего долга практически не имело. Куда дели эти 100 миллиардов, никто толком ответить не может. На экономику России (почти вдвое меньшую по объему, чем СССР) этот долг повесили неподъемной гирей. Теперь патриоты нам объясняют, что при Рыжкове было хорошо, а при Гайдаре, Черномырдине, Кириенко – плохо. Правильно! Проедали-то эти денежки вы, а отдавать – нам. Проедать – патриотично, а отдавать – кормить Запад. И ГКО тут ни при чем.

Наконец, про духовность и многострадальный народ. Вот давеча смотрел я телевизор. Зюганов (лидер народно-патриотического движения) возлагает цветы у мавзолея Ленина (германского шпиона). Упырь, продавшийся за тридцать сребреников врагу, уничтоживший миллионы русских людей (кто не верит – почитайте, почитайте же наконец "Архипелаг ГУЛаг"!), ввергнувший страну в братоубийственную гражданскую войну, сделавший государственной политикой захват заложников (русских, заметьте, заложников), расстрелявший Гумилева, выславший и уничтоживший цвет русской интеллигенции, является, оказывается, кумиром Геннадия Андреевича – лидера народно-патриотического движения. И знаете, что больше всего удивляет? Не поведение лидера, а то, что в этом никто не видит противоречия. По терминологии настоящих патриотов не заметить это противоречие и есть проявление духовности. А кто заметил, тот недуховный. Обозлившийся гад, не умеющий прощать. Не замечающий последующих великих достижений. Да... так и не научился я объективно, т. е. диалектически, смотреть на историю. Знаете, как это у марксистских ортодоксов: с одной стороны, нельзя не признать, а с другой – нельзя не отметить. Вот другие народы не прощают, судят палачей. Поскольку недуховные. А русские – духовные. Поэтому прощают и в колонны выстраиваются для достижения великих целей. Прощать учит великая русская литература. Платон Каратаев, Катя Маслова, князь Мышкин и т. д. Поэтому мы ею гордимся. А вот Хаджи Мурата забыли. Бегом-бегом по школьной программе – пол-урока (помните – про чеченских стариков в разрушенном зале?). А вот еще из телевизора: Геннадий Андреевич рассказывает кому-то, что у него близкий родственник (по-моему, дед) тоже был репрессирован. И вот есть у меня мечта. Пусть Геннадий Андреевич перед сном, уже закрыв глаза, представляет себе одну и ту же картину: на зябком осеннем ветру, в одном исподнем, стоит измордованный пожилой человек на краю им же самим вырытой ямы и раскормленная чекистская морда целится из револьвера ему в затылок. Потому что он кулак, враг колхозного строя. И пускай этот человек каждый раз идет с Геннадием Андреевичем рядом, когда Геннадий Андреевич, во главе колонны демонстрантов, идет по Тверской, распевая бодрые песни про крепкую броню и быстрые танки, утро с рассветом и широкую страну... А сзади Геннадия Андреевича состарившиеся вертухаи тащат портреты усатого генералиссимуса. Может быть, тогда Геннадию Андреевичу будет легче прощать? Прощать непокаявшихся, не сожалеющих ни о чем, гордых в своей правоте и тащащих страну к светлому вчера. Или легче не голосовать за антисемитскую резолюцию. Или рассуждать про особую роль и духовность народа. А ведь за Геннадия Андреевича голосовало больше 40% нации. Значит, они с этим согласны? А кто не согласен, тот не духовный и не любит Россию. Тот мерзкий злобствующий гад. Тезис про особую русскую духовность выдуман. Специально. Сначала министром просвещения Николая Первого графом Уваровым (вместе с демагогией про православие, самодержавие, народность и про народ-богоносец). Потом подхвачен коммунистами. Чтобы мы их простили, без суда, без даже их покаяния. Просто потому, что духовные, не такие, как все. Самым сильным достижением русского народа было бы не клевать на эту красивую приманку, а сказать: "Мы такие же, как все народы, не хуже, но и не лучше". Кстати, с этим, насколько я понимаю, согласен даже такой русский патриот (для которого я тоже мерзкий русофоб), как Борис Абрамович Березовский. Великий русский философ (официально, царским рескриптом признанный сумасшедшим) Чаадаев сказал: "Есть вещи и поважнее, чем любовь к Родине, например – любовь к истине". Настоящий патриотизм, на мой взгляд, состоит не в том, чтобы петь народу сладкие сказки, а чтобы говорить ему правду. Как сказал Александр Исаевич в своей нобелевской лекции, "одно слово правды весь мир перетянет". Кстати, правда не становится ложью в зависимости от того, кто ее произносит. Даже если это такой грешник, как я.

