Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ГЕНИЙ ГЛАЗАМИ ТОЛПЫ”


Владимиру Высоцкому – 75 лет. Такой юбилей – явление не рядовое, круглая дата обязывает. Вполне естественно, что телевидение просто обязано было откликнуться на подобное событие, исключительное в мире культуры. Оно и откликнулось – но так, что проблемных точек здесь оказалось гораздо больше, чем явных достоинств: об этом и пойдет речь.

…При жизни Высоцкий в знаменитой песне “Памятник” выразил опасение, что посмертно его постигнет участь большинства великих российских поэтов – превратиться в статую, закостеневшую в мраморе и бронзе.

И с меня, когда взял я да умер,
Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи, –
И не знаю, кто их надоумил, –
Только с гипса вчистую стесали
Азиатские скулы мои.

Это – поразительное, страшное, леденящее душу пророчество. Особенно по части посмертной маски и “членов семьи” – если вспомнить выпущенный недавно и показанный на юбилейной неделе несколько раз печально известный фильм с Сергеем Безруковым в роли великого барда. Грим, скопированный именно с посмертной маски Владимира Семеновича (инициатива сего “экшна” исходила, как известно, от Никиты Высоцкого!), уже привел к тому, что сей “шедевр” прозвали “Байки из склепа” – настолько то нечто, что под именем главного героя передвигается по экрану, напоминает персонажей из бесчисленных опусов про зомби и зловещих мертвецов…

Однако, как показала жизнь, превратиться в монумент – еще не самое прискорбное, что может случиться с творцом по окончании земного бытия. Стать персонажем официального назидательного культа – это, не спорю, отвратительно: еще Маяковский в свое время негодовал, что на знаменитом опекушинском памятнике Пушкину в Москве выбиты легендарные строки из “Памятника” о “чувствах добрых”. Сделали из Александра Сергеевича высоконравственного проповедника – возмущался великий футурист. – Почему не написать бы “Да здравствуют нежные девы и юные жены, любившие нас”!.. Но есть альтернатива, еще более отвратительная для памяти творца: стать героем масскульта. Именно этот ядовитый цветок во всем своем зловонии и расцвел на нынешней юбилейной неделе.

…Куда ходить дальше – даже на кулинарном шоу Наташи Королевой готовка блюд идет под песню “Зачем аборигены съели Кука”! И это – не эксцесс, а привычная деталь шоу-действа, подобно торнадо прокатившегося по всем каналам. Заурядные для современного российского ТВ коммерческие мероприятия – под песни “шансонье всея Руси”: они для авторов программ – не смысловой центр, а выгодный антураж, нечто вроде рекламного бонуса… И еще: практически во всех без исключения передачах и документальных фильмах о Высоцком, показанных в эти дни, львиная доля внимания уделена фактам личной биографии барда. Конкретно – “ужимкам и прыжкам” его биографии. Если уже совсем дословно, для непонятливых – донжуанскому списку Высоцкого, его алкоголизму и наркомании. Спору нет, ханжески замалчивать изломы жизни гения (как было принято в советские времена) – смешно и недостойно, но вот так “переклиниваться” в сторону “полоскания грязного белья... И, чем далее тем более, при просмотре очередного “проекта” (содержательно уже узнаваемого до зубной боли!), начинаешь понимать: это не случайность и даже не примитивная коммерциализация (хотя именно она, родная, в конечном счете ответственна за все!).

Здесь – КОНЦЕПЦИЯ, причем очень вредная. И выражается она одним словом – ПОПУЛЯРНОСТЬ. Что-то вроде следующей посылки: Высоцкий – “народный поэт” (набившая оскомину и, как представляется, снисходительно-оскорбительная квалификация героя нашего рассказа), самый популярный бард СССР, понятный и доступный всем и каждому. Кстати, это момент достаточно явственно прозвучал и при открытии музея Высоцкого в Екатеринбурге: организаторы музея несколько раз педалировали в СМИ именно следующее – мы делаем упор на Высоцкого-барда, потому что именно в этом качестве он понятен и любим народом… Так сказать, реализация известной ленинской максимы – “Искусство принадлежит народу”… В таком контексте все дальнейшее становится едва ли не запрограммированным: всенародный любимец и в грехах своих был един со своим народом…

