2 июля 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ОТ “ЯМЫ” ДО “ГРАНАТОВОГО БРАСЛЕТА”


Появление на ТВ нового российского сериала “Куприн” – безусловно, событие знаменательное. Прежде всего, отрадно само обращение отечественного кинематографа к личности и творческому наследию одного из самых ярких и своеобразных писателей Серебряного века. Во-вторых, и сам авторский подход к материалу – оригинален и нестандартен: как известно, на экране мы видим коллаж из нескольких известных произведений писателя (“Яма”, “Гранатовый браслет”, “Впотьмах”, “Поединок”), объединенных присутствием и участием в происходящем самого Куприна. То есть, герой фильма выступает не только как автор или отстраненный свидетель развертывающихся драм (такой прием использовался ранее не раз в купринских экранизациях), но и как участник сюжетных коллизий: писатель собственной жизнью переживает все те события, которые после переплавятся в творческой лаборатории творца и заживут самостоятельной литературной жизнью…

О сериале уже высказано много суждений – зачастую полярных: от похвалы до уничтожающей критики. Что ж, каждый имеет право на собственную оценку – но, как представляется, фильм все же удался. И не только в силу добротности постановки (в чем главная заслуга режиссера Андрея Малюкова), и даже не только благодаря весьма качественно выполненным актерским работам – хотя их много: уверенно и убедительно ведут свои роли Светлана Ходченкова (Женя), Полина Агуреева (Тамара), Катерина Шпица (Люба), Наталья Егорова (бандерша Анна Марковна), Екатерина Стриженова (Ровинская), Екатерина Климова (Раиса). Елизавета Боярская (Зинаида). А для Михаила Пореченкова, играющего самого Куприна, данный образ – настоящее “попадание в десятку”: колоритный фактурный облик актера в данном случае даже визуально стал фактором удачи, да и артистически М. Пореченков здесь убеждает полностью. Можно даже сказать – чуть ли не впервые артисту удалось выйти из прилипшего к нему амплуа “десантника” и создать образ совершенно самодостаточный, адекватный литературно-сценарному прообразу… Главное же – в том, что, как представляется, создателям сериала удалось максимально приблизиться к постижению самой сути купринского творчества.

…Александр Иванович Куприн – фигура в отечественной словесности невероятно своеобразная. Он вошел в русскую литературу очень сложной дорогой – потому что всегда невероятно сложно стартовать в условиях, когда “слышишь за плечами шаги великана” (как выразился по другому поводу великий немецкий композитор Иоганнес Брамс). За плечами у Куприна был состоявшийся феномен Золотого века русской прозы – и это делало дебют писателя предельно трудным. Уже был библейский плач Гоголя над “мертвыми душами”. Уже была красивая интеллигентно-психологическая проза Тургенева. Уже состоялось поразительное социологическое открытие Гончарова, обнаружившего русский национальный тип в Обломове. Уже были явлены “городу и миру” экзистенциальные бездны Достоевского, “диалектика души” и “срывание всяческих масок” у Толстого, зловещие потаенные глубины народного сознания у Лескова, беспощадная социальная диагностика Салтыкова-Щедрина, трагическая рефлексия Гаршина. Наконец, уже осветил мрачный небосклон победоносцевщины печальный и мудрый свет прозы Чехова – о которой Владимир Набоков напишет: “Его герои – чистые непрактичные чудаки, засмотревшиеся на звезды”. Вступать в большую литературу, имея таких предшественников – это почти горьковское “безумство храбрых”… И Куприн нашел свои, только ему присущие ракурсы эстетического восприятия мира – как раз те, которые весьма успешно претворены в художественной палитре фильма.

