ГРИГОРИЙ ПОМЕРАНЦ

ДЛЯ МЕНЯ 11 СЕНТЯБРЯ ЭТО, БЕЗУСЛОВНО,
СИМВОЛ СРЫВА ДЕКОРАЦИИ, КОТОРАЯ
ПРИКРЫВАЛА СОБОЙ КРИЗИС


- Григорий Соломонович, конференция, которая будет открываться завтра в Москве, называется Форумом постсентябрьского мира. Таким образом, это событие 11 сентября прошлого года рассматривается как событие, символизирующее изменение мира. Это изменение, может быть, не в тот день произошло, но именно после этого события все поняли, что мир переменился. Существуют разные оценки 11 сентября и того, что последует после него. Что Вы думаете по этому поводу и что для вас значит эта дата?

- Для меня 11 сентября это, безусловно, символ срыва декорации, которая прикрывала собой кризис. После войны разбомбленное здание прикрывалось щитами со всякими улыбающимися лицами. Вот это улыбающееся прикрытие сорвано с современной цивилизации. Для меня лично, строго говоря, ничего нового не произошло. Я и до этого не сомневался, что кризис чрезвычайно глубокий и что наступил момент очень большой переоценки ценностей. Наиболее тонкие проникновенные люди давно замечали и говорили об этом кризисе. А если говорить о массе людей, о том, что называют "Золотым миллиардом", то эта масса жила в таком облаке мнимого благополучия. И вот это мнимое благополучие нарушилось.

Для меня самый интересный отклик на это событие пришел в письме одного умного швейцарца, с которым я переписываюсь, и который в своей оценке этого события употребил термин "религиозная немузыкальность". Впервые фразу о религиозной немузыкальности произнес Юрген Хабермас. Произнес без всякой прямой связи с 11 сентября, а в связи со спорами, нравственно или безнравственно клонирование человека. И фраза примерно такая: "Я сам человек религиозно немузыкальный, но некоторые положения Библии вызывают во мне отклик". И, в частности, он говорил, что это имеет не только религиозный, но и этический характер, что мы не имеем права решать судьбу сознательного существа, не спрашивая его согласия... Хабермас нашел слово, которое содержит в себе не только отрицательное, но и положительное. За религиозной немузыкальностью, которую он в себе признал, светится признание, что есть музыкальность. Есть некий дух, который не сводится к той или иной религиозной букве, которая как все доказанное или высказанное, может быть опровергнута. Но есть некий неопровержимый дух, который мы потеряли в своем стремлении к точным и ясным высказываниям.

Ни одно сложное явление не может быть описано в рамках одного и того же языка. Я в последнее время стал называть такое мышление аксиоматическим. Аксиоматическое мышление каждый раз в истории, погнавшись за ясностью, приводило к хаосу. То есть, оно ясно проводило какую-то одну линию, а в результате возникал хаос несводимых друг с другом однозначных оценок. Чем больше развиваются точные науки, тем меньше мы понимаем общество, в котором мы живем. Конфуций, живший в гораздо более простом обществе и неточно представлявший себе мир, гораздо лучше понимал целостность общества, чем любой современный человек. Чем больше успехов на отдельных направлениях этого аксиоматического мышления, тем больше общая запутанность.

- То есть, можно сказать так, что то, что произошло тогда в Америке, это символ кризиса, возникшего в результате этой запутанности?

- Да, это символ того, что наша цивилизация глубоко запуталась. Человек теряется в этом мире, он становится нулем в мире, где правит точная цифра. Наиболее чуткие и одаренные люди в 19 веке это чувствовали...

Этот ужас 11 сентября, он просто вытащил на поверхность массового сознания то, что к этому времени, я бы сказал, переходило из книги в книгу веками... Но только сейчас это гораздо более ощутимо. Во времена Толстого и Достоевского средний европеец еще очень уютно себя чувствовал в то время и верил в прогресс, в гуманность – вспомним Викторианскую эпоху в Англии, Бель Эпок – Прекрасное Время – накануне катастрофы Первой мировой войны. Все это постепенно сдиралось слой за слоем. То, что мы имеем сегодня, на самом деле очередной виток развития цивилизации, пришедшей к осознанию возможности мышления, независимого от традиции. Этот скачок, сделанный в так называемое осевое время, время рождения философии, имел огромные последствия. Мы до сих пор живем в последствиях этого поворота.

