ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Чекисты в боях за Сталинград

Немного истории

“Выдвинуться на рубеж обороны!..”

Боевое крещение

Борьба за мост

Гитлеровцы рвутся к Волге

На каждую атаку врага – наша контратака

Второй рубеж обороны

Подвиг комсорга Дмитрия Яковлева и рядового Алексея Ващенко

Бои в полукольце врагов

Неудачное контрнаступление

Битва за Мамаев курган

Под угрозой захвата – переправы

Попытки немцев высадиться на левый берег

Сражения – за каждый дом

Героическая гибель 272-го полка

Окруженные, прижатые к берегу, они продолжали сражаться

II. На защите армейских тылов

III. Надежный заслон диверсантам

IV. Заградотряды. Время знать истину.

Заключение

Приложение: Документы особого отдела НКВД Сталинградского фронта


Николай Стариков

Войска НКВД в Сталинградской битве

I. Чекисты в боях за Сталинград

Немного истории

Участие в военных действиях не боевых сил не является нормой или общепринятым законом военного времени. Тем не менее, ополченческие формирования, партизанские отряды и отряды самозащиты и самообороны нередко являлись очень важной составляющей действующей армии.

В годы Великой Отечественной войны вооруженные формирования партизан, ополченцев, истребительные батальоны, рабочие отряды, диверсионные группы и другие специальные подразделения в меру своих сил и возможностей приближали день Победы.

Из состава не боевых сил особую роль в период обороны Сталинграда сыграли войска НКВД, обычно предназначавшиеся лишь для охраны важных объектов, поддержания общественного порядка и государственной безопасности на наших территориях, а также для конвоирования осужденных или сопровождения ценных грузов.

Для ведения войскового боя такие подразделения НКВД не имели в начале войны ни соответствующего вооружения, ни подготовки; их личный состав часто менялся в связи с убытием наиболее подготовленных бойцов и командиров в состав действующей армии, а пополнялся за счет призывников старших возрастов с различного рода ограничениями по состоянию здоровья. Погибшие во время боевых действий бойцы и командиры вооруженных формирований и специальных войск НКВД поначалу даже не учитывались в боевых потерях армии.

В общей массе действующих частей и соединений Сталинградского, Юго-Восточного, Юго-Западного и Донского фронтов войска НКВД, по приблизительным подсчетам, составляли около двух процентов личного состава, однако в Сталинградской битве они играли важную роль, а в ряде случаев– решающую. Глубоких исследований по этой проблематике практически нет. Существует множество отдельных статей, воспоминаний участников сражений и весьма поверхностных публицистических материалов небольшого объема.

Войскам НКВД СССР, участвовавшим в Сталинградской битве, посвящен небольшой фрагмент в историческом очерке “Внутренние войска”, большие статьи обзорного характера имеются в первом и втором изданиях энциклопедии “Сталинградская битва”.

С началом Великой Отечественной войны, вдали от прифронтовой полосы, войска НКВД продолжали исполнять служебные обязанности в прежнем режиме. В местностях же, примыкающих к линии фронта, их задачи приобретали иной характер. В обязанность частей и подразделений, кроме того, входила охрана порядка и государственной безопасности, выявление и ликвидация диверсионно-разведывательных и остаточных групп противника, бандитских формирований, воссоздание местных органов власти на освобожденных от врага территориях.

Войска НКВД подразделялись по видам оперативного назначения. Одни вели борьбу с бандами и диверсионными группами, другие охраняли тылы действующих армий и особо важных предприятий промышленности, железнодорожные сооружения. Выполняли они и конвойные функции. Подразделения НКВД обеспечивали также порядок и безопасность на вверенных им территориях, несли караульную службу на важных объектах военного и народнохозяйственного значения и в населенных пунктах, освобожденных от оккупантов.

Старшим оперативным командиром в прифронтовой полосе являлся начальник войск НКВД по охране тыла действующей армии. В оперативном отношении ему подчинялись, кроме войск НКВД, местные органы НКВД и милиция, военизированная охрана предприятий промышленности, другие вооруженные формирования.

На различных этапах Сталинградской битвы в прифронтовой полосе и в зоне действующих фронтов служебно-боевые задачи войск НКВД выполняла 10-я стрелковая дивизия, в состав которой входили 269-й, 270-й, 271-й, 272-й, 281-й и 282-й стрелковые полки, а также 21-я отдельная стрелковая бригада внутренних войск. Входили в состав дивизии и 178-й полк по охране особо важных предприятий промышленности, 91-й полк, часть сил 90-го, 113-го и 125-го полков, отдельный батальон 56-го полка, 73-й отдельный бронепоезд войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, 249-й, 227-й и 228-й конвойные полки; 2-й, 79-й, 91-й, 92-й и 98-й пограничные полки.

“Выдвинуться на рубеж обороны!..”

Наш основной рассказ пойдет о фронтовой судьбе 10-й стрелковой дивизии НКВД. Полная ее числилось перед началом военных действий составляла 8479 человек. Из этого числа ее бойцов и командиров только 528 человек имели боевой опыт. Основную массу личного состава представляли кадровые военные из состава пограничных и других войск НКВД. Командовали соединением полковник А. А. Сараев и комиссар П. Н. Кузнецов.

Первым из добровольческих формирований боевое крещение получил истребительный батальон Чернышковского района Сталинградской области под командованием начальника районного отделения НКВД М. И. Плужникова и комиссара А. И. Дмитриева.

Когда поступили первые сведения о появлении противника вблизи одного из районных центров, подразделение, состоявшее из сотрудников органов НКВД и милиции, выдвинулось по тревоге на окраину населенного пункта с целью разведать силы врага и задержать продвижение его мотопехоты.

Силы, увы, оказались далеко не равными. Истребительный батальон погиб. Он оказался не готовым к выполнению подобной задачи. Но, связав противника боем, все же смог задержать на некоторое время его продвижение.

Истребительные батальоны Сталинграда, рабочие отряды принимали участие в боевых действиях по мере того, как враг оказывался на окраине города или вблизи родного предприятия.

В соответствии с решением НКО СССР участие в составе боевых сил Сталинградского фронта началось для войск НКВД с боевого распоряжения командующего 62-й армией за № 009 от двадцать седьмого июля 1942-го год. Этим документом 10-я стрелковая дивизия внутренних войск оперативно подчинялась командованию армии. Тем же распоряжением командир дивизии полковник Сараев получил указание силами двух полков организовать оборону по восточному берегу реки Дон на участке Алаев – Песковатка. Дивизии ставилась задача: не допустить форсирования противником водного рубежа и высадки на левый берег реки.

Однако, как показали события, приказ командования армии оказался запоздалым. Ко времени, когда передовые подразделения 10-й дивизии прибыли к месту назначения, немцы уже переправлялись через Дон на нескольких участках. Дивизию срочно отозвали, чтобы спешно подготовить оборонительный рубеж на окраине Сталинграда и опорные пункты в черте самого города.

А девятнадцатого августа командующий 6-й полевой немецкой армией подписал приказ о наступлении на Сталинград. В этот же день гитлеровцы приступили к его реализации Ударные группировки шестой гитлеровской армии с запада и четвертой танковой армии с юго-востока начали выдвигаться к пригородам Сталинграда.

Всего через день – двадцатого августа – при поддержке авиации, безнаказанно господствовавшей в небе, противник форсировал реку Дон в районе населенных пунктов Вертячий и Песковатка и захватил обширный плацдарм на восточном берегу. Попытки наших войск контратаками восстановить утраченное положение и сбросить противника в реку успеха не имели. Враг не только отстоял плацдарм, но и наращивал на нем силы. На восточный берег переправлялись все новые и новые армейские подразделения Вермахта.

Двадцать первого августа командование Юго-Восточным фронтом отдало распоряжение о приведении в боевую готовность всех войск НКВД, находившихся в районе Сталинграда. А уже на следующий день командир 10-й дивизии получил приказ занять оборону на окраинах города.

В связи с этим полки дивизии немедленно прервали службу войскового заграждения и в спешном порядке начали выходить на определенные им рубежи по городскому оборонительному обводу “Г”.

269-й стрелковый полк окапывался на подступах к местечку Городище. 272-й стрелковый полк в составе двух батальонов и артиллерийской батареи, с приданными ему ротами автоматчиков, минометчиков и отделением связи получил задачу создать район обороны на рубеже Опытная станция – высоты 146.1, 53.8 и 147.5.

А 271-й полк занял оборону на участке от деревушки Верхняя Ельшанка до поселка Купоросный. В районе Опытной станции был оставлен в резерве 282-й полк. С левого берега Волги дивизию должны были поддерживать огнем 80-й полк гвардейских минометов, 284-й гаубичный артиллерийский, 416-й истребительно-противотанковый, а также 85-й артиллерийский полк резерва Главного Командования. Кроме того, руководство соединения по своей инициативе сформировало еще и дивизионную батарею из двенадцати расчетов тяжелых 160- миллиметровых минометов.

Боевое крещение

Двое суток на фронте сохранялось относительное затишье. А в половине пятого утра двадцать третьего августа противник начал интенсивную артподготовку по переднему краю наших войск, занимавших оборону на рубеже поселков Вертячий и Песковатка. Одновременно ударам авиации подверглись линии войскового заграждения 2-го и 3-го батальонов 79-го пограничного полка, также оказавшихся в полосе наступления немцев.

После массированной огневой подготовки передовые части 14-го танкового корпуса гитлеровцев перешли в наступление. Прорвав оборону войск 62-й армии, противник по цепи высот между Доном и Волгой устремился на восток.

Едва улетели бомбардировщики, пограничники 2-го и 3-го батальонов заняли растянутые на широком фронте окопы, подготовленные на случай нападения противника. Имея на вооружении лишь стрелковое оружие, да стеклянные бутылки с горючей смесью, чекисты изготовились к бою. Однако лавина немецких танков с мотопехотой с ходу разорвала рубеж войскового заграждения. И подразделения, оказавшись в полукольце врагов, начали отходить: 2-й батальон – к Сталинграду, 3-ий отступал в сторону населенного пункта Дубовка.

11-я и 13-я заставы пограничников, находившиеся в трех километрах от поселка Ерзовка, были атакованы легкими немецкими танками с десантом на борту. Пограничники спешно заняли оборону, встретили врага дружным ружейно-пулеметным огнем. Им удалось сбить десант с брони, а танки забросать гранатами и бутылками с горючей смесью. С потерями в живой силе и технике немцы отступили.

Но сам батальон оказался в окружении, которое удалось прорвать только через два дня. Едва это подразделение вышло к своим, его бойцы были переправлены на левый берег Волги для несения службы войскового заграждения.

Начальником военного гарнизона в Сталинграде был тогда командир 10-й дивизии внутренних войск НКВД. В тринадцать часов двадцать третьего августа он получил сообщение о стремительном продвижении противника к Волге, севернее города. А фашисты в это время уже были в районе станции Котлубань.

На тот момент десятая дивизия НКВД, представлявшая собой основную боеспособную силу в Сталинграде, только разворачивалась для обороны западных и юго-западных подступов к городу. А противник уже был на подходе к северным окраинам.

Дивизия начала занимать оборону согласно устному распоряжению командующего Сталинградским фронтом, которое затем было продублировано как приказ № 00378 от двадцать четвертого августа 1942-го года. В нем на дивизию возлагалась оборона рубежа по линии поселений “Орловка – Городище– Опытная станция– Верхняя Ельшанка– Купоросный”. Общая протяженность фронта составляла двадцать пять километров.

Северную окраину города по линии “Рынок– Орловка” должна была защищать 99-я танковая бригада, состоявшая из 21-го и 23-го отдельных учебных танковых батальонов. Каждый из них насчитывал по двадцать пять боевых машин. Бронетехнику дополнял сводный отряд морской пехоты волжской военной флотилии и истребительные батальоны. Оборонять северные окраины города предстояло малыми силами, так как с этого направления командование не ожидало наступления больших сил противника.

Еще накануне, в три часа дня двадцать третьего августа, начальник военного гарнизона вызвал к себе командира 249-го полка войск НКВД. Он приказал ряду подразделений полка выдвинуться в направлении поселка Орловка, чтобы занять оборону на высотах 99.6 и 135.4, а также закрепиться на западных скатах высоты 128.0. Главной задачей было остановить продвижение противника в направлении Сельскохозяйственной станции.

В этот же день Сталинградский Городской комитет обороны принял решение усилить северный участок обороны Сталинграда, для чего направил на рубеж реки Мокрая Мечетка истребительные батальоны, отряды народного ополчения и рабочих с ближайших заводов.

Немецкие передовые отряды 14-го танкового корпуса на подходе к северным окраинам Сталинграда неожиданно разделились на две группы. Одна направилась к Волге, другая – вдоль берега реки Мокрая Мечетка. Минуя Орловку, гитлеровцы двинулись прямиком к танкодрому Сталинградского тракторного завода. Но здесь их встретили мощным огнем танки 21-го учебного батальона, экипажи которого под командованием капитана Д. Г. Григорьева перед этим отрабатывали плановые учебные стрельбы.

Теперь же молодые танкисты, вместо учебных мишеней, открыли огонь по настоящим боевым целям. После короткой дуэли танки противника отошли в сторону высот, расположенных севернее городской окраины.

Руководитель стрельб отвел свои танки на правый берег реки Мокрая Мечетка, а сам возвратился на тракторный завод, доложив командиру бригады о бое с немецкой бронетехникой.

Для обороны правого берега распоряжением коменданта Сталинграда были направлены еще истребительный батальон НКВД Тракторозаводского района и рабочий отряд СТЗ. В семнадцать часов подразделения уже готовили там новый оборонительный рубеж.

Одновременно в городе создавались другие войсковые части. Так сформированный из подразделений 249-го конвойного полка сводный батальон под командованием капитана Кореновского форсированным маршем прибыл в пункт сосредоточения на территории совхоза Баррикадный.

В ту же в ночь, с двадцать третьего на двадцать четвертое августа, бойцы этого батальона заняли оборону в районе Орловки и высоты 128.0. К тому времени находящиеся рядом высоты 135.4 и 144.2 оказались уже занятыми противником.

На усиление обороны в районе реки Мокрая Мечетка прибыли также истребительные батальоны, отряды народного ополчения с заводов “Красный Октябрь” и “Баррикады” и сто бойцов ремонтно-восстановительного батальона. В качестве основной боевой единицы туда же был направлен 282-й стрелковый полк 10-й дивизии НКВД под командованием майора М. Г. Грущенко.

Спустя некоторое время стало ясно, что основная масса танков и мотопехоты немцев продвигается в сторону населенных пунктов Латошинка и Рынок. Западнее Акатовки передовые части гитлеровцев были встречены огнем подразделений 1077-го и 1078-го зенитных артиллерийских полков Сталинградского корпуса ПВО.

В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое августа наши артиллеристы сумели подбить сорок три вражеских танка и сбить пять самолетов противника. На этом направлении враг впервые словно споткнулся. Оборонявшиеся сбили темп его продвижения к Волге. Передовые части немцев все же прорвались к реке со стороны населенного пункта Акатовка, но… только к утру двадцать четвертого августа.

Борьба за мост

После боестолкновения с курсантскими батальонами наших танкистов гитлеровцы были вынуждены на некоторое время приостановить продвижение. Для выяснения обстановки противник выслал разведку. Только после этого его передовые подразделения с десантом на танках продолжили движение вдоль реки Мокрая Мечетка. Затем еще одна разведгруппа противника попыталась переправиться на противоположный берег реки по мосту в районе Дубовки. Однако она была остановлена плотным огнем 21-го и 28-го учебных танковых батальонов и истребительного батальона НКВД Тракторозаводского района.

К тому времени наши передовые подразделения успели занять ранее подготовленные позиции. В этот день, двадцать третьего августа, новых попыток прорваться к северным окраинам Сталинграда немцы больше не предпринимали. Вечером того же дня на помощь танкистам и сотрудникам милиции начали прибывать группы бойцов рабочего отряда тракторозаводцев. Они тут же включались в работы по сооружению оборонительного рубежа на случай переправы противника через реку Мокрая Мечетка и возможной попытки продвижения в направлении тракторного завода.

Но вражеские атаки ни в этот, ни в последующие несколько дней не повторились. Единственный мост через реку находился под плотным огнем наших танков и других огневых средств. А ее глубокое русло почти километровой ширины было непроходимо для любых видов техники. К тому же, для противника более важным, чем захват северных окраин Сталинграда, было удержание флангов шестидесяти километрового коридора, образовавшегося в результате стремительного броска 14-го танкового корпуса от Дона к Волге.

У нас же только к вечеру двадцать третьего оборона северных окраин города начинала приобретать организованный характер. Вдоль берега Мокрой Мечетки в полной боевой готовности уже стояли тридцать вкопанных танков. В поселке Спартаковка сосредоточилась резервная группа из почти десятка боевых машин. Да и весь район был теперь неплохо подготовлен к обороне в инженерном отношении. Блиндажи, дзоты, окопы полного профиля – результат ударного многочасового труда рабочих тракторного завода.

Но слабым звеном в обороне северных окраин Сталинграда оставалось Орловское направление. Здесь сеть инженерных сооружений только создавалась. Поздним вечером того же дня командир 10-й дивизии направил на высоту 154.8, находившуюся севернее Орловки, стрелковую роту 56-го полка, усиленную пулеметной ротой, прибывшей в Сталинград накануне. Однако, как выяснилось, высота к тому времени уже была в руках противника. Наши бойцы были вынуждены отойти к Орловке и начали окапываться на окраине села.

В ночь на двадцать четвертое в район обороны стали прибывать части 378-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка и подразделения ПВО. Утром следующего дня к ним присоединился истребительный батальон Краснооктябрьского района. Образовался северный участок обороны Сталинграда, силы которого непрерывно наращивались. В ту же ночь на участок прибыл и батальон морской пехоты Волжской военной флотилии.

Ранним утром следующего дня командир сводного батальона 249-го конвойного полка первым в истории битвы за Сталинград, по собственной инициативе, при поддержке стрелковой роты 56-го полка НКВД атаковал противника, занимавшего высоты севернее Орловки. Поддержанный огнем артиллерии и минометов, враг оказал упорное сопротивление. Однако к десяти часам утра высоты 135.4 и 144.2 удалось отбить у немцев. Воодушевленные первой победой над врагом, бойцы и командиры сводного батальона спешно закреплялись на новом рубеже.

А к нашей линии обороны на берегу реки продолжали прибывать все новые и новые рабочие отряды. Шестьсот бойцов поставил тракторный завод, а с “Баррикад” поступило несколько укомплектованных артиллерийских батарей.

В то утро Городской комитет обороны принял решение направить 282-й стрелковый полк 10-й дивизии на усиление позиций на северном участке. И подразделения полка форсированным маршем начали выдвижение к месту выполнения боевой задачи. Уже к вечеру 2-й батальон полка занял оборону на северо-восточных скатах высоты 997.0.

Гитлеровцы рвутся к Волге

К шести часам утра двадцать пятого августа 282-й полк, которым командовали майор М. Г. Грущенко и комиссар А.М. Карпов, занял оборону по правому берегу Мокрой Мечетки, сменив на этом участке 28-й учебный танковый батальон. На левом фланге полка оборонялся сводный батальон 249-го конвойного полка НКВД. Справа располагались 21-й учебный танковый батальон и истребительный батальон Тракторозаводского района.

Берег Волги прикрывал ремонтно-восстановительный батальон. А в поселке Спартаковка расположилась 32-я сводная морская бригада, освободившая от немцев этот населенный пункт минувшей ночью.

Тем же утром командиру 282-го стрелкового полка была подчинена в оперативном отношении 3-я рота 56-го полка войск НКВД, охранявшая до этого железнодорожные сооружения. Она обороняла и станцию Причальная. Из-за внезапного прорыва немцев этому подразделению пришлось с боем вырываться из окружения.

Охрану железнодорожной понтонной переправы “Причальная-Паромная” на левом берегу Волги осуществляла 2-я рота 56-го полка. На долю этого подразделения выпала историческая миссия – предотвратить первую попытку немцев переправиться на левый берег Волги. С ноля ночи до трех часов утра противник– силами трех рот, разбившихся на небольшие группы, – пытался высадиться на левый берег Волги, в районе станции Паромная. Наши наблюдатели вовремя обнаружили приближение врага и огнем стрелкового оружия вынудили его с потерями возвратиться на правый берег.

На усиление обороны станции Паромная и прилегающей местности приказом командира 91-го полка войск НКВД была направлена 1-я рота 56-го полка. Начальником гарнизона на самой станции был назначен командир роты старший лейтенант Фадеев.

Тем временем на северный участок обороны города прибыли подразделения 282-го полка, сводный батальон 249-го конвойного и еще две роты войск НКВД с полной штатной численностью и вооружением. Эти подкрепления значительно усилили оборону участка. Начальником нового участка обороны приказом руководства 10-й дивизии был назначен командир 282-го стрелкового полка.

Высланная ночью на левый берег Мокрой Мечетки разведка к утру двадцать пятого августа доложила, что перед фронтом обороны находятся только разрозненные группы противника. На основании этих данных командир дивизии принял решение, утвержденное командующим фронтом, организовать наступление с целью ликвидировать находившегося на противоположном берегу врага. При поддержке танков и артиллерии в наступлении приняли участие 282-й полк НКВД, 21-й учебный танковый батальон, истребительные батальоны Тракторозаводского и Краснооктябрьского районов.

Наше наступление началось в пятнадцать часов. 282-й полк атаковал немцев, засевших на высотах 101.3 и 135.4. 21-й учебный танковый батальон и истребительный батальон Тракторозаводского района наступали в направлении лесхоза, а краснооктябрьцы – на хутор Мелиоративный.

Бойцы успели продвинуться метров на семьсот, но из-за сильного флангового огня противника вынуждены были залечь. Наступающие на лесхоз подразделения смогли пробиться чуть дальше – километра на полтора. Но из-за плотного минометного обстрела понесли большие потери и остановились. А затем и вовсе отступили на прежние позиции.

Истребительный батальон Краснооктябрьского района ворвался в хутор Мелиоративный, но удержать населенный пункт не смог и, ослабленный потерями, тоже отступил. Результат наступления оказался печальным. Он, скорее всего, и не мог быть другим. Ведь перед атакой не была произведена элементарная дневная разведка позиций противника. Бойцы не были подготовлены к эффективному использованию ручных пулеметов в наступательном бою. Да и сама наступательная операция не была ни подготовленной, ни четко спланированной.

Во второй половине дня двадцать шестого августа, несмотря на горький опыт предыдущей атаки, 282-й стрелковый полк, вместе с приданными ему истребительными батальонами, предпринял еще одну попытку захватить скаты высоты 135.4, имевшей важное тактическое значение. Но и это наступление захлебнулось

Выход немецко-фашистских войск к Волге севернее Сталинграда существенно обострил военную обстановку на сталинградском направлении. Появилась реальная угроза захвата врагом города. Сталинградский фронт оказался расчлененным. В соответствии с решением Ставки Верховного Главнокомандования, Военный совет Сталинградского фронта предпринял ряд мер, направленных на уничтожение прорвавшейся к Волге группировки противника. Однако выполнить задачу войска не смогли; враг остался на занятых рубежах и непрерывно совершенствовал оборону.

Образовавшийся восьми километровый коридор между Доном и Волгой удерживали не слабые силы противника, как предполагалось, а четыре дивизии; 60-я и 3-я механизированные соединения немцев занимали позиции фронтом на север, 16-я танковая и 389-я пехотная – на юг.

В те тревожные и тяжелые дни войска Сталинградского фронта не смогли ликвидировать прорвавшуюся к Волге вражескую группировку, но активными действиями они вынудили командование 14-го танкового корпуса немцев отвлечь значительные силы, которые удерживали захваченные рубежи, и на короткое время отказаться от фронтального наступления на Сталинград.

Тем не менее, угроза наступления немцев существовала реально. На усиление обороны северного направления в район реки Мокрая Мечетка продолжали прибывать дополнительные войска. Двадцать седьмого августа в распоряжение командира 282-го стрелкового полка была передана резервная рота 91-го полка войск НКВД и 1186-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк. Оставшиеся после провального наступления двадцать пятого и двадцать шестого августа силы и средства истребительных батальонов и ополченцев были сведены в отдельный батальон.

В ночь на двадцать седьмое противник предпринял наступление в направлении Орловки силами до батальона пехоты при поддержке четырех танков, артиллерийской батареи и минометов. Атака была отбита сводным батальоном 249-го конвойного полка, при этом немцы понесли тяжелые потери. Вечером двадцать седьмого противник мелкими группами пытался просочиться в Орловку, зайти в тыл обороняющимся подразделениям. Но вылазка немцев окончилась для них неудачей.

К пяти часам дня командир 10-й дивизии НКВД принял решение начать наступление, чтобы выбить врага с господствующих высот 135,4 и 101,3. На штурм пошли бойцы 282-го полка и батальон 249-го. С ними взаимодействовали морские пехотинцы, наши танки и артиллерия. В результате рукопашного боя противник был выбит из окопов. Анаши подразделения начали готовиться к обороне на новых позициях.

На каждую атаку врага – наша контратака

В ночь на двадцать восьмое на северный участок обороны прибыли передовые подразделения 115-й и 124-й отдельных стрелковых бригад. Приказом командующего фронтом командир 124-й бригады полковник С. А. Горохов был назначен начальником северной группы войск. Ему подчинили все боевые силы и средства, занимавшие оборону на рубеже реки Мокрая Мечетка.

Отдельный сводный батальон 249-го полка НКВД передал район обороны 115-й отдельной стрелковой бригаде. Сам же, в качестве резерва, отошел во второй эшелон 282-го стрелкового полка. В распоряжение начальника северной группы войск к тому времени прибыли также подразделения 149-й отдельной стрелковой, 2-й мотострелковой бригад и 141-я отдельная рота морской пехоты.

Ранним утром двадцать девятого августа наша северная группа войск перешла в наступление. К концу дня противник был выбит из населенных пунктов Спартановка и Рынок и отброшен почти на четыре километра от берега Мокрой Мечетки, за территорию птицефермы.

282-й полк НКВД вместе с другими частями принял участие в наступлении. В тяжелом бою его подразделениям удалось захватить высоту 135.4. Полк смог немного продвинуться и в направлении высоты 101.3. Но под сильным фланговым огнем противника вынужден был остановиться и начал окапываться.

В этой атаке сводный батальон 249-го полка участия не принимал. Но своим ружейно-пулеметным огнем он успешно сковывал действия противника, засевшего на левом фланге наступающего 282-го полка.

Перед рассветом тридцатого августа немцы вновь попытались просочиться в тыл сводному батальону в районе северо-восточных скатов высоты 144.2. Но и эта попытка была пресечена с серьезными потерями для противника.

В последующие дни немцы неоднократно, но без успеха штурмовали позиции 282-го стрелкового полка НКВД. В то же время чекисты отдельными ночными атаками улучшили свое положение. Ко второму сентября полк занимал целую цепочку важных стратегических высот – 93.2,135.4 и 85.1.

Потеряв надежду вернуть их, противник перешел к обороне и длительное время особой активности не проявлял. А войска группы Горохова использовали эту передышку для совершенствования обороны на достигнутых рубежах и готовились к новым боям.

Как позже стало понятно, относительно длительное затишье на северном участке обороны Сталинграда было связано с тем, что со стороны Ерзовки проводились наступательные операции войсками 1-й гвардейской, а затем– 24-й и 66-й армиями. Они пытались перерезать “коридор” и ликвидировать группировку противника, прорвавшегося к Волге у северных окраин города. Эти бои оттянули силы немцев от позиций 10-й дивизии. Но главной цели – ликвидировать опасный разрыв линии фронта – добиться в тот раз нашим войскам не удалось.

В первых числах сентября сводный батальон 249-го конвойного полка был выведен из подчинения 10-й дивизии и направлен на выполнение служебно-боевых задач по основному назначению.

Обстановка в районе Сталинграда в этот период вновь значительно осложнилась. К тому времени противник навел ряд переправ через Дон и начал усиленную подготовку к фронтальной атаке на город с западного направления. Вслед за своим 14-ым танковым корпусом, Вермахт переправил на левый берег реки соединения 8-го и 51-го армейских корпусов. Часть этих сил форсировала Дон в районе Калача еще двадцать пятого августа и уже подступала к Сталинграду.

Резко обострилась обстановка и юго-западнее города. На этом направлении 4-я танковая армия противника смогла прорвать оборону нашей 64-й армии и начала угрожать выходом в тыл 62-й. В этой связи тридцатого августа приказом командования Юго-Восточного фронта обе армии были отведены на средний оборонительный обвод. В этот же день противник захватил населенный пункт Григорьевка в двадцати километрах северо-западнее поселка Бекетовка.

Нашим подразделениям удалось своевременно выйти из-под удара, но закрепиться не хватило времени. И противник смог к первому сентября выйти на рубеж по линии Гумрак – Бабаево – Воропоново – Песчанка. Отсюда немцы уже могли вести прямое наблюдение за городскими окраинами.

По решению Военного совета фронта 62-я и 64-я армии к исходу дня второго сентября начали закрепляться на внутреннем оборонительном обводе: 62-я заняла оборону на участке Рынок – Орловка – Гумрак – Песчанка; а 64-я – на рубеже Песчанка – Ивановка.

Внутренний оборонительный обвод “С”– протяженностью в сто пять километров – был последним рубежом, за которым начиналась городская черта. Оборонительный обвод “Г” непосредственно окаймлял город. Он проходил по его окраинам, от Рынка до Купоросного, и составлял тридцать четыре километра. К обороне его готовили части 10-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД.

Городской обвод включал четырнадцать батальонных районов обороны и один ротный опорный пункт. Пять батальонных районов находились во втором эшелоне, прикрывая пристани и переправы через Волгу. Построение обороны осуществлялось по схеме сорок первого года.

Второй рубеж обороны

В начале сентября сорок второго года наибольшую опасность для Сталинграда представлял возможный прорыв противника через линию обороны нашей 62-й армии в районе населенных пунктов Цыбенко – Гавриловка. Для этого удара немцы сосредоточили силы 71-й и 295-й мотопехотных дивизий, которым была придана и 24-я танковая дивизия. В направлении их удара находились населенный пункт Ежовка, Опытная станция и река Царица.

Чтобы помешать этим планам немцев, приказом командующего 62-й армией в район Опытной станции должна была выдвинуться 35-я гвардейская стрелковая дивизия, которая дислоцировалась у поселков Самофаловка, Малые и Большие Россошки.

Однако выполнить эту задачу соединение не смогло, так как к тому времени оно само оказалось почти в кольце врагов. Последовал новый приказ командования, и дивизия была отведена в район Александровки и Верхней Ельшанки.

Вследствие этих не очень удачных перемещений подходы к Сталинграду с запада оказались открытыми. Пришлось в срочном порядке направлять сюда 272-й стрелковый полк, которым командовали майор Г. П. Савчук и комиссар Н. М. Щербина. С полком взаимодействовало Сталинградское военно-политическое училище, насчитывавшее почти тысячу курсантов.

Командиру 272-го полка предстояло любой ценой удержать занимаемые позиции. Для этого для усиления полка руководство 10-й дивизии направило свой резерв– сводный батальон 91-го полка войск НКВД. Оборону 272-го полка и военного училища поддерживали две батареи 416-го истребительно-противотанкового и подразделения 748-го артиллерийского полков, а также 73-й отдельный бронепоезд войск НКВД. К исходу второго сентября две роты сводного батальона 91-го полка уже заняли оборону на северо-западных окраинах Сталинграда.

Для создания второго эшелона обороны в этом районе города командование 62-й армии, в помощь дивизии выдвинуло 42-ю отдельную стрелковую бригаду. Она заняла оборону в тылу 272-го полка и военно-политического училища.

В связи с переходом 272-го полка на новый рубеж линия обороны 269-го полка, которым командовал подполковник И. И. Капралов, оказалась далеко впереди наших порядков, да еще с оголенными флангами. Поэтому командир 10-й дивизии переместил подразделения этого полка на северо-западную окраину Сталинграда.

После выхода на новый рубеж 269-й полк оказался во второй линии обороны дивизии, обеспечивая резервную линию фронта по высоте 93.6- западным границам поселка “Красный Октябрь”– высоте 126.3- аэродромному поселку и высоте 112.5. На правом фланге, за боевыми порядками 42-й стрелковой бригады, оборону занимал 270-й полк. А на окраине местечка Дар-Гора вгрызался в землю третий батальон 270-го полка.

Подвиг комсорга Дмитрия Яковлева и рядового Алексея Ващенко

К вечеру третьего сентября передовые части немецко-фашистских войск появились перед оборонительными рубежами 272-го полка НКВД и Сталинградского военно-политического училища. Немцы сосредоточили в балке, севернее поселка Ежовка, до двухсот танков и крупные силы мотопехоты. И в три часа дня начали наступать вдоль шоссе Сталинград – Калач и севернее станции Садовая.

Только на боевые порядки третьего батальона 272-го полка двигалось свыше двадцати немецких танков, поддерживавших наступление двух батальонов пехоты. Примерно такими же силами были атакованы и курсанты СВПУ.

Мужество и отвагу проявили в этом бою воины-чекисты из третьего батальона. В течение дня они успешно отбили с десяток атак гитлеровцев, вынуждая их раз за разом с потерями откатываться к исходному рубежу. Однако к семи часам вечера около десятка танков и подразделения немецкой пехоты все же ворвались в район обороны батальона. Ему на помощь в контратаку поднялись бойцы фланговой и резервной рот и двинулись танки нашей 169-й бригады. И ситуацию удалось переломить. Враг был отброшен от нашей линии окопов, понеся ощутимые потери.

Иначе складывалась обстановка на правом фланге оборонительного района 272-го полка. Здесь противнику удалось вклиниться в наш рубеж обороны на одном из участков, который защищали курсанты СВПУ. Гитлеровцы смогли захватить здесь господствующую над окружающей местностью высоту 146.1.

В том бою дело не раз доходило до рукопашных схваток. Но подоспела рота наших автоматчиков из резерва командира полка, и совместной контратакой второго батальона и курсантов высоту удалось вернуть. Однако вечером немцы повторили массированную атаку и, не считаясь с потерями, вновь овладели высотой. За это они заплатили двумя десятками сожженных танков и гибелью нескольких сот солдат и офицеров.

К концу этого напряженного дня сводный батальон 91-го полка НКВД был придан 272-му полку с задачей организовать оборону станции Садовая. Но предварительно ему предстояло выбить немцев с высоты 146.1, откуда станция просматривалась как на ладони. И на рассвете следующего дня бойцы батальона, несмотря на сильнейший пулеметный огонь и минометный обстрел, внезапной атакой захватили высоту и приступили к укреплению отвоеванных позиций.

Едва рассвело, по всему фронту обороны 272-го полка с новой силой разгорелись ожесточенные бои. Перед передним краем третьего батальона появились тридцать семь танков противника с десантом на броне. На участок обороны одной только девятой роты двигались восемнадцать танков!

Противотанковая батарея полка подбила семь из них, но остальные на полной скорости ворвались в расположение роты. В этом бою бессмертный подвиг совершил комсорг полка младший политрук Дмитрий Яковлев. Когда вражеские танки утюжили наши окопы, он с двумя противотанковыми гранатами бросился под головную машину, взорвал себя, но вывел танк из строя. Воодушевленные подвигом комсомольского вожака, бойцы подразделения забросали вражеские машины гранатами и бутылками с горючей смесью и вынудили противника отступить.

Однако передышка была недолгой. После перегруппировки противник– двумя полками пехоты, при поддержке двенадцати танков– возобновил наступление в направлении злополучной высоты. Он сумел продвинуться в глубину обороны 272-го полка почти на километр.

Против вклинившихся подразделений противника бросились в контратаку сводный батальон 91-го полка НКВД, шестая рота и саперный взвод 272-го полка. Ответное наступление наших войск поддерживала артиллерия. И, несмотря на явное превосходство в силах, гитлеровцы попятились назад.

Только за два первых дня сентября бойцы 272-го восемь раз переходили в контратаки, неизменно вынуждая немцев отступать. Встретив упорное сопротивление чекистов, противник несколько дней активных действий не предпринимал.

В те начальные дни сентября фронтовой рубеж на северных и западных окраинах Сталинграда проходил через Рынок, сельскохозяйственную Опытную станцию, совхоз “Тракторизация”, Гумрак и Верхнюю Ельшанку. В эти первые дни осени непосредственный боевой контакт с противником уже имели 272-й и 282-й полки. А 249-й, 270-й и 271-й только готовились к оборонительным боям.

Утром пятого сентября гитлеровцы вновь предприняли атаку на позиции второго батальона 272-го полка. Бой носил исключительно упорный и кровопролитный характер. Не считаясь с потерями, враг рвался вперед, но батальон позиции удержал.

Во второй половине дня, собрав несколько подразделений пехоты и танки в ударную группировку, противник вновь пошел в наступление. Он вклинился в нашу оборону и захватил Опытную станцию. По приказу командира полка второй батальон контратаковал вклинившегося врага. И, несмотря на меньшее число бойцов в своем составе и приданном ему сводном батальоне 91-го полка НКВД, второй батальон вновь сумел отбросить превосходящие силы немцев. А решающую роль в том бою сыграла отчаянная штыковая атака воинов-чекистов, перед которой фашисты дрогнули окончательно и в панике бежали.

Почти одновременно с этими неудавшимися наступлениями враг предпринял атаки на правый фланг 272-го полка, на стыке с отрядом курсантов СВПУ. Гитлеровцы смогли ненадолго вклиниться в оборону. Наша контратака последовала незамедлительно. В ней участвовали первый батальон 272-го полка, курсанты СВПУ, полковая разведка и резервная рота автоматчиков. Контратакующих поддержали мощным огнем 73-й отдельный бронепоезд войск НКВД и дивизионная артиллерия. Совместными усилиями наших атакующих подразделений положение полка, в который уж раз за те тревожные сутки, было восстановлено.

В этом бою героический поступок совершил рядовой роты автоматчиков Алексей Егорович Ващенко. Когда цепь наших контратакующих солдат залегла под разящим огнем гитлеровского пулемета, красноармеец Ващенко своей грудью закрыл амбразуру вражеского ДОТа.

К шестнадцати часам противник вновь перешел в наступление, но на этот раз по лощине реки Царица, стремясь овладеть южными скатами высоты 146.1. Основные усилия враг сосредоточил на участке обороны пятой роты второго батальона. Под напором значительно превосходящих сил противника подразделение начало отходить. Командир полка послал в контратаку роту автоматчиков, которая помогла отступавшему подразделению восстановить утраченные позиции.

Седьмого сентября, по распоряжению штаба фронта, до крайности ослабленный непрерывными боями 272-й полк передал свой участок обороны 914-му полку 244-й стрелковой дивизии и передислоцировался в район завода “Красный Октябрь”.

На своем участке обороны 272-й стрелковый полк в полной мере выполнил поставленную задачу. Во взаимодействии со Сталинградским военно-политическим училищем, приданными и поддерживавшими огневыми средствами оборонявшиеся заставили топтаться на месте в течение пяти дней две пехотных и одну танковую дивизии немцев, пытавшихся первыми ворваться в Сталинград.

Чтобы усилить оборону западных окраин города, командир 10-й дивизии направил туда 270-й стрелковый полк, выведенный из подчинения начальника войск НКВД по охране тыла Сталинградского фронта. Полк занял оборону во втором эшелоне по городскому обводу “Г” – на втором, третьем и четвертом батальонных районах.

От центрального кладбища и далее, к реке Царица, были позиции первого батальона полка. Второй батальон получил задачу удерживать рубеж по линии местечко Даргора – дом НКВД. А центральную часть города и подходы к переправам через Волгу прикрывал третий батальон. Но вскоре по решению командования он был переброшен на оборону Мамаева кургана.

Накануне этих событий приказом командующего Юго-Восточным фронтом в распоряжение 10-й дивизии НКВД был передан 28-й отдельный отряд с собаками-истребителями танков. Это значительно усилило противотанковую оборону первого и второго батальонов 270-го полка.

Бои в полукольце врагов

Расчеты немцев пробиться к Сталинграду с западного направления не оправдались. И командование 6-й армии Вермахта начало наращивать силы для нанесения удара со стороны северо-западных окраин города. В то же время с юго-запада к Сталинграду подходила 4-я танковая армия гитлеровцев. Еще пятого сентября она захватила станцию Воропоново и стала развивать наступление на город через станцию Садовая, как раз на стыке 62-й и 64-й армий.

К тому времени северо-западную окраину Сталинграда начали занимать и готовиться к обороне подошедшие с внутреннего оборонительного обвода, изрядно потрепанные в боях части 62-й армии.

269-й полк 10-й дивизии оказался во втором эшелоне. В пять утра седьмого сентября авиация противника, налетая группами по сорок самолетов, начала методично бомбить наш передний край. Бомбежке подверглась балка Банная, где располагались штаб и резерв полка, досталось и позициям первого батальона. Бомбардировки не прекращались до восемнадцати часов.

В одиннадцать утра седьмого числа противник прорвал оборону войск 62-й армии в районе станции Гумрак и устремился в направлении Разгуляевки. К середине дня около полка гитлеровцев смогли приблизиться к обороне нашего 269-го. Противники оказались в пятистах метрах друг от друга. И боевое охранение открыло пулеметный и минометный огонь, не давая немцам поднять головы. На какое-то время продвижение неприятеля было остановлено.

В ночь на восьмое сентября командир полка выслал разведку в сторону Разгуляевки. Разведчики доложили, что обнаружено значительное количество живой силы и техники перед передним краем нашей обороны.

В шесть утра восьмого сентября против левого фланга третьего батальона, северо-западнее территории областной больницы, наблюдатели обнаружили танки и около батальона пехоты противника. Вскоре немцы открыли минометный огонь по боевому охранению и району обороны третьего батальона, а затем перешли в наступление. Однако огнем боевого охранения, бойцами третьего батальона и нашими танкистами, чьи машины были приданы для усиления позиций батальона, враг был остановлен.