P.S. А некоторые мои коллеги поспешили сказать, что они со мной не согласны. Интересно узнать, а с кем они согласны? С Геннадием Андреевичем или Борисом Абрамовичем? А впрочем, пусть. Это политика. Пойте сладкую сказку дальше. Про захватывающие перспективы, про огромный потенциал. Кстати, и про духовность не забудьте. Иначе некомплект. Еще. Я в Москве. Всегда. Изредка выезжаю в Нью-Йорк, когда вызывает издатель. И семья моя здесь. Можете приходить с еврейским погромом. Хоть я и не еврей. Теперь, после думского позора, к сожалению. Шолом.

5. Интервью polit.ru

Насколько интервью, которое Вы дали недавно для русской радиостанции WMNB в США, соответствует тексту, опубликованному Минкиным в "Новой газете"?

Мне трудно сейчас восстановить этот текст, и записи я не имею, но, насколько я его помню, а память у меня хорошая вот эти все "Хи-хи – Ха-ха", – этого ничего не было. – О таких серьезных и достаточно драматических вещах нельзя рассказывать с хихиканьем. Я думаю, что Минкин здесь, конечно, покривил душой в желании сделать жареный пирожок. Ну пусть это останется на его совести. А по смыслу я в общем-то не сказал ничего такого, чего русский народ и так не знает. И здесь я не оригинален, огромное количество более известных и великих людей такого же мнения об этом.

Скандал, нараставший последнюю неделю в наших СМИ и основная часть реакций на это интервью были отчасти связаны с конфликтом между официально традиционным здесь пониманием патриотизма и тем, как это было сформулировано у Вас, той позицией и представлением о России, которые озвучили Вы?

Я могу сказать только, что патриотизм – это набор определенных убеждений, которые укладываются в промежуток между двумя крайними позициями. Одна позиция была использована идеологами Третьего Рейха (знаменитая немецкая пословица "Право оно, или не право, но это мое Отечество"), а другая опирается на русских классиков, в частности Льва Толстого, который говорил о том, что патриотизм – это последнее прибежище негодяев. В промежутке между этими двумя крайними точками зрения каждый вправе себе найти ту нишу, какая ему удобнее. Я склоняюсь к русской классической позиции на этот счет. Она была более ярко выражена господином Чаадаевым, который сказал, что есть вещи и поважнее, чем любовь к Родине, например, любовь к истине. А уж извините, идеология Третьего Рейха мне не подходит. Хотя, я так понимаю, что в России очень много желающих взять ее на щит.

Возможно, дело не в полит. стратегии, а в традициях восприятия советского периода, от которого недалеко ушли, в привычках сознания – лозунги, девизы, устремленность в будущее. А здесь скорее выражена идеология прагматизма, здравого смысла?

Да, "здравый смысл" мне больше нравится. Просто русское слово, более понятное. Никакими лозунгами нельзя очевидных вещей заболтать. Можно сколько угодно говорить о духовности русского народа. Но если этот народ кушать не будет, то рано или поздно помрет, да? – Вместе с духовностью. И есть многие вещи, которые меня удивляют. Удивляют, как полное отсутствие вот этого самого здравого смысла. Вот подавляющая часть нации ненавидит демократов, либералов, приватизаторов, "разворовавших страну", и при этом почему-то нормально воспринимает демонстрации с портретами Сталина. Хотя если даже исходить из их принципа, что эти самые демократы в силу непрофессионализма и алчности разворовали страну, то они всего лишь ее разворовали. А товарищ Сталин ее попусту убивал. И если уж есть ненависть к демократам-"казнокрадам", то естественно, бóльшая ненависть должна быть к палачу. А к палачу нет ненависти. Это проявление духовности? – Или отсутствие здравого смысла? И ведь его любят, считают, что при нем был порядок... Порядок? Да ведь и на кладбищах порядок. Или вот меня всегда удивляет тезис о славянском братстве. – Как-то мы забыли, что славянские братья нас ввергли в первую мировую войну. И Первую Мировую войну начала Россия, объявив войну Австрии. Из-за того, что Австрия оккупировала Сербию, потому что там прятались сербские террористы.

