28 сентября 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“Я ЛЮБЛЮ ВАС, ХОЧ I ЗНАЮ, ЩО ВИ ВСI ЗРАДЛИВI…”


Нынешние бурные события в международной жизни подчас порождают самые неожиданные ассоциации. Так, мне сегодня хочется поговорить не о суетном, но о вечном – о Культуре. И поднять проблему, о которой в России как-то не принято говорить (хотя содержание ее прекрасно известно любому специалисту в данной области) – о воздействии украинской культуры на культуру русскую.

Безусловно, русско-украинские культурные взаимодействия были обоюдными: здесь можно говорить о взаимопроникновении. Причем такое положение дел, матричное для любых соприкасающихся культур и этносов, было в истории нашей страны типичным не только для истории отношений русских и украинцев: была культурная взаимодополняемость русско-татарская, русско-польская, русско-грузинская, даже русско-бурятская. Последнее – не оговорка: историкам культуры хорошо известен феномен русско-бурятской интеллигенции (иногда – смешанной по крови), давшей России много славных имен – от прославленного тибетского врача Петра Бадмаева до гениального драматурга Александра Вампилова… Но в поле нашего зрения сегодня – именно факты глубокого и очень важного по последствиям влияния украинского культурного начала на духовную культуру России. Причем – и это следует отметить особо – влияние это проявилось на переломе истории, в эпоху кардинальных и судьбоносных перемен для нашей страны.

…XVII век для России стал веком Великой Модернизации. Перед страной стояла невозможно болезненная задача – не теряя своего духовного “я”, отвергнуть средневековые изоляционистские концепции, отказаться от мифологемы “Третьего Рима” и начать движение в сторону интеграции с Европой. (Как все в истории повторяется!). Альтернативы этому пути не было – в противном случае страну вполне реально могла ожидать национальная катастрофа и потеря независимости (что наглядно показало Смутное время). Болезненность такого резчайшего поворота – после почти трех веков самоизоляции! – усугублялась традиционным для Московской Руси антизападничеством, которое тогда носило характер совершенно параноидальный: европейцы (и вообще иностранцы) в Москве вообще не рассматривались как представители рода человеческого! Достаточно сказать, что человек, побывавший за границей (даже не по своей воле – скажем, в военном походе, дипломатическом посольстве или в плену), на три года не допускался к причастию: считалось, что он пообщался с “демонами” и “опоганился”… Модернизация в таких условиях шла болезненно (недаром то столетие прозвали “бунташным венком”!), и она стала делом почти для всех русских царей того времени – от Бориса Годунова и Лжедмитрия I до Петра: его деятельность стала не началом (как многие считают), а скорее форсированным финалом этого “великого скачка”. В этих условиях для России было необычайно важно найти в европейской практике какую-то родственную платформу, возможность перенимать западный опыт в цивилизационно родственных рамках. И тут судьба дала реформаторам и всему народу грандиозную “шпаргалку”: как раз на середину XVII века приходится война Богдана Хмельницкого и присоединение к России Левобережной Украины. Таким образом, в составе Русского государства оказалась целая страна, населенная предельно родственным (и православным) народом, прошедшим при этом почти двухвековую европейскую школу. Именно этот исторический факт и объясняет феномен многогранного и всестороннего воздействия украинских культурных реалий на становление и кристаллизацию новой российской культуры и искусства.

Вот красноречивые факты. В XVII веке в России складывается школа так называемой “виршевой поэзии” – первая настоящая поэтическая школа отечественной литературы. В самом названии – уже происхождение: слово “вирши” (то есть “стихи) – из украинского языка. Среди классиков этого пионерного для России поэтического направления – украинцы Артемий Белобоцкий, Иван Величковский, Феофил Кролик, Феофан Прокопович (двое последних к тому же были в числе главных сподвижников Петра).

Современный музыкальный стиль русского православия, так называемый “партесный стиль” (буквально “исполняемый по партиям” – то есть многоголосный) – имеет украинское происхождение: западноевропейские комментаторы XVII века прямо называли его “пением козаков” (имелись в виду запорожцы).

