8 ноября 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

Со мною вот что происходит


На ТВ состоялось событие, с волнением ожидаемое многими. В эфир вышел цикл интервью знаменитого “провокативного” искусствоведа и писателя Соломона Волкова с Евгением Евтушенко. Было известно, что С. Волков записал материал длительностью в 50 часов: естественно, все из этого в передачу войти не могло – последняя шла на протяжении 3-х дней, по часу с небольшим в день. И, тем не менее, познавательный и даже социальный интерес к готовящейся телепремьере был огромен – по крайней мере, среди той части аудитории, для которой Евтушенко, “оттепель”, да и вся история отечественного художественного нонконформизма не являются пустым звуком… После же увиденного – возникают чувства весьма противоречивые, даже с оттенком неприкрытого разочарования.

…Евтушенко – одна из самых ярких и в то же время противоречивых фигур нашей культуры. Лучше всего сказала об этой противоречивости Галина Вишневская в своей автобиографической книге “Галина”: “Кто же выплыл? Да те, кто вовремя перековался. И среди них, к сожалению, один из самых талантливых поэтов послевоенного периода Евгений Евтушенко. Быстро научился он угождать на любой вкус, держать нос по ветру и, как никто, всегда хорошо чуял, когда нужно согнуться до земли, а когда можно и выпрямиться в полный рост. Так и шарахает его с тех пор из стороны в сторону… А когда от него уже ничего хорошего не ждут, вдруг выходит на трибуну собрания комсомольского актива в Москве, в Колонном зале Дома союзов, посвященного памяти Есенина, и повергает всех присутствующих в зале в коматозное состояние своим замечательным стихотворением “...Есенин милый, изменилась Русь”… Именно это трагическое состояние “сканирования” между сервильностью и нонконформизмом (хорошо известное всем тем, кто “в теме”) и подогревало зрительский интерес к проекту С. Волкова. Но… даже на самый поверхностный взгляд бросается в глаза то, о чем “по горячим следам” высказалась журналист, телекритик, обозреватель “Новой газеты” и радиостанции “Эхо Москвы” Ирина Петровская: “За кадром остались очень важные вещи; а, к сожалению, до эфира во многом дошла какая-то “клубничка” – то, что любит наше телевидение”. Еще более резко, с откровенной издевкой, выразился мастер современной российской драматургии Алексей Слаповский: “Третий день на Первом канале идет программа “Пусть говорят”, но почему-то ее ведет не Андрей Малахов”…

Действительно, что мы увидели на экране? Замечательного поэта – но в очень странном ракурсе. Старый, больной человек с лицом, похожим на “маску Гиппократа”. Ранимый и по-детски обидчивый, как все творцы. Тематика разговора – исключительно про что-то личное: “виновник торжества” на протяжении 3-х дней с интонациями вышедшего на пенсию Казановы вспоминает о женщинах, которых любил (и бросал!)… Совершенно отсутствует всякий социокультурный контекст (о чем также заметила И. Петровская) – даже не возникают тени А. Вознесенского, Р. Рождественского, Е. Рейна, “проходящим персонажем” мелькнул В. Высоцкий… Единственное, для кого сделано исключение – это И. Бродский: ну куда же без него – ссора и вражда последнего с Евтушенко уже стала классикой… И Евгений Александрович целый час посвящает этой ссоре – причем с целью самооправдания и “канализации” почти детской обиды: чувствуется неподдельная, конвульсирующая душевная боль – поэт и желает попросить прощения у своего собрата по лире, и тут же заявляет: “Я бы его ударил”… Вся эта сцена оставляет тягостное впечатление – хотя бы потому, что Бродский уже в могиле и не может ответить… Но и в целом – интонация самопрезентации и даже некоторого самолюбования становится базисной. Точно по констатации того же Бродского: “Это такая огромная фабрика по воспроизводству самого себя”. Или совсем жестко – словами Андрея Тарковского: “Мещанский авангард… Жалкий какой-то Женя. Кокетка. Буржуй. И очень хочет, чтобы его любили: и Хрущёв, и Брежнев, и девушки”…

Но… в процессе разговора поэт несколько раз принимается читать свои стихи – и происходит поразительная метаморфоза. С героя слетает все наносное, все суетное – и на месте “кокетки” является Художник. Художник трагический – именно в силу того, что он неоднократно “гнулся”, шел на компромиссы с совестью, предавал свою музу; но сама муза – с ним, и лучшие его творения – с нами. Поэтому, глядя на голубой экран, так и хотелось вспомнить хрестоматийное: “Со мною вот что происходит… Чужих людей соединенность, и разобщенность близких душ”…