Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

"В КАЖДОЙ МИМОЛЕТНОСТИ ВИЖУ Я МИРЫ"…


Сериалы в последнее время не ругал только ленивый. "И в процессе представленья создается впечатленье", что понятия "сериал" и "халтура" – синонимы: это, к счастью, не так. И прошедшая теленеделя – тому подтверждение: на нескольких каналах ("Россия-1", "Культура", "5-й канал" и "4-й канал") были показаны 4 весьма достойных в художественном отношении сериала, снятых частично в позднесоветские, частично в постсоветские годы.

Эти сериалы объединяет именно добротная профессиональная "сделанность", высокая планка качества выполнения – хотя бы на уровне чисто техническом; во всяком случае, все четыре сериала как факт кинематографического искусства – абсолютно состоятельны. Во всех же остальных отношениях (тематика, жанровость, художественны особенности, баланс достоинств и просчетов) они столь разноплановы, что заставляют вспомнить известные строки К. Бальмонта: "В каждой мимолетности вижу я миры, полные изменчивой радужной игры".

Самый старый по времени создания из показанных фильмов – сериал "Государственная граница" (снимался в 1908-1988 гг., режиссеры – Геннадий Иванов, Вячеслав Никифоров, Борис Степанов). И – самый проблематичный. Дело в данном случае не в художественных достоинствах ленты – они бесспорны, эстетический профессионализм создателей картины ни малейших сомнений не вызывает. Сюжет каждой серии эффектно, чисто по детективному "закручен"; в картине много ярких актерских работ (И. Старыгин, Л. Нильская, В. Артмане, Ю. Каюров, М. Казаков, А. Ливанов). Проблема – в специфической, всем известной идеологии, которая безраздельно господствовала в СССР на момент создания ленты. Поэтому с исторической точки зрения фильм – невероятно, запредельно лжив. Весь путь советских пограничных войск, от рождения и до последних лет существования Советского Союза, показан через призму типичных для коммунистической идеократии мифов, в которые от исторической реальности попало процентов 5-6… Особенно это касается серий про 22 июня – тут, как говорится, "в гостях у сказки"… Кроме того, в этом фильме нашла свое крайнее выражение очень характерная для советского исторического кино тенденция – предельная демонизация "супостата". Все враги советских пограничников – эсеры, белогвардейцы, басмачи, бандеровцы, прибалтийские "лесные братья" – выведены на экране как натуральные выходцы из ада, в них нет ничего человеческого… Между тем – они были Людьми (пусть враждебными), и в их действиях была своя логика!

Сложное впечатление производит и российский сериал "Братья Карамазовы" (2009 г., режиссер – Юрий Мороз). Сам факт появления такого фильма – отраден, как любое обращение отечественного кинематографа к вечным ценностям классики. Вообще на рубеже позднесоветского и постсоветского этапов на экраны вышли несколько превосходных сериалов по Достоевскому – "Подросток", "Бесы", "Униженные и оскорбленные", "Преступление и наказание", "Идиот". Из них "Братья Карамазовы" – самый дискуссионный. Большинство артистов, занятых в сериале – молодые и "сериальные", так что качество игры (особенно – применительно к ТАКОМУ материалу!) до надлежащего уровня дотягивает не очень… Но главное – из фильма почти испарилась характерная для Достоевского катастрофическая аура. Мир великого писателя – это мир, где буквально разверзаются хляби небесные; без этого просто нет атмосферы творчества Федора Михайловича… Вот этот момент – самый ощутимый и досадный: некая стандартная повседневность как тональность повествования – это не для Достоевского… И еще: в художественную ткань кинематографического повествования непременно должна была быть включена экзистенциалистская, нелинейная философичность творчества Достоевского, описывавшего своих героев как фатально пребывающих в "пограничной ситуации". Без этого экранизации великого писателя неизбежно превращаются в криминальные боевики или в коллекционирование психических патологий…