И что, теперь опять все сначала?

И опять! Сербам как с гуся вода, а Россия после этого получила четырехлетнюю войну, плюс гражданскую, плюс коммунистов, плюс 7 лет террора, защищая "славянские знамена". При этом мне не очень понятно, почему многонациональная страна должна быть панславянской? И ведь у нас еще всеобщая воинская повинность, и что, призывник из Казани должен идти убивать своих братьев-мусульман? И что нам с этой позиции? Сербы устроили геноцид в Косово, этнические чистки. Мы теперь устами нашего Министерства Иностранных дел – вот я сегодня читаю Интерфакс, – заявляем о том, что во всем виноваты, оказывается, косовские сепаратисты. Сегодня, заметьте! Весь мир защищает их, а мы защищаем сербов! – И что? Мы от этого получаем какие-нибудь нефтяные источники, новые рынки сбыта, продвижение наших продуктов? Какая в этом экономическая выгода для русского народа, пусть мне объяснят? Или почему вся Дума в едином порыве защищает Саддама Хусейна, который сразу после того, как только снимут эмбарго, тут же со своей нефтью вылезет на внешние рынки и нам же подорвет наше экономическое благосостояние? А мы им говорим: "Отменяйте эмбарго". – Американцам пофигу. Они просто его нефть не будут принимать на свои рынки, и все, правильно? ОНИ защищают наши экономические интересы, а мы против них воюем. Здесь какое братство? Теперь уже мусульманское что ли? Где здесь здравый смысл?

"Здравого смысла" никто и не ищет.

Так он же должен быть! Иначе нация не способна к сколько-нибудь длительному стабильному существованию. Все сильно в плену взаимопротиворечащих лозунгов, в плену каких-то концепций, которые из пальца высосаны. И мы не хотим просто жить, просто нормально питаться, одеваться, ездить на хороших автомобилях. Мы все одержимы какой-то сверхидеей, специальной ролью русского народа, его духовности невероятной.– Это лажа, специально придумано, чтобы пудрить мозги. И вот пудрят им, пудрят. – Жрать нечего? Да ничего, потерпите, зато вы духовны, не как какие-нибудь там французы. Вот мне показательно, что когда антисемитская резолюция в Думе голосовалась, вышел Владимир Вольфович и сказал: "Давайте в резолюции запишем, что еврейский народ самый умный в мире". – Какое возмущение это вызвало в стане коммунистов, один коммунист даже сказал: "Все народы одинаковые, и русские, и украинцы, и белорусы, и..." – потом сделал паузу, долго думал-думал-думал, и сказал, – "и французы". То есть континуум нации замыкается на трех народах, и стоит невероятного мозгового усилия, чтобы вспомнить, что кроме украинцев, белорусов и русских существуют еще ну хотя бы, допустим, французы.

Когда у власти было правительство, в котором Вы участвовали, Вы просто решили не тратить времени на разъяснение идеологии "здравого смысла", которым Вы руководствуетесь, или считали это бессмысленным?

Вы знаете, я за пропаганду в правительстве не отвечал. Это раз. И второе: Я поступал в соответствии со здравым смыслом. Но этот здравый смысл у нас отказывает на каждом шагу. Сделали мы сделку по Связьинвесту, выручили почти два миллиарда долларов, по всем параметрам сделка – ну, конфета, да? – Выясняется, что это самое плохое событие 97 года.

Не думаете ли Вы, что было ошибкой проводить реформы и не разъяснять смысл происходящего, свои позиции, ведь многие проблемы отсюда?

Ну может быть, да, может быть. Мы пропагандистской части мало уделяли внимания. Думаю, что это ошибка.