Оборона 272-го и 269-го полков НКВД оказалась противнику не по зубам. И он, частью сил 14-й и 24-й танковых дивизий, перешел в наступление в направлении южных окраин Сталинграда. Линию обороны по рубежу Верхняя Ельшанка – Песчанка – Дубовка защищали бойцы 35-й гвардейской и 131-й стрелковой дивизий 62-й армии, очень ослабленные в предыдущих боях. В 131-й дивизии, например, к тому времени насчитывалось всего около двухсот активных штыков, в 35-й – лишь до батальона бойцов.

Тем же днем противник предпринял новое наступление, бросив на наши позиции почти сотню танков и пехотный полк. Враг двигался в направлении населенного пункта Воропоново, нацелившись на правый фланг 64-й армии: здесь держали фронт 138-я и 204-я стрелковые дивизии. А к ее левому флангу примыкали позиции 35-й гвардейской дивизии 62-й армии.

По приказу командующего 62-й армией 35-я дивизия отошла на городской оборонительный обвод. В результате противник появился перед передним краем обороны 271-го стрелкового полка 10-й дивизии НКВД в районе позиции второго батальона. С этого момента полк численностью чуть более двух тысяч бойцов и командиров вошел в непосредственное соприкосновение с противником, имеющим десятикратное превосходство в живой силе и средствах, не учитывая танки и самолеты.

В шесть утра восьмого сентября противник начал массированную бомбардировку переднего края обороны полка. Бомбежка продолжалась до двух дня, то есть почти восемь часов подряд!..

Не успели вражеские бомбардировщики скрыться из виду, как около батальона немецкой пехоты при поддержке сорока танков начали наступление, стараясь вклиниться в наши боевые порядки на стыке второго и третьего батальонов. Бой был долгим, но не принес немцам желаемого результата. И они отошли на исходный рубеж.

В этот день враг еще трижды предпринимал атаки на позиции полка, но неизменно с потерями откатывался назад. Отражать их помогали своим огнем из-за Волги гвардейские минометы 80-го полка и орудия 73-го бронепоезда войск НКВД.

На следующий день противнику все же удалось потеснить остатки 35-й гвардейской и 131-й стрелковых дивизий от Песчанки в направлении Горной Поляны. А вскоре их передовые подразделения вышли к Волге у поселка Купоросный. Развернув фронт на север, враг атаковал оголившийся левый фланг 271-го стрелкового полка.

При поддержке танков около батальона пехоты немцев вклинились в нашу оборону на стыке седьмой и восьмой рот и зашли к ним в тыл. Но снова выручили артиллеристы бронепоезда и 416-го истребительно-противотанкового полка.

Когда по распоряжению командира полка на помощь батальону подоспела резервная рота автоматчиков, подразделение поднялось в контратаку, в результате которой вклинившийся противник был частично уничтожен, а уцелевшие гитлеровцы обращены в бегство.

В этот же день, восьмого сентября, около четырнадцати тридцати немцы вновь перешли в наступление, но теперь – на левом фланге 271-го полка. Им удалось охватить полукольцом несколько наших частей. Но, во взаимодействии с артиллерией соседей и поддержанные огнем бронепоезда, наши подразделения вырвались из готового сомкнуться вражеского окружения.

Немцы еще трижды за этот день предпринимали атаки на оборону второго батальона, но каждый раз с потерями откатывались назад. Тем не менее, отдельные группы гитлеровцев смогли закрепиться в непосредственной близости от наших позиций.

К шестнадцати часам первый батальон 271-го полка НКВД, находившийся в резерве командира 10-й дивизии, выдвинулся на правый фланг полка и, совместно с резервом второго батальона, контратаковал противника. После трехчасового боя, доходившего до рукопашных схваток, враг был уничтожен. Угроза его прорыва в тыл батальона была ликвидирована.

Десятого сентября немцы перешли в наступление силами 24-й танковой, 94-й пехотной и 29-й механизированной дивизий на полосе фронта от Песчанки до Верхней Ельшанки. Потеснив к югу нашу 36-ю стрелковую дивизию 64-й армии, а также измотанные боями и понесшие большие потери части 35-й гвардейской и 131-й стрелковой дивизий, противник вышел основными силами 29-й механизированной дивизии к Волге в районе Купоросного и захватил местечко под названием “Сад Лапшина”.

Положение наших войск серьезно ухудшилось. Так 270-й полк 10-й дивизии был вынужден теперь частью своих сил занять оборону почти в центре самого Сталинграда. На новых позициях подразделения полка в течение семи суток спешно создавали оборонительные рубежи.

Десятого сентября вражеская авиация бомбила наши позиции в течение всего дня. Больше всего досталось подразделениям 271-го полка, располагавшегося вдоль берега Волги. Почти сразу после последнего налета на наши позиции двинулись цепи гитлеровской пехоты, численностью до батальона. Впереди наступающих подразделений гитлеровцев двигались танки.

Главный удар атакующих был направлен на стык флангов второго и третьего батальонов, в направлении западной окраины поселка Купоросный. Атаку и на этот раз удалось отбить, благодаря мощной огневой поддержке бронепоезда и 85-го артиллерийского полка Резерва Главного Командования.

Но противник не унимался. Он еще трижды предпринимал атаки. Около шести вечера два батальона пехоты немцев, как всегда поддержанные танками, атаковали левый фланг 271-го полка. Одновременно около двух рот гитлеровцев пыталась пробиться к позициям седьмой роты со стороны балки Купоросной. По атакующему противнику ударили огневыми залпами “Катюши” – гвардейские минометы 80-го полка. К обстрелу наступающего врага присоединились и четыре уцелевших орудия 416-го истребительно-противотанкового полка.

Однако, несмотря на поддержку огнем, седьмая рота оказалась в окружении. Высланные на помощь рота первого батальона и небольшие группы бойцов из соседних подразделений пробиться к окруженным не смогли. Седьмая рота почти вся погибла, но со своих позиций не ушла. Лишь глубокой ночью смогли выйти из окружения тринадцать уцелевших бойцов, вынесших на себе тяжелораненых.

В боевых действиях этого дня немцы захватили кожевенный и купоросный заводы и южную часть поселка Купоросный.

Командиру 271-го полка было приказано восстановить прежнее положение– во что бы то ни стало выбить немцев из Купоросного. Разведка полка установила, что в поселке находятся свыше батальона пехоты противника и бронетехника.

В ночь на одиннадцатое сентября нашей реактивной артиллерией был массированно обработан передний край обороны немцев. Едва обстрел закончился, в наступление пошел первый батальон 271-го полка. В результате хорошо подготовленной и неожиданной для немцев атаки задача была выполнена: поселок вновь перешел в наши руки.

Одиннадцатого сентября подразделения 271-го полка занимали оборону совместно со сводным полком 35-й гвардейской дивизии вдоль берега Волги, по южной окраине поселка Купоросный. Они держали рубеж по южным скатам балки Купоросная и линии железной дороги – до завода Куйбышева. Дальше позиции полка проходили по окраинам поселков Войков, Ельшанка и вдоль пригорода Минина.

В половине одиннадцатого утра гитлеровцы, после бомбовых ударов и артиллерийской подготовки, бросили в наступление свыше батальона пехоты, поддержанной танками. Удар был направлен на южные окраины поселков Купоросный и Войков. Бой длился два часа. Немцы были остановлены. Помогли точные удары нашей поддерживающей артиллерии и умело организованный огонь обороняющихся подразделений. Понеся значительные потери, фашисты бежали с поля боя.

Однако уже через полтора часа, проведя еще одну артподготовку, противник вновь предпринял атаку в направлении поселка Войков. На этот раз гитлеровцы сумели захватить его.

Наши восьмая и девятая роты третьего батальона стали отходить небольшими группами на западную окраину поселка Купоросный и юго-западную – Ельшанки. Но потеснить нас дальше немцы в тот день не смогли.

Тем временем на рубеж обороны 271-го полка отошли двести семьдесят шесть бойцов сводного полка 35-й гвардейской дивизии и триста уцелевших солдат 10-й стрелковой бригады.

Эти подразделения помогли укрепить оборону на участке восточнее станции Садовая и передовую линию вдоль железнодорожного полотна. Приказом командующего 62-й армией 271-й полк был подчинен командиру 35-й гвардейской дивизии, совместно с которой в течение двух суток вел боевые действия почти в окружении, до тех пор, пока не был получен приказ об отходе на новый рубеж обороны.

Неудачное контрнаступление

Двенадцатого сентября на южной окраине Ворошиловского района Сталинграда в схватке с противником особо отличились пятая и шестая роты 270-го стрелкового полка 10-й дивизии НКВД.

Ожесточенно сражались с гитлеровцами и солдаты 244-й стрелковой дивизии… Немцы наступали со стороны станции Садовая, вдоль железнодорожного полотна, Здесь им удалось выйти в тыл 911-му стрелковому полку, который занимал позиции в районе кладбища и высоты 112,5. Возникла новая угроза окружения подразделений полка. Тогда бойцы соседнего, 270-го полка НКВД, внезапной контратакой во фланг наступающему противнику сорвали его замыслы, вынудив бежать с поля боя. В той схватке гитлеровцы потеряли множество своих солдат.

Северо-западные окраины Сталинграда оборонял 269-й полк 10-й дивизии. В начале второй декады сентября полковая разведка донесла, что противник готовится к наступлению именно на этом направлении. И позиции 269-го были усилены подразделениями 272-го полка, выходившими из района Опытной станции, а также третьим батальоном 270-го, до этого находившимся в резерве дивизии.

В тот же день, двенадцатого, совместным распоряжением руководства Юго-Восточного и Сталинградского фронтов 10-я дивизия НКВД была подчинена командующему 62-й армией.

В ночь на тринадцатое противник активизировал боевые действия против 269-го полка. Вначале немцы вели только разведку и непрерывно беспокоили огнем, желая, видимо, выявить наши огневые точки. С этой же целью, откровенно провоцируя, пехота и техника противника маневрировали перед нашим фронтом, но атаковать не пытались.

А с наступлением сумерек немцы предприняли попытку захватить высоту. 154.8. Но наше боевое охранение вовремя обнаружило приближение врага и встретило его дружным пулеметно – ружейным огнем. Немцы отступили, но не успокоились.

По всему чувствовалось, что враг готовится к новому штурму Сталинграда. И с утра тринадцатого сентября, после продолжительных авиационной и артиллерийской подготовок, наступление началось.

Еще на рассвете, около пяти утра гитлеровцы обрушили шквал снарядов на боевое охранение и позиции третьего батальона, Досталось и первому батальону, и тыловым подразделениям 269-го полка. Массированным налетам и артобстрелу подвергся и Мамаев курган. Самолеты Люфтваффе не прекращали свою смертельную работу почти до десяти утра.

Враг выдвинулся двумя мощными армейскими группами. Одна, в составе которой находились 295-я, 71-я и 94-я пехотные дивизии, при поддержке около ста танков 24-й танковой дивизии двигалась от поселка Разгуляевка в направлении центра города. Вторая, включавшая 29-ю моторизованную и 14-ю танковую дивизии, с двумястами пятьюдесятью танками, наступала со стороны Ельшанки.

Положение наших войск ухудшалось с каждым часом. К концу дня первая немецкая группировка оттеснила нашу 6-ю гвардейскую танковую бригаду 23-го танкового корпуса к заводам “Красный Октябрь” и “Баррикады” и захватила высоту 126.3, авиа городок и больницу. Вторая группировка прорвалась к территории МТС – восточнее станции Садовая и вышла к западным окраинам пригорода Минина.

До тридцати танков противника при поддержке пехоты наступали на передний край третьего батальона. Атака велась узким клином в направлении девятой роты. Потеряв десяток танков и несколько сотен солдат и офицеров, враг все-таки прорвался в район обороны третьего батальона. Чтобы не оказаться в окружении, подразделение начало отходить на левый фланг второго батальона. В результате авиа городок был оставлен противнику.

Около четырнадцати часов немцы предприняли наступление и на боевые порядки второго батальона. Ему в поддержку была выслана рота автоматчиков из резерва полка. Успешно отразил наступление противника этим днем и первый батальон 269-го стрелкового полка.

Под натиском превосходящих сил гитлеровцев, рвавшихся к южным окраинам Сталинграда, подразделения 271-го стрелкового полка НКВД, совместно с уцелевшими бойцами 244-й стрелковой дивизии, вынуждены были отойти с занимаемых рубежей. Второй батальон полка, вместе с поредевшими в боях подразделениями 35-й гвардейской стрелковой дивизии, продолжал удерживать позиции на юго-восточных окраинах города, в районе Нижней Ельшанки.

271-й полк потерял значительную часть своего состава. И его ослабленные и разрозненные подразделения были подчинены командованию 131-й стрелковой дивизии, совместно с которой бойцы-чекисты стойко отражали почти непрерывные атаки гитлеровцев вплоть до пятнадцатого сентября.

Все того же тринадцатого числа под бомбовые и артиллерийские удары немцев попали и позиции первого батальона 270-го полка НКВД. По его боевым порядкам, примыкавшим к левому флангу 269-го стрелкового полка, враг наносил удары в течение всего дня. К семнадцати часам противник захватил высоту 112.5, которую обороняла восьмая рота 269-го стрелкового полка.

И тогда, чтобы поддержать соседей, командир 270-го полка организовал контратаку. При поддержке огня гвардейских минометов вторая и третья роты 270-го полка смогли к исходу дня снова овладеть важной высотой. Теперь фланг второго батальон 270-го полка вновь был сомкнут с позициями третьего батальона 269-го полка НКВД.

Находившийся в резерве 272-й полк, который пополнили рабочие заводов Сталинграда, по приказу командира 10-й дивизии, поздним вечером тринадцатого сентября занял оборону на стыке 270-го и 269-го стрелковых полков. Утром следующего дня ему предстояло, вместе с рядом других подразделений, контратаковать противника, прорвавшегося накануне на левом фланге 269-го полка.

Этому решению предшествовали следующие события. Командующий Юго-Восточным фронтом, обеспокоенный активными действиями гитлеровцев в начале второй декады сентября, поставил перед командованием 62-й армии задачу: выбить противника со всех участков, где немцам удалось вклиниться в нашу оборону.

И командарм принял решение контратаковать немцев в ночь с тринадцатого на четырнадцатое. В этом нашем наступлении были задействованы не только 272-й полк, но и силы 38-й мотострелковой бригады, сводный полк 399-й стрелковой дивизии и частично подразделения 269-го и 270-го полков НКВД. Войскам предстояло вернуть утерянные несколько дней назад железнодорожный разъезд Разгуляевка, высоту 153.7 и больницу.

Бойцам-чекистам 272-го полка ставилась задача: атаковать неприятеля на участке, начинавшемся от высоты 112.5 и далее– в направлении высот 126.3 и 144.3, что располагались южнее Разгуляевки. Безопасность правого фланга наступающего 272-го полка должен был обеспечить сосед – 269-й полк. Командующему артиллерией 62-й армии генерал-майору Пожарскому было поручено осуществлять общее руководство наступлением.

Но, как показали последующие события, решение о наступлении оказалось крайне непродуманным. И это сказалось на действиях войск уже с первых минут боя. Силы наших частей были истощены. В 38-й мотострелковой бригаде насчитывалось всего около девятисот человек. Сводный полк 399-й стрелковой дивизии имел в своем составе еще меньше активных штыков – семьсот шестьдесят два бойца.

К тому же накануне этот полк был вынужден совершить длительный марш по разрушенному городу. На отдых и подготовку к бою у бойцов оказалось всего три часа ночного времени. Да и наступать им пришлось по совершенно незнакомой местности. В результате наступление стало провальным с первых минут боя и обернулось для нас неоправданно высокими потерями.

Битва за Мамаев курган

Ровно в три часа ночи четырнадцатого сентября поддерживающая наступление артиллерия начала огневую обработку фашистских позиций. Она длилась всего полчаса. И сразу наши наступающие части двинулись вперед.

38-я мотострелковая бригада наступала в стыке между 269-м и 270-м полками НКВД. Но она почти сразу остановилась из-за сильного огня противника, тем самым оголив фланги своих соседей, продолжавших продвигаться вперед.

Уже в самом начале контратаки, в начале шестого утра под сильнейший заградительный огонь врага попал сводный полк 399-й стрелковой дивизии, наступавший на фланге 272-го полка. Его бойцы тоже не смогли выдержать массированного огня противника. Они вначале залегли, а потом начали отходить.

В центре боевого порядка атакующих частей остались лишь два батальона 272-го полка НКВД. Его второй батальон смог достичь окраин аэродромного поселка. Но из-за жесточайшего артиллерийского и минометного обстрела вынужден был остановиться.

Для наращивания усилий командир полка подключил к атаке третий батальон, свой резерв. Но к половине седьмого утра немцы возобновили авиаудары по нашим позициям и по боевым порядкам подразделений, готовым продолжить атаку. В каждом налете участвовало до полусотни гитлеровских бомбардировщиков!

А в девять утра немцы начали ответную атаку. Около полка гитлеровских пехотинцев при поддержке двенадцати танков перешли в наступление на боевые порядки 272-го полка. И наши подразделения были вынуждены отходить.

Чтоб не оголять фланги, по приказу командира дивизии стали отходить также подразделения 269-го и 270-го полков. Вернувшись на исходные рубежи, наши части вели оборонительные бои с переменным успехом вплоть до шестнадцатого сентября.

К тому времени 38-я мотострелковая бригада, из-за больших потерь во время контрнаступления, не смогла удержать даже те позиции, которые она занимала до недавнего времени. Именно на ее участке враг смог прорваться и оказался в тылу подразделений 270-го и 272-го полков НКВД, которые тогда занимали линию обороны по улице Медведицкой. В итоге гитлеровцы вышли к городскому железнодорожному вокзалу.

Вероятно, воодушевленный успехом противник, поднакопив силы для удара, в двенадцать часов начал новое наступление. Силами шести батальонов, при неизменной танковой поддержке, гитлеровцы двинулись на наши позиции со стороны Исторического вала. Острие их атаки было направлено на стык флангов первого и второго батальонов 269-го полка НКВД.

Однако хорошо организованным огнем нашей обороны немцев удалось остановить. Но ненадолго. Около шестнадцати часов начались массированные бомбежки наших позиций с воздуха. Едва прекратились бомбардировки, на подразделения 10-й дивизии полезли вражеские танки и пехота.

Гитлеровцам удалось несколько продвинуться, но в засаженной фруктовыми деревьями лощине немцы были остановлены огнем подразделений 269-го полка и начали окапываться. Намерения врага прорваться еще дальше– в направлении завода “Красный Октябрь” – были пресечены. К исходу этого напряженного и драматичного боевого дня 269-й полк все еще удерживал свои позиции.

В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое в Сталинград должна была переправиться 13-я гвардейская стрелковая дивизия. С ее подходом командование планировало разделить город на две зоны обороны. Гвардейцы должны были защищать с четвертого по десятый батальонные районы Сталинграда, завод “Баррикады”, аэродром и военный городок. А 10-я дивизия внутренних войск НКВД брала под контроль третий, одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый батальонные районы обороны.

Однако сложная военная обстановка внесла в этот план кардинальные изменения. 13-й гвардейской дивизии, едва она переправилась на правый берег, пришлось сразу втянуться в уличные бои. И 10-я дивизия НКВД не могла ничем ей помочь, так как продолжала сама оставаться разобщенной по разным частям города.

Исходя, вероятно, из того, что в распоряжении командира 10-й дивизии находились около полутора тысяч человек из вооруженной охраны заводов и других важных городских объектов, командующий 62-й армией отдал распоряжение создать в центре Сталинграда сеть опорных пунктов с гарнизонами по пятьдесят-сто бойцов, используя наиболее прочные здания. Ставилась задача удерживать эти объекты до подхода свежих армейских подразделений.

Но еще днем того же четырнадцатого сентября около батальона немецких автоматчиков с тремя танками поддержки захватили Мамаев курган, находившийся в тылу 269-го стрелкового полка НКВД. Хорошо, что из этой зоны еще ночью перебазировался в район реки Царица командный пункт 62-й армии.

Знаменитая теперь на весь мир высота 102.0 оставалась какое-то время без войскового прикрытия. Очистить от врага Мамаева кургана поручили роте автоматчиков 269-го полка и сводной роте 416-го стрелкового полка 112-й стрелковой дивизии. В поддержку им выделили два танка. И хотя силы контратакующих были скромны, они очистили Мамаев курган от немцев уже к шести часам вечера. Охранять стратегически важную высоту остались бойцы 416-го стрелкового полка.

Противник, однако, не смирился с потерей господствующей над Сталинградом высоты. Сосредоточив более значительные силы, враг вновь атаковал Мамаев курган. На усиление обороняющихся подразделений с территории шестого батальонного района обороны была направлена часть гарнизона 270-го полка.

Это происходило все тем же днем – четырнадцатого сентября, которому суждено было войти в героическую историю Сталинградской битвы, как одному из самых критических дней обороны.

Враг бросил тогда на город семь лучших своих дивизий, до пятисот танков. Наступающих гитлеровцев поддерживали несколько сотен самолетов и около полутора тысяч орудий и минометов. Особенно ожесточенные бои развернулись тем днем в районе самого Мамаева кургана, по обоим берегам реки Царица, в районе элеватора и на западных окраинах населенного пункта Верхняя Ельшанка.

Под угрозой захвата – переправы

Во второй половине дня враг все же прорвался на улицы города с нескольких направлений – со стороны авиа городка, по берегу реки Царица, через окраины района Дар-Гора и от поселка Ельшанка, захваченного немцами накануне.

К четырнадцати часам три десятка гитлеровцев приблизились к оборонительным позициям пограничников, охранявших подходы к переправам, на сто пятьдесят метров. Защитники открыли огонь. Потеряв почти треть убитыми, немцы отползли в развалины. До сумерек фашисты предпринимали еще несколько попыток, но, неся новые потери, отступали.

Так, в шестнадцать часов еще одна группа немецких автоматчиков, имея на вооружении противотанковое ружье и крупнокалиберный пулемет, попыталась приблизиться к переправе № 2. Их тоже вынудили отступить.

Тогда фашисты, отступив к развалинам прибрежных домов, стали методично обстреливать пограничников и переправочные средства. Ситуацию изменила подошедшая на подмогу резервная рота 79-го пограничного полка. Она сходу начала обстреливать из крупнокалиберных пулеметов и минометов гитлеровцев, засевших в развалинах. Однако полностью подавить огонь противника не удалось.

В ходе уличных боев гитлеровцы прорвались вдоль реки Царица к Волге. Этим они отрезали от центра города большой Ворошиловский район, где продолжали сражаться с врагом, оказавшиеся почти в полном окружении, наша 42-я отдельная стрелковая бригада и остатки 271-го полка НКВД.

К семнадцати часам вражеские автоматчики прорвались к железной дороге и захватили вокзал “Сталинград-1”. В это же время отдельные группы противника овладели несколькими домами и зданием Госбанка. Превратив их в свои новые опорные пункты, немцы теперь могли обстреливать из пулеметов и автоматов довольно большой участок берега Волги и даже центральные переправы.

Эти переправы через Волгу обороняли пограничники. Три причала переправы № 1 защищали бойцы застав второго батальона 79-го пограничного полка войск НКВД. Два причала переправы № 2 находились под надзором девятой заставы. Еще один причал переправы № 1 охраняло отделение шестой заставы. Это же подразделение выполняло задачи войскового заграждения на правом берегу Волги.

Для усиления обороны переправ в районах, близких к береговой линии, – на территории пивзавода, мельницы и домов специалистов – заняли позиции восемьдесят бойцов сводного отряда из числа сотрудников областного управления НКВД и милиции. Вскоре к чекистам присоединились еще две группы бойцов, сформированные из командного состава и охранников штаба 62-й армии. Группы были усилены несколькими танками.

От командования 13-й гвардейской стрелковой дивизии к пограничникам прибыл связной офицер. Он сообщил командиру второго батальона 79-го пограничного полка, что с наступлением темноты начнут переправу через Волгу наши свежие войсковые подразделения, и просил обеспечить их безопасность.

Желая дополнительно обезопасить переправу войск, комиссар батальона, старший политрук Дукин, по личной инициативе принял решение атаковать противника небольшой группой пограничников из числа защитников переправы № 1. Он рассчитывал выбить немцев из развалин. Но враг успел получить к тому времени подкрепление. И уничтожить его не удалось.

Тогда пограничники, максимально приблизившись к укрытиям противника, забросали его гранатами. Этим им удалось значительно снизить на некоторое время интенсивность стрельбы по переправочным средствам на Волге.

В двенадцатом часу ночи на правый берег высадился, наконец, первый батальон 13-й гвардейской дивизии, который сразу же был направлен на уничтожение немцев, укрывшихся в разбитых домах. Вместе с гвардейцами активное участие в ликвидации очагов сопротивления противника, принимали и пограничники, оборонявшие переправы.

Военные историки потом справедливо отметят, что в тот памятный для всех защитников Сталинграда день– четырнадцатого сентября – оборона города висела на волоске. Но выстояла!

Лишь в четыре утра пятнадцатого сентября, с подходом свежих частей нашей регулярной армии, по приказу начальника войск НКВД по охране тыла Юго-Западного фронта бойцы застав 79-го пограничного полка прекратили боевые действия и были переправлены на левый берег Волги для несения службы войскового заграждения.

Попытки немцев высадиться на левый берег

До середины сентября части 10-й стрелковой дивизии НКВД находились в оперативном подчинении 62-й армии, Они по-прежнему вели бои в составе соединений Красной Армии на различных участках обороны Сталинграда.

С утра пятнадцатого числа противник предпринял новое массированное наступление на город. Враг двигался с двух направлений. 14-я и 24-я танковые дивизии немцев атаковали левое крыло 62-й армии на участке от пригорода Минина до поселка Купоросный. Вторая группа гитлеровцев, в составе 295-й и 71-й пехотных дивизий, усиленных танками, нанесла удар по центральным позициям 62-й армии в районах железнодорожного вокзала “Сталинград-1” и Мамаева кургана.

На севере Сталинграда держал позиции 282-й стрелковый полк, входивший в состав 124-й отдельной стрелковой бригады. На западном направлении оборонялся 269-й полк, который был подчинен командованию 137-й танковой бригады. 272-й полк вел боевые действия в тесном контакте с 13-й гвардейской дивизией в центральной части города. На юге Сталинграда вместе с 35-й гвардейской дивизией принимал участие в постоянных боях 271-й полк. Батальоны еще одного полка 10-й дивизии – 270-го занимали оборону в различных частях города и подчинялись командиру 280-й стрелковой армейской дивизии.

Гитлеровцы атаковали почти непрерывно. И во второй половине дня пятнадцатого сентября личный состав 272-го полка и первого батальона 270-го полка оказался в полном окружении. Чтобы разблокировать вражеское кольцо, командир 10-й дивизии развернул правый фланг 270-го полка и его третью роту, находившиеся во втором эшелоне, фронтом на север. Задача – пресечь попытки немцев расширить коридор, по которому они почти вышел к центру Сталинграда.

К концу дня противник прорвался еще и на стыке 271-го полка и 244-й стрелковой дивизии, вышел к элеватору и начал продвигаться к реке Царица и центру города. Весь день шестая рота 270-го полка НКВД вела бой в окружении немцев, все-таки прорвавшихся на правом фланге 244-й дивизии.

Из состава бойцов и командиров охраны штаба 10-й дивизии была сформирована рота в семьдесят человек. Вместе с батареей противотанковых орудий рота заняла оборону по улице Баррикадной. Сначала на этих позициях, затем в районе элеватора подразделение сдерживало наступающих гитлеровцев.

Тяжелые, непрерывные бои вел 269-й полк, удерживая пятый и южную часть четвертого батальонных районов обороны. Третий батальон 270-го стрелкового полка НКВД был снят с охраны шестого батальонного района и передислоцирован на левый берег реки Царица, чтобы не допустить продвижения новых групп противника в направлении центра города.

Еще четырнадцатого числа 272-й полк правым флангом занимал оборону у вокзала. Его позиции тогда проходили вдоль железнодорожного полотна до моста через реку Царицу. Аза мостом занимал оборону первый батальон 270-го полка.

271-му полку пока удавалось сохранять за собой контроль над территорией элеватора, железнодорожным переездом и консервным заводом. Остатки 35-й гвардейской стрелковой дивизии и подразделений 271-го, даже окруженные врагом с трех сторон, отчаянно сопротивлялись, не позволяя немцам безнаказанно появляться на подконтрольном участке берега Волги.

Каждый день героической сталинградской эпопеи рождал примеры беззаветной воинской стойкости и отваги. Всего восемнадцать автоматчиков 271-го полка, вместе с горсткой бойцов из 35-й гвардейской стрелковой дивизии, в течение трех суток вели неравный бой с превосходящими силами противника за элеватор, уничтожив за это время свыше сотни вражеских солдат и офицеров.

В ночь на пятнадцатое сентября немцы вновь попытались высадиться на левый берег Волги. Тихо, без неизменных бомбовых ударов и артиллерийской подготовки около батальона гитлеровских десантников на плотах, в полной темноте попытались приблизиться к станции Паромная.

Десант был замечен своевременно. И две наши стрелковые роты 56-го полка войск НКВД, которые охраняли железнодорожные сооружения и саму переправу, внезапно для врага открыл плотный ружейно-пулеметный огонь. И замысел немцев– захватить причал паромной переправы– вновь оказался сорванным.

После неоднократных попыток врага добраться до левого берега Волги, командир 10-й дивизии вывел третью роту 56-го полка НКВД из состава 282-го и в ночь на шестнадцатое число переправил подразделение на усиление обороны станции Паромная.

Кроме того берег Волги в обе стороны от причальных ряжей и подходы к ним со стороны реки были срочно заминированы. Меры предосторожности диктовались обстановкой. Имелись разведывательные данные, что гитлеровцы не отказались от намерений переправиться на левый берег.

Однако других попыток подобного рода противник больше не предпринимал. И даже не наносил по причалам переправы бомбовых ударов, не было и артиллерийских огневых налетов. Можно полагать, немцы до последнего момента не теряли надежды использовать глубоководные причалы станции Паромная для массовой переброски своих войск на левый берег Волги. Конечно, лишь в случае удачного исхода сражения за Сталинград. Но судьба им такого шанса не подарит. А пока…

Сражения – за каждый дом

Шестнадцатого сентября бои разгорались с нарастающим напряжением. Особенно в районах Мамаева кургана, вокзала “Сталинград-1” и элеватора. В этих боях, несмотря на тяжелые потери, понесенные в предыдущих сражениях, приняли участие подразделения 270-го и 272-го полков НКВД.

К концу дня удалось, наконец, вывести из окружения части 272-го полка. Ими сразу же были усилены наши позиции в районе вокзала, у железнодорожного моста и по берегу Царицы – до Волги. Дальше наша передовая проходила по улице Ленина и Площади павших борцов. В полку к тому времени оставалось всего… сто пятнадцать человек! Но даже в таком ослабленном составе полк удерживал свои позиции еще почти неделю, вплоть до двадцатого сентября.

Не легче складывалась обстановка и на участке 270-го полка. Еще в начале седьмого утра шестнадцатого числа на его боевые порядки двинулись цепи гитлеровской пехоты. Они шли из района высоты 112.5 в направлении старой церкви и больницы. По существу, – на тылы полка. Одновременно со стороны вокзала “Сталинград-1” противник повел наступление вдоль железнодорожного полотна, явно надеясь захватить мост через реку Царица. Силы фашистов намного превосходили наши. И мост на некоторое время перешел в руки врага.

Но к концу дня командир 10-й дивизии отдал приказ 270-му полку вновь овладеть мостом и повести наступление в направлении станции “Сталинград-2” и элеватора. К мосту выдвинулись две роты первого батальона. И удача на этот раз была на стороне наших бойцов. Уже в сумерках внезапной для врага атакой батальон успешно овладел мостом, вышел на правый берег реки Царица и там занял оборону до стыка с 272-м полком.

К двадцати трем часам от командующего 62-й армией поступил приказ 270-му полку НКВД закрепиться на достигнутом рубеже. Этим же распоряжением полк теперь подчинялся командиру 244-й стрелковой дивизии. Надо отметить, что в 270-м полку на тот момент имелось всего двести пять человек.

На следующее утро, семнадцатого сентября противник начал наступать из района военно-политического училища, кладбища, местечка Дар-Гора и дальше– вдоль правого берега реки Царица и железной дороги. К шести вечера немецкие танки и пехота вышли к территории больницы и к трамвайной линии.

Командные пункты 10-й дивизии и 270-го полка НКВД, а также их тылы оказались в окружении. С двенадцати дня до семи вечера подразделения полка находились под непрерывным обстрелом немцев. Ближе к сумеркам командир 244-й стрелковой дивизии приказал 270-у полку отойти на линию железнодорожного полотна и занять оборону в разрыве между 1345-м и 94-м полками дивизии. Теперь чекисты занимали передовую от виадука – справа, до моста через реку Царица – слева. И еще чуть дальше – около двухсот метров по левому берегу.

Бои в этот период носили исключительно ожесточенный характер, с применением ручных гранат с обеих сторон. Дело часто доходило до рукопашных схваток. Оборона железнодорожного моста через Царицу была возложена на первую роту 91-го полка, который и в обычное время охранял железнодорожные сооружения.

Немцы, не имея возможности для массового применения войск в стесненных условиях городских улиц, перешли к тактике продвижения вперед небольшими подразделениями и группами, без использования бомбардировок и огневых налетов артиллерии.

В течение всего дня семнадцатого сентября остатки 270-го и 272-го стрелковых полков, совместно с ротой 91-го полка НКВД, отбили несколько таких локальных атак. К концу дня немцы вновь предприняли наступление на железнодорожный мост. Сначала выборочно поработали их авиация и артиллерия, а затем около восьмидесяти фашистских автоматчиков и несколько их танков двинулись к мосту.

Нашим бойцам удалось пресечь и эту попытку. Но, чтобы больше не испытывать судьбу, командование решило мост взорвать. И этой же ночью саперы 244-й дивизии его уничтожили. А рота 91-го полка НКВД, охранявшая железнодорожную переправу, была снята с оборонительных позиций и отправлена на другой участок обороны.

Гитлеровцы, надеясь на близкую развязку, словно сорвались с цепи. Несмотря на ожесточенное сопротивление наших войск, они стремились быстрее овладеть всем городом. В тот же день, семнадцатого сентября, противник смял правый фланг 42-й стрелковой бригады и вышел ей в тыл. По приказу командующего 62-й армией бригада отошла с занимаемых позиций и заняла оборону по линии зоосад – левый берег реки Царица – район тоннеля.

Всего через сутки после этих событий, восемнадцатого сентября, после ожесточенной артиллерийской подготовки противник вновь перешел в наступление. На этот раз – по всему фронту.

И тут произошло непредвиденное. 1345-й стрелковый полк 244-й дивизии, не предупредив соседей – второй батальон и четвертую роту 270-го полка, – отошел с занимаемых позиций, тем самым оголив их правый фланг. Противник не замедлил этим воспользоваться и, атаковав с фланга подразделения полка НКВД, оказался в их тылу.

В результате личные составы первого и второго батальонов понесли тяжелые потери. По приказу командира 270-го полка подразделения развернулись флангами, перегруппировались и контратакой на узком отрезке передовой линии частично восстановили утраченное положение.

Но следом стали отходить части 42-й стрелковой бригады. И немцы, численностью почти до полка, из состава 71-й пехотной дивизии Вермахта, при поддержке танков ринулись в образовавшийся прорыв, на стык позиций бригады и 272-го полка. Однако немцев остановил прицельный огонь нашей поддерживающей артиллерии. И во взаимодействии с обороняющимися подразделениями атака была отбита.

На исходе дня немцы вновь предприняли массированную атаку. Им удалось прорвать оборону полка на левом фланге и овладеть зоной взорванного моста. Но в это же время 92-я стрелковая бригада вела встречное успешное наступление по Рабоче-крестьянской улице. Она выбила гитлеровцев из захваченного ими вокзала “Сталинград-2” и пробилась к элеватору.

В результате удалось вывести из окружения подразделения 42-й отдельной стрелковой бригады и часть сил 271-го полка НКВД. Однако удержаться на достигнутых рубежах бригада не смогла. Слишком были истощены ее людские ресурсы.

Героическая гибель 272-го полка

Напряженная обстановка сложилась к тому времени и на участке 34-го гвардейского стрелкового полка 13-й гвардейской дивизии, оборонявшей прилегавшую к домам специалистов местность.

Немцы вели атаки силами, значительно превосходившими наши. Во избежание прорыва гитлеровцев к Волге и переправам, гвардейцы были усилены двумя ротами 178-го полка войск НКВД. Кроме того, решением командира 10-й дивизии 34-у гвардейскому полку передавалась еще и сводная рота того же 178-го полка.

Поздним вечером восемнадцатого сентября 271-й полк получил приказ выйти из боя. Однако командир 35-й гвардейской дивизии вынужден был задержать полк чекистов на передовой – в связи с очередной атакой противника в полосе совместной обороны.

Только в полночь, предельно обескровленный, 271-й полк, в составе которого оставалось всего несколько десятков человек, был, наконец, выведен из боя и переправлен на левый берег Волги для отдыха и пополнения личного состава.

А на правом берегу все еще оставались изрядно потрепанные затяжными боями 270-й и 272-й полки НКВД. На рассвете следующего дня сводный батальон из личного состава двух этих полков уже вновь участвовал в наступлении на позиции немцев в районе взорванного железнодорожного моста.

Без артиллерийской поддержки, ценой больших усилий и потерь развалины моста были захвачены. Но закрепиться на объекте подразделение не смогло, отступив на исходный рубеж. Наконец, командование дивизии получило возможность вывести 270-й из боя. К тому моменту полк насчитывал всего сто семь бойцов. Эти остатки полка и переправили на левый берег Волги на отдых и переформирование.

Но в Сталинграде продолжал держать оборону и отражать атаки гитлеровской 71-й пехотной дивизии наш 272-й полк чекистов. Он, как и переправленные на левый берег остатки подразделений 270-го, тоже потерял значительную часть личного состава. Немцы же, напротив, наступали двумя полнокровными пехотными полками, как всегда подкрепленные большим количеством бронетехники.

Боевые действия полка НКВД поддерживали дивизион 266-го пушечного артполка, 80-й полк гвардейских минометов и рота тяжелых минометов, сформированная из рабочих завода “Красный Октябрь”. Несмотря на огромное преимущество гитлеровцев в живой силе и технике атаки удавалось отбивать.

Командование Юго-Восточным фронтом, пытаясь добиться перелома в ситуации, бросало вконец измотанные войска во все новые контратаки. Так, согласно его приказам № 00122 и № 151 от восемнадцатого сентября, частям 13-й гвардейской стрелковой дивизии предписывалось перейти в наступление и очистить от немцев центр города. Стремление это было изначально неосуществимо, что и показали последующие события.

Выполняя те приказы, в бой пошли 34-й гвардейский полк совместно со сводной ротой 178-го полка НКВД. Значительного успеха наступавшие добиться не смогли. К примеру, сводная рота 178-го полка продвинулась вперед лишь на двести метров. Встретив упорное сопротивление противника, она по приказу командира 34-го полка начала закрепляться на достигнутом рубеже.

В ночь на двадцатое сентября эта рота была выведена из подчинения командира 34-го гвардейского полка и срочно переведена на охрану командных пунктов 10-й дивизии войск НКВД и 13-й гвардейской дивизии. И, как показали ближайшие события, вовремя. В течение трех дней рота непрестанно отбивалась от противника, стремившегося прорваться к нашим командным пунктам.

Последние семь дней, по двадцать первое сентября включительно, выдались на участке 269-го полка 10-й дивизии относительно спокойными, Полк в те дни занимал оборону по линии: завод “Красный Октябрь” – авиагородок – балка Банная.

Еще с утра двадцатого полк был переподчинен командиру 9-й мотострелковой бригады. А к концу дня от командира бригады поступил приказ подготовить одну стрелковую роту чекистов для участия совместно с девятой ротой бригады в ночной вылазке.

Отряду предстояло скрытно приблизиться к высоте 126.3 и атаковать, окопавшегося там противника; затем выйти на Исторический вал и перерезать дорогу, идущую из Сталинграда к станции Гумрак.

На рассвете двадцать первого сентября наши подразделения скрытно, без артиллерийской поддержки двинулись на выполнение задачи. Однако, пройдя всего около трехсот метров, бойцы попали под сильный артиллерийский и минометный обстрел и не смогли овладеть высотой.

В тот же день по решению штаба 62-й армии 272-у полку, учитывая его сильно поредевший состав, был значительно сокращен вверенный ему район обороны. Выведенный из его зоны ответственности участок линии фронта был передан 42-й отдельной стрелковой бригаде.

С того момента полк отвечал только за оборону станции “Сталинград-1”, виадука у городского сада, улиц Тургенева и Голубинской и территории городского драматического театра. На тот день в 272-м полку бойцов едва набиралось лишь на сводный батальон.

Двадцать первого сентября части 62-й армии продолжали вести бои с противником западнее и юго-западнее рабочих поселков заводов “Баррикады” и “Красный Октябрь”, а также южнее поселка Купоросного.

На этом отрезке фронта гитлеровцы, крупными силами пехоты, при поддержке почти ста танков и массированных ударов авиации, перешли в наступление, Ими были атакованы позиции 13-й гвардейской стрелковой дивизии, 42-й и 92-й стрелковых бригад, Враг явно стремился прорваться в центр Сталинграда и далее – к Волге.

К середине дня гитлеровцы сосредоточили усилия против обороны 39-го гвардейского полка, который не выдержал натиска превосходящих сил противника и отошел к берегу Волги, оголив этим правый фланг 272-го полка. Под нажимом противника, наступавшего со стороны вокзала “Сталинград-1”, отошли и подразделения 42-й стрелковой бригады. В результате 272-й полк оказался в окружении. Связь со штабом 10-й дивизии прервалась. Положение полка с каждым часом становилось все более критическим.

В течение следующих двух дней полк мужественно отбивал яростные атаки врага, лезшего на его позиции со всех сторон. Чекистов, как могли, поддерживали огнем 85-й артиллерийский полк Резерва Главного Командования и 80-й полк гвардейских минометов.

