12 августа 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

“БАБЬИ СЕРИАЛЫ” ПРО “ЖИЗНЬ ПОЛОМАТУЮ”


Про сериалы написано уже немало, все – в самой уничтожающей тональности (и справедливо!), так что не стоило бы и повторяться. Однако в данном случае перед нами – прецедент любопытный и весьма показательный даже в своей откровенной негативности – поскольку мы имеем возможность наблюдать своего рода “антиобразец”. Перед нами – феномен, обладающий всеми чертами определенного типологического явления. Речь идет о сериале “Серафима Прекрасная”, демонстрировавшемся по Первому каналу в прошедшие дни. Сам по себе он совершенно “никакой”, в художественном отношении ничего из себя не представляет и обречен на скорейшее забвение – если бы не одно интересное обстоятельство. Представленное на суд зрителей кино являет собой характерный пример “бабьего сериала” – который не следует путать с “женским”. Сериальная продукция, рассчитанная в первую очередь на восприятие прекрасной половины человечества – явление хорошо известное и многократно апробированное в Голливуде: достаточно вспомнить знаменитых “Отчаянных домохозяек”. Разницу в “женском” и “бабьем” подходе очень хорошо подметил еще известный критик Серебряного века Д. Философов, сравнивая творчество двух поэтесс своего времени – Анны Ахматовой и Любови Столицы: по мнению критика, “Анна Ахматова – вечно Женственное, Любовь Столица – вечно Бабье”. Возможно, Философов был не вполне справедлив по отношению к Любови Столице – поэтессе талантливой и оригинальной; но применительно к приснопамятной “Серафиме” и иже с ними – можно сказать словами товарища Ворошилова: “Совершенно точное определение”.

Интересующий нас феномен, надо отдать должное его создателям, имеет очень четкую целевую аудиторию: это женщины в возрастном интервале между 40 и 60 годами. Но здесь самое важное – не гендерная и даже не возрастная, а культурная специфика: “бабьи” сериалы рассчитаны на аудиторию с, мягко говоря, невысоким уровнем культуры. Это момент при анализе увиденного обойти абсолютно невозможно – поскольку самые показательные, самые репрезентабельные аспекты подобной кинопродукции рассчитаны именно на откровенную интеллектуальную, культурную и даже психологическую непритязательность “своего” зрителя. Причем перед нами – хорошо сложившееся и уже обросшее штампами явление, к настоящему времени даже имеющее собственную “классику”: на память, прежде всего, приходят такие “шедевры”, как “Райские яблочки”, “И все-таки я люблю”, “Варенька” и “Доярка из Хацапетовки”. Поэтому рассмотреть “явление Серафимы народу” имеет смысл именно в контексте всех перечисленных образцов.

Итак, что же наблюдается при лицезрении всего перечисленного как наиболее типическое? Во-первых, социально-культурная презентация героини – поскольку во всех перечисленных лентах во главу угла поставлена именно женская судьба. Главная героиня – всегда “баба” (в том самом смысле, которое вкладывается в это слово в нашей стране). Подчеркнутое, демонстративное плебейство героини – обязательная и неотъемлемая черта всех без исключения рассматриваемых картин такого рода: эта совершенно лобовая повторяемость образной характеристики напрочь исключает какой бы то ни было элемент случайности. Главная героиня всегда – провинциалка (из деревни или далекого маленького городка): этот момент также достаточно прямолинейно “слизан” с Голливуда; но здесь самое важное –то, что у персонажа никогда не бывает (и не может быть!) “интеллигентской” характеристики. Даже если героиня на старте заявлена как учительница (в “Вареньке”), мы ее в этом качестве на экране не видим – только уборщицей, чернорабочей, нескладной абитуриенткой с “периферии” (“И все-таки я люблю”), дояркой из очередной “хацапетовки”. Но и более того: по характеру своему экранная дама непременно должна быть “бабистой”, “натурной”, не обремененной фрейдовской “культурной репрессивностью” (этот момент в “Серафиме” достигает своего апогея). Фактически авторы таких сериалов едва ли не гротескно следуют известному некрасовскому образу – “Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет”: вот только поэт воспевал “тип величавой славянки” – в кинематографическом же обращении данный тип выглядит не “величавым”, а вульгарно-огрубленным…

Во-вторых, бросается в глаза чрезвычайно низкое качество увиденного в плане даже не художественном (тут говорить вообще не о чем), а психологическом. Конкретно – полное отсутствие чего-то похожего на элементарную логику характеров. Законченные подонки и мерзавцы в таких “опусах” внезапно, без всякого “предисловия” превращаются в добродетельных типов (и наоборот); переходы от злодейств к “праведным порывам” совершаются, словно по мановению волшебной палочки. Слов нет, авторы сериалов явно “академиев не кончали”, но чтобы до такой степени…Не говорю о классике, но даже в бульварной литературе требуется некоторая психологическая правдоподобность: если с конкретным героем происходит какая-то духовная трансформация – это должно быть определенным образом мотивировано, и эта мотивация должна прослеживаться. Впрочем, уже было сказано, что всевозможные “серафимы” и “вареньки” рассчитаны на совершенно определенный уровень восприятия…

В-третьих… Я категорически не являюсь поклонником Ленина, но у последнего в эпистолярном наследии есть любопытнейшая цитата, которая как будто специально сказана про интересующие нас образцы. Итак, слово Ильичу: “Вот ахинея и глупость! Соединить вместе побольше всяких “ужасов”, собрать воедино и “порок”, и “сифилис”, и романическое злодейство с вымогательством денег за тайну (и с превращением сестры обираемого субъекта в любовницы), и суд над доктором! Все это с истериками, с вывертами… по-моему, архискверное подражание”. В самое “яблочко”: в сериалах рассматриваемого типа собраны все возможные и невозможные элементы “чернухи”. Почти обязательные ингредиенты – мафия, наркомания, уголовщина, нравы городского дна, пьянство, черная магия (обязательно с мотивом порчи!), суициды (никогда не менее трех!), иногда еще и продажа детей на органы… Все – без малейшего намека на чувство меры, на какую-то минимальную художественность…

И тут мы подходим самому главному (и последнему), которое все объясняет. Главная сверхзадача “бабьих” сериалов – создание “эффекта слезоточивости”: конкретно – выжать из сентиментальных зрительниц как можно больше “влаги”. Прямо как в известном (стопроцентно реальном) случае из библиотечной практики, когда читательница просила выдать ей “роман про жизнь поломатую” (дословно). Так сказать, карикатура на сентиментализм образца 2013 года… Этот момент, помимо всего прочего, имеет следствием пикантную черту представленных лент – ненормально большой процент экранных смертей, причем относящихся с положительным персонажам. С жанровой точки зрения это –“абзац”: даже в известном мексиканском сериале “Просто Мария” имела место смерть трех “хороших” героев (один – “условно хороший”), и это уже была натуральная “критическая масса”. Для сравнения – в “Райских яблочках” авторы не просто умудрились угробить 12 (!) как бы “плюсовых” персонажей, но и заполнить экран картинами похорон, свежевырытых могил, надгробных рыданий, пьяных соплей на поминках (эти образы занимают до 20% экранного времени!). Зато слезливые непритязательные “пролетарские” зрительницы будут рыдать в подушку – и с мазохистским наслаждением ждать очередную серию…

Это называется – вампука. Абсолютная макулатура с эстетической точки зрения. А с социальной – идеальный инструмент для полномасштабного обращения приличной части телеаудитории в экранных “зомби”.