Суворов Дмитрий Владимирович

СТРАСТИ ПО ЧАПАЮ


Премьера сериала "Страсти по Чапаю", безусловно, стала ярким и запоминающим событием на российском телевидении. Это уже третий сериал, снятый в России о Гражданской войне 1917-1922 гг. – до этого были "Адмиралъ" и "Девять жизней Нестора Махно". Такой интерес отечественного кинематографа к той трагической странице нашей истории вполне закономерен – во-первых, Гражданская война для нас долгое время была "неизвестной войной", и реальное лицо ее только начинает вырисовываться для российского общественного сознания; во-вторых, Русская Смута (как назвал ту войну А. Деникин) породила и выдвинула во всех враждующих лагерях столько по-настоящему выдающихся персоналий, что их биографии просто просятся на экран. Можно как угодно относиться к идеологии и практике каждой конкретной политической стороны того конфликта – но были люди, исторические деятели со своими пристрастиями, идеалами, иллюзиями; и все они, вся их жизнь – неотъемлемая часть российской истории...

Новый фильм – детище режиссера Сергея Щербина и известного сценариста Эдуарда Володарского. Задачи, стоявшие перед создателями фильма, были весьма сложными – в силу обстоятельств, ежащих за пределами первоначального замысла. Дело в том, что вряд ли еще можно найти персонаж российской Гражданской войны, так богато представленный в феноменах художественной культуры, как образ легендарного начдива. Это и роман Д. Фурманова, и легендарный фильм братьев Васильевых, и поэма П. Орешина, и ставший классикой постмодернистский роман В. Пелевина "Чапаев и Пустота", и даже мощный пласт анекдотной культуры. В общем, творцам "Страстей" был брошен солидный вызов – и, в целом, он оказался плодотворным. Эта кинолента – талантливая, "креативная", производящая сильное эмоциональное впечатление. И в то же время "Страсти по Чапаю" из всех перечисленных сериалов о "той единственной гражданской" – наиболее неоднозначный, противоречивый, с непростым соотношением достижений и просчетов.

Самый сильный момент картины – образ самого Чапаева. Артист Сергей Стрельников создал образ сильный, цельный, выписанный крупными мощными мазками. Задача, стоявшая перед молодым актером, была сложнейшей – вед нужно было, помимо всего прочего, "совершить отстройку" от культового образа, созданного в свое время Борисом Бабочкиным. Здесь самым главным "аргументом", помимо таланта, оказалась молодость исполнителя – ведь историческому Чапаеву в момент его гибели было всего 32 года! Сергей Стрельников лепит образ, исходя именно из этой образной ипостаси – и добивается выдающегося эстетического результата. Его Чапаев – яркая выпуклая личность, человек недюжинных задатков, полный нерастраченных сил (в том числе – как мужчина); прирожденный лидер, не желающий принимать привычных, но несправедливых правил социальной игры; проходящий путь от индивидуального бунтаря до настоящего народного вожака, полководца, создающего грозное соединение из разнузданного полубандитского сброда; "маршала Нея Октябрьской революции" (как определяет Василия Ивановича Фурманов).

Но трагедия Чапаева в фильме – в том, что он, по сути, воюет... не на той стороне баррикады. В самом деле: в красный лагерь Чапаева толкают острое осознание социальной несправедливости и традиционная крестьянская неприязнь к "барам". Да и понимание революции у Чапаева – типично крестьянское ("за землю и волю"), достаточно примитивное, в духе позднейшей "совковой" пропаганды ("восстание рабов против господ"), а по тональности осмысления – скорее анархическое, нежели большевистское: исторический Чапаев, кстати, и стартовал как анархо-коммунист... Но Чапаев не может не видеть, что за его спиной (и – в значительной степени – его усилиями военачальника) формируется не "царство свободы", а режим, как тогда говорили, "комиссародержавия". Все эти комиссары, присылаемые в его дивизию с одной целью – шпионить за ним; все эти чекисты, ополоумевшие от крови и вседозволенности ("мастера воевать с бабами", как в сердцах бросает Чапаев); все эти бесконечные проверочные комиссии из Москвы, за которыми стоит одно – откровенное недоверие красного командования к крестьянскому полководцу и его воинству... И, на вершине пирамиды – Троцкий, всесильный председатель Реввоенсовета (в колоритном, эксцентричном исполнении Е. Князева). Экранный Троцкий – настоящий владыка, "красный барин", причем барин с замашками глумливого, циничного самодура (исторический Троцкий, к слову, и был сыном помещика). И этот новый "царек" презирает "быдло" гораздо больше, чем настоящие, "старые" аристократы: предельно выразительна сцена, когда Лев Давыдович со смаком ест арбуз, презрительно выплевывая семечки прямо на сапоги Чапаеву...