Но в шесть утра следующего дня фашистам удалось частично прорвать оборону 272-го полка в районе Комсомольского садика. Враг захватил здание драматического театра и окружил командный пункт полка. Ситуация стала катастрофической.

Последнее донесение из 272-го поступило в штаб дивизии около одиннадцати часов. Прислал его военный комиссар первого стрелкового батальона: “Противник подошел к зданию пожарной части вплотную. Нас обстреливают танки и автоматчики. В батальоне осталось девять человек. Ведем бой гранатами…” На этих словах связь с батальоном прервалась.

Чуть больше активных штыков оставалось и во втором батальоне. Бой в окружении продолжался весь день. Вражеское кольцо все больше сжималось. И тогда было принято решение идти на прорыв. Первая группа из семи человек под командой младшего лейтенанта Брагина вышла из командного пункта, находившегося под землей в Комсомольском садике. Она смогла броском захватить драматический театр и удерживала его до вечера, отбиваясь от яростных атак немцев.

Еще трагичнее разворачивались события на командном пункте 272-го полка. С наступлением темноты фашисты подтянули шланги и начали закачивать в бункер командного пункта полка отравляющие газы. А немецкие танки, выведенные на прямую наводку, стали в упор расстреливать выход из подземелья.

Задыхаясь от газов, еще уцелевшие на командном пункте бойцы вырвались на поверхность. Пробивая себе дорогу гранатами, разя противника автоматными очередями, они отчаянным броском пробились к драматическому театру. Оттуда, по развалинам ближайших домов, им удалось добрались до памятника Хользунову.

Там, у памятника, вышедшие из окружения бойцы и командиры бывших подразделений 272-го полка объединились в группу. Всего набралось тридцать шесть человек. Группа смогла пробиться к позициям 42-й и 92-й стрелковых бригад.

В течение двух последующих дней она продолжала сражаться в составе этих подразделений. В ночь на двадцать седьмое сентября командование и штаб 92-й бригады переправились на остров Голодный. А вслед за ними туда беспорядочно отступили и остатки обеих стрелковых бригад. И сводная группа 272-го полка вновь оказалась на оборонительных позициях в полном одиночестве.

Утром двадцать седьмого сентября, после новых боевых контактов с противником в ней осталось лишь тридцать бойцов, которые чудом еще держали оборону, не допуская немцев к переправам.

Окруженные, прижатые к берегу, они продолжали сражаться

К вечеру двадцать седьмого сентября из всего состава 272-го полка в живых оставалось… одиннадцать человек. Ночью эта горстка бойцов, наконец, получила приказ комдива переправиться на левый берег Волги. Последним из Сталинграда ушел командир этого полка.

А в зоне обороны 296-го полка 10-й дивизии почти всю последнюю декаду сентября противник ограничивался артиллерийским и минометным обстрелами, нанесением бомбовых ударов по всей глубине его боевых порядков.

Лишь иногда немцы все же пытались небольшими группами просочиться через передовую линию, но каждый раз с потерями откатывались назад. Полк занимал к этому времени оборону от подступов к высоте 126.3, через северный отрог оврага Долгий и дальше – к роще “Северной” и подступам к заводу “Красный октябрь”.

Еще двадцать шестого вечером противник подтянул в район Исторического вала и авиа городка около сотни автомашин с пехотой и несколько десятков танков. По данным разведки 62-й армии, немцы сосредоточили такие значительные силы для мощного удара в направлении заводов “Красный Октябрь”, “Баррикады” и Мамаева кургана.

Чтобы сорвать замысел врага, командование Юго-Восточным фронтом приняло решение нанести упреждающий удар по скоплению гитлеровских войск. И хотя реальных возможностей для такого удара у наших войск тогда не имелось, в час ночи двадцать седьмого от командующего 62-й армией поступил приказ № 166 о наступлении.

269-й полк и 137-я танковая бригада спешно начали подготовку. А в пять утра наша артиллерия произвела по району скопления противника артиллерийскую подготовку. Но была она недолгой и явно недостаточной по мощи. Тем не менее, сразу после нее поднялась в наступление сводная группа наших войск.

Первым в направлении Исторического вала, по почти двухкилометровому открытому пространству, пошел второй батальон 269-го полка. За ним– первый и третий. Немцы подпустили наши наступающие цепи метров на двести-триста. А затем открыли по ним плотный огонь из автоматов, пулеметов и минометов.

Территорию перед своими позициями гитлеровцы успели хорошо пристрелять. Били прицельно и перекрестно – со стороны Исторического вала и авиа городка. Кроме того, боевые порядки атакующих батальонов подверглись еще и сильной бомбардировке. И наши бойцы вынуждены были залечь. Лишенные поддержки пехоты, остановились и танки 137-й бригады.

Едва улетели самолеты, немцы предприняли массированную контратаку. На центр боевого порядка наступающих двинулось около двадцати вражеских танков; еще одиннадцать – на левый фланг полка. Вслед за танками пошли цепи гитлеровской пехоты.

В результате совершенно непродуманного, плохо подготовленного наступления полк, потеряв почти триста бойцов, откатился на прежние позиции. Теперь в его рядах оставалось лишь семьдесят активных штыков, включая командиров. А немцы, буквально на плечах отступающих, смогли на этот раз приблизиться к полотну железной дороги. Группы их автоматчиков проникли и в рощу “Овражная”.

Остатки наших подразделений отошли в район расположения командного пункта 269-го полка. Здесь они, совместно с руководящим составом и охраной штаба, вели оборонительные бои, вплоть до получения приказа командира 10-й дивизии об отходе.

На рассвете следующего дня, двадцать восьмого сентября, горстка уцелевших бойцов 269-го полка НКВД сдала свой участок обороны 193-й стрелковой дивизии. А спустя несколько часов, остатки полка были переправлены за Волгу, в село Заплавное. На переформирование.

Двадцать девятого сентября немцы, силами 16-й танковой, 389-й пехотной дивизий и армейской группой “Штахель”, при мощной поддержке своей авиации перешли в наступление на правом фланге нашей 62-й армии, в районе села Орловка.

Бои сразу же приобрели ожесточенный характер. Было очевидно, что противник стремился ликвидировать на северо-западе так называемый “Орловский выступ”, где наши войска смогли глубоко вклиниться в линию обороны гитлеровцев.

К тому времени из частей НКВД в составе 62-й армии оставались лишь 282-й стрелковый полк 10-й дивизии и один батальон 56-го полка НКВД по охране железнодорожных сооружений. Полк удерживал высоту 135.4, а батальон защищал подступы к паромной переправе уже на противоположном, левом берегу Волги.

Драматизм событий нарастал лавинообразно. В первые же дни октября 62-я армия оказалась почти вплотную прижатой к Волге, на всем протяжении ее до предела сократившегося фронта. Теперь наша передовая занимала линию от устья реки Мокрая Мечетка до поселка Купоросный. Фронт обороны сузился до двадцати пяти километров. А позади наших войск, менее чем в трех километрах, был крутой обрыв правого берега Волги.

Основным направлением ударов противника на северном участке нашей обороны стал Сталинградский тракторный завод. Передний край здесь защищали 124-я, 149-я стрелковые бригады и 282-й полк 10-й дивизии НКВД.

Первого октября гитлеровцы двинули на нас 60-ю моторизованную, 339-ю и 100-ю пехотные, а также 24-ю танковую дивизии и смогли овладеть “Орловским выступом”. Одновременно немцы окружили на высоте 144.2 наш третий батальон 115-й стрелковой бригады.

Второго и третьего октября два других батальона этой бригады пытались контратаковать противника, чтобы деблокировать наш третий батальон и вывести его из окружения. Но сделать это им не удалось. В довершение сами наступавшие были отрезаны от основной части наших войск.

Из-за неудачных действий соседей левый фланг 282-го полка НКВД оказался незащищенным. И полк был вынужден растянуть свою линию обороны, чтобы прикрыть ее оголившиеся участки.

Пятого октября свыше полка пехоты противника при поддержке двадцати пяти танков атаковали позиции 282-го полка и 149-й стрелковой бригады. Одновременно нападению подвергся и первый батальон 124-й бригады. Бои не прекращались весь день.

К вечеру противник окружил второй батальон 282-го полка, оборонявшегося на высоте 135.4. Первый и второй батальоны по приказу командира полка отошли на левый фланг 149-й стрелковой бригады. А через двое суток, седьмого октября, почти шестьдесят бойцов второго батальона, отразив с десяток атак, смогли самостоятельно вырваться из окружения.

В тот же день вторая рота 178-го полка НКВД, которая еще недавно несла охрану многих важных предприятий города, теперь заняла оборонительные позиции на территории завода № 221. Противник в течение трех дней вел по линии обороны роты, заводу и прилегающему поселку сильный артиллерийский огонь. В паузы между обстрелами гитлеровцы пытались небольшими группами проникнуть на охраняемый объект. Но наши бойцы своевременно обнаруживали диверсантов и уничтожали их.

Из оставшихся в живых бойцов 282-го полка НКВД восьмого октября был сформирован сводный батальон. Его направили на левый фланг 149-й стрелковой бригады. Почти неделю подразделение в ожесточенных схватках не давало врагу занять стратегически важную высоту 101.3, отразив более двадцати атак гитлеровцев.

С рассветом четырнадцатого октября противник на узком участке фронта бросил в наступление пехотную дивизию и с полсотни танков. После четырехчасового боя враг все же ворвался на территорию тракторного завода, а затем вышел на этом участке к Волге. Фронт 62-й армии оказался разорванным.

Через сутки после захвата территории тракторного завода немцы вышли на правый берег реки Мокрая Мечетка. Здесь они смогли вклиниться между нашими 149-й и 124-й стрелковыми бригадами и выйти на левый берег этой реки. В результате сводный батальон НКВД и третий батальон 149-й стрелковой бригады оказались отрезанными от основных сил.

Семнадцатого октября по приказу командования 62-й армии подразделения с боем прорвались в район Спартановки. Сводный батальон 282-го полка, выполняя распоряжение командира 124-й бригады, занял оборону на юго-восточной окраине населенного пункта и был оставлен в резерве бригады.

В этот же период вторая рота 178-го полка НКВД обороняла подступы к заводу “Баррикады”. Распоряжением штаба 62-й армии она была подчинена 37-й гвардейской дивизии и включена в состав 42-го отдельного батальона истребителей танков.

Сама 37-я дивизия, прикрывавшая завод “Баррикады” с севера, к тому времени понесла тяжелейшие потери. 178-й полк был придан ей для усиления. И 37-я, вместе с 95-й дивизией, одним полком 138-й дивизии и 84-й танковой бригадой почти десять дней противостояли пяти полнокровным немецким дивизиям. А один из важнейших участков этой передовой линии отчаянно защищала горстка бойцов 178-го бывшего полка НКВД,

По распоряжению командующего 62-й армией от семнадцатого октября личный состав сводного батальона НКВД был передан в оперативное подчинение командиру 124-й отдельной стрелковой бригады.

В те тяжелейшие дни было решено переправить за Волгу штаб 282-го стрелкового полка. А сводный батальон НКВД, находившийся в составе 124-й бригады, продолжал вести непрерывные изнурительные бои еще до двадцать пятого октября. Он принял участие в ряде контратак, сам отразил несколько атак противника. И, конечно, нес боевые потери. В качестве печальной иллюстрации сообщим, что один только 282-й полк НКВД, за период боевых действий в Сталинграде, потерял тысячу пятьсот двадцать бойцов и командиров.

* * *

Подводя некоторые итоги, можно обоснованно утверждать, что в битве за Сталинград войска НКВД не только принимали самое непосредственное участие, но и сыграли важную роль в обороне осажденного города. Им принадлежит заслуга в предотвращении попыток противника с ходу ворваться в Сталинград с запада и юго-запада и высадиться на левый берег Волги.

Подразделения войск НКВД решали задачи обороны и наступлений, как на самостоятельных участках, так и в составе частей и соединений Красной Армии. При этом даже в самых критических ситуациях никто не оставлял занимаемых позиций без приказа. А действия бойцов и командиров отличались упорством и высокой активностью.

Так воины 272-го стрелкового полка 10-й дивизии в течение четырех суток успешно отбивали атаки немцев, восемь раз переходили в контратаки. 282-й стрелковый полк за время боев на северном участке обороны Сталинграда семьдесят два раза отражал атаки противника. И сам переходил в контратаки десятки раз.

На заключительном этапе Сталинградской битвы части и подразделения внутренних войск НКВД обороняли менее активные участки фронта, но зато выполняли не менее важную работу – ликвидировали разрозненные группы противника в развалинах города, пресекали их попытки вырваться из окружения. Только за период с семнадцатого января по тринадцатое февраля 1943 года ими было уничтожено свыше пяти и взято в плен более шести сотен немецких, румынских, итальянских солдат и офицеров.

В Сталинградской битве многое было сделано общими усилиями войск НКВД и Красной Армии. Вместе с тем, анализ минувших событий показал, что в боях за город именно вопросы взаимодействия боевых подразделений чекистов и регулярных частей нашей армии оказались слабым звеном.

Так в середине сентября 1942-го года 1345-й стрелковый полк 244-й стрелковой дивизии отошел с занимаемых позиций, не предупредив командование 272-го полка НКВД. В результате немцы оказались в нашем тылу.

Аналогичные факты имели место во взаимоотношениях между 271-м полком 10-й дивизии и 35-й гвардейской стрелковой дивизией, между 272-м полком НКВД и 39-й гвардейской стрелковой дивизией, между 282-м полком НКВД и 115-й отдельной стрелковой бригадой. Эти просчеты, однако, на мой взгляд, носили случайный характер.

Существенной помехой в боевой деятельности войск НКВД являлся некомплект штатного оружия в их частях. В 271-м полку, сражавшемся на важнейшем юго-западном направлении, вместо положенных двенадцати станковых и восьмидесяти одного ручного пулеметов, имелись, соответственно, шесть и тридцать три. Из двадцати семи противотанковых ружей в наличии было лишь десять.

Постоянно ощущалась нехватка противотанковых мин и гранат. Позаботиться об этом оказалось некому. Своих баз снабжения для ведения боевых действий войска НКВД не имели. А у руководства взаимодействующих частей и соединений Красной Армии хватало собственных забот.

Явно не способствовали делу частые подчинения и переподчинения подразделений НКВД соединениям Красной Армии. Так 271-й полк одиннадцатого сентября был подчинен 35-й гвардейской стрелковой дивизии, а с тринадцатого числа, то есть всего через два дня – 131-й стрелковой дивизии.

Подобные явления наблюдались во взаимоотношениях 270-го, 272-го, 282-го и 269-го стрелковых полков 10-й дивизии НКВД с соседними частями и соединениями регулярной армии.

Недостатки, безусловно, сказывались на боеспособности подразделений. И тем не менее, все поставленные боевые задачи чекисты успешно выполняли.

Особые заслуги в обороне Сталинграда имеет 10-я стрелковая дивизия внутренних войск НКВД. Соединение неоднократно пополняли, по мобилизации или на добровольных началах, рабочие заводов и жители города. Эти люди совсем не были подготовлены к ведению ни наступательного, ни оборонительного боя. Но, проявляя настойчивость и мужество, стремились освоить военное ремесло как можно быстрее и лучше.

Но, несмотря на все трудности и тяготы той поры, пятьдесят шесть дней и ночей личный состав войск НКВД и отряды самообороны города не выходили из непосредственного соприкосновения с противником. Они самоотверженно оборонялись и наступали, защищая Сталинград.

В ходе боевых действий воины-чекисты уничтожили более сотни вражеских танков, до полутора десятков тысяч солдат и офицеров врага. Но главное, за что отдали свои жизни бойцы и командиры прославленного соединения – они предотвратили внезапный захвата города немцами. Без преувеличения можно утверждать, что, не окажись 10-й дивизии в Сталинграде, немцы вошли бы в город еще в первых числах сентября 1942-го года.

На всех этапах Сталинградской битвы, в числе ста с лишним наших дивизий, танковых и механизированных корпусов, принимали самое активное участие и бойцы 10-й дивизии НКВД.

Многие подразделения регулярной армии были награждены орденами Советского Союза. Но только одно соединение– 10-я дивизия войск НКВД– получило высшую награду государства – орден Ленина! Подобного прецедента не было за все четыре года Великой Отечественной войны. Так страна увековечила подвиг бойцов-чекистов в героической эпопее – славной обороне Сталинграда!


II. На защите армейских тылов

Необходимость создания специальных подразделений, которые бы обеспечивали охрану тыла действующей армии, хорошо понимали в руководстве страны. Двадцать второго июня 1942-го года был принят Указа Президиума Верховного Совета СССР “О военном положении”. Основное его требование – обеспечить общественный порядок и государственную безопасность в прифронтовой полосе в интересах обороны страны.

Но еще двадцать пятого июня 1941-го года вышло экстренное постановление СНК СССР по которому Управления пограничных войск Западных военных округов были подчинены Военным советам тех фронтов, на территории которых, еще до начала войны, выполняли свои задачи пограничники. С началом боевых действий они стали именоваться “Управлениями войск НКВД по охране тыла действующей армии”. Так, к примеру, Управление пограничных войск УССР получило наименование “Управление войск НКВД по охране тыла Юго-Западного фронта”. А все пограничные отряды Управления были переименованы в пограничные полки.

В соответствии с “Положением о пограничных войсках, охраняющих тыл действующей Красной Армии”, на пограничные войска возлагались три основных задачи:

– вести борьбу с вражескими десантами, шпионами, бандитами, дезорганизаторами тыла и мародерами, с мелкими отрядами и группами противника, оказавшихся в тылу фронтов;

– в особых случаях, по решению Военного совета фронта – охранять коммуникации.

Руководство деятельностью пограничных подразделений и частей в пределах фронта осуществлял начальник Управления пограничных войск НКВД по охране тыла, который в оперативном отношении подчинялся Военному совету данного фронта.

Границы полос охраны для каждой пограничной части определялись Военным советом фронта. В зависимости от обстановки определялись и размеры (глубина) полос охраны. Первая могла занимать в глубину от шести до восьми километров, а самая глубокая – третья могла достигать в глубину сорока, или даже пятидесяти километров от переднего края обороны. Глубина средней охранной полосы зависела от положения дел на фронте.

Полосы охраны, в свою очередь, подразделялись на полковые участки, на батальонные и ротные районы. В зависимости от ситуации на переднем крае, пограничные части и подразделения строили боевые порядки в две – три линии войскового заграждения.

У начальника Управления войсками НКВД по охране тыла, находились в оперативном подчинении, все войсковые подразделения НКВД, находившиеся в прифронтовой полосе.

Уже с первых дней войны характер служебно-боевой деятельности войск по охране тыла приобрел совершенно иное направление. Обстановка в прифронтовой полосе потребовала переключить все подразделения НКВД на контроль за передвижением людских масс по прифронтовым дорогам и вне дорог, по лесам и болотам.

Возникла необходимость создать вдоль всего фронта единую линию войскового заграждения. Сформировать своего рода границу между тылом и фронтом. В ротных районах, которые охранялись недавними пограничными заставами, начали выставляться контрольно-пропускные пункты (КПП) на основных путях передвижения людей и технических средств. Промежутки между нарядами контролировали патрульные группы и посты наблюдения. Лесные массивы, заросли кустарников, овраги, балки осматривались разведывательно – поисковыми группами (РПГ).

Наряды проверяли документы, удостоверяющие личность у всех без исключения граждан и военнослужащих, идущих или передвигающихся на любых транспортных средствах, как в сторону тыла, так и в направлении фронта.

Люди, не имевшие необходимых документов, или вызывавшие подозрения в дезертирстве, мародерстве, в совершении иных преступлений или в принадлежности к вражеской агентуре, задерживались и направлялись на фильтрационные пункты для дополнительной проверки и выявления личности.

В случаях, когда наряды пограничников обнаруживали вооруженную группу людей, имевших намерение обойти стороной КПП, заставы выставляли на пути их движения заслон или засаду, которые их задерживали, а в случаях сопротивления – уничтожали.

В начале 1942-го года Главное управление пограничных войск утвердило “Положение о пограничных войсках НКВД, охраняющих тыл действующей Красной Армии”. С учетом накопленного опыта выполнения служебно-боевых задач, в этом документе были четко сформулированы новые основные положения несения службы по охране тыла. Они сводились к агентурно – разведывательной работе, активному поиску, проведению облав в населенных пунктах и систематической проверке мест возможного нахождения враждебных и преступных элементов.

Вот с такой организационной структурой, тактикой действий и правовой базой пограничные войска НКВД и приняли участие в Сталинградской битве.

Однако летом сорок второго в прифронтовой полосе южного крыла советско-германского фронта, вследствие быстрого отступления войск Южного и Юго-Западного фронтов, оперативная обстановка вновь внесла в нелегкую службу чекистов значительные изменения.

Передвигаясь в прифронтовой полосе, совместно с частями Красной Армии, командиры подразделений пограничных и других войск НКВД вынуждены были наспех, на короткое время, выставлять КПП на подходах к мостам, паромным, понтонным и другим переправам через реки.

Кроме того подразделения НКВД высылали подвижные патрульные группы в населенные пункты, лежавшие в стороне от основных дорог для проверки документов у лиц, вызывавших подозрение. Чекисты осматривали овраги, балки, другие места, где могли искать укрытие вражеские лазутчики, или самые обычные уголовники. За время вынужденного отхода наших войск, только одним 98-м пограничным полком было задержано 13 шпионов, 54 дезертира и несколько десятков иного рода преступников.

В период отступления наших войск, по мере приближения противника, подразделения НКВД тоже отходили на новые рубежи, где вновь создавали службу заграждения, обеспечивая надежную охрану армейского тыла. При этом, даже в самых критических ситуациях пограничники стремились создавать не менее двух линий заграждения – передовую и тыловую.

Одновременно с этим чекисты решали и другую очень важную задачу: отсеивали из потока людей не только одиночных солдат, но даже группы и небольшие подразделения военнослужащих, по разным причинам отбившихся от своих частей.

Пограничники комплектовали из них отделения, взводы, а иногда и целые роты. Вместе с ними они спешно создавали опорные точки обороны. И, пропуская через себя подразделения наших отходящих частей, успешно сдерживали потом и сутки и другие наступающего противника. Это давало регулярным войскам время, надежнее закрепиться на новых позициях.

Сформированные пограничниками подразделения передавались потом представителям Управления войск НКВД по охране тыла фронта. К примеру, 102-я стрелковая дивизия Красной Армии была сформирована из таких вот сборных подразделений. Впоследствии соединение принимало активное участие в оборонительных боях на левом берегу реки Маныч в Ростовской области.

Двенадцатого июля сорок второго года, по решению Ставки Верховного Главнокомандования, управление Юго-Западного фронта передислоцировалось в Сталинград. С этого момента все войсковое стратегическое объединение получило новое наименование – “Сталинградский фронт”. Соответственно, появилось Управление войск НКВД по охране тыла Сталинградского фронта. Расположилось оно в двадцати пяти километрах севернее города – в подсобном хозяйстве Сталинградского областного Совета.

Этому Управлению НКВД были подчинены: 2-й, 79-й, 91-й, 92-й, и 98-й пограничные полки, часть подразделений 103-го пограничного полка, а также 228-го конвойного.

2-й пограничный полк с семнадцатого июля 1942-го года выполнял задачи войскового заграждения в пределах тыла 62-й армии по рубежу Чернозубовка – Лозное – Спартак – Кузьмичи – Гумрак.

79-й пограничный полк к двадцать пятому июля обеспечивал войсковое заграждение по линии Алексеевка – Карповка – Бабурки – Малые Россошки – Самофаловка и Коренная балка. На этом рубеже подразделения несли службу вплоть до двадцать третьего августа.

92-й пограничный полк с четырнадцатого июля держал войсковое заграждение по восточному берегу реки Хопер и далее – до населенных пунктов Урюпинск и Красный. Но через три дня полк был передислоцирован в район станции Тингута для охраны тыла 64-й армии. Его подразделения отвечали здесь за обеспечение войскового заграждения по рубежу Питомник – Алексеевка – Варваровка – Перегрузный – Вершин Сал.

91-й пограничный полк с шестнадцатого июля нес службу войскового заграждения на переправах через реку Хопер и дальше по линии Красный – Кумылженская. К двадцатому июля полк был переведен на охрану тыла 63-й армии на рубеже Правоторская – Березовский – Проносный – Арчединский – Фролово.

98-й пограничный полк отходил с территории Украины вместе с частями Красной Армии. Вместе с подразделениями регулярной армии его бойцы вели частые бои с противником, участвовали в ликвидации гитлеровских десантов, которые забрасывались к нам в тыл, на пути отхода войск Юго-Западного фронта.

Пятнадцатого июля полк переправился на восточный берег реки Дон, а с семнадцатого приступил к выполнению задач войскового заграждения на рубеже Фролово – Березовский и далее, по реке Суходол – до населенного пункта Чернозубовка.

В тех случаях, когда пограничные части оказывались в условиях непосредственного соприкосновения с противником, они вели боевые действия на занимаемых рубежах до получения приказа на отход.

Почти через месяц, пятнадцатого августа 3-я застава 2-го пограничного полка несла службу войскового заграждения на левом берегу реки Дон и прикрывала переправу вблизи села Белужино-Колдаирово, что расположено восточнее станицы Сиротинской. Подразделений Красной Армии, в тот момент, поблизости не было.

В семь утра следующего дня двенадцать немецких самолетов начали бомбить переправу. Через четыре с половиной часа немцы повторили налет. Но теперь причальные сооружения и сам паром атаковали уже девятнадцать вражеских бомбардировщиков.

Сразу после налета вблизи переправы появились около пятидесяти немецких танков и двести автомашин 305-й пехотной дивизии гитлеровцев. Противник попытался с ходу переправиться через Дон. Но у заставы был категорический приказ – не допустить немцев на левый берег реки и удерживать оборону до подхода подразделений Красной Амии. А застава насчитывала всего двадцать два человека.

Используя имевшиеся на берегу ДОТ и ДЗОТ, возведенные недавно ушедшими саперами, начальник заставы принял решение: взаимодействуя огнем долговременных сооружений сорвать попытки противника переправиться на левый берег. Утром застава получила неожиданное пополнение, поставив в оборону сто двадцать бойцов, отбившихся от своих частей и шедших к Сталинграду.

Ближе к вечеру немцы, под прикрытием огня танков и автоматчиков, предприняли попытку форсировать Дон на понтонах. Но горстка пограничников и сводная группа бойцов, грамотно организованным огнем принудили противника с потерями отплыть от берега.

В ночь на восемнадцатое августа начальник заставы выслал на правый берег разведку, которая обнаружила в одном из оврагов вблизи реки раненых бойцов и командиров Красной Армии и значительное количество военного имущества. На лодках, взятых у местных жителей, пограничники смогли переправить на левый берег Дона пятьдесят девять раненых красноармейцев и перевезти большое количество боеприпасов, необходимых для дальнейшей обороны переправы.

Перед рассветом девятнадцатого августа противник предпринял третью попытку оказаться на левом берегу, но вновь отступил с потерями. К вечеру следующего дня, на смену бойцам заставы прибыл 126-й гвардейский стрелковый полк регулярной армии.

Но еще тринадцатого июля 1942-го года, решением Военного совета Сталинградского фронта 10-я стрелковая дивизия внутренних войск НКВД, кроме 270-го стрелкового полка, была привлечена к несению службы войскового заграждения непосредственно на подступах к Сталинграду.

В период с десятого по двадцать третье августа, кроме службы войскового заграждения, части 10-й дивизии возводили оборонительные инженерные сооружения, как на подступах к Сталинграду, так и в черте города. На основных направлениях вероятного движения противника были созданы четырнадцать батальонных районов обороны. Возведены несколько баррикад, установлены минные заграждения.

К тому времени основные силы дивизии были стянуты с дальних подступов в пятикилометровую зону по окраинам города. Одновременно со строительством оборонительных сооружений, чекисты продолжали обеспечивать и войсковое заграждение, и проводили профилактические мероприятия по очистке Сталинграда от вражеских лазутчиков и представителей криминального мира.

В эти дни немцы особенно ожесточенно бомбили город. Во время этих налетов было немало пострадавших среди мирного населения. И бойцы 10-й дивизии самоотверженно помогали горожанам в тушении пожаров, доставке раненых в медсанбаты, задерживали мародеров и прочих расхитителей государственного и личного имущества граждан.

Хватало забот и бойцам 269-го полка. Он нес гарнизонную службу на подступах к городу. Кроме того, его подразделения обеспечивали войсковое заграждение на ближайших подступах к Сталинграду. Для обеспечения этого полком были выставлены заставы заграждения на станциях Котлубань и Гумрак, у реки Мокрая Мечетка, в поселках Орловка, Дубовка и Городище.

В самом городе, на перекрестках крупных улиц были выставлены контрольно-пропускные пункты, А на отдельные важные направления периодически высылались патрульные группы и дозоры. Одновременно в городе шесть раз проводилась сплошная проверка документов в местах массового скопления людей – облавы. Досмотр проводился и в уцелевших жилых домах, где находились беженцы, прибывшие в город в военное время.

И такие проверки давали ощутимые результаты. Бойцы полка задержали 2733 человека. 1812 военнослужащих были направлены на сборные пункты. У 921-го задержанного не оказалось документов, удостоверяющих личность. Среди этой категории задержанных оказалось 89 дезертиров и 2 вражеских агента.

Двадцать третьего августа, по приказу командира 10-й дивизии полк занял оборону в районе Городища, где в течение двух недель вел инженерные работы и подготовку к боевым действиям. Одновременно штабом полка велись разведка прилегающей местности и служба войскового заграждения.

Наступил сентябрь 1942-го года. Пограничные полки занимали тому времени следующие рубежи: 2-й полк контролировал линию по населенным пунктам Сучков – Красноярский– Заварыкин– Сазонов. 79-й полк, частью своих подразделений, прикрывал переправы через Волгу в районе Сталинграда, а остальные продолжали выполнять задачи на ранее занятых рубежах. 91-й и 92-й полки оставались на прежних своих позициях. А зона ответственности 98-го полка распространялась на населенные пункты Кумылженская – Мостовой – Ендовский – Подпесочный.

Седьмого сентября противник прорвал оборону 62-й амии в районе станции Гумрак. Оборонявшиеся там части и подразделения начали беспорядочный отход. Командир 269-го полка приказал задерживать отступающих бойцов и командиров. Перед передним краем обороны 1- го батальона было задержано около пятисот солдат и командиров. Почти четыреста человек остановил 3-й батальон..

270-й полк 10-й дивизии двадцать третьего июля был передан в распоряжение начальника войск НКВД по охране тыла Сталинградского фронта. Полк выполнял задачи войскового заграждения в тылу 64-й и 57-й армий на рубеже: Питомник – Басаргино – Цыбенко – Зеты – Варваровка – Абгонерово – Аксай – Перегрузный. Штаб полка располагался в Ивановке.

За период с двадцать седьмого июля по первое сентября 1942 года полком было задержано 9056 человек. Из этого числа людей было выявлено 12 дезертиров, 2 мародера и 2 агента вражеской разведки.

Третьего августа 6-я рота полка выполняла задачи войскового заграждения в районе с. Аксай. В три часа ночи посты наблюдения обнаружили движение колонны немцев в направлении села. Рота заняла подготовленные оборонительные сооружения, открыла огонь по противнику, остановила движение его передовых подразделений.

Вскоре перед передним краем роты появились развернутые в боевую линию вражеские танки с пехотой на борту. Не имея средств борьбы с танками, достаточного количества патронов к винтовкам и пулеметам для боя, а также возможности связаться со штабом полка, командир роты принял решение отойти в направлении Абгонерово, на соединение с соседним подразделением полка.

В середине августа сорок второго одна из рот 270-го стрелкового полка 10-й дивизии была откомандирована в распоряжение Наркома внутренних дел Калмыцкой АССР в город Элисту. Подразделение вело там активные боевые действия по ликвидации бандформирований.

Четвертого сентября 270-й стрелковый полк, был выведен из подчинения начальнику войск НКВД по охране тыла Сталинградского фронта и направлен на охрану одного из участков городского оборонительного обвода. В это время одна из рот полка проводила в в Сталинграде оперативно-розыскные мероприятия по выявлению дезертиров иного рода преступников в местах массового скопления людей.

271 ый полк 10-й дивизии с шестнадцатого июля по двадцать второе августа выполнял задачи войскового заграждения на подступах к городу. Линия заграждения проходила через Карповка, Воропоново, Песчанка и южная часть Купоросное. Одновременно со службой, штабом велась непрерывная разведка района Верхняя Ельшанка и патрулирование по городским окраинам.

Кроме того, личный состав постов заграждения, кроме того, направлял подходившие к линии заграждения группы беженцев в обход города за Волгу. Вместе с местными органами НКВД и милиции, личным составом подразделений задерживались лица, вызывающие подозрение и не имеющие права проживать или находиться в Сталинграде.

Восемнадцатого августа 2-я рота 271-го полка принимала участие в тушении пожара на станции Воропоново. Бойцы и командиры подразделения вручную растащили шесть горящих вагонов, спасли от огня один вагон с автоматами ППШ, вагон с боеприпасами, остальные были загружены различными видами государственного имущества.

За время несения службы войскового заграждения полком было задержано 4288 человек, из числа которых направлено: в военную комендатуру 398, на пересыльный пункт – 613, на сборный пункт– 317, в органы НКВД– 96 и в особый отдел фронта – 467 граждан. Остальные были переданы в местные отделения милиции.

Параллельно с обеспечением войскового заграждения, 271-й полк вел инженерные работы по подготовке обороны на одном из наиболее важных направлений возможного наступления противника – прикрывал южную часть Сталинграда. При этом, 1-й батальон до восьмого сентября нес службу войскового заграждения по окраине города. Девятого сентября две его роты заняли оборонительные позиции на окраине Верхней Ельшанки и вблизи кирпичного завода, а одна рота продолжала нести службу войскового заграждения.

Одновременно с ведением оборонительных работ, в условиях непосредственной угрозы наступления противника 2-я и 3-я роты, частью сил, выполняли задачи по войсковому заграждению по берегу реки Царица. Другие подразделения полка в это время осуществляли охрану складов хлебозавода, кожевенного и консервного заводов, кондитерской фабрики, а также эшелонов с грузами на станции Ельшанка.

Из числа задержанных бойцами полка 271-м полком было выявлено 96 дезертиров, 5 вражеских агентов, десятки различного рода преступников.

Зоной ответственности 272-го полка 10-й дивизии были западные окраины Сталинграда. Здесь полк выполнял задачи войскового заграждения. При непосредственной угрозе наступления противника с этого направления, один батальон полка с двадцать восьмого августа по девятое сентября обеспечивал войсковое заграждение в черте самого города и на переправах через Волгу. Кроме того, он имел заградительную заставу на станции Гумрак.

С двадцать третьего по двадцать восьмое августа бойцы полка оказывали помощь местным жителям, пострадавшим от гитлеровских бомбардировок и спасали от разграбления и пожаров народнохозяйственные и государственные объекты, задерживали мародеров и других преступников.

В общей сложности, только за период с двадцать восьмого августа по третье сентября полк задержал 1935 человек. В Особый отдел фронта было направлено 810 задержанных, в органы милиции – 1090, к особистам дивизии – 15 граждан и возвращено в свои части 20 военнослужащих.

В период с двадцать третьего по двадцать пятое августа 1942-го года частями 10-й дивизии было взято под охрану 50 важных объектов. В их числе – еще работавшие предприятия, склады, базы, магазины, небольшие заводы. Продолжалась работа по выявлению и задержанию преступного элемента. В те дни, по решению военного трибунала дивизии было расстреляно 11 мародеров.

Итогом служебно-боевой деятельности пограничных и других войск НКВД в тылу Сталинградского, Юго-Восточного, Юго-Западного и Донского фронтов стала, хотя с большими трудностями, контролируемая оперативная обстановка в прифронтовой полосе. Командование Красной Армии имело возможность не отвлекать силы и средства для наведения порядка в тылу, как это имело место на Кавказе. Подготовка оборонительных и наступательных операций осуществлялась в относительно спокойных условиях.

В период контрнаступления Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов охрану их тылов осуществляли войска НКВД в составе: 2-го, 79-го, 91-го, 92-го, 98-го пограничных полков, подразделений 281-го отдельного стрелкового полка и 21-й отдельной стрелковой бригады внутренних войск, 228-го и 249-го конвойных полков, 178-го полка по охране особо важных предприятий промышленности. В частях насчитывалось в общей сложности свыше десяти тысяч бойцов и командиров.

В новых условиях претерпели изменения некоторые задачи войск НКВД. Помимо ранее существовавших обязанностей, перед ними ставилась задача не допустить выхода из блокированной под Сталинградом немецкой группировки отдельных групп вражеских солдат и офицеров, шпионов, диверсантов и пособников врага.

В связи с этим предстояло осуществлять в освобожденных районах города, в населенных пунктах за его пределами, а также в брошенных блиндажах и окопах, в землянках, в балках и оврагах тщательную зачистку от указанного контингента. Обнаруженных солдат врага необходимо было арестовывать, а при попытках сопротивления – уничтожать.

Практика первых месяцев войны показала, что для более успешного функционирования войскового заграждения, его необходимо максимально приближать к боевым порядкам наступающих или обороняющихся частей Красной Армии. В связи с быстро меняющейся ситуацией в прифронтовой полосе, командирам пограничных полков предоставлялось право осуществлять передислокацию подразделений самостоятельно, сообразуясь с обстановкой. По мере освобождения населенных пунктов, командирам частей и подразделений вменялось в обязанность немедленно изолировать ставленников и пособников врага, его агентуру. Подлежали задержанию бойцы и командиры Красной Армии, освобожденные из плена в ходе наступательных операций.

Активную помощь войскам НКВД в охране и поддержании общественного порядка и государственной безопасности в населенных пунктах, выявлении всякого рода преступников, оказывали бригады содействия. Создавались они из местных жителей. По данным членов таких бригад, в полосе войскового заграждения, по подозрению во враждебных и преступных намерениях было задержано: 2-м пограничным полком – 360 человек, 91-м – 88, а 98-м – 220 человек.

В задачи 21-й отдельной стрелковой бригады НКВД входили проверки состава жителей в освобожденных от врага населенных пунктах, выявления там посторонних лиц. Бойцам предписывалось задерживать военнослужащих и гражданских лиц, пытавшихся переправиться через Волгу и не имевших при себе соответствующих разрешительных документов. Для этого подразделения бригады создавали рубежи заграждения отдельными батальонами.

У 227-го батальона такой рубеж проходил по линии Рынок – Ударник – Старенький – Бобров. На линии заграждения у 229-го батальона находились Бобров, Красная Слобода, Бакалда, Ямы, Тумак. 228-й – держал под контролем восточную окраину Сталинграда и Краснооктябрьский район. Зоной ответственности 226-го батальона были Кировский район и остров Голодный. Позднее это подразделение было перенацелено на зачистку города от вражеских лазутчиков и представителей криминального мира. 230-му батальону предстояло осуществлять контроль за населенным пунктом Средняя Ахтуба, входом и выходом из этого населенного пункта.

А 2-й и 98-й пограничные полки, после прекращения сопротивления немецко-фашистских войск в сталинградском “котле”, несли службу войскового заграждения на рубеже Рынок – Орловка – Древний Вал – Гумрак – Студенная Яблоневка – Верхняя Ельшанка – совхоз Горная Поляна.

Следует отметить, что пограничные и другие войска НКВД, на протяжении долгих месяцев героической сталинградской эпопеи, успешно справлялись со своими непростыми задачами по защите тыла действующей Красной Армии, И, тем самым, внесли свой весомый вклад в дело победы под Сталинградом..

С первых же дней нашего контрнаступления, на освобожденных территориях, в тылу действующей армии начали быстро накапливаться огромные массы военнопленных. Сначала это были румыны, венгры, итальянцы, а затем и немцы. Подразделения НКВД стали срочно создавать для них лагери-стационары, производственные лагери, специальные госпитали. Помимо функциональных обязанностей по охране осужденных, перед войсками НКВД была поставлена задача, конвоировать военнопленных из лагерей-распределителей во вновь создаваемые лагери-стационары и охранять эти объекты.

Вновь прибавилось работы и сотрудникам фильтрационных пунктов, которые действовали в пограничных войсках с первых дней войны. Напомню, что они были созданы в самом начале года. Восемнадцатого марта сорок второго вышла директива НКВД СССР. Именно с ее появлением фильтрационные пункты получили собственный нормативный документ. Теперь их деятельность определяла “Инструкция по фильтрации задержанных войсками НКВД по охране тыла действующей армии”.

В каждом подразделении такие пункты являлись местом, куда конвоировались задержанные на КПП лица. Здесь же оформлялись первичные документы по их делам, выявлялась личность, определялись дальнейшие действия в отношении этих людей.

При этом надо иметь в виду, что в первое время работы этой службы, задействованный в ней командный состав, не имел достаточного опыта по фильтрации такого большого большого количества задержанных граждан и военнослужащих. Пограничники, в проведении первичных допросов имели некоторые навыки, но в военное время этих знаний оказалось совершенно недостаточно.

В новых условиях важную роль играло взаимодействие фильтрационных пунктов с территориальными органами НКВД и милицией, особыми отделами НКВД частей и соединений Красной Армии, а также с местными органами государственной власти. Позднее, для работы с наиболее сложными делами, при Управлениях войск НКВД по охране тыла фронта стали создаваться специальные группы из наиболее подготовленной части командного состава и сотрудников местных органов НКВД.

Дела на основной контингент задержанных заводились на самих фильтрационных пунктах рот и батальонов. Там же и рассматривались в предварительном порядке силами их командного и начальствующего состава. К сожалению, вследствие отсутствия опыта и чрезмерной нагрузки на сотрудников фильтрационных пунктов, результаты их работы в первом полугодии войны оказались довольно низкими.

Заметное улучшение этой работы произошли к концу года. А семнадцатого января сорок второго года, приказом НКВД СССР в штаты подразделений НКВД начали вводить разведывательные отделения, а командиры рот получили в подчинение заместителей по разведке.

