20 августа 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“…ГДЕ СВЯЩЕННИК СКРЫВАЕТ ПОД РЯСОЙ КЭГЭБЭШНЫЙ ПОГОН…”


Приходится вновь писать об о. Всеволоде Чаплине. Хотя еще недавно казалось – это скучно. “Отец протопоп” от раза к разу высказывается настолько однотипно (в плане одиозно-скандальном), что, в принципе, его выступления уже можно моделировать – на манер пародистов. Все, казалось бы, совершенно предсказуемо… Но… “никогда не говори “никогда” – ибо “жизнь прекрасна и удивительна”. Как в старом советском анекдоте: пессимист говорит – “Хуже уже не будет”; оптимист возражает – “Почему не будет? Еще как будет”. Ибо “бездонная яма разврата” (великолепное определение А. Н. Островского) – действительно бездонна; и вступивший на стезю имморализма – всегда найдет бездну, куда можно пасть и куда еще никто не падал…

На сей раз о. Всеволод высказался о… российском эмбарго на западные продовольственные поставки. Я здесь принципиально не касаюсь вопросов о мотивах и цене данной меры, о ее последствиях (прямых и косвенных), которые непременно настанут. Не касаюсь по причине, блестяще сформулированной 150 лет назад графом Алексеем Константиновичем Толстым: “Ходить бывает склизко по камешкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим”. Или как иронично завещал юный Пушкин в “Руслане и Людмиле”, во время очередного российского пароксизма несвободы: “Бранитесь – только осторожно”. Итак, в поле нашего зрения – только личный комментарий отца Всеволода. Вот он, слово в слово:

“В этих условиях нам нужно перестать гнаться за западным стандартом потребления — которому Россия может противопоставить собственный вариант общественного устройства на основе высшей правды. Нам нужно научиться умеренности, самоограничению, достаточности в потреблении, умению довольствоваться малым. Русский человек всегда понимал, где разумный предел потребления, и, понимая этот предел, был счастлив гораздо больше, чем те, кто бесконечно гонится за потреблением ради потребления и за ростом ради роста”.

Как говорил мольеровский Журден, “и – все”… Больше ничего – ни добавить, ни убавить. Это, как говорится – точка невозврата. Даже зная, с кем имеешь дело; даже понимая, что слышишь голос чиновника в рясе – есть все же какая-то неуловимая нравственная градация, за которой безоглядная самоидентификация с официозом превращается в практику древнейшей профессии…

В самом деле. Ведь речь здесь идет не об “идейности”, не о конкретных философских или историософских концепциях, даже не о пресловутом споре “либералов” и “патриотов”. Речь, заметим, идет о хлебе насущном, о проблемах, которые завтра коснутся всех и каждого. В свое время Наполеон заметил: “Я могу обмануть любого монарха, политика или полководца – но я не смогу обмануть женщину, утром с корзинкой идущую на рынок”. И добавлял, что больше всего на свете его напугали подслушанные полицией слова в толпе: “Мы хотим такого режима, при котором кушают”… Согласно иерархии потребностей, разработанной великим психологом Абрахамом Маслоу, первая и базовая потребность – физиологическая. То есть – “ням-ням”. И, как предупреждал не менее великий Н. Макиавелли, народ простит власти все, кроме покушения на “это”. При таком положении дел позиция о. Чаплина – просто вызывающая. А с учетом того, что это произносит человек в сане – отвратительная: просто видишь перед собой Топорова из толстовского “Воскресения”…

Но ситуация здесь – еще более гадкая. Потому что проповедь “предела потребления” произносит человек, перед которым эта проблема никогда не встанет по определению. Всеволод Чаплин принадлежит к той страте чиновничьей иерархии, которая в современной России никаких “физиологических” ущемлений – при любой конъюнктуре! – никогда не имела и иметь не будет. И с “мерседесов” на “запорожцы” такие, как Чаплин, никогда не пересядут… То есть – сытый “высокоморально” призывает потенциально несытых к умеренности и воздержанию! Да еще с замахом на “высшую правду”… Сразу вспоминается брехтовское: “Прежде чем говорить людям о морали, дайте им кусок хлеба”. Но здесь даже не нужно искать слова для квалификации масштаба низости – все уже сказано в Евангелии от Матфея: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония”.

…Я родился в эпоху официального государственного атеизма. Я рос в обстановке, когда среди интеллигенции быть верующим и посещать храм – было составляющей в системе духовного конформизма. И когда приход в церковь был вовсе не виртуально сопряжен с немалым риском – например, нарваться на стукача или попасть в комсомольскую облаву (я дважды едва не попал в нее), следствием чего непременно стали бы совершенно реальные репрессии – исключение из вуза, потеря профессии и карьеры, “волчий билет” в трудовую книжку… Мое поколение как личную победу восприняло возвращение церкви духовных и социальных прав в результате перестроечных и постперестроечных реформ. Но я ни в каком кошмарном сне не мог представить, что доживу до времен, когда меня будет натурально тошнить от современных “отцов протопопов”.

И для меня окончательно стало ясно, почему многие великие представители духовной культуры, притом люди глубоко и искренно верующие – например, Вольтер, Паганини, Ломоносов, Римский-Корсаков – одновременно были стойкими и непримиримыми антиклерикалами. Я понял, почему замечательный русский философ и поэт Владимир Соловьев назвал огосударствленное православие Византии “лицемерным антихристианством”. И почему другой корифей русской философии, Н. Бердяев, определил уже русский религиозный официоз как “православие без христианства”. Мне открылась ужасная правота убийственного сарказма прославленного русского историка Василия Осиповича Ключевского в адрес современных ему иереев: “Когда вижу, как они верят в Бога – так и хочется поверить в черта”. Наконец, становится совершенно ясным, почему Лев Толстой так яростно конфликтовал с Синодом и почитал церковную организацию за измену Христу и извращение его учения… Все ответы – в коротком выступлении о. Чаплина! Как было написано у Андрея Вознесенского – “На все вопросы отвечает Ленин”; немного перефразируя, скажем – “На все вопросы отвечает Чаплин”…

И не надо быть Нострадамусом или Вангой, чтобы предсказать: после подобных синодальных пассажей количество посещающих храмы уменьшится в разы. Потому что такой убойной антицерковной пропаганды не выдумал бы и Союз воинствующих безбожников…

А искренне верующим скажу – их вера не пострадает и от этого. Ибо вера тут ни при чем: “чаплины” давно служат не Богу, а мамоне. И сам о. Всеволод – не пастырь, а служащий земной власти, и никакой другой. Он – из разряда тех, о которых Сталин съязвил: “Бога не боишься, меня боишься!”. И это о таких, как он, Игорь Тальков в свое время написал: “Где священник скрывает под рясой кэгэбэшный погон”…