18 мая 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ


В преддверии Дня Победы мне хочется нарушить “традицию жанра”. В смысле – уйти от стандартной интонации, которая (по причинам вполне естественным) присуща всем выступлениям прессы и СМИ в великий и скорбный день 9 мая. Очень может быть, что, предпринимая данную инициативу, я подставляюсь под гневную “патриотическую” критику – но истина дороже. Просто та война окончилась 68 лет назад – и это более чем достаточный срок, чтобы воспринять ту мировую трагедию как акт истории. А, как замечал еще великий римский историк Корнелий Тацит, храбрость историка – в том, чтобы говорить правду... Но, кроме того, есть и более серьезные причины для сегодняшнего разговора: это – нравственный фактор.

Русский поэт и мыслитель Владимир Соловьев писал о так называемой “готтентотской морали” – феномене, когда одни и те же действия получают различную нравственную квалификацию в зависимости от того, кто сотворил зло: “мы” или “они”. Название произошло от конкретного гротескного эпизода, когда священник-миссионер спросил у готтентота (африканского туземца): “Сын мой, что ты понимаешь под добром и злом?”. Простодушный готтентот ответил: “Добро – это когда я увожу у соседа корову и насилую его жену; зло – это когда сосед уводит у меня корову и насилует мою жену”... Это – настоящее проклятие “патриотического” мышления (любого), оценивающее те или иные исторические события не по единому нравственному и феноменальному критерию, а сугубо “сиюминутно”, и притом крайне односторонне: “мы” всегда правы, “они” всегда не просто не правы – “они” есть персонификация зла. Что-то по типу понятийной пары “разведчик – шпион”, существующей во всех армиях мира: первый – герой, второй – злодей, и его надо расстреливать на месте (но когда “они” расстреливают нашего “разведчика”, это есть злодейство!). При такой системе ценностных координат запрограммированным становится положение, когда все преступления описываются применительно к “ним”, все подвиги – к “нам”. А на войне такого “черно-белого кино” не бывает: каждая сторона совершает и акты героизма, и – главное – военные преступления.

Именно такое положение сложилось вокруг восприятия событий Второй мировой войны. В массовом сознании весь негатив той войны ассоциируется с гитлеровской Германией и ее союзниками (что совершенно оправдано – страшных преступлений на “той” стороне хватало с переизбытком!). Но трагическая ядовитость истории – в том, что противоположная сторона совершила в те годы преступлений не меньше, если не больше, чем их оппоненты! Этот ужасный вывод бьет наотмашь, выворачивает человеческое сознание наизнанку, зачастую вызывает иррациональные протестующие реакции – но он неизбежен, если отвергнуть “готтентотскую мораль” и придерживаться единого этического критерия.

Вот характерный трагический пример: преступления против мирного населения стран “оси” в ходе тотальных бомбардировок. Здесь абсолютный приоритет – у авиации Великобритании и США (и сражавшихся в их рядах авиаций многих европейских стран – Польши, Дании, Норвегии, Франции, стран Бенилюкса), но и советская авиация имеет к этому прямое отношение. Первая и основная жертва – города Германии, которые были не просто разрушены, но практически уничтожены, с гибелью огромных масс мирного населения и разрушением множества материальных и культурных ценностей (погибло 3 миллиона мирных жителей, в том числе – миллион детей). Самые пострадавшие города – Дрезден, Гамбург, Дармштадт и Кёльн; но разрушению, подчёркиваю, подверглись практически все германские города. Масштаб происшедшего ясен из следующего документально засвидетельствованного факта: стратегические бомбардировщики Великобритании и США в годы войны обрушили на города Германии 1 856 000 тонн бомб, тактические – 844 000 тонн; это без подсчёта советского авиационного “вклада” в уничтожение Германии. В переводе на терминологию ядерного века это – почти триста мегатонн; если оставить в стороне вопрос о радиации и иметь в виду только тротиловый эквивалент, можно сделать вывод – на Германию в 1940-1945 гг. был обрушен удар, равный 150-300 Хиросимам. Фактически страна оказалась в состоянии, равноценном тому, как если бы по ней был нанесён массированный ядерный удар... Если мы считаем невинными жертвами погибших в результате немецких бомбовых ударов по Роттердаму, Варшаве, Белграду, Ковентри, по советским городам – то, следуя элементарной логике и нормальной человеческой морали, необходимо применить тот же критерий и к жертвам геноцида в небе Германии. А также и Японии – ведь даже в СССР бомбардировки Хиросимы и Нагасаки почитались за вопиющее зло...

А террор и массовое истребление граждан собственных стран? Если Холокост и геноцид цыган в Третьем рейхе – преступление (за которое в Нюрнберге выносились смертные приговоры), то как квалифицировать избиение сталинской карательной машиной в годы войны российских немцев (до 1,2 миллионов жертв), депортацию целого ряда народов (в ходе которой гибель населения была массовой – калмыков, к примеру, погибло до 40% !), смертное ужесточение режима ГУЛАГа (также имевшее следствием гомерическое число умерших)? Как говорили в те годы, “кто в войну не сидел, тот и лагеря не видал”... Перед нами – классическое проявление феномена, оцененного на Нюрнбергском процессе как “преступления против человечества”...

Наконец, больная тема нашего недавнего прошлого – ужасающее количественно и кошмарное по стилистике избиение мирного немецкого населения восточных земель Германии советскими войсками в 1945 году. Число жертв, по документальным данным, колеблется от одного до двух с половиной миллионов. Подробности этого забытого геноцида настолько ужасны, что их постарались забыть, как страшный сон – настолько они непереносимы для нормального сознания, настолько они портят картину Великой Отечественной войны как Главного позитивного исторического события России ХХ века… Стоит поднять эту проблематику перед любой аудиторией (не обязательно “патриотически” озабоченной), как – на уровне даже не рациональном, а почти как условный рефлекс – раздаются реплики: “Так им и надо, они у нас тоже чёрт знает что творили!”. Убойный вопрос: кому ИМ? Женщинам, старикам и детям (ведь именно они стали жертвами садистских действий “наших”)? Что, это именно ОНИ жгли Хатынь, расстреливали в Бабьем Яру, пускали газ в душегубки?.. В чём конкретная индивидуальная вина каждого сожжённого заживо немецкого старика, расстрелянного или четвертованного немецкого ребёнка, изнасилованной и после зверски замученной немецкой девушки?.. И вообще – может ли в принципе быть такая ситуация, в которой допустимы убийства женщин и детей?.. Эта жуткая моральная коллизия всегда обосновываются элементарно – в духе приснопамятной “готтентотской морали”: “они” – враги, “наши” – правы по определению. Так оправдываются все преступления в истории человечества...

Но сказано Иисусом Христом в Нагорной проповеди: “И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?”. И записано в решениях Нюрнбергского трибунала: у преступлений против человечества нет срока давности! Если это так, тогда пришло время склонить головы перед ВСЕМИ невинно убиенными в кровавых катастрофах ХХ века. Перед мертвецами Бухенвальда – и Колымы; перед жертвами украинского Голодомора – и ленинградской блокады; перед еврейскими детьми, задыхающимися в газовых камерах Освенцима – и детьми немецкими, умирающими под штыками Советской Армии в Восточной Пруссии. И такой, единственно достойный человека подход – совершенно не противоречит ни патриотизму, ни уважению к истинным героям войны: напротив, он возвышает человека до масштаба общечеловеческого. И избавляет от самого тяжкого грехопадения, обличаемого Евангелием – от греха фарисейства. Сказано в Писании: “Не судите, да не судимы будете; и каким судом судите – таковым и вам присудится”.