Приказом были также определены задачи новых отделов – вести разведку и поиск мелких групп противника, оставленных или заброшенных в прифронтовую полосу, шпионов, диверсантов, террористов, сигнальщиков.

Кроме того, входили поиск и ликвидация бандитских формирований, задержание дезертиров, мародеров, очистка населенных пунктов, освобожденных Красной Армией от ставленников и пособников врага. Сотрудники отделов вскрывали и пресекали провокационную деятельность антисоветских элементов, распространителей ложных и провокационных слухов, дезорганизаторов тыла, выявляли и изымали у населения оружие.

В целях расширения и совершенствования методов выполнения задач, разведывательным подразделениям было разрешено формировать собственную агентурную сеть и привлекать к работе существующие на местах бригады содействия. Командирам подразделений вменялось в обязанность вести воспитательную работу с этим людьми и отвечать за результаты их деятельности.

Важное значение в проводимых мероприятиях по совершенствованию службы охраны тыла армии, сыграло создание в Главном управлении внутренних войск НКВД СССР разведывательного отдела. Он и принял на себя руководство всей агентурно-разведывательной деятельностью. В том числе и бригадами содействия.

Одним из последних правовых актов, завершивших огромную организационную работу по перестройке и совершенствованию этой важной службы в военное, стала инструкция “О служебной деятельности войск НКВД по охране тыла действующей Красной Армии”. Она была утверждена приказом ГУ ВВ НКВД СССР № 19/10- 00130 от девятнадцатого июня 1942-го года. Документом были определены основные принципы несения службы: разведывательная работа, активный поиск, проведение облав в населенных пунктах, систематическая проверка мест вероятного укрытия враждебных и преступных элементов.

Следует, однако, иметь в виду, что перестройку этой новой службы – создание разведывательных аппаратов в частях и подразделениях армии и налаживание их работы в тылу Южного и Юго-Западного фронтов – к сожалению, полностью завершить не удалось. Уже в июле начались драматические событий лета сорок второго.


III. Надежный заслон диверсантам

Охрана особо важных объектов

Необходимость охраны особо важных объектов оборонного значения, как в мирных условиях, так и особо в военное время, как говорится, комментариев не требует. Ликвидировать производство, или даже просто нарушить работу такого предприятия – важнейшая задача для противника. А не допустить вывода из строя такого производств, сохранить его целостность – обязанность государства, его специальных органов, сил и средств.

Высокие темпы индустриализации страны в 30-е годы прошлого столетия позволили Советскому Союзу сформировать комплекс отраслей народного хозяйства, поднявших обороноспособность на должный уровень. Возникли гигантские промышленные предприятия военного назначения. В обстановке нарастания угрозы агрессии против нашей страны повысились и требования к обеспечению условий безопасности их работы.

Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 154/1 б от второго февраля 1939-го года, внутренняя охрана на промышленных предприятиях и охрана железнодорожных объектов получили статус “войска”. Приказом НКВД СССР № 00206 от восьмого марта того же года были образованы Управления войск по охране особо важных предприятий промышленности и железнодорожных сооружений.

Эти войска несли службу на объектах различных Наркоматов и ведомств по номенклатуре, утвержденной СНК СССР. В зависимости от места нахождения объекта и его важности, войска НКВД могли выставлять наряды по периметру охраняемой зоны, или обеспечивали безопасность локально– только у жизненно важных центров предприятия. Но при необходимости могли сочетаться оба способа одновременно.

Защита по периметру включала систему часовых караульной службы, постов наблюдения, или иных войсковых нарядов, выставлявшихся по мере надобности. Общая задача таких охранных мероприятий – исключить доступ на объект всем лицам и транспортным средствам вне контрольно – пропускных пунктов. Часовые и наряды могли выставляться как с внутренней, так и с внешней сторон основного ограждения объекта.

Охрана жизненно важных центров исполнялась различными нарядами и постами у наиболее важных цехов, производств и центров предприятия, от работы которых зависело функционирование всего производства. Посты и наряды могли дополнительно выставляться и у входов в особо важные внутренние помещения.

Жесткий пропускной контроль и контроль внутри объекта должны были полностью исключить любую возможность проникновения на предприятие посторонних лиц, не допустить вноса или выноса ими неразрешенных предметов. Для соблюдения этих требований, на объекте оборудовались еще и цеховые контрольно– проходные и контрольно-проездные пункты.

Важную функцию подразделения НКВД выполняли и на железных дорогах. Здесь эти войска предназначались для пресечения попыток диверсионных групп, десантов противника захватить, нарушить нормальную работу или уничтожить железнодорожные мосты, тоннели, насосные станции, водокачки, путепроводы, эстакады и другие объекты, относящиеся к ведомству НКПС СССР. Наименования железнодорожных сооружений, подлежащих охране и обороне войсками НКВД, были указаны в совместном решении НКПС, НКВД, и Генерального штаба РККА.

С началом Великой Отечественной войны сама служебно– боевая деятельность войск НКВД по охране особо важных объектов и железнодорожных сооружений не претерпела особых изменений по форме и содержанию. Исключением стала организация службы на объектах, оказавшихся в прифронтовой полосе и прилегающих районах.

Проблема была связана с решением вопросов полного затемнения предприятий, возведением оборонительных сооружений на подступах к их периметру и внутри его. С учетом постоянной угрозы нападения вражеской авиации и наземного противника, пропускной и внутриобъектовый режимы были дополнительно усилены. Более сложной стала работа штабов полкового и дивизионного уровней. Им вменялось в обязанность поддерживать постоянную связь с подразделениями охраны предприятий..

В соответствии с мобилизационными планами в частях НКВД были сформированы третьи батальоны и переформированы существовавшие ранее, в соответствии со штатами военного времени. При этом, наиболее подготовленная в военном отношении часть личного состава была передана в Красную Армию, а взамен, из военных комиссариатов прибывали бойцы и командиры старших возрастов. И надо было в кратчайшие сроки подготовить из этих призывников полноценных военнослужащих, способных выполнять служебнобоевые задачи в условиях идущей войны.

Надо иметь в виду, что организация службы в прифронтовой полосе многократно усложнялась реальной угрозой возможного нападения на объекты десантов противника, или его диверсионных групп. Кроме того, активизировались и враждебные националистические формирования. Все эти обстоятельства вынуждали подразделения НКВД увеличивать плотность охраны, вести непрерывную разведку местности, прилегающей к периметру объектов.

С первых дней войны на охраняемых объектах чекисты стали совершенствовать систему оборонительных сооружений, подготовленную еще в мирное время. Внутри периметра и на подступах к нему возводились различного рода инженерные сооружения. Рылись окопы полного профиля, ходы сообщений, сооружались пулеметные площадки для стрельбы по воздушным целям, протягивались проволочные заграждения, строились долговременные земляные огневые точки – ДЗОТы.

По периметру создавались огневые точки, способные обеспечить круговую оборону. Меры по защите предприятий от нападения противника с воздуха предусматривали непрерывную связь и взаимодействие командования частей и подразделений НКВД с зенитными батареями и дивизионами Красной Армии.

Когда же к объекту приближалась линия фронта, штабы частей и командиры подразделений на ближних подступах начинали вести более плотный контроль за местностью своими разведывательно-поисковыми группами (РПГ). Одновременно с этим, круглосуточно, вокруг периметра, силами личного состава подразделений охраны, вместе с выделенными им для помощи нарядами войсковых частей РККА, готовили оборонительные сооружения к ведению боевых действий.

Если поступала информация о появлении десанта или диверсантов, разведывательно-поисковые группы первыми встречали противника огнем. Когда на подходе оказывались наступающие вражеские войска, или их передовые отряды, в бой с ними, вместе с частями нашей регулярной армии, вступали подразделения НКВД и отряды самообороны предприятий. Бои на подступах к периметру всегда велись до момента окончательной подготовки охраняемого объекта к взрыву.

Инженерные работы по подготовке предприятий к долговременной обороне, велись подразделениями войск НКВД и в глубоком тылу. Занимались этими вопросами и органы Государственной власти на местах. Так в соответствии с требованиями Государственного Комитета Обороны СССР, бюро Сталинградского областного комитета ВКП(б) еще шестнадцатого августа сорок первого года приняло постановление “Об охране важнейших промышленных предприятий”.

На основании решения высшего областного партийного органа, на всех заводах оборонного значения, были сформированы вооруженные рабочие отряды. Они предназначались для усиления обороноспособности объектов, в помощь подразделениям 178-го стрелкового полка НКВД, отвечавшего за безопасность особо важных городских предприятий промышленности. Командиры подразделений охраны проводили с этой целью занятия с членами рабочих боевых дружин, обучая их азам военной подготовки.

Важную роль в охране наиболее значимых для страны промышленных предприятий бригады содействия из числа рабочих успели сыграть еще в предвоенные годы. Работу с добровольными помощниками и в этих случаях проводили командиры подразделений и штабов войск НКВД.

Но с началом войны, в результате неоднократных мобилизаций в армию и на оборонительные работы, составы бригад содействия значительно сократились и качественно изменились. А в некоторых случаях такие бригады и вовсе переставали существовать из-за полного ухода на фронт их составов.

В результате, возможности командиров подразделений, охранявших предприятия, оперативно реагировать на случаи нарушения пропускного и внутриобъектового режимов, заметно снижались. Следствием этого стало также увеличение количества хищений. Участились случаи нарушений правил пребывания на объекте посторонних лиц.

Ослабление контроля за соблюдением трудовой дисциплины и общественного порядка на производствах имело и другую причину. На предприятие, взамен ушедших на фронт работников, приходилось принимать много новых людей, еще не привыкших к жестким ограничениям, введенным в военное время.

С осени сорок первого года в частях войск НКВД по охране особо важных предприятий промышленности и по охране железнодорожных сооружений вновь берется курс на возрождение деятельности бригад содействия, совершенствование их работы в условиях военного времени. Результат сказался незамедлительно. Значительно повысилась оперативная осведомленность о состоянии дел во всех структурах предприятия, как командиров подразделений охран, так и администрации. Ежедневно в штабы частей и командиров подразделений НКВД начали поступать от членов бригад содействия десятки заявлений о случаях воровства, нарушений трудовой дисциплины, несоблюдения внутриобъектового и пропускного режимов.

В тот же период войскам НКВД, охранявшим железнодорожные сооружения, были переданы все объекты Народного Комиссариата путей сообщения. Решением Государственного Комитета Обороны от четырнадцатого декабря 1941-го года военизированная стрелковая охрана НКПС СССР упразднялась. В соответствии с этим постановлением и приказом НКВД от двадцать пятого декабря того же года, на чекистов были возложены задачи по охране станционных и линейных сооружений, грузов в их границах и денежных касс, а также сопровождение вагонов со значительными ценностями.

На основании совместного приказа НКВД и НКП, вышедшего пятнадцатого февраля 1942-го года войскам НКВД, охранявшим железнодорожные сооружения было приказано сопровождать грузы по железным дорогам. Для выполнения этой задачи назначались различные виды нарядов. Местные войсковые наряды охраняли грузы во время передвижения внутри объекта. За его пределами эстафету охраны принимали другие наряды. Они и сопровождали ценности до пункта назначения.

Первые месяцы сорок второго года стали временем серьезной перестройки для подразделений НКВД, обеспечивавших охрану большого и сложного железнодорожного хозяйства страны, в соответствии с требованиями военного времени.

Охрана объектов промышленности тогда все еще продолжала осуществляться согласно требований довоенного Устава гарнизонной и караульной службы. А организовывалось это обычно так. От нескольких подразделений ежедневно назначались группы бойцов в караулы. Причем, за каждым из нарядов закреплялось определенное количество постов.

Как правило, личный состав подразделений располагался на значительном удалении от места несения службы. Развод караулов, их передвижение и смена часовых производились в одно и то же время суток. И абсолютно открыто.

Все это, конечно, не способствовало повышению ответственности солдат и командиров, да и безопасности самого объекта. Более того, в условиях военного времени, открытое передвижение нарядов, регулярная, в одно и то же время, смена часовых, легко могла быть использована противником для неожиданного нападения диверсионных групп на объект. Методы организации службы в мирное время оказались непригодными для времени военного.

Аналогичные недостатки обнаружились и в обеспечении безопасности железнодорожных сооружений. Охрана объектов здесь тоже осуществлялась отдельными гарнизонами (подразделениями), сформированными еще по штатам довоенного времени. В одних случаях в гарнизонах имелся избыток личного состава, в других, напротив, его не хватало.

На малых, но важных объектах, в большинстве случаев, гарнизонами руководили младшие командиры. Составы этих гарнизонов тоже размещались вне границ объекта. Это не способствовало оперативному принятию мер по обороне на случай внезапного нападения.

В обстановке расширения и повышения активности вражеской агентуры в прифронтовой полосе и за ее пределами, в войсках НКВД, отвечавших за безопасность особо важных промышленных объектов и железнодорожных сооружений, предстояло срочно менять саму систему организации работ таких подразделений.

С начала войны, на основании приказа НКВД СССР эта служба охраны в войсковых частях должна была осуществляться методами, приближенными к задачам пограничных войск. В свою очередь, такое требование означало, что обеспечение безопасности объектов должно осуществляться гарнизонами, расположенными на предельно близком расстоянии, то есть в границах периметра самого охраняемого объекта, или в непосредственной близости от него.

Теперь каждый боец нес службу на объекте ежесуточно, в течение восьми часов, но в два приема. А в паузы между боевыми вахтами, боец был обязан заниматься не менее трех часов совершенствованием своей боевой подготовки.

Постоянные часовые несли службу лишь на тех точках, которые были непосредственно связаны с проверкой пропусков у жизненно важных центров предприятия и на входах в различные хранилища. В остальных случаях действовали подвижные войсковые наряды. В том числе – и вокруг периметра объекта.

Руководители подразделений были обязаны непосредственно участвовать в контроле за качеством несения службы своими подчиненными. Они ежедневно проверяли, насколько распорядок дня каждого наряда соответствовал служебно-боевым задачам. Наконец, именно руководители гарнизона – лично начальник, его заместитель или политрук– определяли задачи на каждый день несения службы.

Новый приказ руководства НКВД коснулся и войск, охранявших железнодорожные сооружения. Здесь могли формироваться восемь типов гарнизонов. Для сравнения напомним, что в войсках по охране особо важных предприятий промышленности обычно создавалось шесть типов гарнизонов. Первый тип включал в свой состав от двенадцати до четырнадцати бойцов и командиров, а шестой, самый крупный – от семидесяти пяти до ста тридцати человек. Основными видами нарядов в гарнизонах стали посты наблюдения, дозоры, патрульные группы, секреты и засады.

С первого марта сорок второго года войска, обеспечивавшие охрану особо важных предприятий промышленности, тоже начали переходить к несению службы гарнизонами. Личный состав в этих случаях тоже стал привлекаться к исполнению службы по схеме работы погранотрядов, ежедневно.

Места дислокации гарнизонов и здесь выбирались в границах периметра охраняемого объекта, или с расчетом минимальных затрат времени на смену наряда и занятие оборонительных позиций, на случай угрозы вражеского нападении.

Перестройка службы в подразделениях и частях войск НКВД внесла существенные изменения во взаимоотношениях с другими видами охраны на тех предприятиях, где еще имелась ведомственная военизированная охрана (ВВО), военизированная пожарная охрана(ВПО) и вахтерская охрана(ВО), состоявшие из отдельных команд. В ведении таких формирований находились отдельные цеха, мастерские, склады горюче-смазочных материалов и ряд других локальных производств.

В своей деятельности эти военизированные подразделения, руководствовались правовыми актами, утвержденными ведомственными наркоматами еще в довоенное время. В новых же условиях, службы, отвечавшие за соблюдение правил пропускного и внутриобъектового режимов (ВВО и ВПО) были переведены в оперативное подчинение подразделениям НКВД.

В самих же войсках НКВД перестройка коснулась только переформирования личного состава в гарнизонах. Приказом Управления была запрещена организация служебно-боевой деятельности по какому-либо шаблону. Теперь не разрешалось выставлять наряды по табелю постов. Они должны были формироваться и нести службу только в соответствии со складывавшейся обстановкой, что было очень важно с учетом военного времени.

Теперь в подразделениях значительно больше внимания уделялось получению своевременных разведывательных данных. Потому остро встал вопрос о необходимости создания собственных разведывательных служб во всех подразделениях и частях. В мирное время нужда в них, практически, отсутствовала. Но теперь войсковые методы организации разведки стали актуальными и для чекистов. И в этом случае помощь бригад содействия могла быть лишь вспомогательным фактором.

В начале сорок второго, в полках и дивизиях, подчиненных Наркомату внутренних дел, были сформированы разведывательные отделения. Перед руководителями подразделений ставилась задача развернуть на подведомственных территориях агентурно-разведывательную работу. Она была нужна для повышения оперативной осведомленности чекистов об истинном положении дел на подконтрольных территориях.

Агентурная сеть позволяла своевременно выявлять возможные угрозы со стороны диверсионных групп и вражеской агентуры. Вновь созданные отделения вели разведку местности, прилегавшей к территории охраняемого объекта для раннего выявления любой опасности подконтрольному предприятию.

Кроме того, на разведывательных отделениях лежала ответственность за создание бригад содействия и руководство их деятельностью. Зоной ответственности считались не только охраняемые объекты, но и прилегающая к периметру местность с ближайшими населенными пунктами. Радиус активной деятельности разведывательных отделов подразделений мог достигать пятнадцати километров в глубину прилегающей территории.

В войсках НКВД, охранявших железнодорожные сооружения, перестройка коснулась только вопросов переформирования личного состава в гарнизонах. Приказом Управления НКВД здесь тоже была запрещена организация служебно-боевой деятельности по какому-либо шаблону. Наряды должны были формироваться и нести службу в соответствии с реальной обстановкой, складывавшейся в их прифронтовой зоне.

Важное место в совершенствовании служебно-боевой деятельности в войсках отводилось созданию разведывательных аппаратов в подразделениях, частях, соединениях. В предвоенные годы проблема не возникала. Войсковые методы организации службы, оперативная помощь бригад содействия, в полной мере обеспечивали надежность охраны. В военное же время, в обстановке постоянной угрозы нападения десантных групп врага и возможного совершения диверсий, организация охраны требовала иного подхода.

Совершенствовалась оборона предприятий и в инженерном отношении. Учитывалась возможность ведения боевых действий на самих объектах, как уже случалось в сорок первом году. Тогда наши войска, даже отступая, дрались за каждый дом, улицу заводской цех, сдерживая продвижение врага. Такой опыт дался очень дорогой ценой.

Теперь, для большей надежности, территория внутри предприятия, а также за пределами его периметра, включая прилегающую местность вокруг, защитники разделяли на секторы ведения огня и наблюдения.

В зависимости от значимости направления, в секторах возводилось соответствующее количество оборонительных сооружений. Вокруг объектов, а также в отдельных секторах оборудовались запретные зоны, границы которых обозначались предупреждающими знаками. Оказавшиеся в запретной зоне лица задерживались и направлялись в местные органы НКВД, или милицию для выяснения причин появления вблизи объекта военного значения.

Окончание реорганизации войск НКВД, обеспечивавших охрану оборонных предприятий, ознаменовалось выходом в свет нового, первого в военное время, правового акта – “Временной инструкции о службе гарнизонов”.

На исходе апреля 1942-го года сотрудники ВВО и ВО были призваны на военную службу в РККА. Взамен ушедших на фронт, для охраны объектов назначались мужчины старших возрастов и даже женщины. Подготовка этих людей к выполнению работы включала довольно серьезное обучение стрельбе из различного оружия, а также изучение специальной тактики ведения оборонительного боя. Работа с новобранцами возлагалась на начальников гарнизонов, отвечавших за защиту вверенного объекта.

По согласованию с администрацией предприятий, командиры подразделений войск НКВД стали привлекать в помощь бойцам вневедомственной и вахтерской охраны членов бригад содействия. На отдельных крупных предприятиях такие бригады стали брать под охрану отдельные производственные помещения и даже цеха.

Нараставшая с каждым днем угроза совершения диверсий на объектах и возможного нападения десантов противника требовала от чекистов изыскивать дополнительные способы защиты подходов к производствам и объектам. Одним из них стала работа с местным населением.

Первого июля сорок второго года Управление войск НКВД издало директиву, в соответствии с которой командиры воинских частей обязывались провести рекогносцировку в радиусе десяти-двенадцати километров от охраняемого объекта. Цель – определить наиболее вероятные места возможной высадки десантов или диверсионных групп, пути вероятного их подхода к охраняемым объектам, чтобы предпринять необходимые действия по ликвидации противника.

Директива также требовала от командования частей и подразделений, разведывательных отделений вести с население разъяснительную работу об угрозе военному объекту со стороны вражеской агентуры, диверсионных групп, или десантов противника.

Такая работа велась с местными жителями в форме бесед. Людей настраивали на необходимость проявлять повышенную бдительность. Объясняли, почему так необходима своевременная информация обо всем подозрительном. И как важно быстрее донести ее до нашего командования, руководителей местных органов власти, сотрудников милиции.

Именно из числа наиболее активных граждан и создавались бригады содействия. Перед добровольными помощниками ставилась задача вести постоянное наблюдение за окружающей местностью в районе места жительства, сообщать о любых подозрительных личностях, замеченных в окрестностях, выявлять неизвестных, объявившихся в поселке и сообщать о местах их возможного постоя.

Командиры воинских частей договаривались с руководителями бригад содействия о способах срочных сообщений, а руководители разведывательных отделений периодически встречались с членами бригад содействия, оказывали им помощь в организации работы.

Руководителям разведывательных отделений и начальникам гарнизонов вменялось в обязанность поддерживать непрерывную связь с ближайшими войсковыми частями Красной Армии, со взаимодействующими зенитными подразделениями, прикрывавшими объект от нападения противника с воздуха, с истребительными батальонами, с местными органами государственной власти, НКВД и милицией. На каждом охраняемом объекте были составлены планы обороны предприятия на случай внезапного вражеского нападения.

Совершенствовалась служебно-боевая деятельность и войск, охранявших железнодорожные сооружения. Приказом НКВД СССР от девятого сентября сорок второго года войска получили задачу взять под охрану и железнодорожное полотно. Этим же днем Управление войск собственной директивой обязало войсковые части обеспечить безопасность движения по стальным магистралям.

На наиболее ответственных участках было введено патрулирование войсковыми нарядами. Помимо этого велась непрерывная разведка вдоль полотна железной дороги и прилегающей к ней местности на глубину от семи до двенадцати километров.

Для патрулирования в войсковых частях создавались подвижные оперативные группы, которые уходили в дозор на десять-двенадцать суток. Разведку прилегающей к железной дороге местности проводили разведывательно-поисковые группы и дозоры, а также местные жители из бригад содействия. К тому времени начала активно работать и агентура, созданная в населенных пунктах расположенных вблизи стальных магистралей.

Реорганизация, проведенная в войсках НКВД в начале сорок второго, дала положительные результаты. Несмотря на стабильный некомплект личного состава и значительное увеличение объема работы, в условиях постоянной угрозы диверсий и десантов противника, подразделения войск НКВД с поставленными задачами по охране объектов справлялись успешно.

В период максимальной активности вражеской агентуры и диверсионных групп, на большой протяженности железнодорожных магистралях СССР, противник сумел совершить лишь шесть диверсий на грузовом подвижном составе с незначительными последствиями. Войска НКВД не допустили и единой диверсии, ни единого нападения и на промышленные объекты.

Только в течение сорок второго года личный состав войск, совместно с членами бригад содействия, местными органами НКВД и милицией задержали на железнодорожных путях и прилегающей к полотну местности более ста семидесяти тысяч человек. Из числа задержанных людей разведывательными органами войск были выявлены сто двадцать семь вражеских агентов и диверсантов.

За это же время, “в места не столь отдаленные”, чекисты отправили целую армию уголовников – более четырех тысяч человек. Кроме того удалось направить в действующую армию свыше десяти тысяч военнослужащих, отставших, в силу разных причин, от своих частей. Остальные задержанные оказались непредумышленными нарушителями запрета хождения по железнодорожным путям. После проверки таких” нарушителей” обычно отпускали.

Очень важную работу помогали выполнять и бригады содействия. С их помощью удалось предотвратить почти шесть тысяч попыток хищения различных грузов.

В Сталинграде охрану особо важных предприятий промышленности осуществлял 178-й стрелковый полк НКВД. На конец апреля сорок второго года он насчитывал в своем составе 1364 бойца. Полк имел в своем составе шесть линейных рот, взвод связи, саперный взвод, команду служебных собак и школу младшего командного состава.

Первая рота охраняла химзавод (предприятие № 1)/. Вторая и третья роты несли службу на заводе “Баррикады” (предприятие № 221). Четвертая дислоцировалась на Сталинградской ГРЭС. Пятая располагалась гарнизоном на Нефтебазе, а шестая – на Центральном телеграфе.

Охрану железных дорог и мостов, станционных построек и других линейных объектов на территории города и всей Сталинградской области обеспечивал 91-й полк НКВД. Штаб полка находился в районе станции “Сталинград-2”.

Эта войсковая часть организационно включала пять линейных и одну резервную роты. Первая из них охраняла железнодорожный мост через реку Дон. Под контролем второй находились железнодорожные и пристанционные объекты в самом Сталинграде. Зоной ответственности третьей роты являлась территория станции Гумрак. Четвертая рота выполняла задачи в районе Сарепты, а пятая охраняла железнодорожный мост через реку Сал. Резервная же рота отдельными взводами и нарядами тоже несла гарнизонную и караульною службу на железнодорожных сооружениях и обеспечивала сохранность грузов.

Помимо этого, 91-му полку были подчинены несколько других подразделений войск НКВД, оказавшихся в районе Сталинграда во время отступления Юго-Западного фронта. К началу боевых действий в город возвратились и те

подразделения полка, которые выполняли задачи в районах реки Дон и станции Котельниково.

Двадцать второго августа Сталинградский Городской комитет обороны принял постановление, в соответствии с которым на крупных промышленных предприятиях, из рабочих и служащих, были сформированы военизированные команды для повышения обороноспособности объектов.

В постановлении указывалось, что новые формирования предназначались для оперативной помощи подразделениям НКВД, в случаях непосредственной угрозы нападения на предприятие десантов или наземных сил противника. В боевых условиях все формирования, охранявшие объект, подчинялись командирам подразделений Красной Армии, взявших на себя оборону предприятия.

В условиях систематических налетов вражеской авиации военизированные команды, помимо выполнения задач на собственных предприятиях, принимали участие в охране разного рода государственных и хозяйственного значения объектов, поддерживали общественный порядок на улицах города.

Совместно с бойцами отрядов местной противовоздушной обороны (МПВО) они тушили пожары, участвовали в аварийно-восстановительных работах в городе, оказывали помощь раненым и пострадавшим гражданам, военнослужащим, убирали трупы и делали много другого, что требовалось конкретной фронтовой обстановкой.

Враг все ближе подходил к окраинам Сталинграда, а промышленные предприятия продолжали работать на оборону. Рабочие фабрик и заводов трудились самоотверженно, не обращая внимания на ежедневные бомбежки и артобстрелы. Люди дневали и ночевали, не покидая заводы. Никто не считался со временем, Никто не считал количество отработанных смен. Понятие “перерыв” перестало существовать. Если работник уже не мог стоять у станка, он пристраивался на короткий сон тут же, у рабочего места.

В те дни середины августа сорок второго. Сталинградский тракторный завод наладил выпуск новых танков – “Т-34”. В сутки успевали собирать до сорока машин. То есть, из цехов завода на фронт, ежедневно, уходили четыре полнокомплектные танковые роты!

Завод “Баррикады”, также ежедневно, собирал такое количество 76- мм орудий, которых хватало на формирование трех артиллерийских полков! А предприятие производило еще и полковые 120 мм минометы!.. В итоге, Сталинградский и Юго-Восточный фронты, практически, не знали перебоев с поставками вооружений.

В достижении военными заводами столь значительных результатов, несомненно есть заслуга людей, обеспечивавших надежную защиту сталинградских предприятий, работавших на оборону. И город выстоял!..


IV. Заградотряды. Время знать истину.

Попытка исследования

Более семидесяти лет минуло с того дня, когда был подписан правовой акт, оставшийся в истории, как приказ Сталина “Ни шагу назад!”. И столько же времени не утихают споры и различные толкования его роли и оправданности появления.

Действительно ли было, в тот начальный период войны, такое огромное количество трусов и паникеров, бросавших позиции, что потребовалась столь кардинальная мера, как этот приказ? И, возможно, самое главное, что не дает покоя исследователям этой непростой темы: правда ли, что по беглецам, во исполнение этого приказа, открывался огонь на поражение?

Неоднозначно оценивается этот приказ в различных публикациях и сегодня. Разброс мнений огромен. От утверждений, что документ этот помог стабилизировать положение на фронтах в самый тяжелый для страны момент, до кардинально противоположных, с соответствующими эпитетами – “пресловутый”, “вредительский”.

Приказ этот имеет свой номер и дату– № 227 от двадцать восьмого июля 1942 года. Он и в самом деле– один из наиболее суровых, даже жестких правовых актов военного времени. В определенном смысле, в нем, как в зеркале, отразилось состояние страны и армии в наиболее тяжелый период Великой Отечественной войны.

К моменту его появления, под ударами врага развалились Южный и Юго-Западный фронты. Немецко-фашистские войска стремительно продвигались в направлении Кавказа и Сталинграда. Возникла реальная угроза военного поражения СССР. Верховное Главнокомандование, руководство страны предпринимали решительные меры по стабилизации обстановки на южном крыле советско-германского фронта.

Череда военных неудач, ломала дух многих людей, лишала их уверенности в итоговой победе над врагом. Необходимо было срочно предпринять меры для борьбы с упадническими настроениями, поднять моральное состояние войск. А без преодоления “отступательных” настроений, без жесткой борьбы с ними, трудно было переломить ситуацию.

Приказ № 227 стал, можно сказать, криком отчаяния за судьбу Родины. И, безусловно, имел большое значение. Но, в первую очередь, не столько своим содержанием, сколько духом призыва – “Ни шагу назад!”. Повышением чувства ответственности за судьбу Родины. Он помог формированию в войсках атмосферы нетерпимости к отступлениям. Помог каждому бойцу и командиру укрепить в себе настрой на победу.

Тем не менее, практика показала, что существенного влияния на результаты боевых действий, приказ не оказал. Критическая обстановка на Сталинградском фронте, как и на Кавказском направлении не претерпела особых изменений. Массовые отступления продолжались. Но приказ дал толчок к переменам в сознании людей.

Многие начинали осознавать, что очень часто виновниками драматического развития событий на передовой оказывались некоторые бойцы и даже командиры, покидавшие свои позиции. И не вследствие массированных бомбовых ударов, безраздельно господствовавшей тогда в небе гитлеровской авиации. И не из-за танковых атак фашистов и их пехоты. И даже не из-за угрозы окружения и плена.

Куда опаснее оказывались, на деле, панические настроения отдельных людей или небольших групп, которые в напряженной атмосфере боя, бросая окопы, заражали своим страхом целые подразделения. Вскоре подобные явления приобрели катастрофически массовый характер.

И приказ № 227 стал последним правовым актом в серии законов военного времени о решительных методах борьбы с паникерами и трусами в действующей армии.

Но еще раньше, постановлением Государственного Комитета Обороны от семнадцатого июля сорок первого года в дивизиях, армиях и фронтовых объединениях появились особые отделы (00). Фронтовые особые отделы подчинялись УОО НКВД СССР. В прифронтовой полосе эти подразделения должны были вести борьбу со шпионажем и случаями предательства в частях Красной Армии.

При этом сотрудники отделов наделялись правом ареста дезертиров, а при необходимости – их расстрела на месте. Постановление Государственного Комитета Обороны СССР предусматривало также выделение под команду особых отделов вооруженных отрядов, сформированных из бойцов войск НКВД.

Почти за год до этого, шестнадцатого августа сорок первого, Ставкой Верховного Главнокомандования был издан приказ № 270 – “О личной ответственности за судьбу Родины”. Приказ требовал драться с врагом до последней возможности, в том числе – во время выхода из окружения. И командирам этих подразделений давалось право на месте уничтожать трусов, предпочитавших плен – отпору врагу.

Именно в соответствии с этим приказом в стрелковых дивизиях и должны были создаваться заградительные батальоны, штатная численность которых в документе не определялась.

Отмечу, что соответствующих документальных материалов о реальной деятельности этих подразделений, или хотя бы упоминаний о таковой найти не удалось.

Возможно, в те трудные для наших войск времена особистам было не до бумаготворчества. Военная обстановка на фронтах складывалась, к тому времени, весьма неблагоприятно для Красной Армии.

Под Киевом в окружении оказались сразу две наших армии Юго-Западного фронта – 6-я и 12-я. Другие войска этого фронта отступали, неся большие потери. Но и на иных направлениях советско-германского фронта дела обстояли не намного лучше.

Вряд ли в этих условиях командиры дивизий могли позволить себе такую роскошь– формировать крупные подразделения для нужд особых отделов, когда в обескровленных войсках каждый боец был на счету.

Войска НКВД находились в тех же фронтовых условиях. Они выполняли свои обычные функциональные обязанности и на равных с армейскими частями, сражались на передовой. Чекисты участвовали в оборонительных боях под Киевом, Одессой, Харьковом, Ростовом, Москвой, Ленинградом.

Но даже во время отступления наших армейских подразделений, войска НКВД успевали постоянно проводить операции по ликвидации диверсионно-разведывательных групп и десантов противника, обезвреживали бандформирования, обеспечивали общественный порядок и государственную безопасность в прифронтовой полосе.

Обширные архивные материалы о служебно-боевой деятельности войск НКВД того времени, позволяют констатировать, что в боевых и иных условиях командиры частей НКВД не создавали и не передавали особым отделам каких-либо своих подразделений для борьбы с паникерами и трусами. Если подобное и имело место, то документальных подтверждений этому найти в архивах не удалось.

Безусловно, приказ Ставки № 270, в тяжелых условиях отступления войск, в той или иной мере исполнялся. Но небольшими подразделениями. И, вероятнее всего, “батальоны” числились только в отчетных документах.

Более сильное психологическое воздействие на бойцов и командиров имела вторая часть приказа. В соответствии с его положениями члены семей командиров и политработников, оказавшихся в плену, или в числе дезертиров, подлежали аресту, как близкие родственники предателей Родины. Семьи рядового и сержантского состава лишались в этих случаях пособий и всякой другой поддержки государства.

Пятого сентября сорок первого года Ставка Верховного Главнокомандования своей директивой разрешила командующему Брянским фронтом, по его просьбе, сформировать заградительные отряды в тех дивизиях, которые оценивались, как неустойчивые. Подразделениям вменялось в обязанность не допускать самовольного отхода частей с оборонительных позиций. И только в крайнем случае применять оружие для пресечения попыток отступать без приказа.

Лишь двенадцатого сентября Ставка издала директиву № 01919, в соответствии с которой в стрелковых дивизиях, сражавшихся на Юго-Западном направлении, должны были в двухдневный срок создать (а по сути – восстановить) заградительные батальоны.

Обстановка на фронтах, после выхода приказа № 270, нисколько не улучшилась. Наши части продолжали отступать с большими потерями. В сложившихся условиях командование стрелковых дивизий попросту не могло формировать внештатные батальоны в несколько сот человек, так как даже в штатных подразделениях не хватало бойцов для прикрытия переднего края.

У командиров дивизий по боевому расчету имелся войсковой резерв в составе всего одного батальона. Но создавался он для решения внезапно возникающих задач. Отдать крупное подразделение на выполнение заданий не боевого назначения – в заградительный отряд, они не имел права.

Можно полагать, заградительные подразделения, близкие по численности к батальонам, в стрелковых дивизиях так и не были созданы. Хотя в отчетах армейских и фронтовых особых отделов НКВД они изредка упоминались. Не исключено, что в ряде случаев создавалась видимость существования таких отрядов.

Однако, причина, возможно, была и в другом, Ни приказ № 270, ни директиву № 01919 никто не отменял. Батальоны должны были существовать. Но отражалась ли их деятельность в документах подразделений? Подтверждений этому найти не удалось.

Вот весьма любопытный факт по этому поводу. Инспекторская комиссия УОО НКВД СССР установила, что особые отделы НКВД Брянского фронта, инициаторы создания заградительных батальонов, за период с первого января по двадцать пятое апреля арестовали около двух тысяч человек!

В их числе были лица с намерениями изменить Родине, дезертиры, шпионы, диверсанты, другие категории преступников. Тем не менее, в отчетах нет даже упоминаний о самих задержаниях, то есть о результатах служебно-боевой деятельности этих самых заградительных батальонов. Почему? Ответа найти не удалось.

В одной из научных статей отмечалось, что за самый начальный период войны – с двадцать второго июня по десятое октября сорок первого года – особые отделы и заградительные отряды войск НКВД задержали 657364 военнослужащих, отставших от своих частей, или сбежавших с фронта.

Из общего числа задержанных, 632486 человек были направлены в войсковые части и возвращены на фронт, 25878 арестованы особыми отделами. По собственным внесудебным постановлениям особых отделов и на основании скорых приговоров военных трибуналов было расстреляно свыше десяти тысяч человек. Почти дивизия по полному штатному расписанию! При этом, каждый третий из приговоренных (если верить документам) расставался с жизнью перед строем. Для острастки остальных. Однако сведения о беглецах с передовых позиций в документе тоже отсутствуют.

По этому поводу есть смысл кое-что уточнить. Дело в том, что в течение всего первого года войны, заградительные отряды в войсках НКВД, ответственных за охрану тыла, еще не существовали. Организационно эти войска состояли, из пограничных полков, батальонов, рот, которые выполняли обычные для них задачи войскового заграждения. И не в тылу неустойчивых дивизий, а на фронтовых дорогах, в населенных пунктах, других местах массового передвижения людей.

Так называемые “заградотряды” в войсках НКВД, согласно официальным документам, действительно стали создаваться, но только в 1942-м году. И организовывались они по приказу № 227 от двадцать восьмого июля. Более того, утверждалось, что эти отряды начали действовать уже на следующий день после выхода в свет правового акта. По тем же данным, представленным в исследовании значится, что отряды эти существовали до того времени, пока подобные оперативно-боевые подразделения не были сформированы особыми отделами в самих армиях.

Но при внимательном прочтении публикаций о деятельности этих подразделений всплывают серьезные неувязки. К примеру, количество бойцов и командиров, распределенных по войсковым частям и арестованных особыми отделами, почему-то оказалось на тысячу человек больше, чем было задержано. Как такое может быть? Выходит, на приведенные цифровые данные в такой статье нельзя полагаться и считать их достоверными.

Непроверенными, не соответствующими истине можно считать и данные о расстрелах большого количества людей. Тогда возникает вопрос: а была ли нужда делать достоянием общественности такие серьезные, но недостаточно проверенные факты?

Речь можно вести только о заградотрядах и батальонах заграждения, задачей которых было вернуть бойцов на позиции. Но такие заслоны находились не в тылу неустойчивых соединений, а значительно дальше от передовой.

Таким образом, к моменту выхода в свет приказа № 227 заградительные батальоны, как таковые, не существовали. Паникеры, трусы, дезертиры задерживались оперативными заслонами особых отделов, По большей части это были небольшие патрули, или наряды службы заграждения. И работу свою они выполняли в тылу армий, а не у линии фронта. А такое несение службы к функциям заградительных отрядов отношения к ним не имеет.

Но вернемся к сути приказа № 227. Согласно его положениям, заградительные отряды в армиях должны были формироваться, как хорошо вооруженные подразделения, численностью не менее двухсот человек каждое. Руководить такими боевыми группами должны были исключительно командиры особых отделов. Отряды предполагалось выставлять в непосредственном тылу неустойчивых дивизий.

И здесь мы подходим к самому сложному моменту в описании того, что должны были исполнять такие подразделения. В документе прямо указывалось, что в случае паники и беспорядочного отхода частей – расстреливать паникеров и трусов на месте, тем самым помогая честным бойцам дивизии выполнять свой долг перед Родиной.

Именно эти положения приказа, с первого дня его существования, породили слухи о массовых расстрелах заградотрядами бойцов и командиров, сбегавших с передовых позиций, или из цепей наступающих войск.

Неприязненное отношение к бойцам заградительных отрядов сохраняется и поныне частицей недоброй памяти о Великой Отечественной войне. Так ли уж обоснована недоброжелательная слава об этих людях и о методах выполнения ими весьма непростых задач?

Знакомство с большим количеством закрытых архивных материалов в фондах Российского Государственного военного архива, Центрального архива Министерства обороны России, Архива музея внутренних войск МВД РФ позволяет сделать совершенно неожиданный вывод.

Документов, подтверждающих случаи, когда бы заградотряды открывали огонь на поражение по своим отступающим войскам, или даже по отдельным бойцам, покинувшим передовую, попросту нет.

Не подтверждаются подобные “факты” и ветеранами, которым довелось служить в таких отрядах. Нет сведений о массовых расстрелах беглецов с передовой и в рассекреченных документами ФСБ России. В материалах Международной научно-практической конференции мы тоже не найдем этому весомых подтверждений.

Зато во многих документах приводится немало примеров того, как заградительные отряды, наравне с подразделениями регулярной армии, принимали участие в боевых действиях. Хотя очевидцы вспоминают, что бывали случаи, когда бойцы этих отрядов открывали огонь в воздух, над головами беспорядочно отступавших бойцов. И помогали этим справится с паническими настроениями.

До появления в открытой печати рассекреченных документов о деятельности заградительных отрядов, страшных слухов в народе бродило немало. Но, даже когда стали доступными, закрытые до поры материалы органов НКВД СССР, уважения к заградотрядовцам не прибавилось. На смену байкам типа “стрельбы по своим”, появились “шокирующие” цифры об огромном количестве задержанных паникеров и трусов, сбежавших с поля боя.

Организационно отряд включал четыре стрелковых взвода, резерв, хозяйственную группу и группу дознавателей. На Кавказе взводы формировали по принципу заградительных застав и заслонов.