Начиная с команды Гайдара правительство реформаторов представляло себя как камикадзе. Вы это разделяете?

Нет, не разделяю. У камикадзе бак в один конец заполнен бензином. У него нет выбора, когда он летит. А у правительства Гайдара и правительства Черномырдина выбор был каждую минуту. И тем ни менее мы сознательно шли делать эти реформы. Поэтому мы не камикадзе, мы это делали сознательно.

А нынешнее правительство?

Оно делает выбор исходя из собственного понимания политических резонов. Мне, например, чрезвычайно характерным кажется, что оно никак не высказалось по поводу антисемитского постановления, которое было провалено в Думе. Нормальный так сказать процесс парламентский, недостойный комментария со стороны правительства, да? – Я думаю, что правительство Черномырдина обязательно бы высказалось по этому поводу. Во всяком случае, то правительство, в котором я работал. Виктор Степаныч на этот счет вполне определенную позицию имеет. Он, кстати, ее и осветил. И Лужков заявил, потому что он считает, что это неандартальство. И Лебедь. А правительство промолчало.

Повод для критики в Ваш адрес сегодня определяется следующей логикой: Вас, высказывающего свое мнение сейчас, и уже как частное лицо, по-прежнему не отделяют от той Вашей роли и деятельности, когда Вы были в правительстве.

Да Бог с ним, пускай не разделяют. Они говорят, что вот значит у него эти мысли были и тогда, когда он работал в правительстве. А что в этих мыслях такого крамольного? Что это – ну, придаток, – и для кого это такое откровение? Что, была супериндустриальная развитая страна? С великолепным хайтеком, компьютерами и т. д. и т. д., которая экспортировала продукцию мозга, да? А потом пришли демократы и превратили ее в сырьевой придаток? Да она всегда такая была. Вот я специально посмотрел статистику, как она ведется со времен Екатерины Великой, она всегда была сырьевым придатком, всегда ввозила машины и вывозила сырье. И при коммунистах. Коммунисты вывозили нефть и завозили товары. А почему, когда я был в правительстве вице-премьером, я не мог думать так? А как я должен был думать, оставаясь реалистом?

Как вы оцениваете августовское решение правительства Кириенко?

Я считаю, что это была ошибка. Способ выплаты по ГКО существовал. И существует до сих пор. Я могу назвать хотя бы несколько тривиальных вещей, которые: а) юридически корректны; б) делались во всем мире; с) абсолютно применимы в России. Первое: просроченную задолженность предприятию разрешить гасить в бюджет ГКОшками, сразу появляется на них спрос, они начинают торговаться. Причем размер просроченной задолженности по налогам примерно равен объему эмиссии ГКО. Я не говорю о текущих налогах. Это все Нью-Васюки. Второе: то, как, допустим, Чили или Бразилия свой внешний долг погасили: хранителям ценных бумаг взамен предложили акции промышленных предприятий. Это нормальная схема, на нее бы многие пошли. Например, как Пиночет проблему долга Сальвадоре Альенде решил – он тем, кто держал обязательства Сальвадоре Альенде, дал акции своих предприятий. Он затащил иностранцев в свою страну, они стали собственниками заводов и фабрик и вынуждены были и туда инвестировать. У нас проблема другая, не с ГКО, а с вообще с выплатой внешнего долга. Его надо реструктурировать, и не так, как он был реструктурирован по Лондонскому клубу, когда в 1999 году придется платить 70 миллиардов долларов. Но вот говоришь-говоришь, и все это впустую уходит. Вот приходит Гайдар к власти в России. Долг сто миллиардов долларов. Потому что Россия признала долги Советского Союза. Кто этих долгов наделал? – Рыжков Николай Иваныч. Который теперь на нас пальцем показывает, и говорит, что мы во всем виноваты. А куда ты эти деньги дел, дорогой? Вот куда ты их дел? Сто миллиардов долларов инвестировано было в Советский Союз. Где они??? Покажите мне, что на них выстроено, куда они ушли? – На финансирование дефицита, на войну.

Нам тоже должны другие страны.

