16 июля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

СЕРЕБРЯНЫЕ МОИ РОССЫПИ...


“Серебряные мои россыпи”... Звенящая строчка из песни В. Высоцкого дает самое точное образно-эмоциональное отражение того впечатления, которое остается после ушедшей теленедели. Потому что в прошедшие семь дней на разных программах ТВ состоялась настоящая “серебряная россыпь” отечественной киноклассики. Пять кинолент, и каждая из них – легенда искусства: при этом все они – предельно разнообразны по всем параметрам. Кроме, пожалуй, одного: все они сняты в позднесоветский период.

Открывает “хит-парад” экранизация-шедевр – “Женитьба Бальзаминова” (1964 г., режиссер – Константин Воинов). Из всех экранизаций пьес А. Островского, коих было немало, эта – самая гениальная. Это лента, что называется, “без слабых мест” – редкий случай практически полного художественного совершенства. И великолепный сценарий (по мотивам трилогии “Праздничный сон до обеда”, “Свои собаки грызутся, чужая не приставай!”,“За чем пойдёшь, то и найдёшь”). И потрясающая операторская работа – для съемок фильма был восстановлен город Суздаль (!). И искрометная, иронически-пародийная музыка Бориса Чайковского. И настоящий фейерверк великолепных актерских работ – Лидия Смирнова, Ролан Быков, Нонна Мордюкова, Надежда Румянцева, Инна Макарова, Людмила Гурченко, Жанна Прохоренко, Николай Крючков, Татьяна Конюхова, Екатерина Савинова... И, наконец – высший, “олимпийский” пилотаж комедийного мастерства, который демонстрирует великий артист Г. Вицын – в образе главного героя. Его Бальзаминов – квинтэссенция “маленького человека” русской классической литературы, персонажа симпатичного и жалкого, смешного и печального, вызывающего симпатию и насмешку одновременно. Насмешку – потому что до невозможности убоги и мизерны его помыслы и стремления; симпатию – потому что “се человек”, и ничто человеческое герою не чуждо (и до слез жаль Бальзаминова, когда в финале он по-детски радуется свадьбе на богатой Белотеловой – и не понимает, что тем самым подписывает себе смертный приговор)... И еще: за уморительным комизмом происходящего – встает картина не смешная, но страшная: так чудовищно дик и архаичен тот мир, в котором обречены жить персонажи Островского; такой карикатурой на человечество оборачивается веселый водевиль из провинциальной жизни...

Продолжает ретроспективу не требующая комментариев лента – “Табор уходит в небо”, жемчужина творчества Эмиля Лотяну. Для 1976 года, в котором был создан фильм, это была настоящая “молния”, подлинный эстетический взрыв. Снятая по ранним рассказам М. Горького, картина молдавского режиссера стала классическим примером феномена, когда экранизация оказывается ярче и значительней первоисточника. Дело даже не только в высококлассной режиссуре, в звездном дуэте Григоре Григориу (Зобар) и Светланы Томы (Рада), в потрясающем “визуале” ленты (многие эпизоды ее стали кинематографической хрестоматией). Самое главное – в невероятной, зашкаливающей эротичности фильма. В пуританской атмосфере СССР, блокировавшей в искусстве чуть ли не любое проявление эротики – “Табор” произвел эффект разорвавшейся бомбы (не случайно шедевр Э. Лотяну стал рекордсменом 1976 года – картину посмотрели 64, 9 миллионов зрителей!). Эстетизированная эротика пронизывает всю “партитуру” ленты – на усиление этого эффекта работает не только невозможно смелая интимная сцена у реки (ставшая эмблемой картины), но и эмоционально раскаленная музыка Евгения Доги, и поразительная хореография, и многие конкретные мизансцены (давно разобранные по кадрам), и откровенная ремейковость к коллизии “Кармен”. Даже сцена двойного убийства обоих героев, венчающая ленту, осмысляется как парадоксальное соитие героев – когда Рада и Зобар падают мертвыми, их тела принимают конфигурацию любовного слияния...

