5 апреля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

А ГЕРОИ, ВЕТЕРАНЫ ВОЙНЫ, ЖИВУТ ХУЖЕ РАБОВ...


Новость из Мурманска – как пощечина: местные власти “поздравили” ветеранов Великой Отечественной войны весьма оригинальным образом – пообещали им... бесплатные “благотворительные” похороны. Буквально и дословно! Надо сказать, что таковые услуги после столь “теплого” поздравления едва не понадобились – у мурманских ветеранов при получении ЭТОЙ информации начались сердечные приступы и предынфарктные состояния...

История беспрецедентная, омерзительная, никаких комментариев не требующая. Кроме, пожалуй, одного: в ГУЛАГе, по данным, приводимым А. Солженицыным В. Шаламовым, практиковался следующий “мотивирующий” плакат: “Работайте лучше – и вас похоронят в деревянном гробу”. Стилистика – та же...

Запредельный цинизм? Безусловно. Но чем, скажите, это отличается от инцидента, имевшего место в те же предпраздничные дни в родном Екатеринбурге – когда в разгар предвыборной компании Я. Силина плакатами с призывами голосовать за кандидата заклеивали праздничные поздравления ветеранам? Разница – только в масштабах циничного действа, но не в сути... И тут самое время поставить нелицеприятный вопрос: а случайны ли подобные позорные происшествия? Только ли дело в аморальности конкретных функционеров? Нет, и еще раз – нет! Смею утверждать: то, с чем мы сегодня столкнулись, есть “надводная часть айсберга” – проблема же лежит много глубже, и именно о ней в свое время Игорь Тальков написал общеизвестные беспощадные строки:

Покажите мне такую страну, где детей заражают,

Где солдат заставляют стрелять в женщин и стариков.

Покажите мне такую страну, где святых унижают,

Где герои – ветераны войны живут хуже рабов.

...Вот две истории “местного разлива”, иллюстрирующие данное немыслимое положение вещей. Убежден: каждый читающий эти строки может дополнить сей рассказ собственными аналогичными подробностями – ибо все сказанное есть “вариации на тему”. Просто с теми людьми, о которых пишу, мне посчастливилось быть знакомым лично.

Мой покойный дед Владимир Викторович Р., кадровый офицер, встретил войну в возрасте 34 лет, в звании лейтенанта. Воевал в зенитной артиллерии – и потому смог провоевать все четыре страшных года войны, окончить ее в городке Кенигсвестергаузен под Берлином, стать участником исторической встречи на Эльбе: артиллеристы на той войне жили дольше пехоты или танкистов... Летом 1942 года попал в мясорубку под Ростовом-на-Дону – это была одна из тех катастроф , которые обрушились на Красную Армию в промежуток между Харьковом и Сталинградом. С группой в 46 автоматчиков прикрывал отступление, саму эту группу прикрытия просто бросили – и ему со своими людьми пришлось вплавь переправляться через Дон, под огнем “мессершмиттов”: из 47 человек выплыли 11... Затем участвовал в боях на Кавказе, в обороне Грозного и Орджоникидзе; под Батайском был контужен. Впоследствии сражался в составе войск 1-го Украинского фронта, участвовал в Львовско-Сандомирской и Нижне-Силезской операциях, в кровавом штурме Бреслау (этот город капитулировал на неделю позднее Берлина!). За организацию операции по спасению Кракова Владимир Викторович получил орден Красной Звезды. Войну закончил в звании капитана и в должности подполковника (были, кто знает, на той войне такие “вилки” в распределении обязанностей у офицеров, вызванные сумасшедшими потерями в личном составе). А вот ордена за свой главный военный подвиг, за тот страшный бой в Ростове-на-Дону – Владимир Викторович так и не получил: в суматохе тех летних агонизирующх боев были потеряны все документы, и награда не нашла героя. Но и более того: по тем же причинам Владимира Викторовича до конца его дней так и не признали инвалидом войны – и это при том, что в 1975 году, из-за той старой контузии (и грубой врачебной ошибки) ветеран встал на костыли, а позднее, в результате нарушения кровообращения, ему ампутировали часть стопы... И еще: имея такой послужной список, Владимир Викторович получал пенсию, которой не хватало на то, чтобы выкупить в специализированном магазине полагающийся ему “ветеранский” паек – времена-то были эпохи всеобщего тотального дефицита...