Нет, извиняюсь, то что мы давали кредиты для того чтобы у нас же покупали оружие, и кому мы давали, мы все это знаем – высоко индустриально развитым странам: Куба, Ангола, Мозамбик, Вьетнам... Это как бы наши проблемы. Но зачем же мы брали? Брали одной рукой, а другой рукой раздавали. И как многострадальный народ, про это кто-нибудь подумал? И Гайдар у них во всем виноват. И никто не хочет даже узнать, а почему? Почему никто не ответит за то, что бездумно занимали деньги, подорвали кредитоспособность страны, ее экономику? И эти люди теперь нас осуждают.

Быть может, такая же схема прошла и с правительством Кириенко – попытка решить проблему чужими руками, и свалить неудачные последствия предыдущих решений на временное правительство?

Еще раз говорю, что причина, которая вызвала решение 17 августа, абсолютно решаема. Но от того, что решение 17 августа было принято, проблема внешнего долга не перестала существовать. Она и сейчас в той же остроте стоит. Поэтому это решение не помогло, а только еще больше помешало.

Это некомпетентность Кириенко или кому-то было выгодно такое решение?

Я в то воскресение в правительстве не был и с ними не ночевал там на диванчиках, и не готов сказать. Но думаю, что это решение было принято под давлением Центрального Банка. Это мое личное предположение, которое я не могу ничем объяснить. Но Центробанк, прекрасно зная, что банки по форвардам не в состоянии выплатить следующих платежей, и имея ввиду, что функция Центрального Банка есть поддержание стабильности банковской системы, потребовали от правительства моратория. С тем чтобы вина с банков переложена была на правительство. А правительство клюнуло на это. В результате у нас теперь банки все равно получают дефолт и судебные процессы за рубежом, а правительство со всех сторон обмазано дерьмом. Мне не очень понятно, почему было бы не обанкротить пару-десятку банков, и сохранить правительство. И тогда остались бы только те банки, которые реалистично свой портфель формировали, исходя из пессимистических прогнозов. Что дороже для страны – правительство Кириенко или СБС АГРО: мне понятно. Для меня это не вопрос выбора. Мне понятно, что правительство дороже. А правительство, видимо, посчитало иначе. В результате все равно СБС обанкротился, Инком обанкротился. К чему это было. Какой банк спасли в результате этого акта самопожертвования? Какие жили, те и живут, АЛЬФА-банк, допустим. А про Инком еще было год назад ясно, что он рано или поздно навернется. Зачем эти Христовы муки?

Почему Вы приняли решение уйти из правительства?

Во-первых, содержательно мне перестало быть интересно. Я пришел в правительство делать приватизацию. Приватизация прошла несколько стадий своего жизненного цикла: куколка, червячок, бабочка. Была стадия малой приватизации, потом ваучеры, залоговая эпопея, и наконец денежная. В моем представлении, и как она в других странах делалась, – я вообще не последний и знающий специалист в этом деле, – на денежном этапе она и заканчивалась. И всё, что дальше было делать, отбывать номер? Не очень интересно. Это первое. Потом когда я увидел логически завершение, что моя роль на этом исчерпывается, что делать? – Просто себе искать место? Не очень здорово. Вторая причина: я просто знал очень хорошо, что сейчас на меня польются ушаты помоев. И я посчитал, что если я буду оставаться в правительстве, тотем самым будет подрываться авторитет правительства. Правительство реально защитить меня не сможет, и не захочет, а в это время нападки на одного из членов кабинета были равносильны нападкам на весь кабинет. Там были мои друзья – Чубайс, Немцов, Сысуев. Там был человек, к которому я в целом все-таки довольно хорошо отношусь – Черномырдин, которого я к друзьям свои отнести не могу в силу разницы в возрасте, но в принципе мы очень о многом думали одинаково. Поэтому я посчитал, что нужно уйти, чтобы они на меня нападали, а правительство тем самым продлило срок своей жизни. Это вторая причина. Третья причина – откровенно говоря, вполне материальная. Я посчитал, что уже в состоянии заработать достаточно денег, чтобы не жить на чиновничью зарплату, которая, как мне представляется, и с учетом тех задач, которые мы решали, просто смехотворная. И я решил уволиться, самостоятельно написал заявление, что было для Степаныча, допустим, полным шоком, он вообще даже в мыслях не держал меня выгонять.

