10 марта 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО


5 марта в нашей стране – невероятный и очень "нравоучительный" юбилей. 5 марта 1953 года, одновременно, почти мистически – ушли из жизни два человека: супердиктатор Иосиф Сталин и великий русский композитор Сергей Прокофьев.

Нельзя найти двух людей, столь несхожих между собой. Музыкант, творец, человек из мира прекрасного – и тиран, невиданный еще в истории. Прямо по Пушкину: "Гений и злодейство"... Но – и в этом величайший парадокс истории – их судьбы оказались поразительно, зловеще переплетены друг с другом. И перекрестившиеся судьбы "поэта и царя" – потрясающий символ, своего рода "магический кристалл", в котором высвечиваются все драмы и фарсы российской истории ХХ века...

Оба они стартовали на рубеже веков. В 1906 году состоялся громкий и колоритный "въезд в Большую Историю" будущего Отца Народов: тогда под руководством несгибаемого Кобы в Тифлисе состоялось самое громкое и дерзкое за всю историю криминалистики ограбление банка – акция, финансово обеспечившая большевиков чуть ли не до самого революционного Февраля. На всех юридических факультетах мира эта история подробно изучается – за исключением России: до сих пор у нас не любят вспоминать о том, что человек, 25 лет вершивший судьбы нашей страны, пасший ее народ "жезлом железным", был уголовным преступником высшей категории...

А в это время Сергей Прокофьев взлетел на крыльях славы и стал корифеем русского музыкального модерна. Его музыка вызывала яростные споры; публика делилась на фанатов и тех, кто вообще отказывал сочинениям Прокофьева в праве называться искусством... Композитор относился к этому ажиотажу спокойно и почти равнодушно – в отличие от многих его современников в России и на западе, Прокофьев не питал склонности к эпатажу. Он был чистым музыкантом, творцом – и, не обращая внимания на "крики толпы", творил свою художественную вселенную.

В 1917 году Коба вернулся из туруханской ссылки, чтобы войти в "руководящую головку" большевистской партии и резко "пойти наверх". И в это же время – Прокофьев уезжает за рубеж. Его отъезд, в отличие от эмиграции многих его коллег, совершенно не носил политического характера. Сохранились сведения о поразительном разговоре, состоявшемся у Прокофьева с тогдашним наркомом просвещения А. Луначарским. Последний спросил композитора: "Почему вы уезжаете? Вы же говорили, что любите революцию". Прокофьев с присущим ему добродушным юмором ответил: "Я и сейчас ее люблю – я только не люблю стрельбы, под нее невозможно сочинять музыку. Когда вам надоест стрелять – я вернусь". Он 15 лет жил в Европе и США, гастролировал, создавал один музыкальный шедевр за другим – а в это время Россию захлестывали волны красного террора, полыхала Гражданская война, потом настала странноватая эпоха НЭПа, ушел в небытие кровавый Ильич, начались сеансы "подковерных" битв. И наконец – Коба стал Хозяином.

И вот в 1933 году Сергей Прокофьев вернулся в СССР. Сам факт его приезда именно в это время показывает, насколько композитор не отдавал себе отчета в том, что реально происходит на его родине (и как это отразится на его индивидуальной судьбе). Воспитанный в атмосфере Серебряного века и Русского Зарубежья, в высшей степени исполненный состояния внутренней свободы – композитор, скорее всего, не отдавал себе отчета в фатальности этого шага: он был убежден, что при желании сможет снова устремиться в любом направлении. Кто посмеет задержать его – человека с мировым именем? Он не понимал, что попасть в СССР – это то же, что угодить в "черную дыру", откуда не выйдет НИЧЕГО, даже крик о помощи...

