Суворов Дмитрий Владимирович

"Я ПРИГЛАШАЮ ВАС В ЛЕСА…"


Вновь приходится вспомнить пушкинское: "Иных уж нет…". 6 октября скончалась одна из культовых фигур в истории отечественной культуры – бард, поэтесса, писательница и радиожурналистка Ада Якушева.

"Она была солнечным лучиком в бардовском движении; теперь без нее станет темно" – так отозвались на смерть Ариадны Адамовны в Интернете ее коллеги, знавшие легендарную Аду много лет. Лучше не скажешь: личность и творчество Якушевой действительно озаряли и бардовское движение, и всю позднесоветскую культуру каким-то особенным светом…

Журналист Александр Алексеев писал: "Именно с нее во многом начиналась женская поэзия под музыку – та, что зародилась в СССР в 1950-е. Бардовская волна захлестнула молодежь и интеллигенцию только у нас, не в Великобритании и не в США – нигде больше такого не было: люди начинали сочинять стихи, писать на них музыку, учиться играть на гитарах. А потом вместе с единомышленниками собираться у костров, ходить в дальние походы. И искать для себя новые судьбы, героику буден, собственное признание в этой непростой жизни. Ада Якушева стала одним из таких поэтов с гитарами – предвестником перемен в обществе и оттепели в культуре и общении между людьми… Не все из поющих ее песни – "Вечер бродит по лесным дорожкам", "Живет на свете девочка", "Ты – мое дыхание" и многие другие – даже точно знали, кто именно их написал. Поскольку благодаря душевности и искренности ее стихи и музыка постепенно становились частью нового городского фольклора. Да и сама Ада Якушева, кажется, никогда не стремилась к публичности, славе и профессиональной карьере. Разве что в середине 60-х собрала свой ансамбль (женский вокальный октет – Д.С.) и даже гастролировала с ним по СССР в течение шести лет. Но потом ушла работать на радиостанцию "Юность", где по субботам в 9.15 вела самую искреннюю и призывающую к поступкам передачу "Здравствуй, товарищ" – о романтиках и людях, для которых героизм – обычная часть жизни... Уже не думала о профессиональной карьере, а просто писала песни о том, что думает, о чем переживает. И оказалось, что ее мысли, чувства и смятения – так понятны и органичны многим другим женщинам, вспоминавшим потом ее стихи и мелодии уже в минуты собственной радости или печали".

Она занимала в бардовском движении совершенно особое место – будучи единственной женщиной-бардом (кроме еще Новеллы Матвеевой – художника с абсолютно иной эстетикой) в почти стопроцентно мужском контексте первого поколения творцов "авторской песни". И "лица необщее выражение" творчества Якушевой – именно женское. Но чтобы верно понять и прочувствовать неповторимый облик Якушевой-художника, нужно вспомнить, в чем вообще состояла художественная и смысловая инновация бардовского феномена – тогда и "феномен Якушевой" высветится во всей своей неповторимости.

…Время рождения и возмужания бардов – время "оттепели". Напомним: Ада Якушева в 1952 году поступила в Московский государственный педагогический институт имени В. И. Ленина на факультет русского языка и литературы, где училась одновременно с такими будущими знаменитостями, как барды Юрий Визбор, Юлий Ким, поэт Юрий Ряшенцев, писатель Юрий Коваль, режиссер Петр Фоменко. (Какие имена!). Это было время, когда входящее в жизнь "племя младое, незнакомое" искренне поверило в десталинизацию – и восприняло ее как Новую Свободу. Когда после десятилетий ужаса и духовной стагнации начала рождаться совершенно новая культура – потом ее назовут культурой "шестидесятников". Между прочим, сам политический творец "оттепели", Хрущев – "тюрьмы раскрывший, сам раб еще" (как напишет о нем поэт Андрей Вознесенский) – вовсе не мыслил будущего страны, основанного на свободе: он был тоталитарным правителем по духу и подсознанию, и во 2-й половине своего правления постоянно срывался на поползновения к репрессивным практикам. Он – как и Петр I за столетия до него – представлял себе пресловутую "оттепель" как частный отход от сталинских крайностей при сохранении основного, стопроцентно диктатурного базиса; он собирался перенимать у "проклятого Запада" какие-то частичные прагматические технологии (в числе которых оказалась и знаменитая кукуруза) – отнюдь не испытывая желания запускать в СССР "чуждые идеи". Но… культура – субстанция поразительная и обладающая собственной "линией поведения" (о чем предупреждал академик Д. Лихачев): она не приемлет ограничений и барьеров, она – само воплощение глобализации. Стоит только организовать "маленький сквознячок" ("прорубить окно в Европу") – и сразу хлынет настоящий ураган новых идей и веяний. Именно это и произошло в "оттепельную" эпоху: сквозь руины "культа личности" в страну властно прорвалось культурное обновление – разнообразное и многоликое в конкретных своих проявлениях.