В результате потом пришли и ушли Немцов и Кириенко.

А я не считаю, что Черномырдина правильно было весной снимать. Степаныч – человек сложный, безусловно, со своими завихрениями, но я считаю эти 4-5лет он вполне приличный премьер был. И с МВФом мы договаривались, и с Думой. Единственное черное пятно в биографии правительства Черномырдина это чеченская война. Но мы все понимаем, что здесь не Степаныч был в этом виноват.

Какова вероятность пересмотра приватизации и передела собственности? Насколько необратимы реформы?

Вполне буржуазная, даже с элементами феодализма страна под названием Российская империя в течение пяти лет была превращена в нечто совершенно невероятное, и к 22-23 году это была уже совершенно другая страна, с другой элитой, другими правилами общения, другой бюрократией. и т. д. Почему наша страна с неустоявшимися буржуазными отношениями, с отсутствием частной собственности на землю не может быть в течение 3-4-х лет развернута обратно, к светлому вчера, я не очень понимаю. Это разные вещи. Обратимость реформ – один вопрос, а приватизационный передел – другой. Он происходит ежедневно. Акции продаются, покупаются, хозяева меняются. Другой цивилизованный передел – суд. Если будут в процессе обнаружены какие-то нарушения, пожалуйста – отменяйте, все возвращайте, делайте реституцию.

Вы когда-нибудь предполагали, что пойдете во власть?

Нет. Я как бы фаталист. Жизнь несла – принесла.

Почему Вы стали экономистом, математиком?

Я – экономист-математик, закончил экономическую кибернетику, потом аспирантуру в Финансово-экономическом институте. Интересно было, с детства увлекался историей, математикой. Совмещение этих двух дисциплин дает экономиста. В годы застоя понятно было, что никакого желания во власть идти не было, в параше вариться обкомовско-комсомольской. Я выбрал для себя научную карьеру, защитился. Был преподавателем в Политехническом институте. А когда демократы пришли к власти, то посчитал, что это моя власть, надо идти, делать из этой страны кое-что. Кое-что получилось, кое-что нет. Такая история.

Вы оптимист или пессимист?

Я реалист.

Тогда прогноз реалиста?

Для того, чтобы нарисовать прогноз, нужно понять, где мы сейчас находимся. До сих пор у нации нет консенсуса, где мы сейчас находимся. Как математик могу сказать – для того, чтобы описать дальнейшее движение точки в пространстве, нужно понять во-первых, где она сейчас находится, и как она двигалась до этого. Важнейший элемент прогнозирования – это экстраполяция. Если правительство Примакова будет делать то, что оно анонсирует, то у меня сдержанно нормальный прогноз. На мировых рынках ситуация начинает стабилизироваться, думаю, что рано или поздно и в России она стабилизируется. Нужно понимать одну простую вещь, что стабильность в России прежде всего зависит от мировых цен на комодитес. Нужно перестать дурачить себя и других, понять что мы прежде всего являемся сырьевой страной и продумывать тактику по поводу продвижения наших товаров. Если мировые цены на нефть начнут расти, хотя бы до 14 долларов за баррель, не Brent'a, а Urals, уже сейчас она около 10, то наш нефтяной сектор станет рентабельным, и это даст толчок к оживлению общей экономической активности в стране. А основания считать, что цены на нефть вырастут есть. Если, опять же наша замечательная внешняя политика не будет полной противоположностью нашим экономическим интересам. Металлы, дерево, все понятно... А если не вырастут, значит будет стагнация. Но должны вырасти. Россия сейчас слишком сильно присутствует на нефтяном рынке, и от ее объемов очень сильно зависят мировые цены. И если не появится новых источников нефти, которые смогут занять российскую нишу, допустим, иракская нефть. А если, как анонсирует правительство Примакова, они примут жесткий бюджет, то стабилизируется рубль, социальная ситуация. Им сейчас нужно удержаться от популизма, перестать индексировать зарплату. Инфляция в данном случае поможет. Данный кризис имеет тот "позитивный" элемент, что коснулся не только малоимущих, но и некоторые толстые денежные мешки пострадали...