Денис Тукмаков

С больной головы на бритую...

"Завтра" № 18(441), 2002 г.


"Ну, где же фашисты?!" "Почему они не нападали?!" "Скинхеды позабыли, когда у Гитлера день рождения, и остались по домам!" – такими заголовками пестрели российские СМИ в двадцатых числах апреля. О том, что столь тщательно подготавливаемые, столь долго ожидаемые в либеральных кругах, газетах и местечках "русские погромы нерусского населения" так и не состоялись, не написал только ленивый.

Скины не пришли – и сорвали устроителям гешефта такие блестящие планы! Ведь как можно было разгуляться, бесконечно прокручивая в своих "временах" и "итогах" озверевшие хари русской молодежи, дубасящей невинных, со страдальческими черными ликами торговцев героином. Сколько можно было выпустить новых интервью в "комсомольцах" и "новых" газетах: вот, нечленораздельно выражаясь, пытается рассказать о своей убогой жизни скинхед Вася Иванов, а рядом, соря цитатами из Борхеса и Павича, философствует простой продавец клубники Гиви Жвания. А главное, как молниеносно, как единогласно можно было протащить через Думу и Совет Федерации долгожданный "закон об экстремизме" – чтобы президент, с вольтеровской грустью вздохнув в телекамеры, золотым "паркером" пригвоздил к русскому народу ярлык "фашистский".

Идея о "русском фашизме" стала, пожалуй, самым гнусным изобретением правящих в России либералов. Тут и там звучит фраза о "русских фашистах" – но почему-то всякий раз произносит ее не кавказец с рынка и не учащийся института Патриса Лумумбы, а ведущий телеаналитик или известный олигарх, или сотрудник администрации президента, или раскрученная поп-звезда, – то есть все те, кто уютно и счастливо доживает свой остаток дней.

Народ же, теряющий по миллиону в год, гонимый с родных земель, не имеющий ни одного часа на телеэкране, раздавленный экономическим геноцидом, униженный на городском рынке, на закрывающемся заводе, в дышащем на ладан НИИ, в неотапливаемой школе, в лишенной медикаментов больнице, – русский народ называется с телеэкранов "фашистским" потому только, что он смеет пытаться поднять голову, тянется вдохнуть воздуха посреди дерьма, в которое его загнали за пятнадцать лет "реформ". "Русский фашизм" – это оружие, которое либералы вот-вот готовы применить против народного гнева, который, пока еще смутно и неявно, вызревает на Волге и на Урале, в Воронеже и Краснодаре.

Либералам не хватает пустяка – принять такой закон об экстремизме, чтобы в тюрьму можно было посадить любого, кто вместо слово "россиянин" произнесет слово "русский". Для этого и нужна была "акция скинхедов".

Но акция провалилась. Провалилась по двум причинам. Во-первых, хочет того Познер или нет, но в России днем с огнем не сыскать человека, которому хочется, обвязавшись пластидом, пойти взорвать синагогу. Или устроить Освенцим на территории рынка. Или перелинчевать общежитие института Дружбы Народов. В России, как и в любой другой стране, есть четырнадцатилетние футбольные фаны, которые любят помутузить друг друга – но даже матч "Спартак"-ЦСКА, пришедшийся аккурат на 21 апреля, не заставил их обратить внимание на болельщиков "Нефтчи" и "Арарата". И еще есть "фюреры" местного разлива под присмотром и прикормом ФСБ, которые никогда и ничего не будут делать без "согласования".

Вторая же причина провала скинхедовской акции вытекает из первой и заключается в том, что здравые силы из ФСБ – организации, которая только и могла бы организовать "беспорядки фашиствующих молодчиков" в России – эти силы оказались достаточно умными, чтобы понять: либеральный закон об экстремизме ударит в первую очередь по ним и окончательно превратит контрразведку в карательный орган на территории оккупированной России.

Бывает, однако, что когда очень сильно чего-то ждешь, то что-то подобное и свершается. Возможно, кому-то из либералов, грезящих о "бритоголовом русском фашисте", в результате своих деяний и суждено будет видеть лысый череп собственного тюремщика.