Подразделения выполняли задачи круглосуточно. Отделение в заслоне выставляло три-четыре наряда по два-три человека. Расстояние между постами составляло, обычно, около ста пятидесяти метров, в зависимости от условий местности. В итоге, взвод мог перекрыть рубеж до полутора километров.

В ночных условиях интервалы между нарядами сокращались, а разрывы в боевом порядке могли перекрываться секретами или засадами. Командир заслона имел свой командно-наблюдательный пункт. Наряды несли службу скрытно, останавливали в своем секторе любого человека, как только он приближался к бойцам на десять-пятнадцать метров.

После обыска и разоружения, задержанного конвоировали на КНП командира отряда. Дальше им занимались дознаватели. Выясняли личность, цель и обоснованность его появления перед отрядом. Командир мог отконвоировать задержанного военнослужащего в особый отдел, или возвратить в свою часть. В некоторых случаях, если это подтверждалось документами, задержанному бойцу разрешалось продолжить выполнение своей служебной задачи.

Еще раз вернемся к приказу № 227. Один из его пунктов предписывал ставить заградительные отряды в непосредственном тылу неустойчивых дивизий. Вольно трактовать приказ Сталина вряд ли кто бы осмелился.

Уточним, что имелось ввиду под непосредственным тылом дивизии. Это, образно говоря – тыльная граница полковых участков обороны. А она проходила, как правило, не глубже двух километров от переднего края оборонительной позиции.

Там, на участке, удобном для наблюдения за окружающей местностью, должен был создаваться в одну линию рубеж несения службы заградотряда. Одновременно эту задачу выполняли два взвода. Они могли перекрыть полосу, протяженностью до трех километров. А это – фронт обороны целого стрелкового полка, сформированного по полным штатам!

Данных о месте нахождения заградотряда в наступательном бою нет. Вероятнее всего, отряд следовал за боевыми порядками второго эшелона полка. При этом он, в полном составе, мог передвигаться цепью, фронтом до двух километров, Так обычно выстраивались армейские подразделения в операциях по прочесыванию местности. Полоса же наступления дивизии – четыре– пять километров по фронту.

Итак, если соединение находилось в обороне, или вело наступление, заградительный отряд мог создать надежный рубеж лишь в полосе выполнения боевой задачи одного стрелкового полка.

Но даже при небольшой протяженности фронта, количество военнослужащих, покинувших позиции и перехваченных заградительным отрядом, оказывалось (уточним – по документам) просто огромным. Откуда их столько набиралось? Цифры эти вызывают сомнения в их достоверности.

Рассмотрим для примера несколько рассекреченных документов ФСБ Российской Федерации. Вот справка № 50 ОО НКВД СТФ в УОО НКВД СССР о деятельности заградительных отрядов Сталинградского и Донского фронтов. Время события – октябрь сорок второго.

В документе утверждается, что с первого августа по пятнадцатое октября, подчиненные особым отделам армий заградотряды задержали 140 755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из числа задержанных было арестовано 3980 человек, свыше тысячи расстреляно, направлено в штрафные роты – 2776, в штрафные батальоны – 185, возвращено в свои части и на пересыльные пункты – 131 094 человека.

Скажем прямо, цифры просто неправдоподобные. Это нетрудно доказать элементарными расчетами. В стрелковом полку, на момент формирования, обычно числится около двух тысяч бойцов и командиров. Тогда получается, что только за два с половиной месяца войны с передовых позиций сбежало… 70 полнокровных полков!? Или почти 23 дивизии? А это количество соответствует уже четырем, а то и пяти армейским объединениям!..

Тогда не помешает вспомнить, что к началу Сталинградской битвы, в составе фронта имелось всего двенадцать стрелковых дивизий.

Выходит, во время наиболее тяжелых боев, от результатов которых зависели ход и, возможно, даже сам исход войны, воевать-то получалось, некому. Но это ведь абсурд. Если верить цифрам, беглецов оказалось больше, чем имелось на передовой бойцов во всех дивизиях и полках, вместе взятых!.. Кому и зачем понадобилось приводить в печати такую “арифметику”?

Еще один подобный пример. Донской фронт был создан в конце сентября 1942-го года. Потому все цифры о задержанных относятся к Сталинградскому фронту, в составе которого имелось шестнадцать заградительных отрядов. На их долю приходится более 80 процентов упомянутых в документах задержаний.

Снова назовем цифры. А они тоже впечатляющие – 113 тысяч человек задержаны. Это означает (согласно отчетов, конечно), что ежедневно в сети заградительных отрядов попадало около двух тысяч человек. Полноценный стрелковый полк! Как в такое можно поверить?

В соответствии с приказом № 227 заградотряды должны были находиться не далее одного-двух километров от переднего края оборонявшихся войск. Туда могли свободно долетать вражеские мины, артиллерийские снаряды, пули крупнокалиберного стрелкового оружия.

Невольно рождается следующий вопрос. В каком месте командир заградительного отряда мог накапливать, укрывать и, главное, охранять такое огромное количество задержанных “трусов и паникеров”? Как бойцы отряда могли на открытой местности конвоировать людей и не нести потери? Ведь и задержанные, и сами отрядовцы находились в пределах визуального наблюдения со стороны противника.

Еще раз проведем несложные подсчеты. Если суммировать общее количество арестованных, расстрелянных и просто задержанных, которое указано в официальной справке, итог поразит воображение– 139224 человека. Куда подевался еще 1531 задержанный? Ведь далеко не в каждом полку и даже дивизии Сталинградского фронта в августе-сентябре сорок второго года имелось в наличии столько людей.

Если исключить погрешности в подсчетах, напрашивается предположение, что составители документа попросту не знали, куда приписать эти полторы тысячи человек.

Вот другой документ – сообщение особого отдела Сталинградского фронта в адрес УОО НКВД СССР № 31 от четырнадцатого августа все того же сорок второго года. В уведомлении приводятся данные о результатах деятельности трех заградительных отрядов в течение первых десяти дней с момента выхода в свет приказа № 227.

За это время подразделения задержали 363 человека, из которых 93 вышли из окружения, 146 отстали от своих частей, 52 потеряли свои части, 12 пришли из плена, 54 сбежали с поля боя, а двое имели сомнительные ранения.

Еще раз придется вспомнить один из пунктов приказа № 227. Отряды должны были находиться вблизи переднего края. Но, как тогда среди задержанных могли оказаться отставшие от своих частей, или потерявшие их? И, тем более солдаты, пришедшие из плена? Вот 54 беглеца с поля боя – это результат службы заградителей! А кто задерживал остальных людей и где? Почему они упомянуты в отчете об этом отряде, неясно.

Безусловно, 1531 человек из справки № 50 не пропали без вести. Можно полагать, они, как все другие задержанные, значились в отчетах о служебно-боевой деятельности пограничных частей НКВД, охранявших армейские тылы. При этом, итоги службы заградотрядов отдельной строкой нигде не прописывались. Результаты работы отрядов могли растворяться среди данных о задержанных уголовниках, обезвреженных диверсантах, пособниках враг. А подобный контингент неизменно фигурирует в итогах службы пограничных войск.

Именно они, пограничники создавали в свое время службу войскового заграждения двумя-тремя полосами, каждая из которых, в свою очередь, имела еще две-три линии заграждения. Первая проходила в шести-восьми километрах от переднего края обороняющихся войск.

КПП перекрывали основные пути передвижения людей, идущих как в сторону тыла, так и к фронту. Документы проверялись у всех без исключения. Задерживались военнослужащие и гражданские лица без документов, удостоверяющих личность, или с поддельными и просроченными.

Останавливались для проверки и люди, вызывавшие подозрение в преступных намерениях. В итогах службы войск по охране тыла значились также задержанные военнослужащие, которые отстали от своих частей или потеряли их, бывшие военнопленные и гражданские лица, не соблюдавшие законы военного времени.

Сведения о результатах службы заградительных отрядов и тыловых подразделений войскового заграждения, вероятнее всего, в силу созвучия терминов, в армейских особых отделах объединялись в отчетах в общие графы. Можно полагать, именно по этой причине нет отдельных документов о служебно-боевой деятельности заградительных отрядов. Хотя, возможно, была и другая причина не публиковать эти данные? Не исключено.

Какой главный вывод позволяет сделать анализ доступных документов? Заградительные отряды задерживали очень малое количество беглецов с передовой. К примеру, из сообщения № 31 выходило, что за десять дней три заградительных отряда (а это почти шестьсот человек!) задержали всего пятьдесят четыре дезертира?

Выходит, что каждое подразделение за одни сутки смогло выявить около шестнадцати бойцов, покинувших без приказа свои позиции. Конечно, это тоже немалая цифра, Но ведь это не тысячи трусов, покинувших передовую, как порой утверждалось в иных публикациях.

Приведу еще один любопытный документ. Это докладная записка особого отдела НКВД Донского фронта “О работе особорганов по борьбе с трусами и паникерами в частях Донского фронта за период с первого октября 1942-го года по первое февраля 1943-го года”.

В отчете сообщалось, что за указанный период, по неполным данным особых органов фронта, арестовано трусов и паникеров, бежавших с поля боя – 203 человека, По численности это чуть больше количества бойцов в самом отряде. Что же выходит в итоге? Каждый заградотряд, за четыре месяца бдений сумел задержать по восемь паникеров и трусов, а за месяц и того меньше – всего по два дезертира?

Даже, если, предположительно, утроить количество бойцов, покинувших позиции и задержанных заградительными отрядами, все равно вызывает сомнения целесообразность существования таких боеспособных и хорошо вооруженных подразделений, итоги многомесячной службы которых столь скромны. Они бы были куда полезнее на фронте.

Фронтовая обстановка безусловно не способствовала скрупулезной работе над отчетами. И это понятно. Иное дело нынешние условия для работы с итоговыми данными времен Великой Отечественной войны. К сожалению, некоторые исследователи, не очень глубоко вникая в суть вопроса, без всякой попытки анализа, весьма рискованно оперируют цифрами, которые вполне могут привести к искажению фактов. Были такие работы с десяток лет назад. Встречаются они, к сожалению, и сейчас. Подтверждение тому – некоторые материалы из сборника Международной научно-практической конференции.

Допущены досадные неточности, а то и несоответствия фактам в энциклопедии “Сталинградская битва”. В одной из статей упомянутого сборника утверждается, что сорока одним заградительным отрядом, только за период с августа по сентябрь 1942-го года было задержано в районе Сталинграда 45 тысяч 465 военнослужащих, оставивших свои позиции.

Подобное сообщение вызывает обоснованные сомнения в истинности приведенных данных. На каком же участке фронта задерживалось такое количество людей? Известно, например, что на тридцать первое августа во всей 62-й армии имелось в наличии всего тридцать две тысячи бойцов и командиров, а в некоторых дивизиях оставалось лишь по нескольку сотен активных штыков.

Еще пример небрежной работы с архивными данными. Водной из статей сборника материалов научно-практической конференции отмечалось, что за период с тринадцатого по пятнадцатое сентября 1942-го года одним из заградотрядов 62-й армии было задержано 1218 отставших военнослужащих.

Спрашивается, от кого эти люди могли “отстать” в самый разгар уличных боев в Сталинграде? Кто и где их собирал, когда многие заградительные отряды сами принимали непосредственное участие в боях?

Надо полагать, вышеприведенные цифры тоже касались работы подразделений войскового заграждения. И, скорее всего, ту массу людей пограничники задерживали уже на противоположном берегу Волги. Там вполне могли оказаться солдаты, отставшие от войсковых колонн, шедших на пополнение сражающимся сталинградцам.

Выходит, в большинстве работ (не поворачивается язык назвать их научными), касающихся этого периода обороны города, приводится статистика, которая к заградительным отрядам отношения не имеет.

И еще об одной болевой теме– расстрелах без суда и следствия. Судя по рассекреченным материалам таких акций было немало. Приказ № 227 давал особым отделам широкие карательные полномочия. Возможно, были ситуации, когда без тщательного выяснения причин, нередко по одному только подозрению, особые отделы собственными постановлениями выносили смертные приговоры, И приводили их в исполнение.

В архивных документах упоминаются случаи, когда на счету особых отделов числилось раз в пять больше казней, чем по приговорам военных трибуналов. Задумаемся, могло ли быть такое в действительности?

Похоже, иные авторы готовы верить любым цифрам, не удосуживаясь перепроверять их. В статье “Заградотряды. Вымысел и правда” из уже упоминавшегося сборника, автор, на шести страницах из восьми, словно смакуя, шестнадцать раз упоминает о карательных акциях, проводившихся особыми отделами.

Когда начинаешь интересоваться, откуда взята эта ужасающая статистика, неожиданно выясняется – из… зарубежных публикаций. А их, в силу понятных причин, заподозрить в объективности, согласитесь, трудно.

В том же сборнике опубликована статья одного английского автора. В ней утверждалось, что в результате применения приказа № 227 было расстреляно тринадцать с половиной тысяч наших соотечественников. При этом из статьи неясно, зачем автор, без всякой связи с предыдущим текстом вдруг привел эти цифры? И из какого источника сам англичанин получил их, если даже российским историкам подобные факты неизвестны? А ведь у нас больше доступа к самым закрытым архивным материалам.

Итак, можно утверждать, объективной информации о деятельности заградительных отрядов остается по-прежнему недостаточно, чтобы делать серьезные выводы. Однако, некоторым авторам это вовсе не мешает делать “свои” заключения, тиражируя домыслы и ничем не обоснованные заявления. Так и гуляют из публикации в публикацию “данные” о сотнях тысяч задержанных и загубленных.

Еще раз хочу высказать предположение, что подобное могло происходить из-за путаницы в терминах– “заградительный отряд” и “служба войскового заграждения”.

Заградительные отряды, находясь, практически, сразу позади передовой линии, были, разумеется, не в состоянии создать сплошной рубеж заграждения. А дезертиры, планируя побег, наверняка интересовались, где мог находиться отряд в данный момент. И, конечно, старались его обойти.

Хотя такие беглецы с позиций, в конечном итоге, все равно задерживались, но подальше от переднего края. Они попадали в более густое “сито” первой или второй линий войскового заграждения, о расположении нарядов в которых знать дезертиры просто не могли.

На заградительные отряды натыкались чаще всего те бойцы, у которых мысль покинуть передний край возникала спонтанно, в силу испуга, опасности для жизни. Как правило, это были солдаты, впервые попавшие в смертельно опасную ситуацию и плохо обученные военному делу.

Были и такие, у кого вышло из строя оружие, кончились боеприпасы, или они из-за паники утратили способность ориентироваться в окружающем пространстве. Это чаще всего случалось во время массированных бомбежек и артобстрелов. Тогда земля и небо превращались для них в сплошную непроглядную смертельную мглу.

Помимо явных трусов и дезертиров, перед заградотрядами могли появляться и раненые, контуженные бойцы, самостоятельно идущие в тыл за помощью, санитары, подносчики боеприпасов, посыльные, саперы спешившие выставить минные заграждения на новых направлениях. Сквозь порядки заградительного отряда часто проходили и специальные группы бойцов, или осуществлявших маневренные действия мелкие подразделения.

Не могли заградотрядовцы открывать огонь по отдельным солдатам и, тем более, по таким группам бойцов, оказывавшихся перед их постами. Ведь раненые, шедшие в медсанбат, чаще всего были безоружными, а контуженные вообще плохо владели собой. Просто исключено, чтобы, еще не зная причин, по которым эти солдаты оказались перед заградительными постами, по ним бы открывалась стрельба.

Тем более, не могли бойцы этих отряды вести огонь и по подразделениям и частям, отступавшим в их направлении, не имея сведений, есть ли у командования приказ на такие действия. Для любого отряда врагом становился лишь тот, кто первым открывал по нему огонь.

Редкая линия заградительных постов, а чаще всего – только взвод автоматчиков из резерва начальника заградотряда, не смогли бы выдержать любого боестолкновения. Если подобных фактов не было, вряд ли они найдутся и в архивных материалах.

Иное дело– паника. В таких случаях заградотряд открывал огонь в воздух, для психологического воздействия. Этим он останавливал людей, возвращал сначала в мир реалий, а затем – и на оставленные позиции. Такие случаи имели место. Уже с октября сорок второго года эпизоды отходов частей без приказа командования стали единичными.

Что хотелось бы отметить, подводя некоторые итоги. В заключение следует отметить. Приказ Сталина № 227 от двадцать восьмого июля сорок второго, известный, как приказ “Ни шагу назад”, безусловно сыграл определенную роль в ходе Сталинградской битвы, однако в значительной мере – в психологическом плане.

Тем не менее, вот, что показывают объективные данные. За первые дни существования правового акта, каждый заградотряд задерживал за сутки одного-двух трусов или паникеров, покинувших передовую. А в конце сорок второго и начале сорок третьего годов таких задержаний было еще меньше – не более четырех человек за целый месяц. Количество беглецов с позиций уменьшилось в восемнадцать раз! Паникеров и трусов оказалось не так много, как ожидалось инициаторами создания памятного приказа.

Смертельно опасная, да еще и неблагодарная, служба бойцов заградительных отрядов оказалась не такой результативной, как предполагали ее создатели. Она, по-существу, дублировала деятельность войск НКВД, обеспечивавших безопасность тыла действующей армии. Передовая линия войскового заграждения проходила всего в пяти-шести километрах от зоны действия заградотрядов.

Можно считать выдумкой случаи, когда заградительные отряды открывали огонь на поражение по подразделениям и одиночным военнослужащим, двигавшимся от передовой линии в сторону тыла.

Да, они имели на это право. Но фактов, когда отряды воспользовались им, не известно, практически, ни одного. Потому дошедшая до нашего времени недобрая память о “безжалостных” заградотрядах, есть не что иное, как устойчивый отголосок ложных, а возможно и заведомо и провокационных слухов вражеской пропаганды того времени.

Бойцы заградительных отрядов добросовестно исполняли свою нелегкую службу. И в полной мере осознавали всю тяжесть ответственности за свою деятельность. А потому справедливо заслуживают реабилитации доброго имени в общественном сознании соотечественников.

С большой долей уверенности можно предположить, что поименных списков бойцов и командиров, расстрелянных заградительными отрядами, в архивах, вероятнее всего, нет. В рассмотренных оперативных отчетах и научных статьях, приводимые цифры не всегда соответствуют действительности. Проверить и уточнить подлинность данных о расстрелах, по многим причинам, вряд ли удастся. Слишком много прошло времени, Слишком мало оставила нам история реальных и, главное – объективных документов той поры.

Те, что сохранились, по своей сущности, важны как исходный материал для анализа. Если цифры нельзя проверить, то и верное их осмысление невозможно. Делать же какие-либо выводы, строя их на собственных догадках или предположениях, безнравственно. Таким способом историческую истину не восстановить.

Надо всегда помнит, что за каждым подобным фактом стоят судьбы людей. И тех, кого расстреливали, и тех, кто расстреливал. И тех, кто геройски погиб, исполняя свой долг в боях на передовой, или в операциях по защите тыла.

И еще об одном хочется сказать. История Великой Отечественной войны знает немало примеров истинного героизма наших людей. Летопись войны хранит память о героях, сохраняет для потомков примеры поразительного самопожертвования, совершенных нашими людьми на фронте, во имя жизни будущих поколений.

А поколения эти, подрастая, хотят знать героическую историю своей страны и ее народа не только из фильмов и книг о великой войне. Но натолкнется такой молодой и неискушенный читатель на подобную “научную”, с позволения сказать, публикацию, как в вышеупомянутом сборнике, что он подумает о своих отцах, дедах и прадедах? Что они ежедневно сотнями бежали с боевых позиций?

Такие публикации – не борьба за торжество истины, а попытка исказить ее, опорочить историю нашего народа. У некоторых авторов получается какая-то странная, болезненно искаженная историческая память о тех, кто завоевал Победу, не допустил утраты народами СССР своей независимости. Невольно задумаешься, кому подобное трактование нашей великой битвы за выживание, может быть на руку.

А жестокие законы в военное время, увы, были нужны. Угроза наказанием играла, к сожалению, немаловажную роль и на фронте, и в тылу. Ее действенностью объясняются многие меры чрезвычайного характера, направленные на повышение воинской дисциплины, организованности и порядка в армии.

Этим же было продиктовано и появление приказа № 227 с его заградотрядами, штрафными батальонами и ротами. И главный вопрос заключается не в том, нужен ли был, или нет этот правовой акт, а в том, как он исполнялся органами государственной власти и правопорядка.

Но тема эта, на мой взгляд, нуждается в отдельном исследовании.


Заключение

Войска НКВД изначально создавались, как формирования ведомственные. В первую очередь они были предназначены для защиты государственных границ Советского Союза. В функции подразделений НКВД входила также охрана особо важных объектов, связанных с обороноспособностью страны. Кроме того, внутренние войска НКВД охраняли железнодорожные сооружения, конвоирование осужденных.

Накануне войны возникла необходимость борьбы с националистическими вооруженными формированиями в западных районах СССР. Для этой цели были созданы специальные подразделения оперативного назначения. Однако, с началом Великой Отечественной войны, обстановка на фронтах внесла существенные поправки и в функционирование войсковых служб НКВД.

В годы войны соединения, части и подразделения внутренних войск принимали самое непосредственное участие во всех крупных сражениях страны – под Ленинградом, Киевом, Москвой, Сталинградом, на Кавказе. И хотя эти войска не были подготовлены к боевым действиям так, как регулярные армейские части и хуже вооружены, они всегда достойно выполняли поставленные перед ними боевые задачи.

Еще в самом начале войны из пограничных отрядов западных округов были сформированы войска по охране тыла действующей армии. Они же поддерживали общественный порядок и государственную безопасность в прифронтовой полосе.

Несмотря на чрезвычайно сложную обстановку на фронтах, в течение всего сорок первого года и до лета сорок второго, в тылу южного крыла советско-германского фронта, пограничники успешно справлялись со своими функциями.

В первые месяцы сорок второго года были сформированы внутренние войска НКВД для выполнения особых задач в освобожденных от оккупантов городах и других населенных пунктах. Однако, обстановка сложилась так, что наша армия в тот период не наступала, а продолжала отступать.

И войска НКВД, по существу, оказались, своего рода, резервом регулярной армии. Из одиннадцати дивизий большая часть была задействована для ведения боевых действий и охране тыла воюющей регулярной армии. Кроме того бойцы подразделений НКВД активно проводили, так называемые чекистско-войсковые операции.

Во время обороны Сталинграда, подразделения НКВД, не только обеспечивали безопасность тылов воюющих регулярных частей, охраняли важные промышленные объекты оборонного значения, боролись с диверсионными группами и десантами врага, но и принимали самое активное участие в боевых действиях, в составе воинских формирований Красной Армии.

В период Великой Отечественной войны многие соединения Красной Армии, за заслуги перед Родиной, были награждены боевыми орденами. И только одна дивизия– 10-я дивизия внутренних войск НКВД, за успешное выполнение служебно-боевых задач в период Сталинградской битвы получила высшую награду СССР – орден Ленина.

Личный состав этого войскового соединения НКВД, ценой жизни многих своих солдат, предотвратил внезапное вторжение немецко-фашистских войск в Сталинград в самом начале сентября 1942 года. Данный факт и сегодня известен немногим. Объясняется это тем, что очень важные архивные материалы, касавшиеся действия войск НКВД, были длительное время не доступны исследователям.

В предложенной работе сделана попытка показать реальное развитие событий на западных и юго-западных окраинах Сталинграда в период с четвертого по девятое сентября 1942 года. В ней показаны формы и методы выполнения служебно-боевых задач войсками НКВД по охране тыла действующей армии, особо важных предприятий промышленности и железнодорожных сооружений в военное время. Опыт этот, на мой взгляд, заслуживает внимания.

Сделана попытка приоткрыть завесу и над реальными действиями заградительных отрядов, созданных в составе войск НКВД в соответствии с приказом НКО СССР № 227 от двадцать восьмого июля 1942-го года. Напомню, что первые заградительные отряды формировались из бойцов пограничных подразделений.

Позднее, используя их опыт, начали создавать такие подразделения и особые отделы Красной Армии. При этом важно отметить, что все материалы о результатах служебно-боевой деятельности войск НКВД, в том числе и заградительных отрядов, проходили через фронтовые особые отделы.

Исторический опыт может стать поучительным, если он опирается на выверенные факты. Излишняя пропитка их политическим и патриотическим пафосом, как и излишне черные краски, нагромождение фактографических данных, могут привести к нелепицам. Пример тому– закостенелая дезинформация о “зверствах” бойцов заградительных отрядов.

С сожалением приходиться констатировать, что далеко не все публикации о Великой Отечественной войне могут служить достаточно серьезной исследовательской базой для установления исторической истины. К их использованию и цитированию надо и сегодня подходить крайне осторожно и выборочно. Так как очень часто эти сведения, в предлагаемых читателю статьях, не содержат научного потенциала. А сами публикации, дальнейшее тиражирование “фактов”, приведенных в них, могут стать причиной заблуждений в оценке многих важных исторических событий минувшей войны, исказить память о героическом и патриотическом времени периода великой битвы за Сталинград.


Приложение

Документы особого отдела НКВД Сталинградского фронта

ИЗ СПЕЦСООБЩЕНИЯ ОТДЕЛЕНИЯ ВЦ 62-й АРМИИ В ОО НКВД СТО “О ПЕРЛЮСТРАЦИИ КРАСНОАРМЕЙСКОЙ ПОЧТЫ”

[Не ранее 2] августа 1942 г.

Начальнику ОО НКВД Сталинградского фронта старшему майору госбезопасности тов. Селивановскому

С 15 июля по 1 августа с/г отделением военной цензуры 62-й армии просмотрено 67380 писем.

Большинство – 64392 письма бытового характера, положительных – 1333, отрицательных – 125, изъято – 93, что к общему числу писем составляет 0,1 %.

Многие письма отражают здоровое политико-моральное состояние личного состава частей армии, высокий дух патриотизма, преданность Родине и готовность вести борьбу с фашизмом до полного разгрома немецкой армии.

Из роты связи 962 с.п. Бочарников Иван Семенович родителям пишет:

“…Дорогие родители, я Ваш сын – сын трудового народа, клянусь перед Родиной быть честным, хладнокровным, храбрым бойцом, не жалеть ни капли крови и ни жизни для достижения победы над общим врагом – немецким фашизмом.

Клятву выполню на поле боя доверенной мне техникой, выполню приказ– истребить до единого немецких бандитов, вторгшихся на нашу цветущую Родину. Отец, мать, сестра! Работайте не жалея своей силы и энергии, развивайте соцсоревнование, вместе разом разобьем врага в 1942 г.”.

Из отдельного батальона связи Боголюбов пишет:

“…Еще больше сердце наполняется лютой ненавистью к врагу, к этим потерявшим облик людей, пьяной ватагой рвущейся к Дону, рвущейся к великому гор. Сталинграду.

Донецкие степи, видевшие легендарные походы Ворошилова, чувствовавшие мудрое руководство Великого Сталина обороной Царицына, похоронят и развеют степным ветром гниющие трупы фрицев.

Нам выпала великая честь воевать там, где воевали Сталин, Ворошилов. Мы уверены, что враг потерпит здесь такое же жестокое поражение, как и под Москвой. Все бойцы решили умереть смертью храбрых, но не пропустить врага”.

Олейнин Т.Н. своей сестре пишет: “…В 1942 г. фашизму будет конец.

Относительно фашистов, дорогая сестрица, будь уверена, моя рука не дрогнет и пуля не минует ни одного фашиста, с которым придется еще встретиться. Они должны от меня получить двойную расплату, за отца, за мать, за Украину, украинский народ. За все посчитаюсь, не буду щадить сил ни самой жизни для достижения полной победы над врагом”.

Виденев И.П. пишет: “…За последние дни гитлеровские бандиты очертя голову, как осатанелые лезут к берегам Дона, но получили должную встречу.

Десятки тысяч расстрелянных извергов сыскали себе кончину, размозжив себе тупоумные лбы о побережье Дона. Сотни танков, автомашин, самолетов, “хваленой” немецкой техники уничтожено на подступах к Дону”.

Из третьей роты, 1 батальона, 186 СП Лелеко домой пишет:

“…Если убьют, то пусть мои сыновья в десять раз отплатят этому проклятому врагу. Сыновьям советую за кровь отца, в десять раз больше отомстить, чем я уже отомстил. Еще в мире не было такого заклятого врага и ни одна страна не вела такой войны, как ведет сейчас наша. Я был в окружении, видел, как он расправляется с мирными жителями, все грабит, убивает жен и детей…”.

Витков

ЦА ФСБ РФ, ф. 40,   оп.  22, д. 101, л. 63-64 (копия)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О РЕАГИРОВАНИЯХ ЛИЧНОГО СОСТАВА ЧАСТЕЙ СТАЛИНГРАДСКОГО ФРОНТА НА ПРИКАЗ № 227”

8 августа 1942 г.

Зам. народного комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Приказ Народного Комиссара Обороны тов. Сталина № 227 командно-начальствующим составом и бойцами частей фронта был встречен одобрительно и с большим воодушевлением.

Комначсостав и бойцы восприняли содержание приказа, как своевременное, справедливое и необходимое мероприятие, могущее остановить продвижение врага.

Повсеместное, многочисленное высказывание бойцов и командиров в отношении издания приказа и его требованиям, выражено следующими заявлениями.

Командир пулеметного эскадрона 20 ГвКП, 5 ГвКД ст. лейтенант Компаниец на митинге, посвященном изданию приказа, сказал: “…Приказ тов. Сталина справедливый и своевременный. Я сам теперь буду, невзирая на лица, призывать трусов и паникеров к порядку. Погибнет родина, погибнем и мы. Если в бою мы погибнем, то враг от нашего сопротивления будет нести большие потери. Только упорным сопротивлением можно отстоять родину и родина останется наша…”.

Военврач ПАП 15 ГвСД Хандомиров, в беседе с командным составом, высказал: “…Приказ очень хороший и если бы он вышел раньше, то наверное бы не было таких безобразий, которые пришлось нам пережить…”.

Ст. пом. нач. шифроотдела 1-й танковой армии ст. лейтенант Баранов заявил: “…Если бы этот приказ был издан тов. Сталиным полтора-два месяца назад, мы бы никогда не отошли от р. Оскол, а возможно бы заняли Харьков.

Особенно это касается 28 и б армий, которые, по сути дела, оставили территорию и отошли без всякого сопротивления…”.

Мл. командир 26 ГАП Слепченко, в беседе с бойцами о приказе, высказал следующее мнение: “…Если бы этот приказ был издан 20 дней тому назад, то такого беспорядочного отхода не было бы. Наши части вполне сдержали бы противника на старых рубежах…”.

Красноармеец 1034 СП Найман заявил: “…Если бы этот приказ был издан в начале июня, наша дивизия не оказалась бы в Сталинградской области, а крепко дралась бы за Украину…”.

Наряду с положительными высказываниями отмечен ряд фактов и отрицательных проявлений, исходящих, главным образом, от враждебного и малоустойчивого элемента.

Например, начальник ОВС 226 СД интендант 3 ранга Филиппенко, после прочтения приказа, подошел к географической карте и, рассматривая ее, сказал: “…Всегда после приказов все вдвое скорее делается. Так будет и теперь. После этого приказа Красная Армия удирает от Ростова до Сальска вдвое быстрее…”.

Пом. командира батареи 20 ГвКП, 5 ГВКД лейтенант Боровкин, в беседе с командным составом батареи, сказал: “… Сейчас этот приказ малодействительный, потому что поздно издан. Многие наши части уже разбиты, так что драться нечем и некому…”.

Пом. нач. штаба б ГвКД Глагаев, в беседе с группой командиров, заявил: “…Если бы этот приказ был раньше, то мы были бы давно разбиты…”.

Факты высказанного Глагасвым документируются, проинформировано командование дивизии.

Командир отделения роты ПТР, 76 СД Галето, после прочтения приказа, среди красноармейцев говорил: “…Вот приказ о дисциплине издали, а не выпустили приказ, чтобы хлеба больше давали. Все равно люди, попавшие в штрафные роты, убегут на сторону противника, т. к отступать им будет нельзя…”.

Данный факт особдивом документируется, после чего Галето будет арестован и предан суду ВТ.

Красноармеец 28 ГАП Щербук, прослушав содержание прочтенного бойцам приказа, заявил: “…Такие приказы уже были, но они ничего не помогли. У немцев очень сильная авиации, они нас все равно задушат. Наше правительство допустило ошибку. Надо было бить немцев тогда, когда они напали на Польшу…”.

Красноармеец 80 АП, 76 СД Колотило в кругу красноармейцев говорил: “…Не верю этому приказу. Все равно как прошлый год бежали от немцев, так и сейчас будем бежать за Волгу и до Урала…”.

Факт документируется, после чего Колотило будет арестован.

Красноармеец 23 ГвКП, б ГвКД Филюков, в беседе с красноармейцами Егоровым, Джамуджаловым и другими, сказал: “…Приказ остается приказом, но когда немецкая авиация начнет бомбить, тогда придется обратно бежать. Мы эти приказы знаем…”.

Филюков особдивом арестован, ведется следствие.

Об изложенном проинформированы Военный совет и политуправление фронта.

Косолапов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 912, л. 160-162 (подлинник)

СООБЩЕНИЕ ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О ХОДЕ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИКАЗА № 227 И РЕАГИРОВАНИИ НА НЕГО ЛИЧНОГО СОСТАВА 4-Й ТАНКОВОЙ АРМИИ”

8 августа 1942 г.

Заместителю нар. комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Наряду с положительным реагированием на приказ товарища Сталина № 227 отмечены факты отрицательных, а подчас и антисоветских высказываний отдельных бойцов и командиров, так:

Красноармеец парковой роты 2 батальона, 22 МСБр Катасонов заявил:

“Приказов пишут много, но если не хватает сил, пиши хоть еще несколько приказов, все равно ничего не поможет”.

Красноармеец мотострелкового батальона 133 ТБр Шелопаев по поводу приказа сказал:

“Это все равно ерунда, и раньше были приказы подобные этому, а все же города и теперь оставляем. Этот приказ уже не поможет, все равно будем удирать дальше на восток, не останавливаясь на Волге”.

Красноармеец комендантского взвода 121 ТБр Андреев заявил следующее:

Для нашего народа какой хочешь приказ пиши, все равно выполнять, как и предыдущие приказы не будут. Ведь в других приказах Наркома тоже говорилось, что с трусами и паникерами надо вести беспощадную борьбу, вплоть до расстрела на месте, но никаких мер не принимали. Вот то же самое будет и с этим приказом. Скоро его забудут”.

Зам. командира танкового батальона той же бригады Коротаев о приказе Наркома заявил:

“В свете этого приказа могут пострадать невинно некоторые командиры, так как отдельные группы пехоты настроены панически и их теперь трудно удержать. Вот из-за таких могут пострадать хорошие командиры”.

Красноармеец штабной батареи 18 СД Кизшин среди бойцов, нецензурно выражаясь, говорил следующее:

“Скорей бы в бой, чтобы там ранили и уехать в госпиталь месяца на три, а там кончится война. В приказе говорится, что ни шагу назад, а сами бегут первые”.

Аналогичных высказываний в частях и соединениях 4-й танковой армии отмечено до 20. По всем отрицательным реагированиям Особые отделы НКВД соединений проинформировали командование.

Несмотря на то, что с личным составом частей и соединений армии проработан приказ тов. Сталина, все же отмечены факты трусости, членовредительства и умышленного уклонения от боя со стороны отдельных бойцов и командиров.

В порядке выполнения приказа НКО № 227 Особыми отделами НКВД принимаются решительные меры к трусам и паникерам, подрывающим стойкость частей, бросающим оружие и бегущим с поля боя.

Всего за указанный период времени расстреляно 24 человека. Так, например, командиры отделений 414 СП, 18 СД Старков и Добрынин, во время боя струсили, бросили свои отделения и бежали с поля боя, оба были задержаны заград. отрядом и постановлением Особдива расстреляны перед строем.

Красноармеец того же полка и дивизии Огородников произвел саморанение левой руки, в совершенном преступлении изобличен, за что предан суду военного трибунала.

Имели место факты, когда из-за трусости и панического настроения отдельных командиров, срывались боевые операции, например: в ночь с 31 июля на 1 августа с.г. 176 ТБр самовольно ушла с занимаемого рубежа на восток и этим дала возможность противнику занять выгодные высоты.

Произведенным расследованием установлено, что виновным оказался начальник штаба бригады, майор Максимов, который Особым отделом НКВД арестован и предается суду.

Командир б батареи 61 б ап, 184 СД, лейтенант Радбиль не выполнил приказание командования дивизии о поддержке наступающей пехоты и танков. 30 июля с.г. во время обстрела батареи противником проявил трусость и заявил: “Кто хочет, тот пусть и выводит батарею из-под огня, а я пойду пешком”.

На основании приказа № 227 сформировано три армейских заградотряда, каждый по 200 человек. Указанные отряды полностью вооружены винтовками, автоматами и ручными пулеметами.

Начальниками отрядов назначены оперативные работники особых отделов.

Указанными заградотрядами и заградбатальонами на 7.8.42 г. по частям и соединениям на участках армии задержано 363 человека, из которых: 93 чел. вышли из окружения, 146- отстали от своих частей, 52- потеряли свои части, 12 – пришли из плена, 54 – бежали с поля боя, 2 – с сомнительными ранениями.

В результате тщательной проверки: 187 человек направлены в свои подразделения, 43 – в отдел укомплектования, 73 – в спецлагеря НКВД, 27 – в штрафные роты, 2 – на медицинскую комиссию, 6 чел. – арестовано и, как указано выше, 24 чел. расстреляно перед строем.

По изложенному проинформирован Военный совет фронта.

Селивановский

ЦА ФСБ РФ, ф. 14, oп. 4, д. 222, л. 45-46 (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О РЕАГИРОВАНИЯХ ЛИЧНОГО СОСТАВА ЧАСТЕЙ И СОЕДИНЕНИЙ НА ПРИКАЗ СТАВКИ № 227”

14/15 августа 1942 г.

Зам. нар. комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Поступившие за последнее время документы из особых отделов 21, 57, 63 и бывшей 1-й танковой армии о реагировании личного состава на приказ НКО № 227, свидетельствуют о том, что приказ бойцами и командирами частей принят с большим воодушевлением, как жизненно необходимое мероприятие для того, чтобы остановить и разгромить врага. Приказ поднял боевой дух личного состава частей, укрепил веру в победу над фашизмом и в корне пресек почву для трусов и паникеров.

Подавляющее большинство бойцов и командиров одобряют мероприятия, предусмотренные приказом № 227.

Работник оперотдела штаба 57 армии, военинженер 2-го ранга Горский после объявления приказа заявил: “…Приказ тов. Сталина издан своевременно и, безусловно, подымет дисциплину в Красной Армии на должную высоту, что даст возможность быстрее изгнать фашистских оккупантов с нашей земли. Отступать больше некуда. Волга – это последний рубеж, здесь нужно умереть или бить врага и идти на запад, другого выхода нет…”.

Красноармеец роты охраны штаба 57 армии Волков, после объявления приказа, в кругу бойцов роты высказался: “… Этот приказ должен положить конец тем неустойчивым людям, которые еще не понимают нашего правого дела и панически бегут с поля боя, чтобы защитить свою шкуру, позорят своих товарищей и всю Красную Армию…”.

“Красноармеец-автоматчик 809 СП (21 армия) Падалкин заявил: “…Я ни при каких обстоятельствах не отступал и в будущем не отступлю назад. Врага буду расстреливать беспощадно, пока в силах буду держать автомат…”. На следующий день, участвуя в боях, Падалкин свое заверение сдержал, в борьбе с тремя фашистами вышел победителем.

Старший лейтенант этого же полка Кудрешов сказал: “… Приказ исключительно правильный. Отступать довольно. Будем упорно оборонять каждый метр нашей родины…”.

Мл. лейтенант 1051 СП 30 °CД (21 армия) Хуторянский, после прочтения приказа, заявил: “…Приказ тов. Сталина кладет конец нашему позорному бегству, заставит многих командиров тщательно готовиться, проводить и руководить боевыми операциями, придерживаясь указания “ни шагу назад”…”.

Высказывая положительные реагирования на приказ Ставки Верховного Командования № 227, значительное число бойцов и командиров, особенно из личного состава частей, участвовавших в боях на бывшем Юго-Западном фронте, выражают сожаление о том, что данный приказ не был издан раньше, в период начала весенних боевых операций, когда наши войска находились на старых рубежах.

По этому вопросу пом. нач. химотдела 21 армии майор Юдкин высказался: “…Приказ Наркома хороший и нужный в данной обстановке. Но его надо было бы издать раньше, тогда бы мы не отошли с зимних рубежей…”.

Интендант 1-го ранга Матвейчук заявил: “…Приказ тов. Сталина правильно отражает действительность и несомненно улучшит положение в борьбе с немецкими оккупантами. Еще лучше было бы, если бы этот приказ был издан несколько месяцев тому назад…”.

Лейтенант Ткаченко (46 АП 21 армия) в присутствии командиров штаба полка сказал: “…Приказ тов. Сталина вышел вовремя, но если бы он вышел еще в июне м-це, такого положения сейчас бы не было…”.

После объявления приказа личному составу 293 СД, красноармеец Никитенко в разговоре с бойцами высказался:

“…Приказ Наркома крепко бьет по трусам и паникерам. Тов. Сталин прямо указывает о тех мерах, которые будут приняты к трусам и паникерам, не только к рядовому составу, но и к среднему, старшему и даже высшему комсоставу. Этот приказ надо было издать еще раньше…”.

После объявления приказа НКО отдельные бойцы и командиры частей, ранее входивших в состав Юго-Западного фронта, высказывают недовольство тем, что за неорганизованный отход и потерю отдельных армий ЮЗФ никто не понес ответственности.

Характерным по данному вопросу является высказывание техника-интенданта 1-го ранга Хоха (57 армия), который сказал: “…Понесет ли кто возмездие и наказание за поражение б и 57 армий и вообще армий ЮЗФ, или все это так и останется безнаказанным? Ведь заранее всем было известно, что б армия идет в мешок…”.