И здесь вспоминается известное письмо Пушкина Вяземскому (о Байроне): по мысли Александра Сергеевича, толпа хочет видеть гения “на ночном горшке” (в иносказательном смысле, разумеется) – чтобы (цитирую Пушкина) “злорадно сказать: он так же мал и мерзок, как мы! Врете, негодяи – он мал и мерзок не как вы – иначе”. Почти по гениальной констатации знаменитого религиозного философа Серебряного века о. Павла Флоренского: “Людям трудно понять себя до Божественного – гораздо проще опустить Бога до своего несовершенного уровня”. Вот именно этот процесс – опускание гения до понимания толпы – мы сейчас, применительно к Высоцкому, и наблюдаем. Опять-таки – точно по жестокому пророчеству шансонье: “Но с тех пор, как считаюсь покойным, охромили меня и согнули”…

Это касается даже пресловутых “зависимостей” Высоцкого”: НИ РАЗУ ни в одном увиденном телепроекте не было сделано попытки смыслового анализа корней этого трагического явления. А ведь алкоголизм Высоцкого – это не тупой животный запой люмпена, который пьёт, чтобы заполнить пустоту души и бессмысленность существования, и не пьянство некрасовского мужичка Якима Нагого, что “до смерти работает, до полусмерти пьёт”. Случай Высоцкого – это горькая психологическая реакция свободного по определению человека на несвободу (как безошибочно выразился режиссер Таганки Ю. Любимов, “Высоцкий был свободной личностью в несвободном обществе”), иррациональный протест творца на невозможность реализовать столь необходимую для него потребность в самореализации и признании. Как по сему поводу достаточно точно написал литературовед В. Новиков (автор книги о великом шансонье): “Есть ДВА Высоцких. Одного знают и слушают тысячи, даже миллионы незнакомых людей. Другой мучается, терзает себя и других, всё время ходит по краю и когда-нибудь сорвётся окончательно” (написано ещё при жизни Владимира Семёновича). Классическая раздвоенность и рефлексия интеллигента. Именно ИНТЕЛЛИГЕНТОМ, а не “неродным поэтом”, был Высоцкий – и попытка спрятать этот факт под личиной “популярности” есть настоящая диверсия против памяти гения.

И еще. Экзистенциалистская философия оперирует понятиями “подлинного” и “неподлинного” существования. Так вот, для творца подлинным существованием было и пребудет исключительно творчество – все остальное “неподлинно” по определению. Афористически точно выражена эта мысль у Пушкина, в знаменитом стихотворении “Когда не требует поэта к священной жертве Аполлон”. С этой позиции все острые углы биографии становятся интересны и приобретают содержательность с одного ракурса – как они детонируют в творчество. Скажем, роман “солнца русской поэзии” с Анной Петровной Керн (и скандально хулиганское письмо поэта тому же Вяземскому о собственном интиме с ней) вызывает интерес потому, что результатом всего этого стало рождение всемирно известного поэтического шедевра…

Что же касается нездорового интереса к “простыням”, то… В свое время я был участником пикантной истории: на научной конференции, посвященной творчеству Высоцкого, одна пожилая учительница (явно воспитанная в полной “совковости”), с возмущение отвергала саму мысль о том, что песни Высоцкого могут как-то быть включены в эстетические программы среднего образования – “Он же алкоголик и наркоман!”. Я ответил буквально следующее: “Во всех музыкальных школах России дети без всякого вреда для собственной нравственности изучают музыку бабника Моцарта, алкоголика Бетховена, наркомана Шопена, шизофреника Шумана, многоженца Листа, пьяницы Мусоргского и гея Чайковского” (у дамы отвисла челюсть и она не нашлась, что ответить). Конкретно, гений может быть подвержен грехам и слабостям – как и любой человек, но не любой поверженный грехам и слабостям – гений. И потому нелепо и даже преступно проводить уравнение между отклоняющимся поведением творца и его вкладом в мировую культуру (в котором в одном – бессмертие художника!).

Поэтому закончу статью собственными словами, сказанными мной на телепередаче канала ЕТВ: “Пора относиться к Высоцкому как к факту мировой культуры”. Если еще прямолинейней – пора четко дифференцировать сиюминутное и вечное в интересующем нас феномене (в пользу вечного, разумеется). Потому что любой творец такого масштаба – всегда, вполне по Пастернаку, “вечности заложник у времени в плену”.

 

ти заложник у времени в плену”.