Идея церковной реформы была “подсмотрена” патриархом Никоном именно на Украине – там примерно в то же время киевский митрополит Петр Могила (крупнейший украинский духовно-культурный деятель) провел аналогичную реформу. И среди ближайших сотрудников Никона – много украинцев: самый известный и самый талантливый из них – Епифаний Славинецкий, прославленный литератор и переводчик. Справедливости ради надо отметить, что реформа Петра Могилы на Днепре прошла без сучка и задоринки – в то время как “никоновская” в Москве мгновенно вызвала церковный раскол и натуральную гражданскую войну…

Открытая при царе Федоре Алексеевиче первая русская высшая школа, так называемая Славяно-Греко-Латинская академия (ныне – Московская духовная академия) имела своим прообразом Киево-Могилянскую академию, основанную все тем же Петром Могилой.

С подачи украинских мастеров в интерьере русских церквей появляются скульптуры (например – в барочных храмах Москвы). Именно такое происхождение имеет знаменитая галерея Пермской деревянной скульптуры.

Первый крупнейший русский музыкальный теоретик и классик русской хоровой музыки XVII века, создатель жанра хорового концерта – Николай Дилецкий, из Киева. Роль этого человека в судьбах отечественной музыкальной культуры – неоценима и еще ждет подлинной оценки.

Традиции украинского “вертепного” театра оказывают влияние на русскую литературу до ХХ века включительно. В частности – традиция сатирических “говорящих” фамилий. Простаковы, Скотинины, Тугоуховские, Скалозуб, Ляпкин-Тяпкин, Бобчинский и Добчинский, Яичница, Кувшинное Рыло, Расплюев, Смердяков, Подхалюзин, Бланш-Гандон, Пришибеев, Очумелов, Присыпкин, Варенуха, Васисуалий Лоханкин, Заибан – все это оттуда.

В екатерининскую эпоху состоялся громкий расцвет музыкальной культуры русского классицизма. В эти годы творили шесть гениев: Артемий Ведель, Максим Березовский, Дмитрий Бортнянский, Василий Пашкевич, Иван Хандошкин и Евстигней Фомин. Из них только последний – великоросс: все остальные – украинцы, причем их “малороссийское” происхождение явственно ощутимо в их музыкальном творчестве. Особо следует отметить, что музыка указанных композиторов имела далеко не “местечковое” звучание, была известна в Европе: Бортнянский же заслужил имя “русского Моцарта”.

Но и в следующем, XIX веке – в русской культуре продолжает постоянно звучать узнаваемая “украинская нота”. Благодаря феномену Гоголя (не требующему комментариев) русско-украинские художественные связи получают новый импульс – и в “золотом веке русской музыки” (2-я половина века) появляются четыре прославленные оперы, написанные на сюжеты цикла “Вечера на хуторе близ Диканьки” и насыщенные колоритнейшим украинским мелосом: “Майская ночь” и “Ночь перед рождеством” Н. Римского-Корсакова, “Сорочинская ярмарка” М. Мусоргского и “Черевичики” П. Чайковского. Последний случай – особенно показателен: Чайковский по отцу – украинец (его фамилия происходит от прозвища “Чайка”, пришедшего с Запорожской Сечи), и украинские мотивы в творчестве величайшего музыкального классика России – весьма частое явление. Это и опера “Мазепа”, и Вторая симфония, и даже Первый фортепианный концерт – сочинение, ставшее в мире одним из главных символов нашей страны: в финале его звучит классическая западно-украинская колядка-веснянка…

Наконец, вот сенсационный факт. Философия романа М. Булгакова “Мастер и Маргарита” во многом восходит к философской системе украинца Григория Саввича Сковороды – гениального мыслителя, “снискавшего славу первого самобытного философа Российской империи, считавшегося завершителем эпохи казацкого барокко и родоначальником русской религиозной философии” (Энциклопедический словарь). В частности, к философии Сковороды прямо восходит знакомый всем читателям романа спор Воланда и Левия Матвея о добре и зле из 29-й главы…

Такова реальность бытия культуры. И она заставляет вспомнить пронзительно-проникновенные строки великой украинской поэтессы Леси Украинки: “Я люблю вас, хоч і знаю, що ви всі зрадливі…”