Среди личного состава, который положительно реагирует на приказ НКО, имеется и такая категория лиц, которая, вместе с положительными высказываниями, выражает сомнение в том, что приказ воздействует на успех нашей армии, считает, что он издан поздно, что в связи с приказом увеличатся случаи измены родине, дезертирства и сдачи в плен врагу.

Работники оперотдела штаба 57 армии капитаны Габа и Силъченко высказались: “…Приказ очень ценный и нужный, но вышел он поздно и вряд ли он сейчас возьмет ту силу, которую он мог бы иметь, если бы вышел в мае месяце…”.

Пом. командира батальона связи 124 СД 21 армии ст. лейтенант Гринъ заявил: “…В этом приказе мне не нравится пункт, что наши силы стали меньше немецких. В связи с этим некоторые красноармейцы отступать не будут, а будут поднимать руки вверх, сдаваться в плен…”.

Мл. лейтенант 1-го батальона 36 ТБр Романов среди командиров заявил: “…Такой приказ надо было издать раньше, когда мы были в районе Купянска, тогда у нас было достаточно сил, чтобы выполнить этот приказ, не допускать отступления за Дон…”.

Воентехник 1-го ранга 1034 СП 21 армии Викулин заявил: “…Я чувствую, что вся тяжесть этого приказа обрушится на рядовой, младший и средний комсостав, который непосредственно находится в боях, а старшее и высшее командование как было в стороне, так и останется…”.

Командир 812 СП 304 СД 21 армии подполковник Сорокин сказал: “…Много издается приказов для частей, а для высшего начсостава не издают приказы, чтобы он не бросал своих частей…”.

Военврач 2-го ранга 406 СП 124 СД (21 армия) Беспалъко в беседе среди медработников сказал: “…Вышел приказ Наркома – “ни шагу назад”, а кто будет отступать без приказа или бросать поле боя, тот будет расстрелян. Под этот шумок будут стрелять свои своих. При отступлении заградотряд будет задерживать отступающих, а последние, отходя с оружием, будут стрелять по заградотрядам. Будут стараться как бы больше расстрелять, а немцы в это время будут захватывать территорию. Заградотряды не помогут, это не то. что у немцев – хватает пулеметов на передовой линии и в заградотрядах. У нас же если поставить пулемет в заградотряде, то его не будет на передовой линии…”.

Из данных материалов видно, что некоторые военнослужащие неправильно истолковывают приказ № 227, что является следствием формального подхода к пропаганде приказа со стороны отдельных командиров и политработников.

Комиссар штаба 36 ТБр батальонный комиссар Аксевич, по поручению политотдела бригады, должен был ознакомить с приказом комсостав штаба бригады. Аксевич это мероприятие перепоручил опердежурному – капитану Самойлову, который ознакомил комсостав штаба в отдельности каждого под расписку.

Командир 2-го батальона 36 ТБр майор Гордеев, получив приказ, не объявил его личному составу, уехал из батальона по личному вопросу, приказ был объявлен личному составу с опозданием.

Наряду с положительными реагированиями личного состава, среди малоустойчивого и враждебно настроенного элемента имеются факты явно контрреволюционного, пораженческого проявления.

Мероприятия, предусмотренные в приказе, расцениваются как признак слабости нашей армии, в силу чего Ставка Верховного Командования начала прибегать к крайностям.

Создание заградотрядов и применение репрессий к трусам и паникерам, бегущим с поля боя, вражеский элемент пытается использовать в целях склонения неустойчивых людей к переходу на сторону врага и сдаче в плен немцам.

Приводим наиболее характерные факты.

Начальник отдельной дегазационной роты военврач 3 ранга Ольшанецкий в беседе высказал: “…Приказ Ставки – последний крик отчаяния, когда мы уже не в силах устоять против немцев. Все равно из этого мероприятия ничего не получится…”

По делу Ольшанецкого особдивом проводится документация фактов его вражеской деятельности, после чего он будет арестован.

Командир 8 роты 662 СП 21 армии Шевченко в частной беседе с командирами заявил: “…Остаток России в связи с этим приказом отдадут в руки немцев, ибо бойцы с винтовками не устоят против немецких автоматов и минометов, а отступать назад не дают заградотряды. Остается один выход – поднять руки”.

При подтверждении данного факта, Шевченко будет арестован.

После объявления приказа, мл. сержант 46 АП (21 армия) Герус высказался: “…Создание штрафных рот и батальонов, а также заградотрядов не исправит положения, ибо немец развил успех и будет продвигаться дальше, а мы как отступали, так и будем отступать… В случае отступления наших войск дальше на восток, я вместе с нашими войсками не пойду, а просижу где-либо в укрытии, а потом следом за немцами пойду на восток и, таким образом, приду к своим…”.

Особдиву предложено Геруса подвергнуть аресту.

Санинструктор 41 ГвСП 14 ГвСД 63 армии Демченко после объявления приказа сказал: “…Все это не поможет. Или свои всех перебьют, или все сдадутся в плен, но наша не возьмет…”.

Красноармеец 555 СП 127 СД 63 армии Демихов среди бойцов подразделения заявил: “…Мы сейчас воюем, но фашизм все равно победит, это видно из того, что немецкие войска забрали уже половину Советского Союза, дальше отступать некуда, остается одно – сдаваться, а еще издали приказ. Поздно проснулись, надежды на победу нет…”.

Данные о вражеской деятельности Демихова документируются, после чего он будет арестован.

Красноармеец пульбата 1 СД Живяков, в ответ на замечание командира о нарушении им дисциплины, обращаясь к бойцам, заявил: “…Вы хотите установить дисциплину по приказу Ставки, мы с такими как вы справимся на линии огня…”.

Особдиву дано указание Живякова немедленно арестовать.

Красноармеец 203 СД Репин, после объявления приказа, среди красноармейцев заявил: “…Немец забрал почти всю Россию, а наше командование только проснулось.

Правительство устанавливает какие-то ордена Суворова, Кутузова, Невского, а армией не руководит. Если бы меньше занимались выпуском медалей и награждением, а больше дисциплиной, то дела давно были бы лучше…”.

Старший сержант 817 ОСБ Дубоносов среди красноармейцев сказал: “…Что же тогда будет у нас, когда наши наших будут расстреливать на передовой, тогда лучше перейти на сторону немцев, все равно погибать от своих или от немцев…”.

Особдиву предложено Дубоносова арестовать.

Красноармеец 549 АП 127 СД Кирьянов в беседе среди бойцов говорил: “…Наши бойцы голодные, оружие у нас негодное, командование наше мы видим только в тылу, а сейчас они сидят за 10 км и к бойцам на передовую не показываются.

Победить немцев мы не в состоянии…”.

Пом. командира 36 ТБр майор Соснер, в разговоре с командирами о значении штрафных батальонов, высказал клеветническое заявление: “…Штрафные батальоны вещь неплохая, но с ними получится так же, как и с дисциплинарными батальонами. На протяжении месяца весь командный состав пойдет в штрафные, а воевать будет некому…”.

Красноармеец 17 ГвКП 5 ГвКД Калинушкин среди бойцов заявил: “…Приказ выпущен вредительский, в нем говорится – “не отступать ни на шаг”, это для того, чтобы всех людей уничтожить…”.

Выслушав это, красноармеец Фролов добавил: “…Это, пожалуй, верно. Этот приказ создан для уничтожения людей…”.

Особдиву даны указания Калинушкина и Фролова немедленно арестовать.

Сержант 307 ОЗАД Ломоносов после объявления приказа выругался нецензурными словами и заявил: “…Все равно из этого приказа ничего не выйдет, армия не послушает этого приказа и будет отступать. Приказ издан уже поздно, немцы захватили половину страны, и если будут поставлены заградотряды позади войск, то войска повернут оружие на заградотряды.

Все равно война нами уже проиграна и победа будет за немцами…”.

По делу Ломоносова проводится документация на предмет его ареста.

Об отрицательных реагированиях на приказ НКО № 227, особыми отделами армий проинформированы Военные советы армий.

Мною проинформированы Военный совет и политуправление Сталинградского фронта.

Селивановский

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 912, л. 163-166 (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД ЮВФ В УОО НКВД СССР “О НАСТРОЕНИЯХ В ГЕРМАНСКОМ ТЫЛУ”

2 сентября 1942 г.

Зам. нар. комиссара внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Во время боев частями 57 армии 29 августа 1942 года были захвачены письма для германских солдат, поступившие из Германии.

Приводим наиболее характерные из них:

“…Папа опять вернулся из Риги, так как его учреждение закрыли. Теперь он стремится добровольно ехать на восток, т. к. он говорит, что там больше продуктов, еды, чем на родине. Мама не знает, что и делать с едой…”.

(Из письма от 15 июля 1942 г. Эльфриды Кайзер, проживающей в Лейпциге 05, Цангауфштрассе, 72, солдату Гюнтеру Кайзеру, полевая почта № 31672).

“…Вчера я обедал в городе. Нет, уж лучше устраиваться дома. Мне подали единственный ломтик мяса за сто марок”.

(Из письма от 20 июля 1942 г. Дитриха, проживающего в Бреслау 10, Костпатштрассе, 24, солдату Вольфангу Дитриху, полевая почта № 31672).

Не лучше положение с питанием и в германских оккупационных войсках на Западе.

“…Наш Антон сегодня написал нам впервые из Шартрета, недалеко от Парижа, – ты должен знать, где это. Там 13.000 солдат и творятся плохие дела в связи с голодом. Это ужасно. Можно было бы, что-либо купить, но необходимы большие деньги. Сегодня отец послал ему денег, чтобы Антон мог что-нибудь покушать”.

(Из письма 21 августа 1942 г. Кетти Бегинн, проживающей в Альтдорфе близ Юлих, Брокенштрассе, 88, унтер-офицеру Герману Юнге, полевая почта № 31672).

Даже немецкая деревня, ограбленная фашистами, голодает:

“…Крестьян так строго контролируют, что они скоро будут жить так же плохо, как и мы. Крестьянин уже не хозяин в своем собственном мешке, там люди тоже голодают”.

(Из письма от 3 июля 1942 г. М. Блокк из Маршттен, Уриг-штрассе, 16, солдату Гейнцу Блокку, полевая почта № 31672).

Изголодавшиеся немки завидуют своим мужьям, грабящим плодородные советские земли, и подталкивают их к новым грабежам:

“…Из твоего письма я увидела, что тебе теперь хорошо: идешь и берешь литр молока или еще что-нибудь – этого мы себе здесь не можем позволить. От всего сердца желаем Вам и дальше такой жизни”.

(Из письма от 20 июля 1942 г. Элизбет Шванцер из Бреслау, Линденштрассе-52-П унтер-офицеру Фрицу Деллаху, полевая почта № 31672).

“…Скажи, есть ли там каракуль или другие меха. Я так хотела бы сделать для детей белые меховые пальто, а если меха не так хороши, то их можно применить вместо одеял. Пожалуйста, поищи там что-нибудь подходящее”.

(Из письма Кинцлер из Рид от 22 июля 1942 г. обер-фельдфебелю Гансу Кинцлеру, полевая почта № 31672).

“…Достань мне подарок из России – все равно, что бы это ни было”.

(Из письма от 11 июля 1942 г. И. Гельмут цз Герцфельда, Хаупштрассе 45 старшему солдату Гарри Трассе, полевая почта № 31672).

Однако среди писем попадаются так же более или менее трезвые строки:

“…с рабочей силой туго, даже в сельском хозяйстве…

Карл Вейнгеймер тоже убит на фронте – кто теперь будет следующим?”.

(Из письма от 19 июля 1942 г. Бертольд из Хехлингена ефрейтору Фрицу Лауэре, полевая почта № 31672).

“…У нас здесь теперь нет знакомых: все в России или в Африке. Многие парни из школы тоже призваны”.

(Из письма от 18 июля 1942 г. Б. Каска, проживающего в г. Брюнен ХУ Таборштрассе, 16, солдату Освальду Бауху, полевая почта № 31672).

“…В России жестокие бои. Того, что русские будут так упорно защищаться, вначале никто не предвидел”.

(Из письма ст. фельдфебеля Пауля Бранта из Лейтомышль унтер-офицеру Штенгле).

Побывавшие на советско-германском фронте солдаты предупреждают молодых:

“…Ты уже был в бою. Только не ходи никуда добровольцем – я этим испортил себе всю жизнь. Пишу я тебе с трудом, так как у меня на правой руке нет пальцев”.

(Из письма от 6 июля 1942 г. Фандера из Бейтхен солдату Герхарду Паулюсу, полевая почта № 31672).

Родители пишут своему сыну Гельмуту: “…Дорогой Гельмут, мы купили себе карту России: Сталино там очень далеко внизу. Если вы хотите оттуда попасть в Москву, то это далековато.

Лучше оставьте это и возвращайтесь домой. Эта война никогда не покажется легкой, все несчастья обрушились на нас и уже не веришь, что мир когда-нибудь будет хорош”.

Михайлов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 326, л. 167-168 (подлинник)

СООБЩЕНИЕ 2-ГО СПЕЦОТДЕЛА НКВД СССР Л. БЕРИИ И В. АБАКУМОВУ О РЕЗУЛЬТАТАХ РАБОТЫ ОТДЕЛЕНИЯ ВЦ 64-Й АРМИИ

4 сентября 1942 г.

Отделением военной цензуры при военно-почтовой базе литер “ВА” за время с 16 по 22 августа, среди просмотренной корреспонденции от бойцов, командиров и политработников 64-й армии Сталинградского фронта, отмечены письма с высказываниями о плохой организации боя, недостатке боеприпасов и вооружения, слабой активности нашей авиации и недовольстве комсоставом.

Выдержки из писем приводим.

“…Плохо в том, что нет порядка ведения войны, от которого зависит победа. Пехота его нам не страшна, но он бомбит с воздуха по целому часу и пускает в бой много танков, в это время воздух дышит звуками моторов и кусками стали, просто голову нельзя поднять, а людей набрали ты сама знаешь каких. Командиру приходится командовать и самому идти вперед, очень много выходит из строя командиров, большинство раненые. Когда нет авиации противника, мы имеем каждый день успех, а с появлением авиации мы теряем эти успехи…”. Док. “К” (от Посуконько Н.И., из ППС 1489, штаб дивизии – в г. Ворошилов Приморский, ул. Калинина, 24, Статьевой М. С.)

“…Нам говорят на второй фронт не рассчитывайте и не надейтесь, а разгромить немцев мы должны своими собственными силами. У немцев до черта техники. Автоматчики, мото-мехпехота, танки, авиация и пр. У них на передовую солдат подбрасывают на машинах и прямо с машины идут в наступление, наша пехота совершает броски пешком и в бой подчас вступает усталая, ослабевшая. Отсюда у них большая маневренность. В этом отношении у нас улучшилось по сравнению с 1941 годом, но еще не везде, по-моему в нашей армии еще много предательства, ибо не могло так быть, за несколько дней отбросили нас от Харькова за Ростов, почти к Сталинграду, Черкесску, Майкопу, Краснодару. Возвратить это труднее, чем было удержать. Обстановка накалилась…”. Док. “К” (от Нефедова В.Ф. из ППС 1487,372 ОСЕ– в Пензенскую обл., Н-Ломовский р-н, ст. М. Мизкасс школа, Шишкиной А.И.)

“…В последних боях меня разочаровала своя часть, нет той боевой, которой она была сначала. Под Керчью и то лучше было, или это потому, что новые командиры, но последний бой проиграли, т. к. плохо были расставлены кадры. Могли не 1000 разбить, а 2-3-4 такие там возможности были… Николай служит в такой части, которая не воюет, а только обживается, хуже того, Николай в этот бой сбежал. Ихняя часть обслуживает начальство, ты сама знаешь, это не вояки…”. Док. “А” (от Русинова В.И., из ППС 758,1 отд. стр. б-н – в г. Горький, Горьк. обком ВКП(б), отд. кадров, Русиновой Е.А.)

“…Опишу бездарное наше положение. До фронта доехали с горем пополам, по приезде на второй день вступили в бой с немецкими танками и пехотой, и мы были разбиты вдребезги, немного осталось от дивизии. Наше подразделение в 120 человек было вооружено десятью винтовками, осталось в резерве, но попали в окружение танков и чуть не погибли, удалось выбраться. Сейчас дивизия вновь формируется, стоим от фронта км 13… Никогда бы нас немцы не победили, если бы у нас не было продажи, часто посылают в бой с голыми руками, такая участь постигла не только нашу дивизию, но и другие. Люди голодные, измученные походом вступают в бой с голыми руками. Вот как мы воюем… Положение наше неважное… Писать есть много кой-чего, но нельзя. Настроение чертовски плохое… Немец воюет не считается, по одному человеку бьет из пушки, а нам на человека жалко пулеметной очереди. Враг силен, как его одолеть – вопрос. После разгрома дивизии меня причислили к пехоте, полевой хлебозавод…”. Док. “К” (от Трушкова Я.А. из ППС 1489,358 ПАХ– в ДВК, Уссурийская обл., cm. Свиягино, Ухань И.П.)

“…Сегодня весь день авиация немчуры не давала никакого покоя, хоть зарывайся на 100- 1000 метров, а достанет. Наших самолетов не видно было целый день, и это не только сегодня, но было вчера и будет завтра. Нет никакого сопротивления, что хотят, то творят с наземными войсками… Ведь до чего дошло, что летчик из нагана бьет по пехоте, насколько они не боятся и как низко приземляются. Как не замаскируй окоп – все видит… Ой, сколько сегодня на нашем направлении было самолетов, это ужас и главное то, что одна партия уходит, а другая приходит. Ну где наши самолеты, почему они нам не помогают?..

…На нашем участке идут ожесточенные бои и не помогают “Сталинские соколы”. На нашем Котельниковском направлении идут уже больше недели упорные бои с танками и мотопехотой. Их силы превосходят наши в три раза на этом участке…

…Да, если бы в тот момент, когда мы перешли в наступление, пришли бы на помощь наши самолеты, то конечно немца бы погнали, как Сидорову козу… Только одно утешение, когда заговорит “Катюша”, уж тут-то она дает перцу немчуре. Только из-за нее спасение…”. Док. “К” (от Квасова Г., из ППС 1728, 265 истреб. противотанковый д-н– в Омскую обл., Абатский р-н, Ленинский с-з, Квасовой А. Ф.)

“…Немецкие самолеты обстреливают наши войска и мирное население в тылу. Они летают низко, как хозяева, а наших почему-то нет, а если появляются, то очень редко, а когда надо – их нет…”. Док. “А” (от Голодова, из ППС 758, ОБС, ш/кабельная рота– в Саратовскую обл., ст. Красный Кут, Кладбищенская, 1, Толодовой Е.)

“…Сейчас нашу роту влили в 10 АТБ, прибывший из Москвы, богадельня, а не батальон, в нашей роте тоже плохие дела. Много наших “ЗИСов” сгорело, запасных частей нет…”. Док. “А” (от Глухарева В.Н., из ППС 1576, САТБ– в ППС 2023, 838 АТБ, Белохину М.)

“…В августе 1942 г. на нас наступали 68 фашистских танков, они наводили на трусов ужас и заячья душенька трусов – командира и комиссара нашей части не выдержала, они скрылись с поля боя. Мы остались без руководства. Тогда я пригласил к себе командира б-на тов. Овчаренко, предложил ему командование частью, а сам взял на себя комиссарство, часть была спасена. Люди не дрогнули. За 5 дней 12 атак танков были отбиты с большими потерями для немцев. Мы полностью сохранили своих людей…”. Док."А” (от Корамолиева В.П., из ППС 1705- в Узбек. ССР, г. Фергана, ул. М. Горького, 22, Удиловой Т.В.)

“…У меня слабо развиты организационные способности, этот недостаток много сыграл в происшедших событиях. Еще неделю назад я был так душевно истерзан, что у меня едва-едва остались моральные силы. Я метался из угла в угол, от дела к делу под давлением сознания огромной ответственности и необходимости быстро и решительно действовать, и я ничего не сделал. Отсутствие опыта подвело меня, я был совершенно дезорганизован, спокойствие и разум изменили… Мой начальник был в близком состоянии к моему и на мои вопросы разводил руками. Теперь я спокойнее, но я еще не выздоровел. Если повторится подобное, то для меня это катастрофа. У человека, много потерявшего, появляется тяга к отдыху, во что бы то ни стало с единым руководящим – “все равно”. Этого я страшно боюсь, это равносильно смерти…

Переправа через Дон долго останется в моей памяти. В Дону остались все мои вещи. Мы пока в спокойном месте, следует ожидать опять грозы”. Док. “К” (от Фрид Е., из ППС 1682, штаб 780 ст. п., АХС– в Свердловск, ул. Вейнера, д. 55, ком. 73, Институт металлургии А.Н. СССР, Любимовой Т.Ю.)

И. Штау

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 913, л.27-31 (подлинник)

ДОНЕСЕНИЕ ОО НКВД СТФ В НКВД СССР О ХОДЕ БОЕВ В СТАЛИНГРАДЕ

16 сентября 1942 г.

“ВЧ” из Сталинграда

Товарищу Берия

Товарищу Абакумову

По состоянию на 24.00,15-го сентября противник в Сталинграде занимал элеватор, куда проникло до 40 танков и группы мотопехоты противника, дом специалистов, расположенный в непосредственной близости у Волги– 150-180 метров от переправы. Сюда противник подтянул более 20 танков, группы автоматчиков и минометчиков.

Железнодорожное депо, бывшее помещение Государственного банка и ряд других домов заняты автоматчиками противника, чем он создал себе опорные узлы. Противником занят Мамаев Курган (высота 102), который господствует над всем Сталинградом и левым побережьем Волги – в радиусе 25-30 км от Волги, чем он взял под контроль все переправы и дороги, ведущие в Красную Слободку.

15 сентября в Сталинграде вела бой с противником прибывшая сюда ночью 13 Гвардейская стрелковая дивизия (командующий генерал-майор Родимцев), которая в августе была выведена на переформирование, в течение последних двух недель беспрерывно находилась на марше.

Бойцы дивизии оружием владеют плохо, дивизия пришла в расположение Сталинграда без боеприпасов. Принятыми мерами боеприпасы дивизии были доставлены.

За день боев 15 сентября 13 Гвардейская стрелковая дивизия потеряла 400 человек ранеными и убитыми и израсходовала все боеприпасы к автоматическому оружию, и несмотря на полночь 16 сентября дивизия боеприпасов и артиллерии еще не получила.

Дивизия ощущает острую нужду в артиллерии, она ей необходима для разрушения домов, где засели автоматчики противника.

Очень плохо обстоит дело с транспортировкой раненых на левый берег Волги. Командир 13 Гвардейской стрелковой дивизии для перевозки раненых никаких средств не имеет.

Легко раненые бойцы сами делают себе плоты, грузят на них тяжело раненых и, переправляясь на левый берег, относятся легко течением вниз по Волге, где разбредаются по селам в поисках оказания помощи. Такое же положение в 62 армии.

Вообще Сталинград к обороне не был подготовлен. Укрепления на улицах заблаговременно сделаны не были, никаких складов с боеприпасами, медикаментами, продовольствием зарыто в землю в Сталинграде не было.

Части вели уличные бои только один день, а боеприпасов уже ни у кого нет. Боеприпасы и продовольствие теперь приходится доставлять через Волгу– через единственную работающую переправу и то только в ночное время.

Через командующего фронтом тов. Еременко поставлен вопрос о немедленной доставке ночью в Сталинград для 13 Гвардейской стрелковой дивизии 500000 патронов к автоматам, 10 000 ПТР, 10 пушек со снарядами, выделение одного-двух речных трамваев для перевозки раненых и организации переправы 1500 бойцов, оставшихся непереправленными в ночь на 15 сентября.

Все последние дни противник обстреливает из артиллерии, минометов и автоматов переправы через Волгу, и сегодня из действующих четырех паровых паромов вывел из строя три.

Авиация противника по-прежнему подвергает беспрерывной бомбежке наши части и город Сталинград, и сегодня начал бомбардировать Красную Слободку.

До прихода в Сталинград 13 Гвардейской дивизии, в районе вокзала противника сдерживал армейский заградительный отряд 62 армии. Многие товарищи из отряда за проявленную доблесть в бою представляются к правительственным наградам.

Факты неорганизованности и беспечности продолжают иметь место. Личным выездом в Сталинград в ночь на 16-ое сентября установил, что оборона КП 13 Гвардейской стрелковой дивизии и пункта связи командующего 62 армии, расположенных на берегу Волги у здания НКВД, полностью с Волги не организована, несмотря на то, что в 100-150 метрах от КП и узла связи находится противник. Указал на это командующ. 13 Гвардейской дивизии товарищу Родимцеву, приняты меры организации обороны и усиления охраны КП.

Есть такой характерный факт, сказывающийся на работу связи и говорящий о непредусмотрительности. Как, например, сейчас на улице в Красной Слободке встретил двух бойцов, которые несли 2 аккумулятора от полевой радиостанции 42 стрелкового полка 13 Гвардейской стрелковой дивизии. Переправившись через Волгу вручную на лодке, теперь направляются в тыл дивизии, сами не зная месторасположение, для зарядки аккумуляторов, а радиостанция этим временем прекратила работу.

14 сентября около 22 часов группа автоматчиков противника, проникшая в район Медведицкой улицы, захватила КП 8 отдельной роты комендантского управления города, которая находилась в штольне. При захвате этого КП было взято в плен около 80 человек и сейчас взятые в плен были использованы небольшими группами на подноску патронов немецким автоматчикам. Одна такая группа в количестве 6 человек работниками НКВД взята в плен обратно, в районе КП 13 Гвардейской СД, из которых 4 человека расстреляны как изменники родины перед строем. Ведется следствие.

15-го сентября в бою у здания НКВД взята в плен женщина, владеющая немецким языком, назвавшая себя Володиной, принимавшая активное участие в бою в качестве автоматчика со стороны немцев. В связи с тем, что она была ранена, обстановка не позволила произвести допроса и нашими работниками Володина расстреляна.

Особым отделом НКВД 62 армии для патрулирования города создана специальная группа из оперативного состава красноармейцев для задержания всех подозрительных лиц.

15 сентября в 23.00 одна из таких групп была обстреляна из одного дома в районе городского базара. При осмотре дома, в подвале было обнаружено 5 человек военных, одетых в красноармейскую форму. Все 5 человек задержаны, ведется следствие.

Заградительным отрядом Особого отдела 62 армии с 13 по 15 задержано 1218 человек военнослужащих; из них расстреляно– 21, арестовано– 10, остальные направлены в свои части. Большинство задержанных относятся к войскам 10 дивизии НКВД и связному полку 399 стрелковой дивизии, который был брошен на поле боя командиром и комиссаром полка.

За проявленную трусость– бегство с поля боя и оставление части на произвол судьбы, командир связного полка 399 стрелковой дивизии майор Жуков и комиссар – ст. политрук Распопов расстреляны перед строем.

В настоящее время бои идут в пунктах, указанных в телеграмме. Изменений нет.

Авиация с обеих сторон действует активно. Идут крупные воздушные бои.

Селивановский

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 326, л. 220-223 (копия)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О НЕДОЧЕТАХ, ВЫЯВЛЕННЫХ В ХОДЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В ЧАСТЯХ 4-Й ТАНКОВОЙ АРМИИ ЗА ПЕРИОД с 20 августа по 7 сентября 1942 г.”

20 сентября 1942 г.

Заместителю нар. комиссара внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

В ходе операций, проводимых 4-й танковой армией по уничтожению прорвавшегося на восточный берег р. Дон противника, имеют место серьезные недочеты в руководстве операциями со стороны командования армии, а также со стороны командования частей и соединений армии.

Штаб армии частями и соединениями руководит неоперативно; отмечены неоднократные случаи, когда издаваемые штабом армии приказы в течение одного дня по несколько раз отменяются и заменяются новыми.

Так, например:

21 августа командование 37 Гв. СД из штаба 4 танковой армии получило 3 разных боевых распоряжения.

Первым боевым распоряжением частям дивизии было приказано: перейти в наступление и выбить противника с восточного берега р. Дон; второе боевое распоряжение предусматривало наступление только частью подразделений дивизии, остальным подразделениям ставилась совершенно другая задача.

Наступление должно было начаться в 22.00 21.8-42 г., приказ получен в 21.00, а в 23.00 в штаб армии был вызван представитель штадива для получения новой боевой задачи.

В результате такого руководства, приказ дивизией был не выполнен, несмотря на превосходство наших сил.

Плохо организовано взаимодействие между частями и родами войск. Например, 5.9-42 г. 76 Гв. СП в течение всего дня развивал успешное наступление, но, встретив сильный заградительный огонь противника, был вынужден залечь и окопаться. Взаимодействующий на фланге 83 Гв. СП наступление начал гораздо позже и по существу никакой пользы 76 Гв. СП не оказал. Взаимодействующие с 83 Гв. СП танки, из-за плохой связи с пехотой, зашли ей в тыл и обстреляли, в результате имеются жертвы.

Имеются факты бомбардировки частей своей авиацией. Так, части 37 Гв. СД и 118 Гв. СП С 21 на 22 и с 22 на 23 августа были подвергнуты бомбардировке своей авиацией, в результате в частях имеются убитые и раненые.

Штаб армии и действующие части не занимаются постоянной разведкой сил противника, в результате чего не знают, какие части им противостоят, количество частей, не знают, какую задачу ставит противник, вообще не имеют о противнике никаких сведений.

Характерно заявление по этому поводу командующего 4 танковой армией генерал-майора Крюченкина, высказанное им 25 августа в присутствии зам. командующего Сталинградским фронтом генерал-майора Коваленко:

“…Черт его знает, что там делает противник, ничего абсолютно неизвестно: какое положение в “рукаве” прорыва, что делает 62 армия, где находятся наши части в соприкосновении с противником… Противник может обойти нас с левого фланга; вообще положение неясно”.

Части совершенно мало уделяют внимания разведке. Например, 24 августа с.г., перед наступлением, командование 114 Гв. СП выслало разведку всего на 100 метров от своего переднего края.

В 78 °CП – взвод пешей разведки, на протяжении с 30.8-42 г. по 5.9-42 г. ни одной боевой задачи по разведке не выполнил, в полку к разведке не готовятся, задача на разведку до разведчиков не доводится, не изучаются пути движения разведчиков, в результате разведка не знает маршрутов и возвращается обратно, не выполнив задачу.

Отмечены случаи потери связи штаба армии с соединениями. Так, 24 августа с.г. армии была подчинена 35 Гв. СД, с которой штаб армии в течение суток связи не имел и ничего не знал о ее боевых действиях.

За время боевых действий, отмечен целый ряд фактов проявления трусости со стороны командно-начальствующего, а также рядового состава.

Например:

1) 23 августа с.г. противник под прикрытием авиации прорвал линию обороны 4 и 1 66 СП, которые в беспорядке стали отходить.

Командир 4 полка майор Яров и военком батальонный комиссар Сергеев, вместо организации планомерного отхода, бросив полк, бежали с поля боя.

Командир 116 СП майор Козин, военком батальонный комиссар Беликов и нам. штаба полка капитан Тищенко также бежали с поля боя, причем на КП полка оставили сов. секретные документы и кассу полка.

2) 15-го августа с.г. огневые позиции артполка 22-й истребительной бригады подверглись бомбардировке авиацией противника.

Командир полка майор Чирков и военком Петров, проявив трусость, бежали с поля боя. Полком никто не руководил.

Особыми отделами по фактам проявления трусости ведется расследование, с целью привлечения виновных к уголовной ответственности.

В частях 4-й танковой армии, среди отдельных лиц рядового и командного состава выявлен ряд фактов антисоветских, пораженческих высказываний:

1) Красноармеец I дивизиона АП 78 СД Щербинин, в разговоре с бойцами, заявил:

“…Немецкая армия сильнее Красной Армии. Немцы скоро нас окружат и уничтожат. Наши командиры о бойцах не заботятся, плохо кормят. Наших командиров нужно перестрелять, а самим пойти в плен к немцам”.

Данный факт документируется, после подтверждения Щербинин будет арестован.

2) В этом же артдивизионе комиссар батареи ст. политрук Балакирев, русский, член ВКП(б), партбилет уничтожил, будучи в окружении войск противника, говоря среди бойцов об отходе Красной Армии, заявил:

“…Кричали, что весной победа будет наша, а на самом деле отступаем, бежим, отдаем немцам свою территорию. Все это происходит потому, что командиры и комиссары не знают, куда направлять людей, в результате получается не отправка людей на фронт, а предательство. Отсюда становится понятным, почему мы отступаем, почему Красная Армия бежит и бросает оружие”.

По данному факту проводится негласная документация.

3) 3.9.42 г. сержант 218 армейского запасного стрелкового полка Денисенко, в присутствии зам. политрука Тищенко и сержанта Котова, говоря о боевых действиях на фронтах, заявил:

“…Скоро немцы заберут Кавказ и Баку. После этого мы уже отвоевались, потому что Красной Армии фашистских войск не победить.

Вот если будем переправляться через Волгу, то все украинцы останутся у немцев, хотя их и так уже мало в Красной Армии.

Фашистская Германия все равно победит СССР потому, что у нас нет ни танков, ни самолетов и вообще техники”.

Особым отделом факты негласно документируются, с подтверждением Денисенко будет арестован.

По фактам, изложенным в докладной записке, подробно информирован Военный совет фронта.

Косолапов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 222, л. 69-70 (подлинник)

ДОНЕСЕНИЕ 0 °CТО В УОО НКВД СССР ОБ ОБСТАНОВКЕ В СТАЛИНГРАДЕ

21 сентября 1942 г.

Тов. Абакумову

В течение 20 сентября с.г. части 62-й армии вели бои на севере и в центре города Сталинграда с переменным успехом. Небольшим группам автоматчиков противника удалось проникнуть в горсад (центр города) и в район элеватора. В то же время наша 13 гв. сд заняла Смоленскую улицу и ведет сейчас бои за Коммунистическую улицу.

64-я армия своим правым флангом предприняла сегодня наступление и к вечеру продвинулась на запад от южной окраины с. Купоросное примерно на 2 км, заняв рощу Квадратная.

Сегодня противник вел особенно интенсивный огонь из артиллерии и подвергал бомбардировке с воздуха центр города и места причалов переправ. Сгорели две центральные пристани. Есть много жертв. У пристани на правом берегу Волги продолжает иметь место неорганизованность.

Переправляемые ночью боеприпасы своевременно представителями командования 62-й армии и соединениями не принимаются, в связи с чем сгружаются на берег и днем зачастую подрываются огнем противника. Раненые до вечера не вывозятся. Тяжело раненые не получают помощи – умирают. Их трупы не убираются, по ним ездят на машинах. Врачей нет. Помощь раненым оказывают местные женщины.

По всем этим вопросам сейчас информирован начальник штаба фронта тов. Захаров. Последний дал указание о направлении медперсонала в Сталинград, приказал убрать трупы. Командиру 13-й гвардейской сд дал указание ночью наскоро сделать два причала.

Опергруппой Особого отдела 62-й армии на правом берегу Волги обнаружено 5 исправных орудий, принадлежащих 92-й стрелковой бригаде. Командир бригады полковник Тарасов мотивировал, что он их оставил из-за отсутствия перевозочных средств. Работниками Особого отдела были найдены машины, орудия погружены и доставлены на передовую.

Сегодня во время пожара на берегу у пристани Сталинграда сгорел начальник переправы. Особистами были приняты меры по спасению боеприпасов, что в значительной степени удалось осуществить.

Тов. Селивановский сейчас находится в Сталинграде в районе завода “Красный Октябрь”.

Заградительными отрядами за 19-20 сентября задержано 184 человека, из них расстреляно 21, в том числе за шпионаж 7, изменников родины 5, членовредителей 2, трусов и паникеров б, дезертиров 1. Арестовано 40 человек.

В числе арестованных зам. начальника по артиллерии 62-й армии полковник Беляков, проводивший антисоветскую агитацию и подозреваемый в шпионаже, остальные задержанные направлены в части.

Среди расстрелянных за шпионаж– командир отделения 126 стр. дивизии Пушков Г.А., сдался в плен немцам 14-го сентября на окраине города Сталинграда, в плену был завербован и получил задание установить в Сталинграде месторасположение большого штаба, стоянку установок “РС”, местонахождение работников УНКВД и Особого отдела. Пушков задержан сегодня при исполнении задания немецкой разведки и после предварительного допроса расстрелян.

У переправы среди раненых задержан красноармеец 10-й дивизии войск НКВД Парафонов И.Г., дезертировавший из части, симулировавший ранение в голову, для чего обмотал ее окровавленным бинтом. Парафонов расстрелян перед строем бойцов из числа задержанных и направляемых в части.

Белоусов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 326, л. 229-230 (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТО В УОО НКВД СССР “О ПОЛОЖЕНИИ В ОККУПИРОВАННОЙ НЕМЦАМИ ЧАСТИ гор. СТАЛИНГРАДА”

8 октября 1942 г.

Заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Наша зафронтовая агентура, возвращающаяся после выполнения заданий в районе гор. Сталинграда, и советские граждане, бежавшие с оккупированной территории сообщили ряд данных о положении в оккупированных районах гор. Сталинграда.

Специальным приказом германское военное командование предложило гражданскому населению срочно выехать в гор. Калач и станицу Нижне-Чирскую.

Распоряжение немцев о выселении гражданского населения из города не распространяется на специалистов-инженеров, лиц, знающих немецкий язык, а также квалифицированных рабочих– слесарей, столяров, шоферов, плотников, поваров, портных, печников.

Этим категориям жителей немцы предлагают остаться в городе, очевидно рассчитывая использовать для необходимых армии работ. Если сопоставить этот факт с имеющимися у нас данными о том, что немцы используют большое число жителей на строительстве оборонительных сооружений на западной окраине города – можно полагать, что немцы рассчитывают сделать Сталинград своим опорным пунктом на зиму.

В городе немцами на Советской улице созданы 2 комендатуры, в них вызывают местных жителей и направляют на работу по постройке оборонительных сооружений, восстановлению дорог.

Одна из этих комендатур помещается в 3-м доме Советов. Переводчицей в ней работает сталинградская учительница, фамилия которой неизвестна.

На Дар-горе создано нечто вроде биржи труда, куда обязаны являться местные жители для направления на различные работы.

2 октября с.г. по городу был расклеен приказ командующего германскими войсками об обязательной сдаче в 24 часа всего огнестрельного и холодного оружия, включая даже ножи. За неисполнение приказа угрожает расстрел.

Другим приказом предлагается сдать металлическую домашнюю утварь, особенно медную посуду и другие изделия из меди. Это распоряжение говорит об остром дефиците цветных металлов, и в частности меди, в Германии.

Наши агенты… и…, вернувшиеся из Сталинграда 4 октября с.г., сообщили, что специально выделенные группы немцев ходят по городу, забирая в пустых и заселенных квартирах мебель, домашнюю утварь, продукты питания, а если заметят во дворе рыхлую землю – раскапывают спрятанное жителями перед приходом оккупантов имущество.

Агент… сообщает о своей беседе с жительницей г. Сталинграда Пивоваровой, которая рассказала, что сразу после занятия пригородного района, где она проживает, немцы стали ходить по дворам – придя к ней, забрали корову, одежду, 14 кусков мыла, 17 коробок спичек, ничего не оставив в доме.

Перешедший линию фронта житель Сталинграда Пелихов Георгий Яковлевич, проживавший в гор. Сталинграде по ул. Ангарская 62 (недалеко от завода “Красный Металлист”), рассказал, что немцы лично у него забрали 10 кг муки, последний кусочек сахара, диван, 4 стула. У соседки – Дурыщиковой Ольги, забрали все продукты и мебель, примус. У других соседей отобраны деньги, теплые вещи и т. д.

Агентура сообщает также о случаях расстрела жителей, однако конкретные обстоятельства и фамилии жертв неизвестны.

Население города Сталинграда, во время варварских бомбардировок города немецкой авиацией узнавшее цену фашистским обещаниям о “хорошем отношении к населению”, подвергающееся теперь грабежу и насилию – в основной своей массе ненавидит немецко-фашистских оккупантов.

Горяйнов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 1112, ч. 2“а”, л. 252-254 (подлинник)

СПРАВКА ОО НКВД СТО В УОО НКВД СССР О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЗАГРАДИТЕЛЬНЫХ ОТРЯДОВ СТАЛИНГРАДСКОГО И ДОНСКОГО ФРОНТОВ

[Не ранее 15 октября] 1942 г.

Заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

В соответствии с приказом НКО № 227 в частях действующих в Красной Армии по состоянию на 15 октября с. г. сформировано 193 заградительных отряда. Из них в частях Сталинградского фронта сформировано– 16 и Донского– 25, а всего 41 отряд, которые подчинены Особым отделам НКВД армий.

Заградительными отрядами с начала их сформирования (с 1 августа по 15 октября с.г.) задержано 140755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта.

Из числа задержанных: арестовано 3980 человек, расстреляно 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131094 человека.

Наибольшее число задержаний и арестов произведено заградительными отрядами Донского и Сталинградского фронтов.

По Донскому фронту задержано 36109 человек, арестовано 736 человек, расстреляно 433 человека, направлено в штрафные роты 1056 человек, штрафные батальоны 33 человека, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 32933 человека.

По Сталинградскому фронту задержано 15649 человек, арестовано 244 человека, расстреляно 278 человек, направлено в штрафные роты 218 человек, в штрафные батальоны 42, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 14833 человека.

Следует отметить, что заградительные отряды, и особенно отряды на Сталинградском и Донском фронтах (подчиненные особым отделам НКВД армий) в период ожесточенных боев с противником сыграли свою положительную роль в деле наведения порядка в частях и предупреждения неорганизованного отхода с занимаемых ими рубежей, возвращения значительного числа военнослужащих на передовую линию фронта.

29 августа с.г. штаб 29 стр. дивизии 64 армии Сталинградского фронта был окружен прорвавшимися танками противника, части дивизии потеряв управление в панике отходили в тыл.

