14 октября 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН


В Российской Академии музыки им. Гнесиных (Москва) – одном из наиболее значимых музыкальных вузов страны – произошло “ЧП районного масштаба”. Вот какая информация была размещена на эту тему на сайте “Эхо Москвы”:

“Руководство Российской академии музыки имени Гнесиных не продлило контракт с выдающимся композитором, заслуженным деятелем искусств, лауреатом Сталинской премии профессором Алексеем Муравлёвым. Комментирует композитор и теоретик Леонид Гофман: “В мае этого года композитору Алексею Муравлёву исполнилось 89 лет. Об этом можно бы и не сообщать, дата не круглая, если бы А.А. не был (в своём столь почтенном возрасте) действующим пианистом! А. Муравлёв – ученик В. Я. Шебалина и Ю. А. Шапорина, он – заслуженный деятель искусств, лауреат Сталинской премии, автор многочисленных камерных и симфонических сочинений, музыки к почти 200 (двумстам) фильмам… Можно бы и не сообщать об этой некруглой дате, если бы А. А. Муравлёв не был бы старейшим профессором композиции Российской академии музыки им. Гнесиных. Сорок один год стажа, более 30 выпускников-композиторов и сотни по другим специальностям: музыковедов, звукорежиссёров, журналистов... В этом сезоне Алексей Алексеевич перестал быть профессором Академии Музыки. Его не уволили, не “отправили на пенсию”... С ним просто молча не продлили контракт. И все коллеги промолчали. И дело даже не в том, что администрация не подумала, на благо ли академии уход выдающегося мастера. И не в том, что она не дождалась хотя бы круглой даты - 90-летия. Но дело в том, что никто не поблагодарил, не додумался преподнести поздравительный адрес…” Официальных комментариев из самой “Гнесинки” (как называют этот солидный вуз музыканты) пока не последовало никаких. Впрочем, не надо особо стараться, чтобы предсказать аргументацию ректората: 89 лет – это 89 лет… Хотя… я в бытность студентом двух консерваторий – Уральской и Санкт-Петербургской – встречал профессуру поколения Муравлёва и свидетельствую: иной “зубр”, помнивший еще Серебряный век, профессионально значил много больше, чем взвод его молодых преемников…

Вся эта история оставляет щемящее впечатление еще и потому, что Алексей Алексеевич Муравлёв – человек, чье имя неразрывно связано с нашим городом и Уралом. Оказавшись во время Великой Отечественной войны в эвакуации в Свердловске, Муравлёв поступил в Уральскую консерваторию на два факультета — композиторский и фортепианный. По композиции он обучается у заведующего кафедрой М. П. Фролова (первого ректора консерватории), а по фортепиано — у пианистки и клавесинистки Н. И. Голубовской, прибывшей из Ленинграда; по гармонии и инструментовке — у композитора В. Н. Трамбицкого. За струнный квартет, исполненный весной 1942 года на экзамене по композиции киевским Квартетом имени Вильома, восемнадцатилетний А. Муравлёв был принят в Союз композиторов, оказавшись самым молодым его членом. В эти же годы появляется замысел фортепианного цикла “Уральские сказы”, работу над которыми Алексей Муравлёв продолжил в Московской консерватории, куда в 1944 году был переведён в класс профессора В. Я. Шебалина. Летом 1947 года А. Муравлёв получает за “Сказы” I премию на Конкурсе молодых композиторов в рамках Международного фестиваля демократической молодежи в Праге. Ещё одно произведение, созданное композитором под впечатлением творчества Бажова, а именно его сказа “Дорогое имячко” — Симфония-баллада “Азов-гора”. Оно было закончено летом 1944 года, а его премьера состоялась в 1945 году в Свердловской филармонии под управлением М. Павермана. В 1950 году за это произведение А. Муравлёву была присуждена Сталинская премия. В 1959 году произведение было несколько раз исполнено в США под управлением Л. Стоковского (для справки – одного из самых великих дирижеров планеты). К слову – именно Муравлёв своей “Азов-горой” заложил некоторые краеугольные камни всей уральской композиторской школы: творчество многих ее “отцов-основателей” – например, Геральда Топоркова или Григория Белоглазова – стилистически прямо восходит именно к той интонационной матрице, которая лежит в основе этого, самого замечательного произведения в творческом наследии Муравлёва.

Этот музыкант – один из “последних могикан” целой эпохи. Он, по словам Л. Гофмана, “за руку здоровался с Глиэром, Прокофьевым и Шостаковичем, Сергеем Образцовым и Игумновым, дружил с Филиппом Гершковичем и играл в 4 руки с Генрихом Нейгаузом”. И поэтому вся история сия – чисто российская: отношение к светочам культуры у нас всегда идет по трафарету, явленному А. Тарковским в финале “Андрея Рублева”…