А вот другой человек, тоже мне близкий и дорогой – Иван Иванович М. Тоже уже, увы, пребывающий в мире ином... Он принадлежал к поколению, встретившему 1941 год совсем молодыми – на момент начала войны ему было 16 лет. Окончил эвакуированное на Урал с Украины Васильковское авиационное училище, стал военным летчиком; воевал на 2-м Белорусском фронте в качестве сперва авиационного механика, затем бортового авиатехника, наконец, в самом конце войны – в качестве воздушного стрелка (по совместительству – бортмеханика). Получил лейтенантские погоны, имел боевые награды, закончил войну в померанском городке Вангерин (ныне – Вангожино, Польша); после войны оставался в армии еще до 1955 года включительно (мужчин в стране почти не осталось – вот и не демобилизовывали прошедших ТАКУЮ войну!), служил в Германии, в Вене, на Дальнем Востоке, командовал подмосковным авиаподразделением... И… при этом у него не было официального статуса участника Великой Отечественной войны! Как выяснилось, в конце войны штаб соединения, где он служил, разбомбила немецкая авиация, все соответствующие документы сгорели – и человек, провоевавший всю войну, оказался на гражданке непризнанным в этом качестве! Этот ужасающий момент имел следствием целый шлейф унижений: ему не платили соответствующую пенсию (и причитающиеся ветеранам войны добавки), он не имел никаких льгот (которые имели ветераны) – в том числе по транспорту и лечению. (Перед самой его кончиной дочь просто со своих слов продиктовала в клинике для него медицинскую карточку как на ветерана Великой Отечественной войны, а льготными лекарствами старый боец так и не успел попользоваться – с момента выписывания карточки до возможности получения лекарств согласно правилам требуется выдержать трёхмесячный срок; смерть этот срок выдерживать не стала, забрала ветерана раньше!). В какой стране мира возможно такое, и сколько еще таких “бездокументных” фронтовиков сегодня доживают свой век?.. Конечно, Иван Иванович при желании мог пойти по всем инстанциям – благо, документы о прохождении воинской службы и о получении боевых наград у него были – и, возможно, добиться справедливости. Но… поставьте себя на место человека, защищавшего Родину на поле боя и затем попавшего в этот адский бюрократический переплёт. Каково ему, привыкшему воевать с врагом, но не со своими равнодушными и очерствевшими соотечественниками – идти по кабинетам и доказывать (перед сытыми, не воевавшими “власть предержащими”), что он действительно сражался за Родину?.. И – вполне возможно – нарваться на холодный ответ типа “У вас не все документы в порядке” или “Для удовлетворения вашей просьбы нет оснований”… (Один раз подобная история у него в жизни уже была – он писал запрос о документах и получил формальную отписку об отказе). Какая больная садистская фантазия могла бы придумать большее унижение и оскорбление для человека, отдавшего Отчизне лучшие годы своей жизни? После этого (если до такого дожить) – остаётся только лечь и перестать жить… Так прав был Игорь Тальков или нет?

Остается констатировать общеизвестный факт: ветераны у нас живут хуже своих коллег не только из стран-победительниц, по (чудовищный позор!) и из “побежденной” Германии. Это и есть главный итог всей нашей послевоенной истории: с одной стороны – традиционная официальная шумиха, всевозможные акции типа “Бессмертного полка” и “Спасибо деду за Победу”, с другой... На войне люди были “расходным материалом”, после войны от них все фактически отмахнулись, как от назойливой мухи: создать для защитников Отечества реальную достойную жизнь никто из “царствующих особ” не озаботился. А в подтексте вышеописанных отвратительных инцидентов – прослеживается и “договоренная до конца” установка: хоть бы оставшиеся ветераны скорее отправлялись ТУДА, на “свидание” со своими погибшими товарищами! Иногда кажется, что те, павшие, были в чем-то счастливее – они не познали ЭТОГО...