Действующий за боевыми порядками частей дивизии заградотряд (начальник отряда лейтенант госбезопасности Филатов), приняв решительные меры, приостановил отходящих в беспорядке военнослужащих и возвратил их на ранее занимаемые рубежи обороны.

На другом участке этой дивизии противник пытался прорваться в глубь обороны. Заградотряд вступил в бой и задержал продвижение врага.

14 сентября с.г. противник предпринял наступление против частей 399 стр. дивизии 62 армии, несших оборону города Сталинграда. Бойцы и командиры 396 и 472 стр. полков в панике стали отходить, оставляя рубежи.

Начальник заградотряда (мл. лейтенант госбезопасности Ельман) приказал своему отряду открыть огонь над головами отступающих. В результате личный состав этих полков был остановлен и через 2 часа полки заняли прежние рубежи своей обороны.

20 сентября с.г. противник занял восточную окраину Мелеховской. Сводная бригада под натиском противника начала самовольный отход на другой рубеж. Действиями заградотряда 47 армии Черноморской группы войск в бригаде был наведен порядок. Бригада заняла прежние рубежи и по инициативе политрука роты этого же заградотряда Пестова, совместными действиями с бригадой противник был отброшен от Мелеховской.

В критические моменты, когда требовалась поддержка для удержания занимаемых рубежей, заградительные отряды вступали непосредственно в бой с противником, успешно сдерживали его натиск и наносили ему потери.

13 сентября сего года 112 стр. дивизия под давлением противника отошла с занимаемого рубежа. Заградотряд 62 армии под руководством начальника отряда (лейтенанта госбезопасности Хлыстова) занял оборону на подступах к важной высоте. В течение 4-х суток бойцы и командиры отряда отражали атаки автоматчиков противника и нанесли им большие потери. Заградотряд удерживал рубеж до подхода воинских частей.

15-16 сентября с.г. заградотряд 62 армии в течение 2-х суток успешно вел бой с превосходящими силами противника в районе ж.д. вокзала г. Сталинграда. Несмотря на свою малочисленность заградотряд не только отбивал атаки противника, но и нападал на него, причинив ему значительные потери в живой силе. Свой рубеж отряд оставил только тогда, когда на смену подошли части 10-й стр. дивизии.

Отмечено ряд фактов, когда заградительные отряды отдельными командирами соединений использовались неправильно. Значительное число заградотрядов направлялось в бой наравне с линейными подразделениями, которые несли потери, вследствие чего отводились на переформирование и служба заграждения не осуществлялась.

19 сентября с.г. командование 240 стр. дивизии Воронежского фронта одной из рот заградотряда 38-й армии дало боевое задание очистить рощу от группы немецких автоматчиков. В боях за рощу эта рота потеряла 31 человека, из них убитыми 18 человек.

Заградительный отряд 29-й армии Западного фронта, будучи в оперативном подчинении у командира 246 стр. дивизии, использовался как строевая часть. Принимая участие в одной из атак, отряд из 118 человек личного состава потерял убитыми и ранеными 109 человек, в связи с чем заново формировался.

По 6-й армии Воронежского фронта согласно приказу Военного совета армии 2 заградительных отряда 4-го сентября с.г. были приданы 174 стр. дивизии и введены в бой. В результате заградотряды в бою потеряли до 70 % личного состава, оставшиеся бойцы этих заградотрядов были переданы названной дивизии и таким образом расформированы. 3-й отряд этой же армии 10 сентября с.г. был поставлен в оборону.

В 1-й гвардейской армии Донского фронта по приказу командующего армией Чистякова и члена Военного совета Абрамова, 2 заградительных отряда неоднократно направлялись в бой, как обыкновенные подразделения. В результате отряды потеряли более 65 % личного состава и впоследствии расформированы.

В связи с этим приказ Военного совета фронта о передаче 5-ти заградительных отрядов в подчинение 24-й армии не выполнен.

Казакевич

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 386, л. 22-24 (копия)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О НЕДОЧЕТАХ В СУЩЕСТВУЮЩЕЙ СИСТЕМЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО СНАБЖЕНИЯ ВОЙСК ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ”

27 октября 1942 г.

Заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Многочисленные сигналы, поступившие от особорганов фронта, о фактах плохого обеспечения питанием личного состава частей, поставили перед Особым отделом фронта задачу– изучить причины, порождающие срывы и несвоевременное обеспечение питанием военнослужащих передовых частей, главным образом рядового состава.

Из полученных материалов видно, что существующая система продовольственного снабжения войск действующей армии в ряде случаев является тормозом нормального обеспечения продовольствием частей, что, в свою очередь, отрицательно отражается на ходе боевых операций.

Установленная приказом НКО № 312 система снабжения рассчитана на образцово организованный и налаженный процесс снабжения и его технического оформления (своевременная отчетность, получение и выдача продовольственных аттестатов, прикрепление к определенным складам, столовым и т. п.), что в условиях боевых действий не всегда представляется возможным это сделать.

Такие части, как отдельные бригады, артиллерийские и минометные полки и даже дивизии, которые в ходе боевых операций перебрасываются с одного участка фронта на другой, часто не могут своевременно оформить прикрепление и открепление на снабжение, а это приводит к тому, что части, выполняющие большие, подчас решающие боевые задачи на определенном участке фронта, по несколько дней не снабжаются продовольствием. (186 и 507 истребительно-противотанковые полки, 1159 артполк, 140 минометный полк и многие другие), а большинство работников продовольственных отделов армий и фронта, в первую очередь, обращают внимание на формальную сторону дела – на документ и менее всего думают об обеспечении питанием бойцов и командиров, находящихся на передовой линии фронта. В связи с чем, в таких случаях, нередко красноармейцы переходят на самоснабжение, просят у местного населения кусочки хлеба, собирают в огородах овощи или получают от довольствующих органов не то, что им положено – муку или зерно.

13 сентября, в районе Даргоры (Сталинград), куда был направлен основной удар противника, прибыли на подкрепление артиллерийские части. Бойцы 84 артполка прямо на передовой, во время отражения огнем наступающего врага, организовали выпечку лепешек из муки на раскаленных жестянках, в исключительно антисанитарных условиях. Такое положение на фронте можно встретить во многих частях.

В результате указанного, в ряде мест казенно-бюрократического отношения к делу некоторых работников интендантства, части и соединения часто остаются без продуктов, без питания, что вызывает различного рода отрицательные проявления и настроения среди бойцов и командиров, отражающиеся на боеспособности той или другой части.

Например, красноармеец пулеметной роты 1 батальона 1045 сп, 284 сд (62 армия) Агапов в письме к своему отцу, 26 сентября, писал: “…Нахожусь в очень плохом положении. Вот уже 3 дня, как я не кушал. Немец очень сильно бомбит, а я лежу в окопе голодный, на спине пулемет, стрелять нет сил, хочется кушать и кушать…”.

1 и 2 октября, вновь прибывшее пополнение в 15 Гв. сд (57 армия) не было обеспечено питанием только потому, что на него не были своевременно получены продукты, так как аттестаты проходили по разным инстанциям несколько дней, в связи с этим бойцы проявляли открыто свое недовольство.

Так, красноармеец Кирилов заявил: “…Нас здесь не кормят, погибнешь не от пули, а от голода…”.

Красноармеец Мернуц писал своей жене: “…Марта! Как я сегодня проживу день – не знаю. Пошел позавтракать, не хватило и так бывает часто. Как видишь, кормят нас “хорошо”. А в АХО такие морды сидят, что орудия на фронте могли бы тягать. Они заведуют, один маслом, другой сахаром, третий спиртом. В военторге еще проще: там вся “своя” компания, все ходят в синих брюках с окантовкой, с блестящими воротничками, умываются туалетным мылом, ходят в носках, а здесь портянок негде достать, все у тебя в дырах и голоден, как волк. После войны работники АХО и военторгов будут жить, а мы наверное опять будем получать паек…”.

В группе бойцов 612 ИПТАП (64 армия), выражая свое недовольство питанием, красноармеец Белоусов говорил: “…С питанием у нас дело неважное, все время дают одну пресноту, то кормили галушками, а теперь перешли на сечку. Хозяйственники не заботятся о бойце. Продукты на каждом пункте выдачи “усыхают” и пока дойдут до красноармейца, нормы уже нет…”.

Присутствующий здесь же красноармеец Лопатин сказал: “…Такие продукты, как консервы и масло, бойцы не видят. В тылу говорят, что это все для фронта, а теперь я вижу сам, что красноармейцу, как здоровому, так и больному, масло не положено, его едят другие…”.

Красноармеец 149 ОСБр (62 армия) Абросимов пишет своей жене, в Мордовскую АССР: “…Я нахожусь на волоске от смерти. Сегодня, 15 октября, все кишки перевернуло и сильно рвало. Вся причина в этом – проклятые галушки, да каша из пшеницы. Лучше быть голодным, но не есть эту пищу. Вдобавок к этому стали давать муку, вот и представь себе, что мы кушаем…”.

Совершенно не учтены приказом НКО № 312 и такие случаи, как обеспечение продовольствием выводимых из боя остатков частей и подразделений (где, зачастую, нет никого из командиров), военнослужащих, выходящих из вражеского окружения. Такие факты в условиях Сталинградского фронта многочисленны Эта категория военнослужащих неделями и более питается тем, что находит на колхозных полях и огородах, или существует за счет подачек местного населения.

В штабы армий и фронта, из частей и соединений, находящихся на передовой линии, по различным служебным вопросам ежедневно приезжает значительное количество лиц начальствующего состава, и все эти люди, как правило, не имеют возможности даже пообедать, так как имеющиеся у них талоны на питание действительны только по месту их службы, несмотря на то, что им иногда приходится оставаться на продолжительное время и не получать питания ни здесь, ни по месту своей службы.

То же самое получается и с рядовым составом, командируемым по заданиям, посыльными, дежурными, связными, выделяемыми в другие части.

Кроме того, даже те военнослужащие, которые имеют при себе продаттестаты, также не берутся хозяйственниками на довольствие в других частях потому, что по их аттестатам продсклады продуктов не отпускают, так как каждая часть, учреждение получают продовольствие по количеству лиц, находящихся на штатной службе.

К изложенным выше недочетам в системе обеспечения продовольствием войск, относится и существующая неразбериха и беспорядок в прикреплении частей (армий) к продскладам, которая приводит к тому же, что части и соединения, находящиеся вблизи от продскладов, оказываются неприкрепленными к ним.

Особенно остро сказывается это на частях, прибывающих вновь на фронт, которые на марше задерживаются больше срока, чем были получены ими продукты, к тому же такие части передаются из одной армии в другую, еще находясь в пути, и о снабжении их никто не заботится (7 стр. корпус, октябрь 1942 г., и многие др.).

В результате работники продснабжения разъезжают от одного склада к другому, за сотни километров, посылая напрасно транспорт и часто возвращаясь без продуктов.

На Сталинградском фронте, изложенное выше относится больше всего к частям 62 и 64 армий, которые за последние два месяца, почти целиком, сменяли свой состав, производили частые перегруппировки, переходили из одной армии в состав другой, а работники интендантской службы не управлялись перестраиваться и быстро организовывать снабжение войск на новом месте.

В таких случаях проходило по несколько дней, пока добивались прикрепления к другому продскладу, получали и доставляли продукты на передовые позиции, а личный состав все это время пищи не получал.

К недочетам в самой системе снабжения следует указать и на плохую работу интендантской службы фронта и армий, по вине которой многие части систематически недополучают продукты.

Например 56 ТБр (64 армия) только в сентябре недополучила мяса 2672 кг, жиров 1447 кг, макарон 862 кг, крупы 868 кг, сахара 719 кг.

Аналогичные факты имеют место в каждой армии фронта.

За срыв снабжения продовольствием личного состава и саботаж, отстранены от должностей ряд ответственных командиров и начальников интендантства.

Так, по нашей информации, приказом Военного совета фронта № 017 от 24.IX.42 г. снят с занимаемой должности и отдан под суд начальник продотдела 64 армии, подполковник интендантской службы Благовещенский, арестован Особым отделом начальник АХО штаба 62 армии, интендант 3 ранга Лузин, отстранены от должностей и отданы под суд интендант 13 Гв. сд, начальник продотдела 62 армии и другие.

В целях улучшения продснабжения войск и отдельных военнослужащих действующей армии, считал бы целесообразным:

1. Отпуск продовольствия частям и соединениям производить в любом складе, по соответствующему требованию командиров частей, находящихся в данной армии или прибывающих на фронт, установив более строгий контроль за получением и расходованием продуктов в дивизиях, полках и подразделениях.

2. Установить такой порядок, чтобы каждый красноармеец, каждый командир, выполняющий служебное задание, мог получать пищу там, где бы он ни находился, для чего ввести единые талоны для командно-начальствующего состава и отдельно для бойцов, при выбытии их за пределы части.

3. Обязать командиров дивизий, бригад, полков обеспечивать питанием, наравне с бойцами и командирами своего соединения, прибывших в их части военнослужащих, выходящих из вражеского окружения, и подразделений, выведенных из боя.

4. Приблизить к фронту (армиям, дивизиям) продовольственные летучки, в которых иметь необходимый запас продуктов.

Об изложенном сообщено Военному совету фронта.

Селивановский

ЦА ФСБ РФ, ф. 14, on, 4, д. 418, л. 19-21 об. (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД ДФ В УОО НКВД СССР О НАСТУПАТЕЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЯХ 66-Й АРМИИ

30 октября 1942 г.

Заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Приказом Ставки Верховного Главного Командования и Военного совета фронта, частям 66 армии была поставлена боевая задача – с утра 20.10 на указанном участке начать наступление, прорвать оборону противника и к 23.10.42 г. соединиться с войсками Сталинградского фронта, истребить вражескую группировку, прорвавшуюся к реке Волге.

Для обеспечения выполнения этой задачи, 66 армии, кроме входивших в ее состав пяти стрелковых дивизий, были приданы четыре СД из 24 армии и четыре свежих СД из резерва Ставки (62, 212, 226 и 252 СД).

Армии было также придано: 23 артполка РГК, 12 гвардейских минометных полков, несколько танковых бригад. На каждый километр линии фронта армии приходилось 74 орудия, не считая минометов и установок “РС”.

Авиация фронта работала на участке армии по штурмовке противника и прикрытию наших частей с воздуха.

Основная задача – прорыв обороны противника, была возложена на новые дивизии, прибывшие из резерва Ставки. По плану операции 62, 212, 252 СД, сменив старые дивизии, к 20.10.42 г. сосредоточились на исходном рубеже. Остальные дивизии занимали оборону, сковывали противника, прикрывали правый фланг армии. Ведя боевые действия, 62, 212, 252, а с 24.10 и 226 СД, за период с 20 по 26.10 необходимого успеха не имели.

За время наступательных операций, противник оказывал только огневое сопротивление – артиллерией, минометами, пулеметно-автоматическим огнем. Было несколько слабых налетов авиации. По показаниям пленных немцев, участок наступления наших частей обороняют части 3-й мотодивизии противника, сильно потрепанные в боях.

Несмотря на большое превосходство наших наступающих частей в людях, огневых средствах, танках, авиации задача, поставленная Ставкой, частями 66 армии не выполнена.

На 26.10.42 г. части продвинулись самое большее на 3 км и заняв 3-5 линий немецкой обороны, приостановили наступление, понеся большие потери в личном составе (до 4-5 тыс. каждая дивизия).

Командование фронтом, в частности: командующий генерал-лейтенант Рокоссовский, нач. штаба генерал-майор Малинин, зам. командующего фронтом генерал-майор Трубников, а также командование армией, в частности: командующий генерал-майор Жадов и др., объясняя причины неуспеха на фронте и невыполнения задачи, заявляют о том, что наша пехота, особенно новые дивизии, – не обучена, воевать не умеет и не способна выполнить поставленной задачи. Высказывают мнение о необходимости прекратить наступательные действия, перейти к обороне, а новые дивизии отвести в тыл для переобучения.

26.10, командующий фронтом генерал-лейтенант Рокоссовский, будучи в штабе 66 армии и делясь впечатлениями о проводимой операции, заявил: “…Прибывшие новые дивизии к бою совершенно не подготовлены. Сегодня буду докладывать тов. Сталину, просить его, чтобы личный состав вновь формируемых дивизий хотя бы месяц, проходил боевую подготовку…”

В тот же день командарм– 66 генерал-майор Жадов, на вопрос начальника Особого отдела 66 армии тов. Сервианова– почему не имеем успеха, ответил: “…Люди не обучены и совершенно не подготовлены, многие совершенно не умеют владеть винтовкой. Прежде чем воевать, надо новую дивизию хотя бы месяц обучать и подготавливать.

Командный состав как средний, так и старший, тактически безграмотный, не может ориентироваться на местности и теряет управление подразделениями в бою.

Дивизии, прибывшие к началу операций на фронт, потеряли до 4000 чел. каждая. Вести дальнейшее наступление считаю невозможным, это приведет только к лишним потерям личного состава.

При наличии большого артогня и массированных налетов нашей авиации, части продвигаются очень медленно… Авиация противника активности не проявляла. Силы противника перед фронтом 66 армии незначительные (рота имеет 27 чел.), противник собрал солдат из тылов…”.

26.10.42 г., нач. штаба фронта генерал-майор Малинин, зам. командующего фронтом генерал-майор Трубников, в присутствии нашего оперработника, делились мнениями о ходе наступления наших частей.

На вопрос оперработника– успешно ли проведена артподготовка, как действует наша авиация, подавляет ли она огневые точки противника, Трубников, махнув рукой, ответил: “…Дело здесь не в авиации, дело в том, что пехота у нас ни черта не стоит, пехота не воюет, в этом вся беда…”.

Малинин, поддерживая Трубникова, заявил: “…Пехота не подымается, артподготовка у нас достаточная, средств артиллерийских у нас столько, что и говорить не приходится, на один километр у нас 74 орудия. Кроме того, на этом участке 12 минометных полков.

У немцев здесь ни черта нет, немцы безусловно несут большие потери от нашего минартогня. На этом участке у нас несомненное большое превосходство во всем и превосходство в авиации.

Авиация противника в эти дни нас беспокоит слабо, да и танков у нас неплохо… Пехота у нас никудышная…

Дать сюда хорошо обученный полк решительных бойцов, этот полк прошагал бы до Сталинграда… Дело не в артиллерии, всех огневых точек не подавишь. Артиллерия свое дело делает, прижимает противника к земле, а вот пехота в это время не подымается и в наступление не идет…”.

Командующий фронтом Рокоссовский, под впечатлением того, что причиной неуспехов являются плохие действия бойцов-пехотинцев, пытался для воздействия на пехоту использовать заградотряды.

Рокоссовский настаивал на том, чтобы заградотряды шли следом за пехотными частями и силой оружия заставляли бойцов подниматься в атаку.

Однако мнение командования фронта и армии о том, что причиной неуспехов является неподготовленность бойцов пехотных частей, не имеет под собой основательной почвы.

В частях 62, 212, 226 и 252 СД был определенный процент личного состава, призванного из запаса, мало обученного, но в этих же частях было большое число бойцов и мл. командиров, б. курсантов нормальных военных училищ, участников отечественной войны и другого вполне подготовленного контингента.

Привожу данные об укомплектованности личным составом новых дивизий.

62-я стр. дивизия: Находилась на формировании в При-ВО с 28 июля 1942 г. до первых чисел октября. В своем составе имела: до 500 человек старого кадрового состава, 2400 человек курсантов расформированных военных училищ, до 500 человек летно-технического состава. Остальной состав прибыл из запасных бригад и госпиталей.

Из общего количества личного состава, 7700 человек русские, украинцы, белорусы и евреи. Среди них 1045 человек членов и кандидатов ВКП(б), 2026 человек членов ВЛКСМ.

252-я стр. дивизия: Находилась на формировании в Урал-ВО с 1 августа с.г. до первых чисел октября. Имела 450 человек старого кадрового состава, 2500 человек курсантов военных училищ, 2000 моряков Тихоокеанской флотилии, остальной состав прибыл из запасных частей и госпиталей.

Из общего количества личного состава, 9505 чел. русских, украинцев, белорусов и евреев, 7000 в возрасте от 20 до 35 лет. Среди личного состава имеется 960 членов и кандидатов в члены ВКП(б), 2145 чел. членов ВЛКСМ.

Аналогичное положение с личным составом в 226 и 212 дивизиях. Все эти дивизии на фронт прибыли полностью укомплектованные личным составом и вооружением. Недоставало в отдельных дивизиях автотранспорта, тракторов и артиллерийских лошадей.

Анализом фактов боевых действий устанавливается, что причинами неуспеха и плохих действий пехоты является плохое руководство бойцами пехотных подразделений, со стороны командного состава роты, батальона, полка и дивизии.

Привожу наиболее характерные факты: Командир 62 СД – полковник Фролов и нач. штадива – подполковник Коломиец, получив приказ о наступлении, не разъяснили командирам задач, не проверяли как выполняются отдаваемые ими распоряжения, практической помощи командирам полков не оказывали. Командиры полков несерьезно отнеслись к подготовке подразделений и личного состава для выполнения операции. Командир 123 СП, 62 СД– майор Проявенко, с местностью ознакомился только на карте, командиры батальонов местность просматривали ночью, границы полосы действий батальонам отведены не были. Вследствие плохой организации, батальоны к исходному положению для атаки были подтянуты не к 3.00, как было предусмотрено приказом, а только к 7.00, были обнаружены противником и подвергнуты сильному артпулеметному обстрелу.

Попав под обстрел противника, командиры растерялись, потеряли управление подразделениями. Бойцы группами и одиночками рассеялись на поле, роты и батальоны полка смешались.

По сути никем не управляемые бойцы пошли в атаку, но пройдя 200-300 метров и попав снова под сильный огонь противника, залегли. Полковая артиллерия находилась на значительном расстоянии от пехоты, вела огонь по площадям, не подавляла огневые точки противника, мешавшие продвижению пехоты.

Командир 123 СП – майор Проявенко со штабом полка в это время находился на КП полка в 3-х км от подразделений, связи с командирами батальонов не имел и не принял никаких мер для приведения подразделений в порядок.

Зам. командира полка по политчасти – батальонный комиссар Трущ, к началу наступления полка находился в тылу и прибыл в район действий подразделений спустя 2 часа.

306 СП этой же дивизии, действовавший с правого фланга 123 СП, запоздал с наступлением, половиной своих подразделений нашел на боевые порядки 123 полка, подразделения этих полков смешались, что еще больше внесло беспорядка.

Командир 123 СП – Проявенко и после этого не принял мер к наведению порядка.

21.10., Проявенко, поддавшись паническим слухам о продвижении немцев с фланга, вместо организации обороны проявил трусость, приказал отвести назад роту автоматчиков и был склонен к отходу. Но отход был предотвращен секретарем партбюро полка – Косолаповым.

В результате изложенного, полк поставленной задачи не выполнил, потеряв за два дня боев 50 % личного состава. А дивизия за это время потеряла до 3000 человек личного состава.

О бездарности Проявенко и неспособности его руководить полком, мы информировали Военный совет фронта еще до начала операции, однако отстранен от занимаемой должности только 24.10.42 г.

Мы также информировали Военный совет фронта о бездеятельности и неумении руководить штабом начальника штаба 62 СД– подполковника Коломиец, однако Военный совет оставил его и отстранил от должности 24.10.42 г., после того, как Коломиец во время наступления частей напился пьяным до невменяемости.

Имели место ряд случаев проявления трусости со стороны командиров подразделений. Так:

Зам. политрука пульроты 104 СП, 62 СД– Степанов, в бою проявил трусость, создал панику и увел с поля боя в тыл 2-й взвод этой роты. С целью уклониться от ответственности за совершенное преступление, Степанов прострелил себе кисть левой руки.

Степанов 00 расстрелян перед строем личного состава роты.

Характерные примеры плохой работы командиров 226 СД:

До 23.10.42 г. 226 СД находилась в резерве армии, в бою не участвовала.

Так как 252 СД за три дня боев понесла значительные потери, командование 66 армии дало приказание 226 СД, в ночь на 24.10 пройти через боевые порядки 252 СД, занять исходное положение на северных скатах высоты 137,8 и утром повести наступление, развивая успех 252 СД. Командир 226 СД– полковник Никитченко и его штаб не разъяснили детально задачи командирам частей, части дивизии своевременно на исходное положение не вышли. Командиры полков, батальонов и рот, проходя в ночное время через боевые порядки 252 СД, на местности не ориентировались, в чем им не помогло и командование 252 СД.

Командиры частей 226 СД потеряли много времени на поиски своих подразделений. Командиры частей не были предупреждены, когда начать атаку.

Артиллерийская подготовка начата еще до того, как части подошли к исходным для атаки рубежам.

Начальник штаба 226 СД– полковник Бойко, спустя 10-15 минут после того как был произведен артиллерийский огневой налет, по телефону передал командирам полков, что огневой налет на ДЗОТы противника уже произведен и полки должны идти в атаку для захвата высоты “Блин”. Части, будучи неподготовлены еще к атаке, не сосредоточившись вступили в бой с противником с ходу, не сделав броска на сближение с противником. А когда полки пошли в наступление, они были встречены сильным артминометным и автоматическим огнем противника, т. к. наша артиллерия уже молчала.

985 СП, идущий в ударной группе дивизии, в первый же период от огня противника потерял 50-60 % командиров рот и батальонов. Бойцы, не имея руководства со стороны комсостава, не зная что делать, вместо стремительного продвижения вперед, залегли на боевых порядках 252 СД.

Командиры 985 СП – майор Коробка и 987 СП – подполковник Ляхов, в начале боя потеряли управление подразделениями, ходом боя не руководили, не знали, где находятся их батальоны, не ориентировались на местности, все время путали высоту “Блин” с высотой “Груша”.

Вследствие незнания настоящего положения своего полка, майор Коробка стал на путь очковтирательства и дезинформации командования дивизии. Коробка доложил, что его подразделение наступает, а на самом деле они залегли.

Среди работников штаба 226 СД, в решительный период боя отсутствовала дисциплина, отдельные командиры не выполняли приказания старших начальников.

Начальник оперотделения штадива – майор Ворона, нач. штадива – полковником Бойко был послан с заданием на КП к командиру дивизии. Ворона приказание нач. штаба не выполнил, самовольно ушел в 987 СП, где пробыл целый день, не доложив об этом никому.

Командир разведроты – капитан Поляк, был послан на КП к комдиву для получения указаний по организации разведки. Поляк к комдиву не явился, разведка организована не была.

Факты неправильных действий отмечены и в других дивизиях.

Командир 212 СД– полковник Анисимов, в период боя приказал командиру полка – полковнику Разуеву организовать НП полка в 60 метрах от линии расположения противника, чем полностью лишил Разуева возможности управлять полком. Беспрерывное дергание, незаслуженное оскорбление Разуева со стороны Анисимова привели к тому, что Разуев заявил: “Чем так воевать, лучше пусть ухлопают меня немцы” – и начал не маскируясь ходить по боевым порядкам полка.

20.10., во время наступления частей 212 СД, выбыл из строя командир 3-й пульроты 692 СП и его заместитель. Командование ротой принял зам. ком. роты по политчасти – политрук Батаев Т.Ф. Последний с наступлением темноты, без разрешения командования батальона и полка, вывел роту с поля боя, бойцов отпустил на кухню обедать.

Батаев арестован.

Во время наступательных операций не было четкого руководства дивизиями со стороны командования и штаба армии. В начале операции был назначен новый командующий 66 армией, генерал-майор Жадов. Последний, вместо устранения недочетов и исправления ошибок командиров дивизий, ограничивался критикой действий командиров и существовавшего до этого в армии порядка, высказывал настроение, что операция не была подготовлена и успеха не будет. Так, в присутствии наших оперработников Жадов заявил:

“…На второй день своего прихода в армию, когда я ознакомился с обстановкой, для меня тогда уже было очевидно, что из этого наступления ничего не выйдет…”.

Штаб армии руководил частями неуверенно, так, например:

24.10.42 г., ведя наступление, части 212 СД обнаружили минное поле противника. Для разминирования его командование дивизии, продолжая бой, направило взвод саперов и донесло штарму.

В самый разгар боевых действий, дивизия получила боевое распоряжение штарма – наступление прекратить, к

19.00, 24.10., окопаться и занять оборону. Это распоряжение штадивом было передано всем частям, которые приступили к его исполнению.

Через несколько часов из штарма последовало новое распоряжение– вести подготовку к наступлению и 25.10 утром начать его. В результате, поле не было своевременно разминировано, а личный состав без пользы изматывался.

Командование фронтом и армией не разработало детально взаимодействия артиллерии с пехотой, сигналов обозначения нашего переднего края, не организовало подвоз снарядов на передовую линию.

Новые дивизии, не имея необходимого количества транспорта, оставили боеприпасы далеко в тылу. В частях 62 СД (306 и 14 СП), 22-23 октября, из-за отсутствия боеприпасов бездействовали 45 и 76 м/м пушки и 50 и 120 м/м минометы.

Артполки РГК также не имели достаточного количества снарядов. В результате, в первый день наступления отдельные артиллерийские части и подразделения, не имея снарядов, не вели огня.

Артиллерийские командиры не организовали наблюдения за результатами стрельбы, их наблюдательные пункты находились далеко в тылу. Вследствие такой организации имело место поражение нашей артиллерией своих пехотных частей. Так, например:

22.10.42 г., после первого залпа артиллерии РГК, 669 СП, 212 СД пошел в атаку. Когда подразделения полка находились на подступах к переднему краю обороны противника, наша артиллерия дала второй залп и накрыла свои же части. В результате вывела из строя 20 человек убитыми и ранеными. Бойцы вынуждены были залечь, боясь быть пораженными огнем своей артиллерии.

23.10.42 г., командир 62 СД– полковник Фролов дал заявку 143 минполку– обстрелять передний край обороны противника на участке наступления 306 СП. Дивизион “РС” 143 минполка несколькими залпами накрыл боевые порядки 306 СП, в результате было выведено из строя 22 человека личного состава.

20.10.42 г., десять наших самолетов штурмовали передний край своих же войск.

В частях армии, особенно в период боевых действий, исключительно плохо было организовано питание личного состава, снабжение питьевой водой, обеспечение конского состава фуражем. Так, например:

22 и 23.10.42 г. в 123 СП, 62 СД питание бойцов состояло из 300-400 граммов хлеба.

В 648 АП РГК, в 1 – м дивизионе, личному составу 21 и 22.10. пища выдавалась только один раз. Личный состав начал кушать сырое мясо, в результате отмечены случаи желудочных заболеваний.

Вследствие плохого питания и истощения бойцов, в 587 и 692 СП, 212 СД зарегистрировано 23 смертных случая. В 62 СД отмечено 9 смертных случаев.

Врачебными комиссиями установлено, что смерть последовала от истощения и переутомления организма.

Несмотря на наличие сигналов, ни командование армии, ни командование фронта не приняли должных мер через учреждения тыла для организации нормального снабжения.

Из приведенных выше примеров и фактов следует вывод, что провал наступательной операции частей 66 армии не в том, что бойцы-пехотинцы плохо обучены и плохо воюют.

За время наступательных действий, в частях армии не было ни одного случая, чтобы бойцы не выполнили приказа командира – подниматься и идти в атаку. Не было ни одного случая массовой паники или группового бегства с поля боя.

Главной причиной невыполнения задачи является неумение командиров взводов, рот, батальонов правильно ориентироваться на местности, руководить бойцами непосредственно в бою, использовать огневую силу своих Подразделений в наступлении.

Причиной этому является плохое руководство частями со стороны командиров полков, дивизий, которые Перед наступлением не разъяснили всему командному составу задачи, в бою потеряли связь с подразделением, не исправляли недочетов и ошибок командиров подразделений, не оказали им помощи через свои штабы.

Командование армии и фронта поверхностно определили причины неуспехов и также не приняло никаких мер помощи командирам частей и соединений и исправления их ошибок на ходу.

Командование армии и фронта не добились того, чтобы каждым командиром был усвоен и выполнялся приказ НКО № 306 (о новых боевых порядках пехоты и месте командира в бою).

О вскрытых недочетах в наступательных операциях проинформирован Военный совет.

Казакевич

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 777, л. 40-44 (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ОО НКВД СТФ В УОО НКВД СССР “О ДИСЦИПЛИНЕ И МОРАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ АРМИЙ ПРОТИВНИКА”

31 октября 1942 г.

Заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

По имеющимся в Особом отделе НКВД Сталинградского фронта агентурным материалам, показаниям военнопленных, трофейным документам, рассказам лиц, пришедших с оккупированной территории, устанавливаются следующие факты нарушения дисциплины и морально-политического состояния отдельных частей германской армии и армий ее союзников.

Германская армия

Дисциплина. В целом дисциплина германских солдат может быть названа весьма высокой.

Основную роль в поддержании порядка в армии играет страх перед офицерами, строгие наказания за малейшие проступки. Однако в то же время война, особенно война на востоке заметно расшатала дисциплину в германской армии и сделала отдельные нарушения дисциплины весьма частыми.

Из показаний военнопленных известно о случаях дезертирства среди солдат-саперов гарнизона г. Миндена (Германия), причем там имели место случаи расстрела на месте солдат, пытавшихся бежать из казармы.

В одном из полков 16 мотодивизии, во время нахождения ее в Щиграх (Курской области) в мае 1942 г. дезертировали 2 солдата.

Из 40 отдельного полка связи в марте 1942 г. дезертировал один солдат – он был впоследствии пойман и расстрелян перед строем.

Отправленный в командировку в Германию шофер штаба 675 саперного батальона Контц в течение 4-х месяцев ничего не давал знать о себе и лишь в результате объявленного розыска был обнаружен.

Старший сапер 675 саперного батальона Генрих Конев, воспользовавшись в марте 1942 г. командировкой в г. Курск для врачебного осмотра, в течение 15 дней под различными предлогами болтался в тылу, уклоняясь от возвращения на передовую, в свою часть.

Огромное разлагающее влияние на германскую армию оказывает установившаяся в ней система грабежей, мародерства, издевательств над мирным населением.

Военнопленные, опасаясь возмездия в плену, вообще чрезвычайно неохотно рассказывают о своих преступных делах, однако все же не могут отрицать фактов насилия солдат над мирным населением.

Попавший в плен лейтенант воздушного флота – летчик 3 воздушной эскадрильи Диргард Рольф рассказал о происходившем при его участии расстреле группы евреев в начале войны в одном селе около Бердичева, якобы в качестве репрессии за выдачу немецкого летчика частям Красной Армии.

Ефрейтор второй роты 675 саперного б-на Тракслер был свидетелем расстрелов СС-овцами евреев в районе Ровно и Дубно.

На замечание одного из солдат о том, что это ужасное зрелище, унтер-офицер той же части Граф ответил: “Евреи – это свиньи, и уничтожать их – проявление культуры”.

Тот же унтер-офицер Граф и фельдфебель Фройшель в июле 1941 года в районе Умани арестовали местную девушку-учительницу якобы как “шпионку”– в действительности же с целью учинить над ней гнусное насилие.

Характерными являются показания старшего радиста 40 отдельного полка связи Гана, считающего грабеж населения “правом воина”, “законом войны” и называющего из состава полка “особых специалистов” по части грабежей – ефрейтора Иоганнеса Гейдона, старшего радиста Франца Майера, ефрейтора Альфреда Урбана и других.

Грабеж и насилия по существу поощряются командованием. Случаи наказания виновных неизвестны, а в ряде изданных распоряжений по существу узаконивается грабеж и вводится лишь в известные рамки.

Так, в приказе по 16 мотодивизии от 22 июля с.г. сказано: “…Продовольствие изыскивать на месте. Со снабжением в настоящее время считаться не приходится”.

Командир “боевой группы Эйзермана” 10 августа с.г. издал приказ “О поддержании дисциплины”, в котором он однако мародерством считает “изъятие у населения лишь других вещей, кроме продуктов питания”, узаконивая таким образом грабеж продовольствия.

В приказе отдела 1 с 1 б мотодивизии от 8 августа с.г. также говорится лишь об известном ограничении грабежа, заботясь о завоевании доверия населения Кавказа. Приказ гласит:

“…Особенности проживающих на Кавказе народов заставляют меня предупредить о недопустимости перегибов в отношении местного населения. Жители Кавказа в большинстве своем враждебны большевизму и стремятся освободиться от коммунистического насилия. Они видят в германском солдате естественного союзника, и разрушать их веру является преступлением перед германским народом.

Несмотря на все приказы, имеются еще к сожалению случаи, когда солдаты врываются в дома, мародерствуют и грабят. Некоторые командиры частей как видно забыли, что во главе “заготовительных команд” должен стоять офицер или унтер-офицер”.

В качестве наказания за всевозможные проступки в германской армии широко применяется посылка в штрафные роты. Эти роты ставятся на самые опасные участки фронта и среди солдат иронически называются “Химмель-фартскомандо” – т. е. “команды по поездке на небо”.

По материалам нашего зафронтового агента “Астрова”, использовавшегося немцами на “подсадке” в Мариупольской тюрьме, известно, что в тюрьме имеется целый корпус, где содержатся немецкие солдаты, арестованные за различные преступления на срок от 3-х месяцев до 10 лет. Известны также случаи, когда содержавшиеся в этой тюрьме солдаты подвергались по приговору суда расстрелу.

Морально-политическое состояние. Несомненно, что летние успехи германской армии на юге Советского Союза вновь подогрели упавший в результате затяжной кампании на Востоке дух германских солдат. Однако упорное сопротивление, встреченное немецко-фашистскими войсками под Сталинградом и на Кавказе, колоссальные потери людей и техники, приближение пугающей солдат новой зимы – все это вновь приводит к упадку настроения немецких солдат.

Случаи отказа от выполнения приказаний, антивоенных высказываний, имевшие место и раньше, по мере дальнейшей затяжки войны учащаются.

Недовольство солдат вызывает также произвол офицеров. Так, командир скотобойной роты 94 ПД – ст. ветеринар Тлих заставляет солдат работать по 18-20 часов в сутки, сам же за счет положенных солдатам продуктов устраивает пьянки с женщинами. Так как он находится в хороших отношениях с начальством, то всякие жалобы обречены на неудачу.

Между настроениями солдат из различных областей Германии существует определенная разница: наиболее недовольны войной жители западной Германии (Рейнская и Рурская область, Вестфалия). Они получают тревожные письма, говорящие об опасности, которой подвергаются их близкие в результате английских бомбардировок. Двойной страх– за свою собственную жизнь и за жизнь семьи – заставляет их еще более желать скорого окончания войны.

О настроениях солдат из числа жителей более “спокойных” областей Германии солдат 16 мотодивизии Шмите показал: “Что касается жителей Тюрингии, Баварии, Силезии, то эти люди не чувствовали на своей шкуре ужасов войны– они видят в ней только веселое времяпрепровождение. Большинство молодых силезцев– в отрядах СС. Это грубые солдаты, не стесняются грабить и воровать”.

Взаимоотношения внутри армии. Отношения в германской армии и в армиях ее союзников с каждым днем обостряются. Наблюдается грызня не только между немцами и представителями других национальностей, но даже между солдатами-немцами из разных областей Германии.

Уроженцы Восточной Пруссии считают себя “истинными германцами”, стоящими выше всех других, постоянно надсмехаются над солдатами из западногерманских областей. Последние не остаются в долгу, называя пруссаков “упрямыми ослами”. И те и другие смеются над вестфальцами.

Об отношении к румынам, венграм, итальянцам и лицам других национальностей, принимающим участие в войне, и говорить не приходится – всякий “истинный немец” считает себя естественным господином этих народов и презирает их.

Немцы в случае совместного дислоцирования получают лучшие дома, как правило– лучше питаются. Даже простой немецкий солдат считает себя вправе сделать замечание офицеру венгерской или румынской армии.

Одно название этих народов, распространенное в Германии и являющееся чуть ли не официальным, – “вспомогательные народы” – говорит о многом.

Наряду с национальной рознью наблюдаются также плохие взаимоотношения между кадровыми солдатами и вновь призванными резервистами старшего возраста.

Первые– привыкли к войне, считают себя “героями”, перед которыми все должны преклоняться; те из них, которые еще не отрезвели под ударами Красной Армии, пропитаны гитлеровской пропагандой.

Пожилые резервисты, как правило, в войне не заинтересованы, думают больше об оставшейся на родине семье, чаще ругают войну и гитлеровскую политику.

В тех подразделениях, где пожилых солдат немного, офицеры и фашистски настроенная молодежь придираются к ним, заставляют выполнять самые тяжелые и неприятные работы.

Отсутствие должного взаимного уважения приводит к чрезвычайно широкому распространению в германской армии “товарищеских краж”. В каждой штрафной книге можно увидеть множество наказаний за подобные кражи. Развращенное постоянными грабежами гитлеровское воинство уже не довольствуется ограблением населения, а тащит все, что плохо лежит у себя.

Армии союзников Германии

В итальянских, венгерских, румынских войсках дисциплина и морально-политическое состояние значительно ниже, чем в германской армии.

Так, например, нашим зафронтовым агентом… отмечено прохождение с Ростовского направления через ст. Ханженково целого железнодорожного эшелона с закованными в кандалы итальянскими солдатами.

В начале августа с.г., когда наши войска повели наступление через Коротояк на Острогожск, разбежались находившиеся на этом участке фронта две венгерских дивизии. После того, как их с трудом удалось собрать, по приказанию германского командования перед строем было расстреляно 20 венгров. Остальных тут же предупредили, что при повторении подобных случаев они также будут расстреляны. Венгерский комендант Острогожска был снят, а в город для усиления обороны прибыл немецкий полк.

В середине августа с.г. 5 полк 4-й румынской пехотной дивизии получил приказ перейти в наступление. Командир полка категорически отказался выполнить приказ, ссылаясь на нехватку людей. Полк был снят с позиций и отведен на некоторое время в тыл.

Среди румынских солдат особенно процветает дезертирство. Так, в Кеченерах (Калмыцкая АССР), где местного гарнизона нет, часто появляются румынские солдаты. Судя по тому, что они прячутся при появлении немцев, можно полагать, что они являются дезертирами.

Один из дезертиров 5 полка 4-й румынской пехотной дивизии был пойман и получил 25 ударов палкой.

