Тимур Михалин

О революции

Газета “Дуэль”, 18 декабря 2001 года


У каждого поколения должна быть
своя война или революция.

Мао Цзедун

Собственно мода издеваться над революцией уже прошла, во всяком случае, у провинциальной интеллигенции, нищей и голодной. Да и большинство патриотов как-то все больше понимает, что Россия стала великой державой, став державой социалистической. Тем не менее, стоит рассмотреть еще раз, чем же является революция вообще и чем явилась для России Октябрьская революция. Тем более, что, в отличие от провинциальной, московская проститульгенция все еще не успокоилась и пока еще влияет на некоторую часть... (хотел написать – умов, но понял, что это слово никак здесь не подходит) простецов. Поэтому рассмотрим некоторые идеологемы этой самой проститульгенции, а также некоторого сорта патриотов.

Вот г. Черномырдин, подделываясь под патриота, любил повторять фразу Столыпина: “Нам не нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия”. Для людей безграмотных эта фраза выглядит даже вроде аксиомы. Между тем всякому, кто хоть сколько-нибудь знает историю, известно, что величие создается именно великими потрясениями. Именно благодаря революции Россия стала ведущей страной ХХ в., Франция – XIX, после своих двух революций XVII в. Англия захватила половину мира и стала ведущей экономической державой мира.

“Эволюция лучше реформ, революционеры мешают естественному, эволюционному развитию”, – вопят другие. Можно подумать, что революции происходят по желанию революционеров. Революции происходят тогда, когда правящее творческое меньшинство (используя выражение А. Тойнби) вырождается в меньшинство паразитическое, губящее страну. Там, где правящее меньшинство обладает творческим потенциалом, революций не происходит. Поэтому альтернативой революции является вовсе не эволюция, а распад общества и государства либо целой цивилизации. Именно поэтому Ленин называет первым признаком революционной ситуации кризис верхов, т. е. неспособность верхов к управлению. Эволюционное развитие происходит тогда, когда правящее меньшинство сохраняет творческий потенциал, заботится об общем благе, в обществе сохраняется некоторая справедливость.

Известный либеральный мыслитель А. де Токвиль (не путать либерализм XIX в. с тем, что сейчас в РФ называется этим словом) тоже доказывал, что революционный порядок во Франции гораздо меньше отличается от старого порядка, чем это кажется на первый взгляд, и что эволюционным путем Франция добилась бы большего. Но сам опровергает себя, размышляя о том, почему не произошла революция в Пруссии. Объясняет он это тем, что, хотя феодальный порядок в Пруссии был гораздо более тяжким для крестьян, чем во Франции, поскольку там еще сохранялось крепостничество, но в Пруссии дворянство служило в армии и управляло государством, т. е. выполняло полезные обществу функции, способно было развивать страну эволюционным путем. А вот во Франции государством управляли чиновники, да и офицерский корпус состоял в значительной степени из разночинцев. Соответственно французская аристократия уничтожалась не как правящий класс, а как класс паразитический, совершенно ненужный и вредный, но при этом присваивающий себе немалую долю национального достояния.

Еще один лживый довод: революция снижает жизненный уровень всех, несет с собой голод и нищету. Существуют, однако, многочисленные исследования, показывающие, что до Октябрьской революции 60% крестьян были бедняками, а после революции только 20%, а 60% стали середняками. Количество кулаков, кстати, тоже увеличилось, так что известный анекдот о том, что большевики сделали революцию, чтобы все были бедными, никак не соответствует действительности. Таким образом, большинство населения от революции выиграло, и только ничтожное меньшинство пострадало. Аналогичным образом обстояло дело и после Великой французской революции.

У людей, воспитанных на схематической, советско-истматовской схеме интерпретации истории, революции совершаются либо буржуазией против феодалов, либо пролетариатом против буржуазии. В реальной истории между тем гораздо чаще встречаются революции, совершенные работающими фракциями господствующего класса в союзе с угнетенными против паразитических слоев этого класса. Так, французская революция 1848 г. была революцией промышленной буржуазии в союзе с пролетариатом против финансовой олигархии и ее ставленника Луи-Филиппа, короля Франции. Аналогичной была и революция 1870 г., избавившая Францию от Наполеона III и окружавшей его своры мошенников и паразитов, не только препятствовавшей нормальному развитию капитализма во Франции своими постоянными финансово-политическими аферами, но и доведшими страну до позорного поражения во франко-прусской войне. Заодно эта революция избавила Францию и от силовых структур, работавших не против врагов страны, а исключительно против врагов правящей банды. Я специально на этом останавливаюсь, потому что по моему глубокому убеждению будущая российская революция по своему характеру будет похожа на эти события, поскольку расстановка классовых сил по всей видимости будет следующей: трудовая интеллигенция (преподаватели, врачи, ИТР, ученые) + промышленная и торговая буржуазия (в основном производящая и торгующая предметами массового спроса не первой необходимости и соответственно заинтересованная в повышении покупательной способности населения) + пролетариат + крестьянство против олигархов, финансовых спекулянтов, компрадоров, рэкетиров (будь то бандиты или силовики) и федерального правительства, которое совершенно недвусмысленно ведет себя как наемник мировой финансовой мафии и американского империализма.

С легкой руки И. Талькова, сочинившего две песенки (“листая старую тетрадь расстрелянного генерала” и что-то там про казака), некоторые не особо умные “патриоты”, кажется, на самом деле считают, будто бы революция была не национальной, а сделана по каким-то “рецептам”. Хорошо. Рассмотрим лозунги, под которыми произошла революция: “Мир – народам! Земля – крестьянам! Фабрики – рабочим! Власть – народу (советам)!” Во исполнение лозунга о земле был принят известный декрет, который был составлен левыми эсерами на основании крестьянских наказов. Так что этот декрет был и не марксистским, и не социалистическим, а был буквальным выражением воли 90% населения России. То же самое можно сказать и про декрет о мире. Ленин, в отличие от Керенского, Милюкова, Деникина, совершенно не понимал, почему русский мужик должен воевать за интересы английской и французской буржуазии, за то, чтобы их колонии не перешли в руки немцев. Кто в этом случае патриот, по-моему, вполне ясно. Совет как форма власти также возник снизу, в ходе забастовки иваново-вознесенских ткачей и был видоизмененной формой сельского схода: сами порешили – сами будем выполнять. Так что большевики победили именно потому, что сумели осуществить насущные чаяния русского и других народов России.

И, наконец, о Ленине. Один из русских философов, кажется, Федотов писал в эмиграции, что на исторической арене России всегда присутствовали два типа: строитель-государственник и бунтарь-разрушитель, условно – тип Петра I и тип Е. Пугачева. А Ленин (и большевики вообще) явились высшим диалектическим сочетанием этих двух типов: мятежник-государственник и бунтарь-созидатель. Именно такого типа людей так сильно не хватает в России сегодня.