16 июля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

ИСЦЕЛЕНИЕ ДУХОВНОСТЬЮ


Закончилась трансляция цикла передач “Музейные тайны”, который демонстрировался на канале “Культура” две недели. Это было событие выдающегося масштаба с любого возможного ракурса рассмотрения. Впечатляет уже одно перечисление объектов, представленных в передачах: “Берлинский остров музеев”, “Художественно-исторический музей в Вене”, “Музей естествознания в Лондоне”, “Каирский музей”, “Музей Метрополитэн в Нью-Йорке”, “Дворец Топкапы в Стамбуле”, “Национальный музей антропологии в Мехико”... Привлекательность показанного цикла выходит далеко за прикладные рамки и может быть описана по четырем параметрам.

Во-первых, с точки зрения познавательности. Можно сказать даже так: едва ли не впервые в обозреваемой за последнее время телепрактике мы сталкиваемся с феноменом, по качеству и концепции приближающемуся к реалиям и нормам знаменитых познавательных проектов зарубежного общественного телевидения. Обязательный просветительски-познавательный элемент содержания – непременный атрибут таких гигантов ТВ, как Би-Би-Си. И в этом заложен огромный смысл: в наш век всеобщей коммерциализации и грубого торжества масс-культуры, в эпоху агрессивного наступления норм и вкусов “человека-массы” (если вспомнить определение гениального испанского философа ХХ века Х. Ортеги-и-Гассета) – задачи просветительского характера становятся актуальными как никогда. И телевидение здесь способно сыграть роль самую кардинальную – хотя бы по массовости потребителя, не имеющей конкурентов в других сферах культуры. Общеизвестно, например, что в СССР и современной России даже сведения о Великой Отечественной войне львиная доля людей получала и продолжает получать преимущественно с голубого экрана...

Во-вторых, с позиций эвристики – процесса открытия нового, включения в “прикосновение к тайне”. Сами за себя говорят анонсы к конкретным передачам цикла: “Рассказ о единственном бескровном крестовом походе императора Фридриха II” (Вена), “В чем секрет уникальности мечей викингов и привлекательности облика Нефертити” (Берлин), “Почему великий фараон Рамсес II был найден в саркофаге из дерева, а не из золота?” (Каир), “Дворец Топкапы – резиденция султана и символ громадной Османской империи, место хитроумных интриг и дворцовых тайн” (Стамбул), “Как ацтеки превратили озеро в город? Чем для майя служил колодец пресной воды и как одежда молодой индианки изменила ход истории” (Мехико). Пусть авторы проектов отвечают далеко не на все поставленные ими же вопросы, пусть многое здесь рассчитано на восприятие тинэйджера или “человека с улицы”, пусть зачастую стилистика подачи материала строится по известному принципу “выдвижение экстравагантной гипотезы с уходом от прямого ответа” – все равно позитивный “возбуждающий” эффект от “повышения градуса эвристичности” преобладает над недостатками. Психологам хорошо известен так называемый “эффект Берты Зейгарник”: “незавершенный процесс”, легкий элемент недосказанности является самым мощным мотиватором. Попросту говоря, магические слова “продолжение следует” способны привлекать внимание даже к такой информации, которая в обычных условиях не вызвала бы столь пристального интереса... В данном конкретном случае – именно некоторая откровенная гипотетичность высказываемого служит побудительным мотивом к возникновению индивидуального интереса, к дальнейшему самостоятельному изысканию по теме. И это – прекрасный психологический ход, делающий честь авторам проекта.

В-третьих, вновь приходится вспоминать хрестоматийные слова Достоевского о спасающей мир красоте. Действительно, эстетический аспект здесь – один из самых сильнодействующих. Создатели данного цикла передач в качестве объектов выбрали учреждения не просто всемирно известные, планетарно прославленные – в объектив попали захватывающие дух собрания природной и рукотворной красоты. Что такое охватывающие мир художественные коллекции Берлинского острова музеев или Художественно-исторического музея австрийской столицы, величественный пир расточительной восточной роскоши дворца турецких падишахов или необъятная эстетическая вселенная нью-йоркского Метрополитэна – думаю, ясно даже неспециалистам: любое из собранных там сокровищ является “бриллиантом в короне”, шедевром мировой значимости. И то чувство сопричастности к Прекрасному, которое вызывают собранные там образцы и экспонаты – “способно заставить поверить в Бога даже атеиста” (как в свое время по другому поводу остроумно написала художественная критика Израиля). Применительно к собраниям музеев египетской и мексиканской столиц – впечатление усиливается еще и оттого, что эстетика Древнего Египта и доколумбовой Америки обладает совершенно специфическими чертами, непривычна для современного зрителя, может даже вызвать шок при первом знакомстве: как вам, например, древнеегипетские фаллические скульптуры или же изящно выполненный декоративный сундучок для хранения содранной человеческой кожи (культура майя)? А жуткие в своей “угрожающей красоте” (слова ирландского поэта-классика У. Йейтса) изображения звероподобных и паукообразных божеств древней Центральной Америки буквально вгоняют в ступор, вызывают смешанное чувство ужаса и восторга, заставляют вполне по-пушкински испытать “упоение бездны мрачной на краю”...

И здесь возникает последний, самый интересный и актуальный ракурс восприятия увиденного. Ракурс этот – общечеловеческий. Культурологам известны два подхода к восприятию культуры: этноцентризм и культурный релятивизм. Первый стоит на позиции “моя культура – единственно правильная”; второй понимает – каждая конкретная культура и цивилизация могут быть поняты только в рамках своего собственного контекста. Первый подход ответственен практически за все известные в истории человечества конфликты (в том числе – кровавые), поскольку оценивает окружающий мир как “чуждый”, “варварский”, “неполноценный” (понятия могут меняться, смысл остается одним). Общечеловеческая же культура, единый для всех людей планеты гуманитарный подход возможны только при одном условии – если восторжествует максима великого польского писателя-фантаста Станислава Лема: “Они не хуже нас, они – другие”. И “другой” – не значит “враг”. Такая установка была написана на знаменах Будды и Христа, ее подняли на щит гуманисты Ренессанса и Просвещения, ее выстрадало человечество после чудовищных катастроф ХХ века... Но реализовать такую посылку (единственно возможную для выживания человечества!) – возможно только посредством культуры. Не секрет, что в современной России, к сожалению, в моде всевозможные этноцентристские (а проще говоря – ксенофобские, националистические) настроения; от великого идеала общечеловеческого единства мы сегодня далеки, как никогда. Именно поэтому проект “Музейные тайны” приобретает характер, выводящий его за границы первоначального замысла – он превращается в нечто большее, в своего рода духовную терапию.

...У Солженицына есть потрясающий рассказ о том, как в ГУЛАГе великий ученый Николай Тимофеев-Ресовский собрал симпозиум из “доходящих”, умирающих от голода и непосильного труда ученых и священников. Они читали друг другу лекции на тему тех сфер духовной деятельности, в которых они были специалистами. И – многие из них выжили: они “попрали бытие сознанием”, они обрели “второе дыхание” за счет чистой духовности! Это – мудрость почти на уровне священных писаний: это – притча об “исцелении духом”. Думается, что понять сей рассказ можно и иносказательно – как универсальный рецепт врачевания социокультурных язв человечества. И показанный по “Культуре” цикл передач – феномен аналогичного характера, действо по тому же живительному рецепту.