31 июля 2013 г.

Суворов Дмитрий Владимирович,
кандидат культурологии, лауреат премии им. П. П. Бажова

“ЗА ПРОЩАЛЬНОЙ СТОЮ ОБЕДНЕЙ...”


Не знаю, как сейчас – а в мои годы все школьники помнили щемящие строки Есенина: “Я последний поэт деревни, скромен в песнях дощатый мост. За прощальной стою обедней кадящих листвой берез”. “Кудрявый Сережка” написал их про гибель родной ему традиционной русской деревни: эта статья – о том, как умирает уральская деревня сегодня. Только ассоциации в нашем случае будут уже не есенинские, а скорее распутинские – что-то типа “Прощания с Матерой”...

Для начала – немного статистики. Согласно официальным данным, на сегодня в нашей области насчитывается 144 мертвые деревни (16 – вымерли за последние 3-4 года). За истекшие 30 лет (до 2010 года) на Среднем Урале исчезали 26-27 деревень в год. За этот промежуток времени в “опорном крае” деревнями-призраками стало более 800 населенных пунктов (по стране в целом – 37 тысяч). Схема гибели деревень проста: гибнет сельхозпредприятие, спустя пару лет неизбежно закрываются двери медпункта, школы, а еще через какое­-то время в деревне остается с десяток доживающих век стариков. Статистика подтверждает затухание жизни в селах области, и не только ее: по данным Евгения Ясина, в ближайшие 15 лет деградация коснется территорий с населением в 30-40 миллионов жителей (!). При этом есть ученые и политики, которые считают этот процесс “не страшным” и даже “естественным” – дескать, это естественные издержки развития... Посмотрим, как эти “естественные издержки” выглядят в максимальном приближении.

Итак, место действия – село Камышево, Белоярского района. Село, так сказать, “среднестатистическое”, ничем особенным не выделяющееся среди множества себе подобных в Свердловской области: пишу о нем потому, что знаю его лучше других (у меня там – дачный участок). Сразу оговорюсь: Камышево – никакая не “сталкерская зона”, никакой стилистики “ужастиков” и “баек из склепа”. Формально – живой населенный пункт, вымирать “к завтрему” не собирается; да и место это – не какой-нибудь глухой медвежий северо-восток типа Гаринского или Сосьвинского районов: это хорошо обжитой и вплотную прилегающий к областному центру Белоярский район. И расстояние, по российским меркам, мизерное – 60 с небольшим километров от Екатеринбурга, километров пять на свертке от оживленного тракта на Каменск-Уральский. Красивейшее место, природа типично зауральская, лесостепная, прекрасный пейзаж запруды на Исети (вид – для художника!), живописный ключ у леса. И тем не менее...

Все предприятия, которые существовали в селе – стоят. Заводы – мертвы. Пимокатная фабрика – мертва и выглядит “домом Павлова”: валенки ведь зимой на Урале никому не нужны! (А на православной выставке в “третьей столице” валеночная продукция идет нарасхват, и стоит бешеных денег!). В селе – монументальный Георгиевский собор, построенный в дореволюционные времена и размерами могущий соперничать с Храмом-на-Крови: он – в руинном состоянии, эти руины видны за несколько километров (по ним узнают Камышево!), местное население годами использовало его в качестве неформального сортира; сейчас вроде бы идут какие-то восстановительные работы – но идут по сантиметру в полгода... Совхозные поля заросли лебедой и полынью в человеческий рост – а буквально года три назад на них сажали ячмень, овес, кукурузу, клевер... Местный старожил на мои вопросы пожимает плечами: “Все померло”... Тут и там попадаются заброшенные дома с выбитыми окнами; в центре Камышева стоит целый квартал очень добротных кирпичных домов явно дореволюционной или “нэповской” застройки, в которых лет 10 назад были весьма бойкие магазины – сегодня деревья и кустарники проросли не только вокруг этих домов, но даже из окон и на крыльце... Пару лет назад здесь была частная скотоводческая ферма, держали стадо; возможно, она есть и сегодня – но, съездив неделю назад в те края, я не встретил даже ни одной коровьей лепешки... Аптека работает до 16.00, амбулатория тоже – и после этого времени здесь невозможно получить никакую медицинскую помощь, даже самую неотложную. При этом – в селе есть очень неплохой магазин типа “1000 мелочей”, хозяйство по продаже саженцев, отличная закусочная и просто потрясающая пельменная – таких домашних пельменей вообще больше нигде не поешь! Это не преувеличение – в Камышево специально ездят из окрестных пунктов, чтобы покушать в этой пельменной, отведать “фирму” (пельмени производят в Больших Брусянах, делает частная организация госпожи Н. Маноли по патенту). А на окраине села – частные Ческидовские пруды, где организован пляж и разводят рыбу...

Коренных жителей в селе осталось в лучшем случае процентов 10-15, зимой вообще всякая жизнь здесь замирает (даже продукты в магазин завозят нерегулярно). Основное население – дачники, и это тоже вносит специфические моменты в местную жизнь. Вот пример: сегодня большинство дачников пробили на своих участках артезианские скважины для полива – в результате упал уровень воды в местном ключе и в колодцах, последние просто не функционируют – и те, у кого скважин нет, вынуждены натурально выпрашивать воду у соседей! А эти “потерпевшие” в массе своей – женщины и старики... Не течет даже святой источник – такого в Камышево не было никогда! (Впрочем, отношение местных к “святости” – своеобразное: источник загажен, заплеван и замусорен до кощунственного состояния). Вообще-то колодцы вполне можно привести в рабочее состояние – надо только почистить их, а в ряде случаев починить механизм подъема. Я спросил у знакомой пожилой “аборигенки”, почему мужчины не сделают это – ведь работа на себя! Ответ прозвучал, как погребальный звон: “А никому ничего не надо – все пьют”... Работают только гастарбайтеры – строят дома дачникам, превращая Камышево в коттеджный поселок.

Вот это и есть – агония. И сотворили такое состояние не вороги, не интервенты и даже не “мигранты”. “Это все мое родное”...