Из 4 пехотного полка румынской армии дезертировал в июле 1942 г. санитар, не найденный до сих пор.

Солдат 5-го егерского полка 1-й румынской дивизии Диорций Дашекеу после истечения срока отпуска, предоставленного ему в июле с.г., решил не возвращаться в часть и скрылся в лесу. Вскоре он был обнаружен жандармами, избит и вновь послан на фронт.

Из того же полка во время нахождения его в Николаеве дезертировали два солдата – они были пойманы и расстреляны перед строем.

Из одной только роты 5 пехотного полка 4-й румынской пехотной дивизии за август дезертировало 7 солдат.

Среди румынских солдат особенно широко распространены антивоенные настроения.

Военнопленный солдат 5-го егерского полка 1-й румынской дивизии Морин Диакон заявил: “Солдаты потихоньку ругают Гитлера и Антонеску. Офицеры нам обещают, что после войны мы получим много земли в Трансильвании и на Украине, но мы думаем сейчас не об этой земле, а о том, как бы покушать”.

Дисциплина в румынской армии в буквальном смысле слова палочная: за малейшие провинности солдат жестоко избивают все начальники – начиная от малых и кончая большими. Наказание провинившихся солдат 25-30 ударами палки – обычное явление в румынской армии.

Майор 2-го артполка 4-й румынской пехотной дивизии Настуреску так избил своего подчиненного – солдата Белаера, что его без сознания пришлось отправить в госпиталь.

Отношение немцев к своим румынским союзникам – издевательское.

В июле с.г. солдат 2-го артполка 4-й пехотной румынской дивизии Ион Яков был избит первыми встречными немцами за то, что ехал со своей повозкой по левой стороне дороги.

Один из военнопленных рассказал, что летом с.г. немцы, пришедшие купаться, выгнали из реки даже не успевших смыть мыло румынских солдат. При размещении в населенных пунктах, немцы останавливаются в лучших избах по 2-3 солдата, а румын загоняют до роты в один двор.

Все это создает ненависть румынских солдат к немцам. Нередко можно от румын, как и от венгров, услышать: “При первом серьезном ударе Красной Армии мы все бросим и разбежимся. Пусть воюют Гитлер и Антонеску”.

В то же время “союзнички” не отстают от немцев в грабежах и издевательствах над населением.

В селе Ново-Николаевка на Днепре венгерский офицер, не стесняясь присутствием посторонних и ребенка, изнасиловал молодую женщину.

В селах юго-западнее Сталинграда население особенно жалуется на произвол румын, буквально не дающих прохода ни одной женщине.

Приведенные факты свидетельствуют о моральном разложении и признаках упадка дисциплины гитлеровской армии и ее союзников.

Селивановский

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 326, л. 264-267об. (подлинник)

СООБЩЕНИЕ УОО НКВД СССР В НКО СССР О НЕДОЧЕТАХ В СНАБЖЕНИИ ЛИЧНОГО СОСТАВА ПЕРЕДОВЫХ ЧАСТЕЙ ФРОНТА ПИТАНИЕМ

4 ноября 1942 г.

Товарищу Хрулеву

Особый отдел НКВД Сталинградского фронта сообщил, что в частях фронта из-за недочетов в системе снабжения имеют место систематические срывы питания личного состава передовых частей, и в первую очередь красноармейского состава.

Существующая ныне система снабжения требует прикрепления частей к определенным продовольственным складам и своевременного оформления аттестатов.

В результате такие части, как отдельные бригады, артиллерийские и минометные полки, которые в ходе боевых операций перебрасываются с одного участка фронта на другой, часто не могут своевременно оформить открепление и прикрепление на снабжение. Это приводит к тому, что части, выполняющие крупные, а иногда и решающие боевые задачи, по несколько дней не снабжаются продовольствием.

Части 62 и 64 армий Сталинградского фронта, которые за последние 2 месяца почти целиком сменили свой состав, производили частые перегруппировки, переходили из одной армии в другую, по несколько дней оставались без пищи из-за длительного процесса перекрепления от одного продсклада к другому.

1 и 2 октября вновь прибывшее пополнение в 15 гвардейскую стрелковую дивизию 57 армии несколько дней не было обеспечено питанием из-за медленного оформления продаттестатов.

В таком же положении неоднократно находились 186 и 507 истребительно-противотанковые полки, 1159 артполк, 140 минометный полк и другие.

Даже в тех случаях, когда части и отдельные военнослужащие имеют при себе продаттестаты, им также продукты не отпускаются, так как по существующей системе каждая часть получает продовольствие по количеству лиц, находящихся на штатной службе.

В штабы армий и фронта из частей и соединений по различным служебным вопросам прибывает значительное количество лиц начальствующего состава и все, как правило, не имеют возможности даже пообедать вследствие того, что имеющиеся у них талоны на питание действительны только по месту их службы.

Зачастую подолгу не обеспечиваются продовольствием остатки частей, выводимые из боя, военнослужащие, выходящие из вражеского окружения. Эти военнослужащие неделями питаются тем, что находят на колхозных полях и огородах или собирают куски хлеба у местного населения.

Указанные выше недочеты, отражающиеся на своевременном снабжении частей продовольствием, вызывают отрицательные настроения среди бойцов.

Красноармеец 15 гвардейской ст. дивизии Кириллов, говоря о том, что часть, в которой он находится в течение нескольких дней, не получала питания, заявил: “Нас здесь не кормят, погибнешь не от пули, а от голода”.

Красноармеец пулеметной роты 1-го батальона 1045 стр. полка (62 армия) Агапов в письме к своему отцу 26 сентября с.г. писал: “Нахожусь в очень плохом положении. Вот уже три дня, как я не кушал… я лежу в окопе голодный, на спине пулемет, стрелять нет сил, хочется кушать и кушать…”.

В группе бойцов 612 гвардейского противотанкового артполка (64 армия) красноармеец Белоусов, выражая недовольство питанием, говорил: “…С питанием у нас дело неважное… Хозяйственники не заботятся о бойце Продукты на каждом пункте выдачи “усыхают”…”.

Аналогичные высказывания имеют место и в других частях.

Абакумов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 418, л. 17-18 (копия)

ДОНЕСЕНИЕ ОО НКВД СТО В УОО НКВД СССР С ПЕРЕВОДОМ ДНЕВНИКА УНТЕР-ОФИЦЕРА ВЕРМАХТА А. ХЕЙМЕССЕРА

14 ноября 1942 г.

Зам. наркома внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3 ранга тов. Абакумову

Направляю копию сокращенного перевода с немецкого дневника унтер-офицера 297 артполка 297 германской пехотной дивизии Алоиза Хеймессера.

Дневник охватывает главным образом период августовских боев на южных подступах к Сталинграду и показывает тяжелые потери немецко-фашистских войск под Сталинградом. Приложение: упомянутое.

Селивановский

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКА

унтер-офицера 297 АП Алоиза Хеймессера

14 мая 1942 года: В половине второго я стоял у окна своей квартиры и видел, как большое число жителей Чугуєва отправлялись на работу в Германию. Они очень печальны, все плачут.

25 мая: Уже в 3 часа утра большое движение на стороне противника. В 4 часа перебежчик сообщает, что через час должно начаться наступление двух русских полков при поддержке 30-50 танков. Мы расстраиваем их подготовку своей стрельбой, и у русских ничего не получается.

9 июня: Я прочитал русский приказ, из которого видно, что они точно знали о нашем наступлении 7 числа. Они опять нас обстреляли. Унтер-офицер и один украинец легко ранены снарядом, упавшим в 10 метрах от них.

2 июля: В 2 часа ночи началось наше наступление. Судя по последним дням боев, мы ожидали сильного сопротивления, но в действительности без боя прошли 25 км до маленькой речки и лишь там русские стали оказывать отпор. Я сидел на наблюдательном пункте, как вдруг раздались выстрелы русского ракетного орудия. Мы не успеваем и опомниться, как уже сделано 48 выстрелов 15-сантиметровыми снарядами. Мы прижимаемся к земле, и только чудо спасает нас. Командир громко кричит: “Все назад” – и мы что есть духу бежим без остановки 400 метров. Этот день я никогда не забуду.

9 июля: Сегодня 50 градусов жары. Вдоль дороги в обмороке лежат пехотинцы, на протяжении километра я насчитал 27 человек.

17 июля: На дороге трофей– “Сталинский орган” (т. е. “Катюша”).

23 июля: Саперы очищали местность, в одном месте вдруг сразу взорвалось 52 мины. От четырех саперов не нашли и следов. Мы вброд переходили через р. Чир.

26 июля: Пехота начала атаку на высоту 151. Вторая батарея и 524 ПП сначала хорошо продвинулись, но вдруг появились на совсем близком расстоянии русские танки. С них соскакивала пехота, разбрасывая солому, которой они были замаскированы. Наша пехота бежит обратно и – окапывается. Наша дивизия не имеет ПТ-орудий, нет больше бензина. Мы расстреляли все боеприпасы.

Но танки не идут вперед, лишь обстреливают нас отдельными выстрелами. В 9 часов появляется генерал-лейтенант Пфеффер с шестью штурмовыми орудиями и одной зенитной батареей, пехота опять переходит в наступление и русские бегут. Мы продвигаемся вперед и полностью захватываем большой мост через Чир.

28 июля: Ночью начинается светопреставление: самолеты бомбят в непосредственной близости, “Сталинский орган” производит страшные огневые налеты.

А когда на рассвете переходит в наступление сибирская стрелковая дивизия, сильно поддержанная танками, – начинается ад. Такого минометного огня я еще никогда не испытывал.

В 6.15 невиданное по масштабу нападение пикировщиков на сотню танков 24 ТД, находящихся позади. В 8.00 нападение шести бомбардировщиков. Это похоже на конец.

Еще несколько атак пикировщиков – удивительно, что после первого захода они вторично переходят в атаку, и их бомбы попадают совсем неплохо. Ранено 9 солдат и один украинец.

Вчера наши собственные пикировщики бомбили первую батарею: 18 убитых, до 50 убитых лошадей. Батарея расформировывается. Вечером еще раз нападение русских самолетов на бреющем полете, и в заключение этого горячего дня – “Сталинский орган”. Сообщают еще о двух раненых на нашей батарее: вахмистр Беккер и один украинец.

29 июля: Сегодня мы оказались в тяжелом положении. Русские прорвались на участке 522 полка и захватили мост через Чир, оказавшись в 2-х км позади нас. Навели порядок наши танки.

Все пленные, взятые во время этого прорыва, расстреляны за то, что русские расстреляли несколько наших раненых и одного спрыгнувшего на парашюте летчика.

4 августа: Вечером нам приносят прочесть приказ по дивизии, согласно которому наша 297 ПД была 27 июля наиболее далеко продвинувшейся на восток пехотной дивизией несмотря на открытые фланги.

15 августа: Перешли Дон у Потемкинской.

18 августа: – Проходим Аксай, там тылы 371 ПД, 24ПД, 29 МД, 14 ТД, 24 ТД и многое другое.

19 августа: В 5 часов наступление. Проходим 20 км до Абганерово. В 16 часов приходит известие, что другие батареи нашего полка опять имеют большие потери.

Завтра начнется наступление на первую линию укрепленний перед Сталинградом. Наступают 371 ПД, 297 ПД, 29 МД, 14 ТД, 24 ТД.

20 августа: В начале наступления большая атака 50 наших пикировщиков. Но когда самолеты улетают– вновь стреляет русская артиллерия. Два снаряда тяжелых орудий падают на нашу огневую позицию. 1 убитый, 2 тяжело и 2 легко ранены.

22 августа: Ж.д. станция к северу от нас все является объектом борьбы. До позднего вечера наш наблюдательный пункт тревожит русский снайпер.

23 августа: В 3 часа утра с огневого налета нашей артиллерии начинается наступление на укрепленную ж.д. линию, ведущую к Сталинграду.

Пехота заняла станцию, но не больше. Тяжелые потери. Правый фланг у нас все еще открыт. В этом месте находится много уничтоженных танков и автомашин 14 ПД и 29 МД. Однажды эта местность уже захватывалась нами, но потом русские отбросили нас назад.

24 августа: Утром нас будит сильный шум боя. Русские опять атакуют.

26 августа: Около полудня русские после артподготовки вновь идут в атаку. Русский снайпер угодил парой пуль совсем рядом. Один пулемет заставляет нас залечь: несколько очередей бьют по насыпи.

29 августа: Слева от нас атакуют румыны, справа 371 ПД, а мы пока что остаемся лежать. Здесь, кажется, образовалось небольшое окружение.

30 августа: Огневой налет служит вступлением к сегодняшнему наступлению нашей дивизии. Ночью русские частично отошли. По пути на передовую линию я час и сорок пять минут лежал в грязи– из балки, где обороняются 100 русских с несколькими комиссарами, нас обстрелял пулемет. Воздушный налет 20 американских бомбардировщиков. Генерал-лейтенант Пфеффер и командир 524 полка майор Липдов тоже лежали на животе. Ночь холодная темная, над Сталинградом видны не менее 50-ти прожекторов.

31 августа: Здесь расположены совсем близко одна от другой 297 ПД, 371 ПД и 14 ТД. Ночью “Сталинский орган” обстрелял нашу огневую позицию. Убиты ефрейтор Баумгартвер и украинец Шангли, двое ранены. Убито 10 лошадей у нас и 26 лошадей в 9 батарее.

4 сентября: В 12 часов снаряды стали ложиться совсем близко. Одно попадение у второго орудия – унтер-офицер Малленгер вскрикивает и бежит к санитару. У него большой осколок в голове. Раненый в голову ефрейтор тут же умирает. Через пару минут опять падает снаряд, и в пяти метрах от меня страшно кричит ефрейтор Зауэрканнер, но никто не вылезает из окопа, чтобы помочь ему. Опять творится такое, что нельзя и головы высунуть. Уже стреляют русские снайперы и пулеметчики.

5 сентября: Мош, который нес завтрак, как раз хотел прыгнуть в окоп, но его подстрелил снайпер. Сильный орудийный, минометный и пулеметный огонь. Наша пехота и не выглядывает из окопов, огонь совершенно прекратила, и русские открыто бегают во весь рост. Вечером падает рядом один большой снаряд, затем другой. Результат: у Пачмаса грязные кальсоны.

7 сентября: Наблюдаем, что линия русских блиндажей занята более слабыми силами. Но такой сильный минометный огонь, что кажется: вот-вот мина упадет в окоп.

9 сентября: Сегодня должно было начаться крупное наступление на линию русских дзотов, но оно отменено.

10 сентября: Я побывал в тылу. Нельзя выразить, как это приятно! Можно ходить во весь рост, не подвергаясь опасности быть подстреленным снайпером. Впервые за 13 дней я умылся.

13 сентября: Над Сталинградом густые облака дыма, вчера вечером небо над городом было кроваво-красным.

15 сентября: Утром наш командир обер-лейтенант Грамфогель и вахмистр Тренк, заболевшие желтухой, отправляются в лазарет.

Вот повезло им!!!

16 сентября: Сталинград горит день и ночь.

Проклятый холод! Вечером нам сообщили “приятную новость”, что в дивизии уже готовятся к зимовке на фронте. Заготовительная команда уже отправлена. Направлены также отряды для доставки леса для строительства блиндажей.

Среди ночи вдруг ужасно зашумели падающие бомбы – так близко, что казалось блиндаж обвалится, а я весь облеплен грязью.

25 сентября: Нам совершенно не дают покоя снайперы. Эти люди стреляют чертовски хорошо.

Вечером все время приходят румынские пехотинцы, находящиеся рядом с нами, и попрошайничают: просят хлеб, папиросы и т. д.

Верно: Патапов

ЦА ФСБ РФ, ф. 40,  оп.  22, д. 11, л. 62-65 (копия)

ДОНЕСЕНИЕ ОО НКВД ДФ В УОО НКВД СССР С ПРОТОКОЛОМ ДОПРОСА ВОЕННОПЛЕННОГО Г. ЛЮДВИГА

9 декабря 1942 г.

Зам. наркома внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга

тов. Абакумову

Направляется протокол допроса военнопленного германской армии – солдата 2 батальона, 673 пехотного полка, 376 пехотной дивизии Гельмута Людвига.

Среди прочих показаний, военнопленный дал некоторые сведения о положении окруженной группировки германских войск, физическом и моральном состоянии солдат своей части, а также указал на нехватку боеприпасов и продовольствия.

Приложение: протокол допроса.

Казакевич

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

военнопленного германской армии, солдата 2 батальона, 673 пехотного полка,
376 пехотной дивизии Гельмута Людвига, 1916 г. р., по профессии садовника

Прибыл на Восточный фронт в мае 1942 г. в составе 376 ПД из Франции.

Взят в плен 3 декабря 1942 г. в р-не Дмитриевки, западнее Сталинграда.

Вопрос: Когда вам стало известно об окружении сталинградской группировки немецких войск советскими частями?

Ответ: О том, что наша группировка находится в окружении, мы начали догадываться еще 22-23 ноября, когда под ударами русских войск отходили на восток.

Уже само направление нашего отхода вызывало удивление, перешедшее в серьезное беспокойство после перехода на левый берег Дона.

Многие говорили, что это не простой “маневр”, как нам пытались объяснить офицеры.

И только 1 декабря командир нашей роты – оберфельд-фебель Швагель зачел официальный приказ по дивизии, в котором говорилось, что в силу сложившейся обстановки наша группировка временно попала в тяжелое положение и окружена русскими.

В том же приказе командование дивизии выражало уверенность, что мы с честью перенесем все трудности и максимум через 12 дней к нам придет помощь.

А сейчас задача одна – окопаться, оказывать упорное сопротивление, беречь боеприпасы.

Вопрос: Что вы имеете в виду, говоря о так называемой помощи окруженной группировке, и откуда следует ожидать эту помощь?

Ответ: Точными данными по этому вопросу я не располагаю и могу только судить на основании слышанных разговоров.

Относительно направления, командиром нашей роты нам было объявлено, что помощь придет с юга и юго-запада.

На наши вопросы об ее численности и силе, он, сославшись в свою очередь на слышанные им разговоры двух офицеров, ответил, что ожидается прибытие двух танковых армий, которые якобы поспешно переброшены из Бельгии и Германии, где они формировались.

Вопрос: Известно ли вам что-либо о пребывании внутри кольца кого-либо из крупных командиров германской армии?

Ответ: Лично я, двигаясь 1 декабря в составе своего батальона от села Новоалексеевка к Дмитриевке, видел

проезжавшего в машине командующего нашей дивизиеи генерала фон Даниэльса.

Он остановил машину, спросил какая часть, крикнул “хайль, мои солдаты”, сел и уехал. Больше никого мне видеть не приходилось.

Кроме того 30 ноября из разговора командира нашей роты с одним из офицеров, я узнал, что для командования всеми окруженными германскими войсками должен прибыть бывший командующий Крымско-Севасто-польским фронтом генерал Манштейн.

Вопрос: Наблюдали ли вы лично, или слышали что-либо о перегруппировках и скоплениях окруженных войск на каких-либо направлениях, с целью прорыва кольца окружения?

Ответ: Об этом мне ничего не известно и полагаю, что практически это невозможно из-за нехватки живой силы и боеприпасов.

Тем более что нам был отдан приказ – окопаться и стойко держать оборону, ожидая помощи.

Перегруппировки внутри кольца конечно происходят, но они вызываются, главным образом, большими потерями, понесенными нами в боях последних дней.

Так, например: наш полк был отведен 28 ноября в Новоалексеевку, где происходило переформирование частей. 7 рота нашего батальона к началу русского наступления 19 ноября насчитывала в своем составе 40 человек. За 10 дней она потеряла около 18 человек, в других ротах положение было аналогичное, и 1 декабря из 7 и 5 рот сделали одну 5-ю, силой в 48 человек.

А в некоторых случаях сводили и по три роты.

Вопрос: Выше вы указали на нехватку боеприпасов. Расскажите подробно, чем располагают окруженные германские части, в частности ваша дивизия?

Ответ: Общие запасы боеприпасов мне конечно неизвестны, но несомненно ощущается острый недостаток.

Свидетельством этому служит хотя бы приказ об экономии.

Как говорили артиллеристы нашего полка, у них 2 декабря к 105-мм орудиям осталось по 15 снарядов. У пулеметчиков по 2 коробки, т. е. по 600 выстрелов на пулемет. Мины были только к легким минометам.

Вопрос: Где расположены склады боеприпасов вашей дивизии?

Ответ: Ответить на этот вопрос я затрудняюсь, по-моему их вообще нет, т. к. в течение всех последних дней я не наблюдал подвоза боеприпасов к линии фронта.

Вопрос: Вам известно местонахождение дивизионных других штабов?

Ответ: Как мне известно, штаб нашей дивизии находился в Новоалексеевке.

Кроме того, проезжая утром 1 декабря через хутор Бабуркин, я видел там много штабных машин и офицеров. По-видимому, там дислоцировался штаб корпуса или армии.

Вопрос: Поступает ли какая-либо помощь окруженным частям воздухом, посредством транспортных самолетов?

Ответ: В незначительном количестве, но поступает.

Из разговоров и личных наблюдений, мне известно, что в районе восточнее хутора Бабуркин 30 ноября и 1 декабря приземлилось по 6-7 транспортных самолетов, доставивших подкрепление, боеприпасы, продовольствие и горючее, в котором ощущается острый недостаток.

С обратными рейсами этими же транспортными самолетами эвакуируются раненые.

Вопрос: Расскажите точнее, каково положение с горючим.

Ответ: Горючего почти совершенно нет. Большинство автотранспорта стоит, бездействуют танки.

Работают только несколько тягачей, которые буксируют танки в разные места, например на окраину Новоалексеевки, где они закапываются в землю.

Мне приходилось слышать, что где-то в районе Питомника имеется аэродром, на котором находятся самолеты, бездействующие из-за отсутствия горючего.

Вопрос: В какой степени окружение отразилось на снабжении вас продовольствием?

Ответ: На снабжении продовольствием окружение отразилось исключительно резко.

Как пример, могу привести норму выдаваемых нам последнее время продуктов.

Так, на 30,1 и 2, т. е. на три дня, мы получили: хлеба 500 г, масла 25 г, консервов 50 г, папирос 4 шт., конфет 1 шт.

Добавить к этому, по-моему, уже нечего.

Вопрос: Каково физическое состояние личного состава вашего подразделения?

Ответ: Все наши люди к моменту моего пленения были крайне истощены.

Недоедания, утомительные отступления с непрерывными боями, морозы и, наконец, голодный паек сыграли свою роль.

В нашей роте было до б человек обмороженных и много больных.

Сильно распространена, так называемая у нас, “мышиная болезнь” (туляремия), которую никак не лечат.

Все люди очень похудевшие и усталые.

Вопрос: Известно ли вам, каково качество подбрасываемых воздухом подкреплений?

Ответ: Как я слышал, а лично видеть мне не приходилось, воздухом подбрасывается пехота и некоторое количество офицерского состава.

Все эти люди взяты либо из гарнизонов и тыловых подразделений на оккупированной территории, либо молодежь последнего призыва, 1924-1925 годов рождения, переброшенные из Германии.

Кроме того, я упустил ранее сказать, что внутри кольца все тыловые подразделения направлены на пополнение передовых частей.

На передовую отправлены все рабочие и трофейные батальоны, саперные части, роты охраны и т. д. Даже из большинства подразделений связи подавляющее количество солдат влито в пехотные части.

Должен добавить, что этими же транспортными самолетами, как я слышал от командира роты, перебрасывается некоторое количество солдат из СС и СА, по-видимому с целью усиления и “поднятия духа” окруженных частей.

Я лично видел в частях 3 МД, которые были в Новоалексеевке, солдат СС и СА, примерно по 4-5 человек на роту.

Вопрос: Каковы обстоятельства вашего пленения?

Ответ: Обстоятельства моего пленения следующие.

2 декабря вечером наш батальон занял оборону западнее Дмитриевки.

Утром 3 декабря русские открыли сильный артогонь. Мы спрятались в блиндажи.

Внезапно огонь был перенесен в глубину нашего расположения, а в непосредственной близости появились русские танки и множество пехоты.

Бывший со мной товарищ предложил бежать назад, но русские войска были уже настолько близко, что мы были бы немедленно застрелены.

Я бежать отказался. Товарищ выскочил из блиндажа и был тут же убит.

Бой шел уже в глубине нашей обороны. Я спрятался глубже в блиндаж и решил “ждать событий”, а когда передовые части прошли вперед, вылез и сдался в плен.

Вопрос: Каково было настроение солдат вашего подразделения в связи с происходящими событиями?

Ответ: Настроение моих товарищей было подавленное и тяжелое.

Несмотря на обещание помощи, мы чувствовали себя обреченными, а последние дни ничего утешительного не слышали и от офицеров.

Должен сказать, что настроение у нас стало падать еще и до окружения.

Наступала зима, приближалось время русских атак, было холодно.

Теплое обмундирование, выданное нам, только называлось теплым. Это обыкновенные френч и брюки, одеваемые на имевшуюся форму, но с белой подкладкой, чтобы на снегу вывертывать наизнанку. У нас говорили, что такая одежда более подходит для цирка, чем для фронта.

Замкнувшееся кольцо русских было последней соломинкой, и нам осталось сказать только одно – “капут”. 5 декабря 1942 г.

Допросил: Тарабин

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  5, д. 173, л. 226 (подлинник) и 227-228 об. (копия)

ИЗ СООБЩЕНИЯ 2-го ОТДЕЛА 3-го УНКВД СССР В УОО НКВД СССР ОБ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЯХ В ЧАСТЯХ ДОНСКОГО ФРОНТА

5 марта 1943 г.

В штабы армий и штаб фронта приходят донесения, одно из которых всегда исключает другое.

Зам. нач. отдела кадров Донфронта подполковник Николаенко говорит: “Мне приходится разбирать наградные материалы. Командиры дивизий вносят невероятную путаницу в эти дела. В частности, взятие хутора Вертячий приписывают себе несколько дивизий, в том числе 252-я, которая проходила стороной. Чудовищно разрослись споры генералов, мешающие созданию ясной картины военных действий и, в конечном итоге, мешающие ведению войны”.

В ряде случаев на Донфронте имело место зазнайство. Источник провел несколько дней в штабе 62 армии, исключительно стойко дравшейся в Сталинграде. Однако, у руководителей армии были настроения зазнайства. Генерал-лейтенант Гуров, член ВС, во всех разговорах подчеркивал, что только армии, бывшие в Сталинграде (62 и 64), могут считать себя защитниками Сталинграда. Эти настроения проявились на митинге в Сталинграде 4 февраля, где о Рокоссовском просто не упомянули.

Члены Военного совета 62 армии занимались восхвалением друг друга и нашли даже своего певца-писателя Николая Вирта, выступившего в “Правде” со статьями, которые в Москве писатели в шутку называют “Ум и мудрость Чуйкова”.

Начальник ПУ Донфронта генерал Галаджев говорил источнику:

“Я имею ряд сигналов, что ВС 62 армии презрительно относится к нам, штабу Донфронта. У генерала Гурова, видимо, закружилась голова от успехов и это к добру не приведет. Дело не в штабе фронта, не в отношении к отдельным лицам, а в отношении Гурова к самому себе”.

В этом свете некрасиво выглядит поведение ВС 62 по отношению к Герою Советского Союза генералу Родимцеву, командиру 13 гвардейской дивизии.

В свое время (осень 1942 г.) цензура разрешала писать о Родимцеве, т. к. он широко известен за границей. Материалы о Сталинграде шли, главным образом, из дивизии Родимцева, сыгравшей большую роль в спасении Сталинграда. Генерал-лейтенанты Чуйков и Гуров обиделись на это, Гуров прямо говорил источнику– “всю славу Сталинграда отдали Родимцеву”. Вокруг Родимцева создали нездоровую атмосферу, пошли даже разговоры явно недостойные – “Родимцев– генерал для газет, он ничего не сделал” и т. д.

ВС 62 представил Родимцева к ордену Суворова, а потом прислал в штаб ДФ телеграмму с отменой представления. Родимцев – почти единственный командир соединения, не награжденный за Сталинград.

Сам Родимцев говорил источнику:

“Вокруг моей дивизии идет возня, которая ничего не стоит и не имеет оснований”.

Помощник т. Хрущева подполковник Тапочка, не бывший в последнее время в Сталинграде, видимо со слов тех же командиров, говорил источнику, что Родимцев зазнался.

Писатель К. Симонов, бывший недавно у командующего 64 армией генерал-лейтенанта Шумилова, рассказывает:

“Шумилов просто не может слышать имени Родимцева. Дело объясняется просто– генерал-лейтенант Чуйков, друг Шумилова, всеми силами старается зажать Родимцева, ревнуя его к его славе”.

Кинооператор Р. Кармен говорит:

“С Родимцевым делают странные вещи. Его хотят всячески принизить, хотя он, как герой, выходит за рамки обычного командира дивизии”.

В. Ильин

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  4, д. 777, л. 105-106 (подлинник)

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА В. АБАКУМОВА А. ВЫШИНСКОМУ О ЗВЕРСКОМ ОТНОШЕНИИ НЕМЕЦКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ К СОВЕТСКИМ ВОЕННОПЛЕННЫМ

2 сентября 1943 г.

Совнарком Союза ССР

товарищу Вышинскому

В середине января 1943 года, сжимая кольцо окружения вокруг б германской армии, наши войска захватили находившийся у села Алексеевка под Сталинградом пересыльный лагерь военнопленных, так называемый “Дулаг-205”.

На территории лагеря и близ него были обнаружены тысячи трупов военнопленных красноармейцев и командиров, умерших от истощения и холода, а также освобождено несколько сот истерзанных, истощенных от голода и до крайности измученных быв. военнослужащих Красной Армии.

В связи с этим Главным управлением “Смерш” было произведено расследование, в процессе которого выявлено, что немецкие офицеры и солдаты, выполняя установки германского военного командования, относились к военнопленным издевательски, зверски истребляли их путем массовых избиений и расстрелов, создавали невыносимые условия содержания в лагере и морили голодом.

Также установлено, что подобное зверское отношение немцев к военнопленным имело место и в лагерях военнопленных в Дарнице под Киевом, Дергачах близ Харькова, в Полтаве и Россоши.

Непосредственными виновниками гибели советских людей являлись находящиеся в настоящее время под следствием в Главном управлении “Смерш”:

Керперт Рудольф, бывший комендант лагеря “Дулаг-205”, полковник германской армии, 1886 года рождения, уроженец Судетской области (Германия), из купеческой семьи. В плен взят 31 января 1943 года в г. Сталинграде.

Фон Куновский Вернер, бывший обер-квартирмей-стер 6 германской армии, подполковник германской армии, 1907 года рождения, уроженец Силезии, дворянин, сын генерал-майора германской армии. В плен взят 31 января 1943 года в г. Сталинграде.

Лянгхельд Вильгельм – бывший офицер контрразведки (абвер-офицер) при лагере “Дулаг-205”, капитан германской армии, 1891 года рождения, уроженец гор. Франкфурт-на-Майне, из семьи чиновника, член национал-социалистской партии с 1933 года. В плен взят 31 января 1943 года в г. Сталинграде.

Медер Отто, бывший адъютант коменданта лагеря “Дулаг-205”, обер-лейтенант германской армии, 1895 года рождения, уроженец Эрфуртского округа (Германия), член фашистской партии с 1935 года. В плен взят 31 января 1943 года под Сталинградом.

Показаниями Куновского, Лянгхельда и Медера установлено, что существовало прямое указание высшего командования германской армии об истреблении советских военнопленных– офицеров и рядовых, как людей “неполноценных”.

Так, бывший офицер контрразведки при лагере капитан Лянгхельд на допросе 1 сентября 1943 года показал:

“Немецкое командование рассматривало русских военнопленных, как рабочий скот, необходимый для выполнения различных работ.

Русских военнопленных, содержавшихся в Алексеевском лагере “Дулаг-205”, как и в других немецких лагерях военнопленных, кормили впроголодь лишь для того, чтобы они могли на нас работать.

…Зверства, которые мы чинили над военнопленными, были направлены на истребление их, как лишних людей.

Кроме того, я должен сказать, что в своем поведении с русскими военнопленными мы исходили из особого отношения ко всем русским людям, существовавшего в немецкой армии.

В германской армии по отношению к русским существовало убеждение, являющееся для нас законом: “Русские – неполноценный народ, варвары, у которых нет никакой культуры. Немцы призваны установить новый порядок в России”. Это убеждение было привито нам германским правительством.

Мы знали также, что русских людей много и их необходимо уничтожить как можно больше, с тем чтобы предотвратить возможность проявления какого-либо сопротивления немцам после установления нового порядка в России.

…Издевательства над русскими военнопленными чинились как солдатами, так и офицерами германской армии, имевшими какое-либо отношение к военнопленным”.

Этим объясняется, что в Алексеевском лагере, рассчитанном на 1200 человек, было заключено до 4000 советских военнопленных, размещенных в невероятной тесноте и в жутких антисанитарных условиях.

Как показали немецкие офицеры Керперт, Куновский, Лянгхельд и Медер, советские военнопленные, находясь в “Дулаге-205”, кормились впроголодь, а с начала декабря 1942 года командование б германской армии, в лице начальника штаба генерал-лейтенанта Шмидта, совершенно прекратило снабжение лагеря продовольствием, вследствие чего среди военнопленных возникла массовая смертность на почве голода.

С 5 декабря 1942 года смертность среди военнопленных от голода достигала 50-60 человек в день, и к моменту освобождения лагеря войсками Красной армии погибло около 3000 человек.

Бывший обер-квартирмейстер б германской армии подполковник Куновский на допросе 25-26 августа 1943 года показал:

“…Я лично, так же как и начальник штаба б германской армии генерал-лейтенант Шмидт, как и другие германские офицеры, относился к советским военнопленным, как к людям неполноценным.

Когда военнопленные, будучи измучены голодом, потеряли для нас ценность, как рабочая сила, по моему мнению ничего не мешало нам расстрелять их. Правда, военнопленные расстреляны не были, но они были уморены голодом. Цель была достигнута.

Свыше 3000 человек, которые могли в связи с разгромом б германской армии выйти на свободу– нами истреблены.

Я думаю, что и те немногие военнопленные, что остались живы, никогда не смогут восстановить своего здоровья и останутся калеками на всю жизнь”.

Бывший комендант лагеря Керперт на допросе от 23 июля с. г. показал:

“…Военнопленные были размещены в невероятной тесноте. Они лишены были совершенно возможности лежать и спали сидя…

…С 5 декабря 1942 года среди военнопленных начался настоящий голод, на почве чего среди них наступила большая смертность.

С 10 декабря ежедневно умирало около 50 человек.

Трупы военнопленных, умерших за ночь, ежедневно утром выбрасывались из землянок, увозились за пределы лагеря и закапывались”.

Это же подтверждает обер-лейтенант Медер, который также заявил, что о создавшемся положении в лагере он неоднократно докладывал обер-квартирмейстеру б германской армии Куновскому, который однако никаких мер к снабжению питанием лагеря не принимал и однажды сказал Медеру, что пленных необходимо перестрелять.

Медер на допросе 27августа 1943года показал: “…Полковник Керперт ни разу не поехал в штаб армии для того, чтобы лично потребовать продовольствие для военнопленных, а писал лишь докладные записки о голоде и смертности в лагере. Эти записки он через меня и других сотрудников лагеря посылал в штаб Куновскому.

…5 или б декабря 1942 года, во время одного из докладов Куновскому, я спросил его, не следует ли мне поговорить о положении в лагере с начальником штаба армии. На это Куновский мне ответил, что начальник штаба отсутствует и вообще непосредственное обращение излишне, так как он сам докладывает командованию.

На мой категорический вопрос: “Что же нам прикажете делать через два дня, когда у военнопленных не будет ни одного грамма питания?”, – Куновский пожал плечами и сказал: “Придется тогда военнопленных перестрелять”.

Тогда в лагере было еще около 4000 военнопленных”.

Продолжая свои показания, Куновский по этому вопросу заявил, что о состоянии в лагере он информировал начальника штаба б германской армии генерал-лейтенанта Шмидта, но вместе с тем они никаких мер для облегчения участи военнопленных не предпринимали.

Кроме того, Керперт, Лянгхельд и Медер показали, что германские офицеры и солдаты избивали советских военнопленных за незначительные проступки, за вялость в работе, а также и без всяких провинностей.

Военнопленных, доведенных голодом до сумасшествия, во время раздачи пищи, приготовленной из разной падали, травили собаками для водворения “порядка”.

Лянгхельд рассказал, что, производя допросы военнопленных, он сам, его фельдфебель и переводчик, в целях получения у них военно-разведывательных данных, избивали русских военнопленных. Также систематически избивала военнопленных охрана лагеря – солдаты и офицеры.

Лянгхельд признался, что он провоцировал через свою агентуру попытки к бегству военнопленных, в результате чего они были расстреляны.

Подобная практика насилий, издевательств, убийств и провокаций широко применялась не только в Алексеевском лагере, но также, как это известно Куновскому, Лянгхельду и Медеру, – ив других лагерях военнопленных.

Лянгхельд показал:

“Обыкновенно я избивал военнопленных палками диаметром 4-5 см, но это было не только в Алексеевке.

Я работал в других лагерях военнопленных: в Дарнице близ Киева, Дергачах близ Харькова, в Полтаве и в Россоши.

Во всех этих лагерях практиковалось избиение военнопленных. Избиение военнопленных являлось обычным в германской армии.

…В Полтавском лагере, германские солдаты из числа охраны стреляли из мелкокалиберных винтовок в военнопленных за то, что они мочились не в том месте, где это было предусмотрено”.

О зверском обращении к военнопленным со стороны германских властей Куновский показал:

“Весной 1942 года в Харькове, в лагерях военнопленных свирепствовал сыпной тиф. Карантинные меры обеспечены не были, и в этих лагерях возникла высокая смертность. Об этом мне докладывали врачи.

…Советские военнопленные работали на восстановлении железнодорожной станции Чир. По сообщению командира батальона, руководившего этими работами, среди военнопленных, вследствие истощения, возникли болезни и высокая смертность.

Бесчеловечно и преступно германские военные власти относились также и к мирному населению оккупированных областей. Так, например, в июне 1942 года из Харькова на работу в Германию направлялись мобилизованные рабочие. Транспортировка этих рабочих производилась в жутких условиях.

Питание было исключительно плохое, а в вагонах отсутствовала даже солома, чтобы рабочие во время длительного пути могли прилечь”.

Адъютант коменданта лагеря “Дулаг-205” Медер, будучи допрошен, показал:

“…До мобилизации в армию я проживал в г. Бурге, куда для сельскохозяйственных работ привозили русских военнопленных. Эти военнопленные были крайне истощены и измучены.

Судя по тому, что русские солдаты, которых мне впоследствии приходилось видеть, выглядели упитанными и здоровыми, я полагаю, что военнопленные, прибывавшие к нам в Бург, в лагерях и во время транспортировки питались исключительно плохо.

…В Алексеевке, в “Дулаге-205”, где я служил, было несколько злых собак. Собаки использовались для наведения порядка среди военнопленных. Во время раздачи пищи (когда еще работали кухни) военнопленные выстраивались в очередь, чтобы получить немного похлебки.

Иногда голодные люди (некоторые из них от голода доходили до сумасшествия) нарушали очередь, тогда собаководы натравливали на них собак”.

В процессе следствия по делу Керперта, Куновского, Лянгхельда и Медера, в Сталинградском спецлагере были установлены и допрошены бывшие военнослужащие Красной Армии – Крупаченко К.С., Писановский К.К., Касинов И.Д., Кучеряев С.М. и Алексеев А.А., которые длительный период времени, находясь в плену у немцев, содержались в “Дулаге-205”.

Указанные лица показали о массовой смертности среди военнопленных от голода и зверского обращения к русским военнопленным со стороны германского командования.

Так, быв. военнослужащий Красной Армии Алексеев А.А. на допросе 10 августа 1943 года показал:

“…В лагере была большая смертность, причиной этому было следующее: военнопленным за все время моего пребывания в лагере вовсе не выдавалось хлеба, воды… Вместо воды выгребали грязный окровавленный снег в зоне лагеря, после чего были массовые заболевания военнопленных.

Медицинская помощь отсутствовала. Я лично имел 4 раны и несмотря на мои неоднократные просьбы – помощь оказана не была, раны гноились.

Немецкие часовые стреляли в военнопленных без предупреждения. Я лично сам видел, как один военнопленный, фамилию его не знаю, во время раздачи пищи, пытался ножом отрезать клочок лошадиной шкуры – был замечен часовым, который в упор выстрелил в военнопленного и застрелил его. Таких случаев было много.

Спали на земле в грязи, от холода согреться абсолютно не было места. Валенки и теплую одежду у военнопленных отбирали, взамен давали рваную обувь и одежду, снятую с убитых и умерших…

Многие из военнопленных, не перенеся ужасов обстановки лагеря, сошли с ума.

Умирало в день по 150 человек, а в первых числах января 1943 года в один день умерло 216 человек, о чем я узнал от работников санчасти лагеря.

Немецкое командование лагеря травило собаками – овчарками военнопленных. Собаки сбивали с ног ослабевших военнопленных и таскали их по снегу, а немцы стояли и над ними смеялись.

В лагере практиковались публичные расстрелы военнопленных…”

Быв. военнослужащий Красной Армии Касинов И.Д. на допросе 23 июля 1943 года показал:

“…В лагере военнопленных за малейшие нарушения: шум в очереди при получении пищи, выход из строя, опоздание в строй – пленные систематически избивались палками, без разбора виновности”.

Аналогичные показания, иллюстрируемые фактами зверств немцев над военнопленными, дали и другие быв. военнослужащие Красной Армии.

Керперт, Куновский, Лянгхельд и Медер в совершенных ими преступлениях виновными себя признали.

Следствие по делу продолжается.

Мною поставлен вопрос перед Правительством о целесообразности организации по делу гласного процесса, с освещением его в печати.

Абакумов

ЦА ФСБ РФ, ф. 14,  оп.  5, д. 1, л.228-235 (подлинник)