Так Прокофьев на оставшиеся 20 лет своей жизни стал "советским композитором". С одной стороны, его музыка звучала в Советском Союзе, его оперы и балеты ставили на сцене Большого театра. С другой... Жена композитора Мирра Соломоновна была брошена в лагеря – и больше они не увиделись никогда: выжившая в ГУЛАГе и дожившая до хрущевского "реабилитанса", Мирра Соломоновна узнала о смерти мужа из газет... А в 1948 году Прокофьев попал под страшное Постановление 1948 года – акт беспрецедентной репрессалии против композиторов, неслыханный в истории мировой музыкальной культуры. Ни один тиран никогда не делал ничего подобного: на такое не дерзнул даже Гитлер. Но... советское государство было образцом и классикой тоталитаризма, и Сталин не мог оставить без внимания и эту сферу духа. В стране началась вакханалия: безграмотные толпы клеймили "проклятых формалистов" (это слово стало "матозаменителем"), двери концертных залов мгновенно закрылись перед творцами...

Как жил Прокофьев в эти страшные годы? Сохранилась потрясающая деталь: молодой еще тогда М. Ростропович, поклонник прокофьевского творчества, бегал в Союз Композиторов, чтобы вырвать у тогдашнего его председателя Т. Хренникова 10 рублей "материальной помощи" для Прокофьева – без этого гению русской музыки просто нечего было есть... И что особенно впечатляет – композитор не только не сломался, но и не озлобился. Он не резал себе вены, как Шостакович – но и не каялся в грехах, не обещал "перестроиться" (как большинство его товарищей по несчастью). Более того: самые светлые, самые мудрые его творения – такие, как балет "Золушка" и Седьмая симфония – были написаны именно в это время, самое тяжелое в жизни композитора...

И – финал, наступивший 5 марта. Как жутко умирал Сталин, как недавний владыка несколько часов пролежал в собственных нечистотах под глумление вчерашней челяди – общеизвестно. А Прокофьев тихо скончался в свое московской квартире – потому, что к нему не смогла проехать "скорая помощь": что тогда творилось на улицах столицы – объяснять не надо. Со Сталиным ринулись прощаться десятки тысяч обезумевших, одурманенных, зомбированных человеков (и тысячи из них погибли в ужасной давке – западная пресса назвала эту гекатомбу "последним убийством Сталина"). Проводить Прокофьева в последний путь пришло буквально несколько человек, в разгар массового безумия не забывших о смысле истинных ценностей...

А что осталось сегодня от этих людей, чьи биографии оказались столь смертельно спаяны? Музыка Прокофьева звучит по всему миру: нет на Земле оперного театра, где бы не шли "Ромео и Джульетта" и "Золушка", "Война и мир" и "Любовь к трем апельсинам", "Игрок" и "Огненный ангел". Нет на планете концертного зала, где бы не звучали его симфонии, сонаты, концерты, "Мимолетности", "Сарказмы"... А от Сталина? Осталась могила в кремлевской стене – и десятки миллионов безымянных могил по стране. Остались искалеченные судьбы целых народов; осталась рухнувшая страна, начавшая агонизировать сразу после смерти правителя. Остались заводы, могущие производить только оружие; остались города, построенные на костях; осталась уничтоженная, подрубленная коллективизацией и войной русская деревня. Остались пирамиды "советской литературы", автором которой давали премии и привилегии – но которую сегодня никто не будет читать даже под пыткой. Остался "стиль Сталин" в архитектуре (выражение современного философа Бориса Гройса) – величественно-помпезный, производящий впечатление руин давно ушедшей цивилизации... И еще – осталась покореженная психика нескольких поколений наших соотечественников. На моей памяти – совсем недавние события, когда во время телевизионного голосования по предмету "Главный исторический герой России" большинство россиян, обсуждая "кандидатуру № 1", дружно вычеркнули Пушкина (!) и поставили на это место Сталина. Это – прямо по горьким словам И. Талькова: "Но не предан земле тиран, объявивший войну стране; и не видно конца и края этой войне"... И все же – хочется верить, что, продолжая цитату, мы еще вернемся "в страну не дураков, а гениев"...

 

в, а гениев"...