И еще – Чапаеву в реальности приходится сражаться не с "господами", а с такими же мужиками, как он сам и его товарищи – отчего ощущение братоубийства становится совсем невыносимым. Кульминация здесь – финальная резня в Лбищенске, когда чапаевцы и казаки убивают друг друга почти в средневековом стиле. Все они – русские люди, все они – труженики и воины; и вот они заходятся в адском хороводе взаимного истребления...

В то же время картина не лишена серьезных недостатков – как с художественной, так и с исторической точек зрения. Вкратце сгруппировать их можно следующим образом.

Во-первых – как это ни парадоксально – но в сериале... почти нет истории. Даже в "Адмирале" – где создатели прямо предупреждали, что снимают ленту не о Колчаке-политике, а о Колчаке-человеке – истории было больше. Все-таки Чапаев вошел в историю как военачальник, и его биография – это, прежде всего, биография полководца. Между тем ВСЕ важнейшие для той войны сражения, в которых участвовал Чапаев, практически выпали из фильма. Бои под Самарой, эпические сражения у Бугуруслана, Бугульмы и Белебея, Уфимская операция, рывок на деблокаду Уральска – ничего этого нет в "Страстях". И противники начдива поданы не вполне адекватно с исторического ракурса: Чапаев на экране воюет исключительно с казаками – а в реальности его оппонентами были и части Самарского КОМУЧа, и чехословацкие легионеры, и войска Западной армии Колчака. Да и казаки показаны однотипно, в одной и той же униформе – а ведь в 1918 году Чапаев сражался с оренбургскими, а в 1919-м – с уральскими казаками (что совершенно не одно и то же).

Во-вторых, создатели фильма настойчиво пытаются показать нам религиозность своего героя. Подчеркиваю: эта линия в фильме осознанная, последовательно проводимая – начиная со сцены, когда молодой Чапаев устанавливает крест на куполе церкви (а затем падает с него). Чисто художественно здесь много ценного: особенно впечатляют несколько концептуально важных встреч героя с отцом Михаилом (Евгений Данчевский) – после финальной встречи чапаевцы убивают священника... Но исторически это – полный нонсенс: ни Чапаев, ни любой другой красный командир с подобными симпатиями не задержался бы на своем месте долее суток... И сентенции экранного Чапаева насчет бессмысленности жертв при виде расстрела казаков – такая же историческая бессмыслица: Чапаев (как и всякий на его месте) был не сторонним наблюдателем, а активным реализатором политики красного террора – хотя бы потому, что своим оружием утверждал власть творцов кровавой утопии...

В-третьих. Ироничные блогеры, по аналогии с романом Пелевина, уже прозвали сериал "Чапаев и бабы". По этой части здесь – явный и досадный перебор. "В каждой серии у него – новая баба: прямо Анна Каренина какая-то!" – такими язвительными комментариями полна блогосфера... Биография Чапаева действительно богата чисто мужскими "подвигами": исторически совершенно реальны три эпизода – уход первой жены героя Пелагеи к другому, история привода Чапаевым вдовы своего погибшего фронтового друга с детьми в свой дом, и роман начдива с эмансипированной женой Фурманова Анной Стешенко (Ольга Павловец). И этого бы было с лихвой достаточно, без пережима и дурновкусия! Все остальное, являющееся подом воображения сценариста – явно лишнее, только затемняющее действие: получаются "Страсти по..." не в евангельском, а в "бытовушном" смысле слова. Можно, например, вполне было обойтись без душещипательной истории несчастной дворянской дочки Татьяны – "смертельно влюбленной девочки" (по выражению Фурманова), переходящей из лагеря в лагерь, которую насилуют все, кому не лень, и которую в последней серии нелепо и безжалостно расстреливают казаки...

И все-таки – фильм оставляет впечатление глубокое и трагическое. И еще – где-то на финальных кадрах начинаешь понимать страшную истину: Чапаеву парадоксально повезло, что он нашел смерть в водах реки Урал 5 сентября 1919 года. Он, по крайней мере, умер с верой в то, за что сражался; ему не пришлось испытать ужасных разочарований последующей эпохи, торжества невиданной в истории тирании, его миновала чаша, постигшая всех его боевых товарищей – застенки и адские бездны 1937 года. Сказано в Писании: "Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей"...

 

брании развратителей"...