22 июня 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

КАСТРИРОВАННОЕ КИНО


Поводом для сегодняшнего, не совсем веселого разговора – послужила трансляция в прошедшую среду на телеканале “Перец” художественного фильма “Стрелы Робин Гуда” (1975 г., СССР, режиссер – Сергей Тарасов).

Этот фильм – легенда. Это одна из лучших лент, снятых в позднесоветское время, резко выделяющаяся на фоне многих снимавшихся тогда приключенческо-“рыцарских” картин. Высокое общечеловеческое звучание, великолепно выдержанный образ средневековья, трагический вектор сюжета, блестящая плеяда актерских ролей (Борис Хмельницкий, Вия Артмане, Альгимантас Масюлис, Эдуард Павулс)... Настоящее открытие фильма – роль возлюбленной Робин Гуда Марии, которую исполнила латышская актриса Регина Разума. Эта роль, символизирующая Вечную Женственность в характерном преломлении через высокий культ Прекрасной Дамы – практически немая. Актриса из Латвии играет преимущественно на визуальном уровне – создавая удивительный и цельный образ именно средневековой (причем северной, “нордической”) девушки: можно сказать, второго такого прецедента советское киноискусство просто не знало. Вся аудиальная часть образа Марии – это всего девять слов; да еще смертельный, агонизирующий крик – когда к груди героини в пыточном застенке прикладывают раскаленное железо...

Излом же ситуации – в следующем. В первоначальном авторском варианте фильма саундтрек состоял из песен Владимира Высоцкого. Эти песни – тоже живая легенда кинематографа. Великий бард для этого фильма специально написал шесть зонгов – едва ли не самых гениальных во всем своем наследии: “Баллада о времени”, “Баллада о ненависти”, “Баллада о коротком счастье”, “Баллада о вольных стрелках”, “Баллада о любви” (“Когда вода всемирного потопа...”) и “Баллада о борьбе” (“Средь оплывших свечей и вечерних молитв”). Именно эти зонги придают картине то самое высокое, актуализрованное и гуманистическое звучание, которое и делает “Стрелы Робин Гуда” событием в истории отечественного кино. В связи с общеизвестным негативным отношением коммунистического официоза к Высоцкому – впоследствии эти песни был выброшены из ленты, а на их место был водворен новый музыкальный материал Р. Паулса (весьма бледный, к слову): только в 90-е гг. на экран вернулась авторская версия картины. Но... по нынешнему российскому ТВ традиционно показывают именно “совковую”, искромсанную версию – и нынешний показ не составил исключения. Особо подчеркиваю: без музыки и стихов Высоцкого фильм теряет все свое своеобразие и драматизм, превращаясь в стандартную “приключенческую” продукцию. Выбросить из “Стрел” зонги Владимира Семеновича – то же, как если бы удалить музыку Баха и Бетховена из картин А. Тарковского или звездный саундтрек М. Таривердиева из рязановской “Иронии судьбы”...

Почему об этом стоит писать? Да потому, что описываемый случай – не исключение, а тенденция того стандартного для российского телевидения положения, которое можно назвать феноменом “кастрированного кино”. Варварское кромсание живой ткани кинолент в современных телетрансляциях является стабильной и вызывающей системой – причем реализуется все сразу по нескольким “содержательным” вариантам.

Во-первых, зачастую на ТВ “режут материал” просто из... экономии времени. Надо впихнуть в передачи побольше тематики – и прошу покорно... За примерами далеко ходить не надо: на той же ушедшей неделе по Пятому каналу демонстрировали известную трилогию о неуловимых мстителях – и безжалостно, грубо выбрасывали из прославленных лент такие огромные куски, что, к примеру, “Новые приключения неуловимых” сократились чуть ли не на половину! Ничем иным, как “телехамством”, назвать это язык не поворачивается...