Третьим номером в “серебряной россыпи” шедевров идет легендарный “Вий” (лидер проката 1968 года, режиссура Константина Ершова и Георгия Кропачева). Фильм получил громкую известность как “первый в СССР фильм ужасов” (и в связи с многочисленными мистическими историями, сопровождавшими съемки картины и “послесъемочную” жизнь участвовавших в них актеров) – однако этим далеко не ограничивается чисто эстетическое значение ленты. Из всех экранизаций произведений Н. Гоголя “Вий” – едва ли не самая “снайперская” по попаданию в сердцевину самого духа “малороссийских” произведений “великого писателя земли Русской”. Едва ли можно еще найти фильм, где с такой любовью и такой художественной достоверностью был репрезентирован мир той, гоголевской “Украйны” – визуальные картины, сельский быт, говор, народные песни, мифология... Но не спешите очаровываться: в этом сочном и колоритном мире – все замешано на насилии. И казаки, и старый пан, и церковное начальство в бурсе – все они руководствуются жутковатой жизненной философией: “Сделаешь – озолочу, не сделаешь – не встанешь”. Только кнут и пряник (и “пряник” в многократно меньшей пропорции, чем “кнут”)... И, ближе к кошмарному финалу – начинаешь понимать ужасную истину: весь этот страшный мир нечисти, с которым имел несчастье столкнуться простодушный Хома Брут (Л. Куравлёв) и который в конце концов убил его; все эти упыри и вурдалаки, очаровательная инфернальная Панночка (апофеоз творческой карьеры Натальи Варлей) и сама квинтэссенция мрака в образе Вия – есть антимир и порождение того самого красочного “малороссийского” мира! Не случайна поразительная, чисто гоголевская подробность: торжество нечисти и убийство Хомы происходит в... церкви – эту воплощенную жуть не останавливает даже крест...

Та же тема – оборотничество, триумф бесовщины – реализуется и в шедевральном фильме “Агония” (1981 г., режиссер – Элем Климов), снятом по роману В. Пикуля “Нечистая сила” и посвященного “феномену Распутина”. Не стоит смотреть его как исторический фильм – картина снята в советские годы, с запрограммированным отношением к царской семье и с характерным для литературного первоисточника гиперболизированно-шаржированным показом сюжетной колизии. Но чисто художественно – фильм великолепен: не случайно великий японский режиссер Акира Куросава, просмотрев картину, демонстративно аплодировал 5 минут подряд... Эта лента фактически является моноспектаклем гениального, грандиозного актера – Алексея Петренко. Его Распутин – это своего рода Фома Опискин из “Села Степанчикова” Ф. Достоевского; заурядный, в общем-то, человек, на которого внезапно свалилась власть в “Степанчикове” размером с шестую часть планеты... И – у человека “съезжает крыша”, он не выдерживает такого испытания; срывается в загул, в юродство, в фантасмагорию откровенно “пограничных состояний”, превращаясь в человека-демона. Что-то в стиле страшных метаморфоз “Мелкого беса” Ф. Сологуба, когда личность вытесняет и подменяет собой “недотыкомка серая”...

И – сверкающий всеми красками “бриллиант” Л. Гайдая, его картина “12 стульев” (1971 г.). Абсолютная классика советского комедийного кинематографа, “родной до боли” с детства саундтрек А. Зацепина; “парад-алле” созвездия мастеров экрана – М. Пуговина (отец Федор), С. Филиппова (Воробьянинов), Г. Вицына (монтер Мечников), Н. Крачковской (Грицацуева), В. Этуша (Брунс), Р. Филиппова (Ляпис), С. Крамарова (одноглазый шахматист) – и звездный миг Арчила Гомиашвили, воплотившего на экране образ Великого Комбинатора, героя античной “плутовской комедии” в советском антураже... И еще – великолепная режиссерская находка: невероятный, по-брехтовски актуализированный финал картины, когда действие из реалий НЭПа “выплескивается” в Москву 1971 года, на Арбат и Тверскую. И мы понимаем – рассказанная история обретает архетипические черты, ничего не меняется под луной, и Остап Бендер жив, он – наш современник, и все мы, как говорил Маяковский – “немножко лошади”...