Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

УХОДЯЩЕЕ ВРЕМЯ ЛЕОПАРДОВ


13 октября Первый канал показал мировой шедевр. Один из самых знаменитых фильмов за всю историю кинематографа. Правда, верное своим привычкам, отечественное телевидение поставило демонстрацию шедевра на… 01. 40 ночи (окончание – около пяти часов утра!): пусть настоящее искусство смотрит "гнилая интеллигенция", если ей хочется – массам это не обязательно… Для "толпы" ТВ в нормальное время припасло обычную порцию тележвачки – бездарные сериалы, слезливые мелодрамы, пошлые ток-шоу…

Но оставим сиюминутное и вернемся к вечному. Пора представить шедевр, о котором пойдет речь: это – итальянская лента "Леопард" (1962 г.), поставленная великим режиссером Лукино Висконти по мотивам одноименного романа князя Джузеппе Томази ди Лампедуза. Лента удостоена "Золотой пальмовой ветви" Каннского фестиваля 1963 г. и считается одной из вершин мирового киноискусства. Такая квалификация картины – совершенно заслуженна: вельтмейстерская режиссура Висконти, потрясающий саундтрек блистательного Нино Рота, великолепная операторская работа Джузеппе Ротунио и визуальный ряд художника Марио Гарбулья, высочайший профессионализм сценарной основы (над сценарием трудился целый коллектив литераторов, с участием самого Висконти), наконец – звездное актерское трио в составе Берта Ланкастера (США), Алена Делона (Франция) и Клаудиа Кардинале (Италия)…

…Сицилия, 1861 год. Старый князь дон Фабрицио Салина (Берт Ланкастер), умный, культурный и благородный феодал, не мыслит своего существования без верного служения королям Королевства обоих Сицилий – как и многие поколения его предков. Жизнь старого князя, казалось бы, идет согласно традиции, по проверенным столетиями рецептам, но… На дворе – эпоха Рисорджименто, национального возрождения и объединения Италии. Сицилия объята крестьянским восстанием, и на подмогу мятежникам на остров высаживается легендарный генерал Гарибальди со своей "Тысячей краснорубашечников". А за их спинами уже маячат штыки берсальеров савойского короля Виктора-Эммануила, под скипетром которого совершается объединение Италии: Королевство обоих Сицилий идет к краху… Как поступить в данной непростой ситуации старому аристократу? Традиция, уклад жизни, воспитание – все привязывает его к гибнущей династии итальянских Бурбонов; однако умом князь понимает – время старого режима ушло. И главное: сын дона Фабрицио, амбициозный и честолюбивый Танкреди (Ален Делон) решил присоединиться к гарибальдийцам. В этой сложнейшей коллизии старый князь принимает решение согласно древнему девизу своих предков — "чтобы всё осталось по-прежнему, всё должно измениться": он принимает революцию и присягает на верность Савойской династии. С этого момента и начинается драма.

…Революция победила; войска Гарибальди ушли на континент, на Сицилии налаживается новая и еще неведомая жизнь. "Как думаете, святой отец: станут ли дороги лучше при новой власти? – спрашивает дон Фабрицио местного падре и сам себе задумчиво отвечает – Навряд ли". В этом диалоге – зерно надвигающегося конфликта, который властно ворвется в семью Салина и разрушит ее. Действительно: все охвачены эйфорией (новое всегда манит именно своей неведомой еще перспективностью!), у всех радужные надежды – а старого аристократа гложут сперва неясные, а затем и вполне осознанные тревоги. Все слишком крикливо, вычурно, с каким-то наигранным энтузиазмом: блестяще показана сцена выборов в местный муниципалитет, стилистически до боли напоминающая… мероприятия советской эпохи (и результат знакомый до оскомины – 100% "за"!). А чего стоит эпизод встречи дона Фабрицио сторонниками Гарибальди, когда духовой оркестр, нещадно фальшивя, с интонациями пьяной похоронной команды играет мелодию из "Травиаты" Дж. Верди… В жизнь входит Плебейство – и оно почти походя, мимоходом превращает в руины архаичный, но красивый аристократический мир…