Во-вторых, традиционно “экономят” на музыке. Если в фильме есть значительный музыкальный эпизод или номер – можете быть уверенными, что на телевидении вы его не услышите. Абсолютная хрестоматия – трансляции легендарного кэмероновского “Титаника”: при показе из него всегда вымарывается прекрасный финальный зонг в блестящем исполнении Селин Дион. И никого не волнует, что этот зонг – не приложение, а важнейшая составляющая художественного текста фильма и эмоциональный итоговый “аккорд” в концепции ленты...

В-третьих, просто в ход идет стандартное использование старых советских “перемонтировок” картин (как и в случае со “Стрелами Робин Гуда”). В советские времена такой варварский “перемонтаж” был обязательно связан с цензурными ограничениями – и, как выясняется, нынешнее поколение телевизионщиков вполне солидарно с той традицией (вернее, солидарны те, кто правит бал в идеологическом “обеспечении” российских СМИ!). Опять-таки абсолютная хрестоматия – судьба двух мировых шедевров кино: лент “Андрей Рублев” А. Тарковского и “Пепел” Анджея Вайды. Оба шедевра подверглись в СССР совершенно дикой вивисекции, из обеих лент выбрасывались все наиболее жесткие и откровенные эпизоды (применительно к “Пеплу” это носило еще и политический характер!) – и в наши дни, при телепоказах этих картин (что, к слову, происходит крайне редко!) в 90 случаях из 100 транслируются именно урезанные варианты...

Наконец, последнее, и самое показательное – связано с киноэротикой. Как известно, “в Советском Союзе секса нет” – и все, что было связано с этой запретной для тоталитарного общества сферой, безжалостно выкорчевывалось: в кино подобная практика была особенно свирепой – ведь, как говорил еще Ильич, “из всех искусств для нас важнейшим является кино”... В результате советский кинематограф в сталинские годы вообще был абсолютно “бесполым”; в хрущевские годы начались первые робкие (и совершенно смехотворные на сегодняшний взгляд) попытки хотя бы в микроскопических дозах “освоить” сию опасную тематику (например, в известном фильме “Высота”). “Брежневский” же “синема” имел в репертуаре буквально 7-8 лент, где имели место эротические сцены (“Экипаж”, “Табор уходит в небо”, “Ярослав Мудрый”) – и это исключение только подтверждало общее правило... В нынешние времена, с типичным для них чиновничьим разгулом ханжества и мракобесия – на наших глазах происходит мгновенная реанимация до боли знакомого совкового пуританизма: как результат – все сцены “про это” на ТВ стали беспощадно вымарываться или ретушироваться. Это касается даже зарубежных лент (например, на ТВ постоянно уродуют американскую фантастическую ленту “Звездный десант”), про отечественные же фильмы и говорить нечего: вот два стандартных примера. В знаменитом сериале “Адъютант его превосходительства” (конкретно, в 4-й серии) есть прекрасная – и очень целомудренная! – интимная сцена главного героя с дочерью белогвардейского полковника; сцена, между прочим, концептуально важная для понимания всей коллизии фильма. В полном варианте сегодня эту серию невозможно достать даже в Интернете... Другой, также стабильный образец – лента “Кровь за кровь”, снятая в 90-е годы. Фильм о сотрудниках МУРа – в выгодную сторону отличающийся от бесчисленных современных “ментовских” опусов. В ленте три линии: профессиональная деятельность главного героя Таганцева (А. Фатюшин), политическая составляющая (противостояние героя агонизирующему коммунизму) и “личная” линия – внезапно вспыхнувшая страстная любовь к случайной попутчице Елене (И. Алферова). Последняя сфера решена в очень откровенном ключе и при этом является художественно самой яркой, именно она делает фильм запоминающимся. Вряд ли надо пояснять, что именно данные эпизоды всегда купируются...

В “сухом остатке” – мы имеем весьма печальную ситуацию. И в плане вопиющего неуважения к произведениям искусства и его творцам. И даже социально – уж слишком откровенно торчат в описываемой ситуации знакомые “советские уши”...