Суворов Дмитрий Владимирович

СНЫ О РОССИИ


В XVIII веке произошла поразительная история: японский капитан Дайкокуя Кодаю, заброшенный в Россию тайфуном, провел в нашей стране несколько лет, был представлен ко двору в Петербурге и впоследствии написал о нашей стране замечательную книгу под названием "Сны о России"... Название этой книги как нельзя подходит к той тональности, которая возникает при знакомстве с самыми яркими страницами ушедшей теленедели. На разных каналах демонстрировались разные фильмы – но их демонстрация плавно и естественно складывалась в цельную картину последовательного течения российской истории и культуры. Причем эта линия выстраивается даже хронологически.

На старте – "гардемаринская" серия. Качественно – фильмы "по убывающей": художественно самым ярким был первый фильм, ставший настоящим событием в жизни отечественного кинематографа. Яркие актерские работы, неподдельное обаяние юности и любви, отлично выполненный римейк к "Трем мушкетерам" А. Дюма на российском материале, обращение к неизбитой и практически неразработанной кинематографом тематике елизаветинской эпохи, сразу зажившая самостоятельной жизнью потрясающая музыка Виктора Лебедева... Эти достоинства с лихвой компенсировали достаточно значимые дефекты сценария, оборванность ряда сюжетных линий, не всегда качественный уровень стихотворных текстов. Увы – как обычно бывает в практике сиквелов, продолжения первого блестящего старта оказались много ниже по уровню художественности...

Затем – хронологически близко (по фактам истории) отстоящие друг от друга художественные фильмы: дилогия "Адмирал Ушаков" и "Корабли штурмуют бастионы" (1953 г., режиссер – Михаил Ромм), и "Бедный, бедный Павел" (2003 г., режиссер – Виталий Мельников). Две ленты о русской истории конца XVIII века. Дилогия М. Ромма – добротный, качественно (для уровня своего времени) поставленный советский исторический фильм, абсолютно "идеологически правильный" (главный герой близок к народу, в числе его подчиненных – бывший пугачевец, Екатерина II, Наполеон и Потемкин репрезентированы подчеркнуто карикатурно): в те времена иначе подавать историческую тематику было просто невозможно... Зато картина В. Мельникова – по-настоящему глубокая, проблемная, по своему звучанию выходящая далеко за рамки собственно "исторической" тематики, превращающаяся в непростое и горькое размышление о судьбах России и ее правителей. Главный герой фильма император Павел – фигура трагическая: убитый и оклеветанный посмертно, вошедший во все учебники с имиджем полусумасшедшего тирана, он на самом деле был человеком, крайне серьезно относившимся к своей политической миссии, искренне и истово служившим России. Всю свою недолгую жизнь императора Павел ставил проблемы Отечества превыше собственных; он отказался поместить свой профиль на российских монетах – вместо этого на них по его приказу был выбит девиз средневековых рыцарей-тамплиеров: "Не нам, но имени твоему, Боже, да будет хвала". Он мечтал о внедрении в России высокой рыцарской идеологии, он делал совершенно реальные шаги по облегчению положения крестьянства (вплоть до проектов отмены крепостничества). Он жестко ограничивал всевластие аристократии – и тем создал себе смертельных врагов, в конце концов зверски расправившихся с императором. Трагедия Павла в фильме – в том, что он является романтиком на троне, слишком возвышенным в своих устремлениях и в упор не видящим человеческой низости....

Российский XIX век – Золотой век русской культуры. В этом своем качестве он предстает перед нами двумя высококлассными экранизациями русской классической литературы – "Медведь" (по А. Чехову, 1938 г., режиссер – Исидор Анненский) и "Анна Каренина" (2009 г., режиссер – Сергей Соловьев). Две картины, между которыми – 70 с лишним лет, целая эпоха... Легкий , искристый, как хорошее шампанское, фильм И. Анненского – прекрасная, академическая (по эстетике) и в то же время стилистически почти водевильная постановка, где исполнители главных ролей, Ольга Андровская и Михаил Жаров, буквально купаются в ролях... А экранизация С. Соловьева – одна из самых глубоких и оригинальных за всю историю кинематографических обращений к шедевру Льва Толстого. И одна из самых нестандартных: и Татьяна Друбич в заглавной роли, и особенно Олег Янковский в заезженной роли Каренина – не только нетрафаретны, но даже несколько полемичны по отношению к сложившимся стандартам восприятия толстовского романа...

Эпоха Серебряного века, время катастрофического краха Российской империи – представлена в нашей ретроспективе прекрасным, глубоким и трагическим фильмом "Романовы – венценосная семья" (2000 г., режиссер – Глеб Панфилов). Это история конца петербургской России, история жизни и гибели Царской Семьи, пронзительная и щемящая сага о великой любви и "непорочной смерти" (есть такое понятие в патристике). Романовская тема волновала режиссера, по его собственному признанию, еще с его свердловской юности; Г. Панфилов вспоминает, что никогда не мог спокойно проходить мимо Ипатьевского дома – ощущение происшедшего здесь чудовищного злодеяния он чувствовал буквально кожей... Актер Александр Галибин создал здесь, пожалуй, самый кристальный и приближенный к исторической реальности образ: перед нами человек, безупречно честный, прямолинейно и наивно понимающий свою миссию, немного нерешительный (особенно в политических вопросах), "не злодей и не двуличный – просто заурядный гвардейский офицер" (по пророческому диагнозу А. Чехова). Он был бы идеальным конституционным монархом где-нибудь в Англии или Нидерландах (да и в России победившего парламентаризма, при премьерстве кого-то типа Витте или Столыпина – если бы сам император воспринял такую линию как свою собственную!). Набожен, в меру консервативен, разумно националистичен (национализм – в эстетических и кулинарных пристрастиях!), горячий патриот, чуть ли не идеальный муж и отец – идеальный "символ нации"! Но для вздыбленной, свихнувшейся от социальных катаклизмов и мировой войны, сотрясаемой революциями России нужны были иные лидерские качества... Отрешенный от трона, преданный всеми – Николай внезапно становится самим собой: его истинное Я – во взаимоотношениях с любимой женой, с четырьмя дочерьми и смертельно больным сыном. Сцены пребывания Царской Семьи в Тобольске показаны в тех милых мелочах, из которых и складывается жизнь – типа заготовки дров, бесед с цесаревичем или же мимолетной размолвки с Александрой Федоровной, обнаружившей у супруга фотографию его "ошибки молодости", балерины Кшесинской... А над этой эфемерной идиллией, над этим призрачным островком счастья – уж нависает тень катастрофы, и она рухнет на их головы в Екатеринбурге. Николай – уже видя наведенные на него револьверы расстрельщиков – еще успеет выкрикнуть высокие евангельские слова: "Господи, прости им – не ведают, что творят"...

И – последний штрих к трагедии России в ХХ веке: фильм Сергея Герасимова "Тихий Дон". Великая и страшная экранизация великой и страшной эпопеи М. Шолохова. Для 1957 года, в котором снимался фильм – невероятная смелость создателей, смелость и художественная, и даже политическая. Рассказанная Шолоховым и Герасимовым история жизни и гибели донского казачества; драма конкретных судеб, помноженная на драму Большой Истории; сага о любви на краю пропасти, о высоких чувствах в антураже Апокалипсиса... Сама тематика произведения заставляла авторов быть предельно беспристрастными к судьбам своих героев – и в этом контексте, при всем неизбежном давлении советского идеологического пресса, история Великого Всероссийского Братоубийства представала тем, чем она и была: самоистреблением народа...

Сны о России...

 

Сны о России...