31 июля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

ДВА ЮБИЛЕЯ КРЕЩЕНИЯ


Близится волнующая дата – 1025-летие Крещения Руси. Уже готовятся с размахом юбилейные торжества, уже глава Русской Православной церкви выехал в “матерь городов Русских” Киев для участия в празднестве, уже на проектную мощность выходят соответствующие мероприятия во всех епархиях нашей страны... А у меня лично предстоящий юбилей вызывает эмоции особого характера – потому что я хорошо помню другой, еще более знаменательный и, как любил говорить М. Горбачев, “судьбоносный” юбилей: 1000-летие Крещения Руси. Это было 25 лет назад, это было во времена “перестройки” – и это было время моей юности. Как в известных строках поэта Георгия Иванова: “Какие печальные лица – и как это было давно”... В том историческом празднестве мне посчастливилось принять участие лично – и сегодня есть что вспомнить и (главное) с чем сравнить.

По сравнению с сегодняшней помпезной официальной монументальностью, с современным фактическим огосударствлением этой даты – тогда все было почти импровизацией. Напомню, что на дворе стоял 1988 год – и вряд ли нужно пояснять современному читателю, что это было за время. Тогда в буквальном смысле слова сдвигались тектонические пласты бытия – и сам факт возможности проведения праздника в честь “российского христианского Миллениума” был одним из таких сдвигов. На дворе еще стоял коммунизм, еще год оставался до подобной удару грома партийной конференции 1989 года, до брошенного на стол партбилета Ельцина, до окровавленного Тбилиси и фронтового Карабаха... Еще во всех школах и вузах учили диамат и историю КПСС, еще религия была “опиумом для народа”– и за футболку с цифрой “88” можно было заработать привод в милицию: юбилей Крещения рассматривался как “чуждая пропаганда” (этот эпизод потом попал в легендарную киноленту “Меня зовут Арлекино”). Поэтому сенсационный факт о проведении в Новгороде (тогда он еще не назывался Великим Новгородом) празднования 1000-летия Крещения Руси, приуроченного 24 мая, дню святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, всемирному Дню славянской письменности и культуры – воспринимался как настоящая революция в сфере духа. Показательный момент: от Свердловска на тот праздник не поехал никто, ваш слуга покорный участвовал от Ленинграда – в 1988 году я был ассистентом-стажером в Ленинградской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова...

То, что “советскую власть” масштаб происходящего застал врасплох – было видно невооруженным глазом. Ожидали приезда нескольких десятков делегатов – приехало около двух тысяч. Что происходило с приемом и расселением гостей – не описать, об этом можно было снимать кино в духе фантасмагорий Э. Рязанова. В городские гостиницы селили только ВИП-гостей: академиков, “литературных генералов”, высшее духовенство, партийных функционеров (они еще никуда не делись!) – а всех остальных рассовывали куда и кого можно. Меня отправили жить на турбазу, в барачное помещение с удобствами через дорогу – и не куда-нибудь, а в Перынь, на берегу Ильменя, на место древнего языческого капища (на месте которого при Ярославе Мудром поставили храм), в пяти километрах от города; и добираться эти 5 км нужно было пешком... Шли и пели романс Чайковского “Благословляю вас, леса” – а дубовые леса вокруг Новгорода потрясающие... И все-таки – несмотря на все неудобства – впечатления были грандиозные! Потому что все происходившее в ходе празднования – уличные театрализованные мероприятия, концерты, наконец, приуроченная к дате международная научная конференция – все было подлинным! На нас (особенно на приехавших из глубинки) лился ослепительный поток той самой “запретной” культуры, которую похитили у народа и 70 с лишним лет не пускали к нему. На улицах народные театры разыгрывали драму XVII века “О нечестивом царе Максимилиане и сыне его Адольфе” – и филатовскую “Сказку про Федота-стрельца”; в Юрьевом монастыре XII века хор Ленинградской консерватории исполнял запрещенный еще недавно шедевр – “Страстную седмицу” А. Гречанинова (написанную в эмиграции!); местный драмтеатр показывал редчайшую пьесу А. К. Толстого “Наместник” (написанную на возрожденном новгородском диалекте!). А на конференции шли жаркие споры по животрепещущим проблемам культуры – ибо все тогда понимали: Крещение Руси не есть чисто церковный феномен. 988 год был первым криком жизни всей великой русской культуры – той самой, которая единственно была и пребудет главным вкладом России в мировую историю. “Детьми 988 года” были Андрей Рублев – и “жидовствующие”, Аввакум – и Ломоносов, масоны – и славянофилы, Достоевский – и Булгаков, передвижники – и мирискусники, Стравинский – и Высоцкий... Даже те, кто стоял на внецерковных или антиклерикальных позициях – как из зерна, вырастали из того исторического мгновения; ибо полемика – тоже факт духовной связи. Поэтому, как это ни парадоксально, и “Облако в штанах”, и “Мастер и Маргарита”, и “Москва – Петушки” – смогли родиться исключительно в рамках той традиции, 1000-летие которой мы отмечали тогда...

Это было время, когда, образно говоря, “магма еще не застыла”. Это было “время собирания камней” – и великих надежд. Тогда было все, кроме одного – “рутинизации” (как назвал этот процесс Макс Вебер), обюрокрачивания, “державной благостности”, официозной застылости “торжественного мероприятия”. Всего того, что ныне “цветет и пахнет”... И, в дни 1025-летия самой главной исторической развилки Отечества – мне остро не хватает духа и атмосферы ТОГО 1000-летия...