Очень любопытное впечатление производит сериал "Благородный разбойник Владимир Дубровский" (1989 г., режиссер – Вячеслав Никифоров). Фильм интересный, талантливый – и спорный. Лента снята с размахом, колоритно, с целым каскадом блестящих артистических работ – А. Ромашин (князь Верейский). В. Павлов (Спицын). К. Лавров (Дубровский-отец) и особенно В. Самойлов, блестяще и, можно сказать, гиперболизировано воплотивший образ Кирилы Петровича Троекурова. Очень интересна и главная роль, которая стала одной из дебютных для молодого тогда (и уже устремляющегося на Олимп) Михаила Ефремова… Спорность же ленты – в значительном сценарном отступлении от пушкинского первоисточника. Ужасы крепостного права показаны в сериале настолько кричаще, настолько "безнаркозно", что стилистика фильма начинает напоминать уже не Пушкина, а скорее Лескова – что-то в духе повести "Тупейный художник"… Каждая сюжетно-образная деталь фильма (далеко выходящая за рамки романа Александра Сергеевича) вполне "материальна", многократно описана (литераторами и историками) – но в такой концентрации количество переходит в качество… Отсюда – и поразительный смысловой пессимизм в финале, резко контрастирующий со спокойной "объективированной" нотой пушкинского повествования. Безнадежны кошмары крепостного права, калечащие тела и души людей; безнадежен и слепой в своей яростной свирепости мужицкий бунт, безнадежна и романтически-благородная индивидуальная попытка Дубровского…

Самым же ярким впечатлением, безусловно, стала демонстрация сериала "Вольф Мессинг: видевший сквозь время", снятого в 2009 году корифеями отечественного кинематографа Владимиром Краснопольским и Валерием Усковым. Этот фильм – настоящее событие, и снят он привычной мáстерской рукой мэтров.

В центре художественного повествования – поразительная и мистериозная фигура Вольфа Мессинга: "это была одна из самых загадочных личностей ХХ века", как говорится в послесловии картины. Поэтому, несмотря на множество интересных артистических работ (например, неожиданная в своей нестандартности роль Сталина в блистательном исполнении великого Алексея Петренко), фактически сериал становится своеобразной монодрамой прекрасного актера Евгения Князева, исполнителя главной роли.

Фильм снят скорее "по мотивам" биографии Мессинга (обросшей легендами), нежели согласно строгой фактологии. Жизнь Мессинга в трактовке Е. Князева – вечное балансирование между жизнью и смертью, между свинцовыми объятиями двух тоталитаризмов, германского и советского. Причем если в Третьем рейхе все помешаны на мистике (там принять Мессинга там мешает только его еврейское происхождение), то в сдвинутом на "материализме" СССР всякая мистика изгнана из жизни фатально: здесь Мессинг числится по разряду гипнотизеров и шарлатанов… Но – горячее дыхание опасности заставляет советских вождей забыть идеологические установки и слушать не вписывающиеся в их представления Провидца. Того, который в разгар предвоенного благодушия не боится предупредить о накатывающейся катастрофе 22 июня, а посреди ужаса 1941 года – о грядущей великой победе на Волге…

И еще – дар Мессинга есть и его тяжкое испытание. Как сказано у Экклезиаста, "многия знания – многия печали": жить с таким видением будущего – задача не из легких… Что можно сказать старушке, ждущей вестей от воюющего сына – когда тебе дано знание о том, что он уже давно мертв? Как можно работать в разведшколе, с веселыми молодыми энтузиастами – когда видишь внутренним оком, что ни один из них не доживет до Победы? А как жить самому, зная точную дату (до дня и часа) смерти собственной, горячо любимой жены? Мессинг живет со всем этим, несет свой крест – и побеждает судьбу. Для того, чтобы в 1962 году, во время Карибского кризиса (когда существование всего человечества поставлено под вопрос!) дать пророческий совет зарвавшемуся Хрущеву: уступить? Поступиться амбициями – во имя вечной жизни всего живого…

…Четыре многосерийных фильма, "хороших и разных". В каждом – свой мир, свое "лица необщее выраженье", своя амальгама просчетов и удач (последних все же больше!). "В каждой мимолетности вижу я миры"…

дних все же больше!). "В каждой мимолетности вижу я миры"…