Куприн – человек и творец, выросший из гущи жизни (этим он напоминает Лескова). Уроженец российской глубинки (Пензенская губерния), сын провинциального чиновника и дворянки с татарскими княжескими корнями, воспитывавшийся московском Разумовском сиротском пансионе. Учился в юнкерском училище, потянул лямку подпоручика 46-го Днепровского пехотного полка, после много странствовал по России, перепробовав множество профессий… Школа жизни и творчества – основательная! И даже физический облик писателя – соответствующий (великолепно переданный Пореченковым): массивный, “медведообразный”, человек-глыба, словно вставший из самой земли, подобно врубелевскому Пану… В нем нет ничего от чеховского рефлексирующего “чудака” он (в фильме) может сказать обидчику – “Если будете говорить со мной в таком тоне, снимите очки, а то осколки в глаз попадут!”. И тематика его произведений – соответствующая: как и Лесков, Куприн черпает сюжеты из повседневности, буквально “из грязи” (вспомним “Яму” и “Впотьмах”!), не боится заглядывать в такие социальные и психологические “помойки”, которые традиционно вызывали у литераторов чувство брезгливого отторжения. Как у Некрасова: “Без отвращенья, без боязни я шел в тюрьму и к месту казни; в суды, в больницы я входил”… Писатель даже ситуационно поднимает те пласты жизни, которые кажутся подчас неправдоподобными или чересчур “экзотичными” (типа встречи современного столичного интеллигента с очаровательной провинциальной ведьмой в “Олесе” или – предвосхищая Бабеля – чувственно оживленного мира полукриминальной Одессы в “Гамбринусе”). И в этой кричащей “неправдоподбности” – внутренним оком прозревает не замечаемую никем изнанку жизни. Такая художественная “томограмма” окружающего мира как метод творческого исследования – передана в сериале графическими, но точными мазками: экранный Куприн и наблюдает разворачивающиеся на его глазах трагедии (не уступающие по накалу шекспировским!), и живет со своими потенциальными героями одной жизнью. То герой Пореченкова принимает участие в судьбе идеалистичного студента, предпринимающего отчаянную (и обреченную) попытку вытащить из “ямы” девушку, затянутую омутом проституции; то едва не становится любовником роковой Зинаиды – в последний момент охлаждая рожденный отчаянием истерический пыл своей подруги… А подпоручик Ромашов, на пределе душевных возможностей противостоящий страшным армейским нормам жизни (и платящий за это жизнью), судорожно пытающийся помочь всем страждущим вокруг себя (и не могущий помочь никому!) – это же сам молодой подпоручик Куприн, это “альтер эго” писателя, это его вполне возможная судьба, не подай он в отставку…

Но при этом – есть в прозе Куприна еще один аспект, который придает всему его творчеству совсем особенную атмосферу (и она также воплощена на экране). Ибо беспощадный диагност и “социальный хирург” Куприн при всем при этом – человек, наделенный высшей добротой. Он не просто исследует своих героев – он любит их. Любит не только действительно достойных людей типа Ромашова или Олеси, но и “падших ангелов” из “Ямы”, и несущуюся без тормозов к катастрофе Зинаиду, и замордованного солдата, и даже обуреваемого разрушительной страстью, потерявшего нравственные опоры Аларина. И это не толстовское “всепрощение” – Куприн и по жизни был кем угодно, только не адептом “подставления правой щеки”. Он, как известно, категорически не принял большевизм, сидел в красной тюрьме, был внесен в расстрельные списки ЧК, служил военным корреспондентом у Юденича (и рвался на передовую – драться с красными!), “как реликвию хранил белогвардейские погоны и трехцветный шеврон” (из воспоминаний его жены), 15 лет провел в эмиграции (вернулся в СССР в разгар Большого террора – просто, чтобы умереть на родине). Но Куприн – исторический и экранный – зорким глазом гения видит посреди житейский грязи немеркнущий свет подлинных алмазов человечности. Как дано было ему узреть подлинные искры человечности в опустошенных душах обитательниц “Ямы” или высокую “тристановскую” любовь в маниакальной страсти Желткова… Это тот самый “момент истины”, который составляет сердцевину феномена творчества Куприна – и его авторам фильма удалось тонко и деликатно передать кинематографическими средствами. И это есть – безусловная удача.