Но и более того: на авансцену истории выходят новые люди – такие, как прожженный политикан-нувориш Калоджеро (Паоле Стоппа). Они не дрались рядом с Гарибальди, но именно они теперь – хозяева жизни, наглые и бесцеремонные, пришло их время. "Мы были львы и леопарды – меланхолически замечает Салина, – идущие после нас будут шакалятами и гиенами". Самое печальное – что этот дух циничного практицизма разъедает и саму семью дона Фабрицио. Красавец Танкреди – разве он пошел за гарибальдийцами во имя идеи? Нет, эта война для него – просто хорошая лестница карьеры: молодой князь купается в азартной игре со смертью, наслаждается вниманием женщин (даже легкое ранение, вынуждающее его носить повязку на глазу, он ловко использует для "самопиара"). И с какой же легкостью он предает своего патрона Гарибальди, чтобы надеть блестящий мундир офицера армии объединенной Италии! Даже в личной жизни Танкреди идет той же дорогой: игнорируя влюбленную в него молодую аристократку, он связывает свою судьбу с дочерью Калоджеро Анджеликой (Клаудиа Кардинале) – прекрасной, но малокультурной девицей. Великолепна сцена завтрака в доме Салина, когда Танкреди по видом комплимента говорит Анджелике утонченную непристойность – и та начинает хохотать каким-то совершенно вульгарным, вызывающим в данной обстановке хохотом. Так смеются подвыпившие торговки на рынке…

И – старый дон Фабрицио принимает все. Принимает с усталой мудростью философа, который все понимает и ничего не может изменить. Как отметил британский кинокритик Дэйв Кер, "герой Б. Ланкастера существует в особой плоскости; действует, исходя из моральных догматов, которые его современники не в состоянии ни разделить, ни постигнуть". "Время леопардов" фатально уходит – и трагедия дона Салины в том, что он пережил свою эпоху; что он обречен доживать век среди наставшего, внутренне чужого ему мира. В этом смысле кульминация и итог картины – сцена бала, являющаяся настоящим пиром режиссерского мастерства Висконти. Она идет 51 минуту (!) – и ни на мгновение не отпускает зрительское восприятие. "Если бы "Леопард" состоял только из сцены бала, где по зеркальной галерее палаццо Ганджи под музыку вальса Верди томно кружатся, сжимая друг друга в объятиях, Делон с Кардинале, фильм все равно хотелось бы смотреть без конца – отмечает российский критик Андрей Плахов. – Бал решен в красном, белом, зелёном – цветах гарибальдийского знамени; к ним примешивается извечная желтизна выжженной сицилийской земли". Этот бал производит почти физическое ощущение духоты, нехватки воздуха – семья Салина здесь натурально задыхается в прямом и переносном смысле слова (недаром во время бала дон Фабрицио, как лунатик, нервно и бесцельно бродит по комнатам своего палаццо, не находя себе места!). И – завершающий штрих: вновь слово Дэйву Керу. "Мы видим его (князя – Д.С.) родственников безмолвно восседающими на скамьях фамильной капеллы. Их неподвижные тела и замершие лица ещё покрыты белой дорожной пылью — ни дать ни взять надгробные изваяния, подобные божествам в своём безмолвном покое, безвозвратно ушедшие в прошлое. Полна символизма панорама запылённой и усталой семьи Салина, которые усаживаются в церкви и, кажется, превращаются в изваяния (или трупы), сливаясь со старинным барочным декором". Этот угарный бал – их погребальная тризна: семья Салина заживо хоронит себя…

Критика неоднократно отмечала, что дон Фабрицио – своего рода "второе Я" самого Лукино Висконти: режиссер – аристократ по происхождению, потомок древнего ломбардского феодального рода (один из его предков был фельдмаршалом империи Габсбургов и пал во время Тридцатилетней войны). И тема "Леопарда" кардинальна для режиссера: коллизия гибели старой аристократии под напором нового, "прогрессивного", но вульгарного мира. Причем в этой коллизии нет однозначного ответа: с одной стороны, модернизации нет альтернативы, Италию ждет драматическое и волнующее будущее, впереди – две мировые войны, социальные конфликты и взлет к вершинам современного развитого мира (сыном которого будет и сам Висконти!). С другой – что остается за поворотом истории, какие невозвратные потери приходится понести на этом пути в "светлое будущее"? И главное: уравновесит ли собой это будущее утерю "времени леопардов"? Как говорил Гете, между двумя полярными точками зрения лежит не ответ, но проблема…

 

ответ, но проблема…