Кризис философских школ, создавших стройные системы философии, права и прочее, но потерявших истину в спорах друг с другом, был началом уже новой эпохи, поисков новой объединяющей символики священного. Это совпало с распадом племенных культов в империях и с совершенной невозможностью философии заменить какую-то единую систему.

- Григорий Соломонович, как Вы считаете, в каком направлении будет развиваться мир, когда кризис и бесперспективность дальнейшего секулярного развития уже стал очевиден очень многим?

- В мире действуют разные силы. Сегодня выдвинулась такая сила как глобальный терроризм, который никогда не имел такого размаха как в нынешнем глобальном мире – актуальная тема для размышлений, но по сути дела, это просто наиболее бьющее по нервам. Многонациональные компании, разрушающие рамки национального государства и не создающие в мире ничего сравнимого, кроме совещаний "семерки", которая не способна регулировать весь мир как нормальное правительство - это гораздо большая сила хаоса, чем террор.

Но я бы сказал, что есть направление, которое обещает в будущем какой-то выход из положения. Оно незаметно, не обращает на себя внимание. Это стремление выйти за рамки ограниченности традиционных религий, но не в сторону создания новой религии, как это было в первое постосевое время, а в сторону выявления общего духа великих религий. Ведь любая из мировых религий достигла очень больших глубин и не может быть оспорена в своих лучших формах. Вот под религиозной музыкальностью я подразумеваю путь к пониманию общего духа мировых религий через понимание единого духа в религиозном искусстве разных цивилизаций. Через понимание великого искусства цивилизаций нам открывается возможность чувствовать этот единый дух. Известная степень религиозной музыкальности, может быть, поможет осознанию, что в мире нет ничего чужого, ничего другого. Если мы будем всегда повторять, что Запад есть Запад, а Восток есть Восток, то это тупик, тогда договориться ни о чем нельзя. Это, кстати, касается не только Запада и Востока. Сартр это сформулировал на уровне личных отношений: "Другой отнимает у меня мое пространство, существование другого - недопустимый скандал". Замечательный по яркости парадокс, но он действительно описывает, что современность – это не только такие явления как запутанность, заброшенность, но еще и отчужденность друг от друга, представление о том, что это совершенно другой менталитет, а религиозная музыкальность позволяет преодолеть этот барьер.

Так, тупик на Ближнем Востоке в значительной степени результат религиозного консерватизма, представления о том, что моя вера - единственно верная... Ортодоксы с обеих сторон прикладывают очень много усилий, чтобы дело кончилось катастрофой. Это относится и к ортодоксам, которые закладывают камень Соломонова Храма, и более многочисленным ортодоксам с другой стороны.

Религиозная музыкальность – это пересказанное языком культуры, языком современного культурного человека то, что языком богословия первого века сказал Апостол Павел: "Буква мертва, только дух животворит".

- Такая конференция, которая состоится, что-то может решить?

- Такие конференции никогда ничего не решали... Решить можно на дипломатической конференции - как провести границу или как заключить мир и так далее. А эта конференция просто позволит высказать разные подходы к тому, что сейчас происходит и помочь публике самостоятельно мыслить. В конце концов, требуется некоторый общий уровень самостоятельного мышления, возможности выбора из разных концепций, разных подходов. Я собираюсь на этом Форуме говорить о том, что существует не одна, а четыре субглобальные цивилизации, основанные на четырех разных священных книгах и это нельзя зачеркнуть тем, что мы вступили в век телевидения. И можно искать формы взаимопонимания, диалога, и эти формы ищутся, и есть прекрасные примеры глубокого взаимопонимания. Такие примеры взаимопонимания существуют на очень высоком духовном уровне, но необходима и популяризация этого единства, создающая другой склад ума, для которого нет абсолютной правоты. Причем надо, чтобы эта популяризация распространилась до катастрофы, потому что если после катастрофы, то боюсь, будет поздно.

Беседовала Шварц Елена