ГРИГОРИЙ ПОМЕРАНЦ

ПАМЯТИ АЛИКА ГИНЗБУРГА


19 июля в Париже умер Алик Гинзбург. Имя его неотделимо от истории демократического движения. В чем-то он его просто начал, как открытое неразрешенное дело. До 1960 года считалось обязательным для оппозиции прятаться в подполье. Один за другим возникали и раскрывались КГБ подпольные кружки. Я сам вел один из таких кружков. И вдруг оказалось, что можно, прямо напротив Кремля, начать что-то неразрешенное (хотя и не запрещенное законом). Что-то очень простое, почти незаметное: распечатывать по нескольку десятков экземпляров стихи, не прошедшие журнальную перестраховку и по большей части даже не дошедшие до цензуры. Это был новый стиль. КГБ нашел способ прекратить сборники Гинзбурга, но стиль остался. У меня этот стиль вызвал замысел: произнести в официальном месте речь, которая не будет прервана - и подтолкнет общество. У Есенина-Вольпина - другая задумка: провести молчаливую демонстрацию у памятника Пушкину. Случайно эти действия, никак не связанные, совпали во времени (общим поводом был курс ЦК на реабилитацию Сталина). Дальше пошел сбор подписей и т. п. Поводы находились одни за другими. Одним из поводов стала книга Александра Гинзбурга о деле Синявского, судебное дело издателей - Гинзбурга, Галанскова, Лашковой, - деятельность Фонда Солженицына (где опять, между двумя арестами, мелькнуло имя Гинзбурга). Возникали новые группы (инициативная, Хельсинки, Международная амнистия), приходили новые люди, их арестовывали, на их место становились другие. Но оставался стиль открытого ненасильственного действия, без намерения свергнуть власть. К сожалению, КГБ удалось отделить диссидентов от общества зоной страха. Но нравственный идеал ненасильственной борьбы против беззакония, против ничем не ограниченного насилия (диктатуры) сыграл свою роль, и может быть эта роль еще не до конца сыграна.