12 августа 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

БЕНЕФИС ДЕБИЛИЗМА


Сегодня наш разговор – о трех развлекательных программах, практически ежедневно показываемых на канале “Перец”. Это “Анекдоты”, “Смешно до боли” и “Голые и смешные”. Они носят откровенно непритязательный характер, рассчитаны на массовое восприятие и имеют, в общем, одну сверхзадачу – рассмешить зрителя. Само по себе это нормально, и передачи такой направленности имеют право на существование, но… и здесь приходится говорить о моментах содержательных, вскрывающих весьма серьезные аспекты внутри столь “несерьезного” повода.

Дело в том, что смешное смешному – рознь. Юмор вообще – оружие чрезвычайно мощное, способное нести смысловой заряд огромного значения – не случайно все философы и эстетики, начиная с древних греков, уделяли этому феномену столько внимания. Но уровни комического невероятно многообразны и располагаются по очень широкой градации – от элементарного до изощренного. В интересующем нас случае приходится констатировать: понимание “смеховой культуры” (если воспользоваться известным определением М. Бахтина) здесь не выходит за рамки самого примитивного, самого “низкого” (в эстетическом смысле) уровня. Если совсем “непарламентски” – то это “юмор ниже пояса”, никак не иначе.

Посмотрим, как это проявляется на практике, и начнем с самой содержательной передачи – с “Анекдотов”. Анекдот как жанр и эстетический феномен – явление масштабное и многоплановое. По определению русского философа П. Струве, “анекдот – это занимательный и забавный рассказ о каком-то действительном, не выдуманном происшествии, которое имеет, однако, помимо индивидуального и случайного содержания, типический и общий смысл”. Эта культура была широко представлена в России, начиная с петровской эпохи – и была на подъеме на всем протяжении петербургского периода нашей истории (характерно, что в собрании сочинений Пушкина анекдоты занимают солидную часть!). А в Советской России анекдот занимал вообще особое место: не получая информацию по тем каналам, по которым её получают люди во всех нормальных сообществах, “советские люди” принялись (и даже виртуозно “набили руку”) получать её из иных, неофициальных источников – “добывать творог из ватрушек”, как выразился один из героев Е. Гинзбург “Крутой маршрут”. В этом ряду анекдоты занимали едва ли не самое видное место: образовавшийся вакуум они заполняли весьма эффективно. Таким образом, роль анекдотной культуры была тогда принципиально иной, чем сейчас – она выполняла важную информативную функцию (об этом можно прочитать впрямую в статьях известного диссидента, писателя и философа А. Синявского). Но и не только: авторы анекдотов не ограничивались простой констатацией фактов, а активно их интерпретировали (всегда в острокритическом ключе, всегда – с использованием “запретных” фактологических и эстетических материалов). В этом смысле анекдотная культура была не только важнейшей составной частью культуры тех лет вообще, но и немаловажным социально-политическим фактором “оттепельной”, “застойной” и “перестроечной” эпох. Сегодняшнему читателю даже трудновато себе представить, насколько широко анекдотная культура брежневской эпохи охватывала все стороны жизни. Не было ни одного социального, политического, экономического, духовного, культурного, международного, научного, спортивного, военного явления тех лет, которые бы немедленно (часто в считанные дни после самого явления) не стало тематикой даже не одного, а целой серии анекдотов…

Этот экскурс нужен для понимания парадоксальной истины: анекдот – это серьезно. Конечно, в наши дни анекдот вернулся в свою привычную “экологическую нишу”; кроме того, сегодня по многим показателям происходит откровенная деградация анекдота как жанра – и, тем не менее, содержательный потенциал этой литературной сферы огромен. И как же используют его авторы рассматриваемой передачи? Вот несколько конкретных сюжетов, имевших место в “Анекдотах”.

Муж и жена – в постели; жена хочет спать, муж с ней заигрывает. Жена: “Ну хорошо, давай поиграем в ролевую игру. Ты – шеф-повар, а я сплю”.

Жена при муже болтает по сотовому минут пять, потом непринужденно сворачивает разговор. Муж: “Что-то ты сегодня быстро”. Жена: “Да я номером ошиблась, попала к посторонним”.

Нищий сидит на тротуаре, взывает к прохожим; все идут мимо, не дослушивая его призывов. Наконец ему удается договорить фразу до конца: “Ну помогите разменять тысячу баксов!”.

Плюс – постоянные “армейские” сюжеты про тупого прапорщика, да еще монотонные насмешки над придурковатыми гастарбайтерами (восходящие к образам Равшана и Джамшута из “Нашей Раши”)… Скучно, плоско и примитивно… Если и смешно – то на уровне самом элементарном: сплошь и рядом же хочется произнести хрестоматийное: “Когда можно смеяться?”.

Еще более удручающее впечатление производят сюжеты серии “Смешно до боли”. Все они оперируют самым элементарным пониманием комического, которое сформулировала героиня итальянской комедии “Укрощение строптивого”: “Упал – значит, смешно”. Все без исключения видеосюжеты – о том, как кто-то падает: варианты – только в том, как кто падает конкретно… Этот уровень трактовки смешного был в свое время характерен для самых первых опытов голливудского немого кино: даже в фильмах Ч. Чаплина этот прием уже пародируется – а впоследствии откровенная ирония над этим приемом использовалась во многих комических лентах (например, в “Бриллиантовой руке”). Тем тягостнее видеть в “перцовых” роликах столь откровенно замшелое “ретро”…

Наконец, “Голые и смешные”. Вряд ли надо напоминать читателям каркас всех без исключения сюжетов этой серии: в бытовой обстановке появляется голая девица, окружающие на нее как-то индивидуально реагируют (мужики млеют, пожилые дамы возмущаются), потом фемина показывает скрытую камеру – и наступает момент шокинга… Нюансы здесь – только форма голых грудей да физиономии мужиков, увидевших подвох… Примитивность – дальше некуда: даже в известном проекте Николая Фоменко “Империя страсти” все было гораздо интереснее. Потому что там была – игра: увлекательная, непредсказуемая, провокативная; там раздевание девушки не было запрограммировано, оно вытекало из выполнения определенных (не самых простых) заданий, да и вели себя участницы предельно индивидуально, в амплитуде от стыдливости до эротической демонстрации… Фактически “Голые и смешные” на сегодня превратились в разновидность “мягкой” телепорнографии: включаешь “Перец” и знаешь, что перед тобой в течении часа будут гарантированно трясти сиськами… Только вот – зачем? Ведь и так на многих каналах (например, на “Рен-ТВ”) крутят откровенное порно, причем “жесткое” – в этом контексте “Голые и смешные” проигрывают даже по такому грубому критерию. О нравственных аспектах уже вообще не заикаюсь…

А если серьезно – то все эти три передачи представляют из себя настоящий “бенефис дебилизма”. Культурный уровень – буквально для дебиловатых учеников окраинного ПТУ, у которых вид обнаженной женщины не вызывает иных реакций, кроме глумливого рыготания… И вновь возникает вопрос об авторских мотивах: чего тут больше – тупой коммерциализации, идиотического подделывания под “вкусы масс” или же сознательного оболванивания аудитории? Впрочем, любой из этих вариантов – одинаково отвратителен.