Главное в специфике бардовского движения – постановка во главу угла их творчества (и даже поведенческой матрицы) права человека на то, что психологи называют Полем личной автономии. То есть – существование собственной духовной "территории", куда никто не может войти "без стука". Практика походов, песен у костра и всего сопровождающего такой императив поведения – это не что иное, как реализованное де-факто право на социальную самодеятельность; на то, что тоталитарные режимы всегда искореняют в первую очередь (ибо нет ничего страшнее для тирании, чем неподвластная режиму самоорганизация народа!). В этом смысле – барды стали в советской истории "диссидентами до диссидентов". Идеологически среди бардов откровенных противников режима (типа А. Галича) было немного – скорее можно даже говорить о некой "романтической советскости" членов движения, наиболее ярко проявившейся у Б. Окуджавы. Но была оппозиционность философская и экзистенциальная – проявлявшаяся и в текстах песен, и в эмоциональной тональности их творчества, и даже в особом "игровом" типе поведения.

С этой позиции совершенно отчетливо видится и своеобразие "модуса Ады Якушевой". Ее творческий вариант Поля личной автономии – чисто гендерный. Она и в жизни, и с гитарой в руках реализует себя именно как женщина – в потенциях любви, материнства, интимности (в широком смысле слова). Она была не только первой женой и вечной любовью Ю. Визбора (именно ей посвящены его лучшие лирические песни – такие, как "Ты у меня одна" и "Милая моя, солнышко лесное") – ее в самом прямом смысле можно было назвать Музой и Мадонной всего первого поколения бардов. Строки ее песен доносят до нас образ юной женщины, пребывающей в состоянии перманентной влюбленности – в великий и прекрасный мир, в свою удивительную эпоху, в окружающих ее людей, в своих товарищей-юношей (к которым она испытывает смешанные чувства матери и возлюбленной одновременно). Это ведь про их поколение Юнна Мориц напишет: "Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли"… Состояние "прекрасной чуши" влюбленной молодости – кардинальное для понимания якушевского песенного творчества.

И еще – Ада Якушева не боялась петь о том, что в Советском Союзе было особо строжайше запрещено: о "нелинейных" отношениях мужчины и женщины. Вот знаменитый отрывок: "У меня родится сын – то ли рыжий, словно Юрка, то ли черный, как Максим". В СССР об интимных отношениях вообще говорить открыто было нельзя ("У нас секса нет!"), а уж о ТАКИХ "параллелепипедах" – и подавно… В этом ракурсе Якушеву можно сравнить с современной ей блестящей польской поэтессой Малгожатой Хилляр, писавшей прекрасные стихи на такие запретные темы, как любовь, секс, беременность, материнство (эти стихи сейчас доступны российскому читателю в великолепном переводе В. Рутминского). Случай Якушевой – не столь демонстративный (наша страна – это все же не Польша!), но реализованный принципиально в аналогичной смысловой нише.

При всем при этом – творчество Якушевой объединяет со всеми ее коллегами-бардами высокая философская нота, звучащая во многих ее песнях. В едва ли не самом лучшем своем "опусе" – песне "Я приглашаю вас в леса", Якушевой были созданы строки, которые можно поставить в качестве эпиграфа ко всему ее творчеству:

Здесь юность звонкая моя

Живет, пронизанная солнцем,

Здесь, может мы и прикоснемся

К великой тайне бытия.

Ада Якушева ушла от нас, но – как завещание – остались ее песни, ее прикосновения к тайнам бытия. Она вновь "приглашает нас в леса"…

 

ает нас в леса"…