31 июля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

“О ВРЕДЕ РЕФОРМ ВООБЩЕ”


Недавнее выступление белорусского президента А. Лукашенко, приуроченное к 1025-летию Крещения Руси, стало настоящей сенсацией. Минский “батька” высказался в духе: не надо строить помпезных, монументальных храмов – нужно возводить небольшие, “камерные”, рассчитанные на ограниченное количество прихожан. Цель – создать внутри “дома Божия” обстановку максимального уединения, духовной сосредоточенности. “Нужно, чтобы пожилым людям было комфортно, чтобы старушка могла присесть на скамеечку; чтобы проповеди были понятны” (цитата)... При всей склонности эксцентричного “вождя” Беларуси к различного рода эскападам – перед нами именно тот случай, когда к нему имеет смысл присмотреться внимательнее. Ибо Лукашенко – возможно, даже не догадываясь об этом до конца – затронул струны необычайной чувствительности.

В самом деле: во всех остальных конфессиях христианства (католичество, протестантизм, древневосточные церкви) в храме разрешено сидеть. И, как известно, даже само внутренне пространство храма сконструировано таким образом, чтобы там поместились целые ряды сидений. В православных церквях традиция предписывает исключительно стоять – и даже само строение молельного зала крестово-купольного храма рассчитано именно на стоящую (подчас весьма плотно) толпу молящихся... В то же время – сама процедура такого “молитвенного стояния” (иногда – многочасовая) весьма “нагрузочна” и подчас тяжела в плане чисто физическом: предлагаю каждому интересующемуся съездить в любой монастырь Екатеринбургской епархии и выстоять ОДНУ монастырскую службу... Теперь представьте себя на месте не только “старушки”, но и просто женщины, ребенка или тем более человека с проблемами здоровья – а таковых в храме очень много по определению: ведь именно этот контингент в первую очередь ищет высшей помощи! И, кстати, в храмах России уже произошло “отступление от принципа” – в практику вошло ставить маленькие скамейки для пожилых и немощных прихожан. Значит, можно и в православии? Вопрос нелепый для любого, кто знает специфику проблемы: в догматике восточного христианства об этом вообще ничего не сказано – как и в Писании! Просто традиция: исторически принято стоять, и все... Но обычай и сакральная истина – далеко не одно и то же.

Это же касается и проблемы “монументальных” и “камерных” храмов. Строго говоря, в русской православной традиции было и то, и другое – для того, чтобы в этом убедиться, достаточно побывать в Великом Новгороде, где грандиозная София Новгородская соседствует с миниатюрными (и потрясающими по красоте) храмами Ярославова дворища. Или же сравнить Василия Блаженного с “негромким” шедевром Покрова на Нерли... Проблема опять-таки в чистом обычае: в православии принято молиться “всем миром”, коллективно. Но ведь грехи, страсти, желания, надежды конкретного человека – не коллективны, а индивидуальны! И на Страшном суде человек должен отвечать перед Высшим судией не “всем миром”, а лично! Это к тому, что львиная доля того, что именуется Богообщением – носит интимный характер, и требует соответствующего духовного состояния (которое совершенно не гарантировано в ситуации коллективного моления, в переполненном зале огромного культового здания). В католических храмах эта коллизия решается в рамках сложной организации внутреннего пространства собора, разделенного на множество секторов – где конкретный человек может найти себе “нишу для интимности”. Но и в западном мире, наряду со всемирно известными монументальными соборами, существует множество “камерной архитектуры” (особенно в малых городах и сельской местности).

А самое главное – в том, что все эти частности имеют общий концептуальный момент: как относиться к традиции. Православие гораздо болезненнее реагирует на необходимость как-то меняться, нежели католичество и особенно протестантизм: в русском же его варианте фактически господствует установка, гротескно сформулированная А. Н. Островским в его комедии “На всякого мудреца довольно простоты” – “О вреде реформ вообще”. А меняться все равно приходится, так устроен мир – об этом знали все философы, начиная с древних греков. Более того: мало кто задумывается о том, что современный облик русского православия сформирован не в библейские времена и даже не в эпоху Крещения Руси, а преимущественно в XVII веке, в рамках известной Никоновой реформы. Пусть последняя в основном касалась обрядности (то есть внешней стороны дела), не затрагивая глубинных аспектов – все равно самим фактом существования данной исторической драмы подрывается главный “антиреформаторский” столп, на котором стараются держаться консерваторы от алтаря. И это показывает всю иллюзорность стремления “ничего не менять любой ценой”...

Что же касается президентского желания “чтобы проповеди были понятны” – не что иное, как требование перевести церковную информацию на язык современного человека, причем не только лингвистически, но и понятийно. Это уже – настоящий мятеж против архаики... Так что “батька Лукашенко” фактически замахнулся на твердыню ортодоксии – и невольно подтвердил слова известного российского философа Б. Сушкова: “Русская Реформация уже 500 лет стучит в двери храма”. К этой проблематике можно относиться по-разному, своего мнения никому не навязываю – но знаю одно: любая социальная система, пытающаяся выключиться из процессов обновления – обрекает себя на энтропию. Это не субъективное мнение, а научная данность, вытекающая из второго закона термодинамики. А финал такого процесса может быть только крайне негативным – поскольку программирует распад.