23 апреля 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ГДЕ НАШИ МОРОЗОВЫ И ТРЕТЬЯКОВЫ?


Как говорил Штирлиц, “информация к размышлению”: предлагается внести в единый учебник истории главы о роли бизнеса в истории страны, о выдающихся купцах, бизнесменах того времени, об их благотворительной деятельности. В кои веки, да хорошее известие из недр Госдумы… Но здесь интересно и другое: обсуждается возможность как-то отразить в готовящемся пособии и аналогичную роль новой буржуазии в 90-е гг. ушедшего века. Интересно, не правда ли?

Для того, чтобы читатель мог сам сделать выводы, выношу на читательский суд несколько стопроцентно документальных историй из жизни “буржуев” времен Великих реформ Александра II и Серебряного века.

…Знаменитый миллионер Савва Морозов, который спонсировал самые разнообразные проекты (от строительства МХАТа до… партии большевиков), побывав в Париже, посетил выставку импрессионистов – тогда еще никому не известных молодых художников. Он сразу понял, что “попал на золотую жилу” – и, не торгуясь, выложив крупную сумму, скупил всю выставку (художники сразу получили возможность открыть собственную мастерскую). Вернувшись в Москву, Морозов снова капитально раскошелился – и в результате в первопрестольной возник новый огромный музей (сегодня это – Музей имени А. Пушкина на Волхонке). Кода корреспонденты газет поинтересовались у Морозова о мотивах его щедрости, бизнесмен ответил: “А что, я – хуже Третьякова, по-вашему? Он подарил Москве музей, а мне нельзя?”

…В пореформенную эпоху в Рязани городским головой (по-современному – мэром) был выбран купец. Выяснив, что в городе нет приличной больницы, он собрал всех купцов города, закатил им роскошный банкет, а затем поставил вопрос о пожертвованиях на нужды “малой родины”. Самый крутой купчина-старовер встал и сказал: “Ты ведь, Парфений Аполинарьевич, наше купецкое дело знаешь – сам из “наших” будешь, хоть и большим чиновником стал. Так вот, крест святой целую на том, что, ежели не побрезгуешь мной, земной поклон мне сейчас при всех отвесишь – Христом Богом клянусь, все работы оплачу до копейки”. Парфений Аполинарьевич тут же в пояс поклонился своему коллеге – и больница в Рязани была построена.

…Все новинки русских опер композиторов “Могучей кучки” были поставлены в частном театре Саввы Мамонтова, там же дебютировал гениальный певец, бывший грузчик из речного порта Казани – Федор Шаляпин. В доме у лесопромышленника и мецената Митрофана Петровича Беляева постоянно “тусовались” композиторы младшего поколения: эта “тусовка” впоследствии получила название “беляевский кружок” (туда входили крупнейшие фигуры – Глазунов, Лядов, Ипполитов-Иванов, Аренский, Гречанинов). Когда Беляев умер, русская музыка погрузилась в траур.

…Первым и бессменным режиссером МХАТа стал бизнесмен, который сам же финансировал строительство театра. Его звали Константин Сергеевич Алексеев: став режиссером (причем гениальным, новаторским!), он взял себе псевдоним “Станиславский”.

…Когда в эмиграции умер легендарный Сергей Дягилев – предприниматель, продюсер, эстетик, общественный деятель, руководитель журнала “Мир искусства”, организатор всемирно знаменитых “Русских сезонов”, сделавший русскую художественную культуру достоянием мира (памятник ему стоит в Венеции, площадь его именем названа в Париже!) – на его личном счету в банке обнаружилось… 11 рублей: все свое немаленькое состояние он потратил на культурные проекты.

Вот когда историки смогут “откопать” что-нибудь подобное в 90-х гг. российского ХХ века – тогда прошу покорно на страницы единого учебника…

Не будем идеализировать русскую буржуазию имперского периода! Классическая русская литература дала ей не самый комплиментарный вердикт – в “Бесприданнице” и “Волках и овцах” А. Н. Островского. Своекорыстие и близорукость крупной буржуазии стали одной из причин катастрофы 1917 года, да и впоследствии толстосумы страшно подставили Белое движение, оставили его на “голодном пайке” (и снова – с позиций примитивной сиюминутной выгоды!). И все же, все же… В сравнении с теми ухватками, которые мы все “счастье имели” лицезреть в “лихие девяностые” – практика русского капитализма императорской России смотрится весьма респектабельно. Во всяком случае, в родном Екатеринбурге мы что-то пока не встретили фигур, хотя б отдаленно могущих конкурировать с Агафуровым и Поклевским-Козелл…

Почему же дела обстоят именно так? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно отрешиться от фальшивой максимы “Бытие определяет сознание”. Ничего подобного! Еще великий Макс Вебер в своей гениальной работе “Протестантская этика и дух капитализма” убедительно доказал, что европейский капитализм вырастал не только и не столько из материальных предпосылок (как учил Маркс), сколько из духовных, религиозных установок. Аналогично обстояли дела и в России: только у нас роль духовного базиса сыграл не протестантизм, а старообрядчество (имевшее с последним, кстати, множество точек пересечения!). Конкретно – успешный и культурный бизнес требовал соответствующей бизнес-этики, и она тогда в России была! Достаточно вспомнить, что купцы-староверы заключали сделки без подписания бумаг, на “честном купеческом слове” (том самом, описанным Островским!). И нарушивший слово фатально вылетал из бизнеса на всю жизнь – потому что обманывал не партнера, а Бога… Вот это – оказалось невозвратимо убито коммунистической практикой. В результате – единственными профессионалами в рыночной экономике на момент краха СССР оказались мафиози, и дела они стали вести в соответствующей стилистике (отсюда – и феномен “лихих лет”!). И смешно надеяться, что ситуация может быстро измениться к лучшему: без этики рынка нормальной экономики никогда не будет, а этика эта в прошлом создавалась на конкретной религиозной основе (к слову, сегодня намертво уничтоженной!). И, между прочим, далеко не каждая религиозная система одинаково благоприятна как фундамент для бизнес-этики (что хорошо известно культурологам и историкам) – традиционное православие на этой стезе не проявило себя ни тогда, ни сейчас.

Это – объективная реальность. Ситуация не безнадежна, русские вообще всему быстро учатся, да и реалии глобализации могут сыграть свою интегрирующую роль. Но вырастить быстро генерацию новых Морозовых и Третьяковых – невозможно: на это требуется и время, и (главное) определенные социокультурные условия, с которыми на сегодняшний день в России не густо.