22 марта 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

СЕРЬЁЗНОЕ ЛИЦО – ЕЩЁ НЕ ПРИЗНАК УМА


Признаюсь: начиная работу над статьей о роли художественной карикатуры в истории газеты “Уральский рабочий” – я не ждал сенсаций. Советская политическая карикатура – феномен широко известный (и эстетически талантливый!); адресаты юмора и сарказма художников тех лет, в общем, тоже не составляет труда вычислить – так что, приступая к работе, можно было ожидать чего-то “среднестатистического” (применительно к реалиям СССР). И… как сказано у Солженицына – “а ни хренышка подобного”! Знакомство с архивами дало картину неожиданную и поучительную…

Стандартная картина возникает только при анализе старта газеты в 20-е гг. Здесь все так, как и ожидалось: карикатур много – хлестких, ярких, и при этом стилистически довольно трафаретных для советской прессы тех лет. Обычная мишень – “мировой империализм” и его пособники. Таков образец в номере от 01.02.1925, высмеивающий “мальчика для битья” тогдашней советской пропаганды – британского политика Чемберлена (если помните, в “Веселых ребятах” у Утесова-пастуха так звали быка!). Или же номер от 7 июля того же года: здесь помещена карикатура “Империалистические кошмары”, где шаржированный “буржуй” в обнимку с полуголой “феминой” (символизирующей “продажную буржуазную прессу”) шарахается от трех вооруженных мужиков – китайца, индуса и араба (намек на антиколониальные движения в этих регионах). В номере от 03.09.1930 карикатура высмеивает английскую карательную политику в Палестине.

С этого же времени возникает и другой адресат сарказма – недостатки внутри страны. Они всегда идут в тональности песни их сериала “Следствие ведут знатоки – “Если кто-то кое-где у нас порой”; карикатуры на эту тему никогда не затрагивают чего-то глубинного, сосредотачиваются, так сказать, на отдельных “пережитках прошлого”. Например, в номере от 19.08.1928 статья “Ешь, что дают” (критикующая безобразное состояние общепита) иллюстрируется рисунком, как мужику с потолка в суп что-то капает, а мужик говорит: “Не пойму, что творится – ем, ем, а супа не убывает”… Или же номер от 04.03.1930, содержащий шарж на бюрократическую волокиту. В эпоху раскулачивания добавляются “антикулацкие” мотивы: в номере от 10.05.1931 сатирический рисунок призван сравнить “передовую” колхозную и “отсталую” единоличную технику.

А вот ближе ко 2-й половине 30-х гг. все меняется разительно! Карикатуры просто исчезают со страниц “УР”, причем буквально! Немного (похоже, по инерции) мелькает “международная” сатира (в номере от 24.12.1937 сводка с фронтов Испанской войны сопровождается рисунком, где республиканский солдат вышибает прикладом франкистов). А в номере за 04.03.1938 размещен рисунок, где “карающий меч НКВД”, точно средневековый кол, пригвождает к земле змеиный клубок “правотроцкистского блока”. Эта “картина” нисколько не смешна, тяжеловесна и вызывает в памяти бессмертные строки Мандельштама о Сталине: “Как подковы кует за указом указ – кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него – то малина и широкая грудь осетина”.

И это – все. Больше карикатур не будет очень долго. Самое потрясающее, что они не появятся и во время Великой Отечественной войны! Листаешь номер за номером на протяжении долгих четырех страшных лет – и не находишь ни одной! Это потрясает: ведь советская военная карикатура – явление всемирно знаменитое, над ее созданием трудились многие по-настоящему талантливые творцы (достаточно вспомнить хотя бы Кукрыниксов!). На страницах “УР” – ничего! Абсолютно доминирующим “хабитусом” становится зверская серьезность…

И это положение сохранится даже не до хрущевской, а чуть ли не до брежневской поры. Объекты насмешки – стандартны: “мировой империализм” (“антиНАТОвские” сатиры в двух августовских номерах 1968 года, 8 и 16 числа) либо “отдельные недостатки” у себя дома. И все – предельно дозировано, одна карикатура примерно раз в месяц… Совсем показательны номера “горбачевской” эпохи: частота появления чего-то юмористического – крайне редка, тематика, в основном – для “внутреннего пользования” (антибюрократический шарж в номере от 12.08.1986). Создается впечатление, что в ту пору в “Уральском рабочем” еще не знали, над чем уже можно смеяться, а над чем – еще нельзя…

Пора объяснить увиденное – и объяснений, как представляется, два. С одной стороны – элементарный страх. Как в мини-монологе профессора из рязановского “Гаража”: “Меня в молодости много били – за то же самое, за что сегодня дают ордена. Убить не убили, но испугали на всю жизнь”. Если учесть, что в 1938 г. редакцию “УР” натурально убили (все получили “вышку”), то подобная реакция на много лет вперед вполне предсказуема.

Но есть и еще один момент – и он коренится в психологии. Юмор есть характерное проявление психологической конституции человека с так называемым “взрослым Я-состоянием”, характеризующимся адекватно-реалистическим восприятием мира и себя в этом мире. Такая позиция – единственно здоровая; две другие – “родительская” (“есть два мнения, мое и неправильное”) и “детская” (восприятие мира как сплошной иррациональной угрозы) – названы в психологии “рэкетными” (т. е., угрожающими). Именно “рэкетность” в широком смысле характерна для любого тиранического режима – как “сверху”, так и “снизу”, в виде типичных для тоталитарных сообществ массовых истерий и психозов (как это происходило в СССР – общеизвестно). И здесь “гремучая смесь” властной паранойи и всеобщего вопля толпы “Раздавить гадину!” просто не оставляла места для какого-либо подобия юмора – он требовал других внутренних установок... И еще: в столицах всегда художникам было немного легче (там у них иногда бывали некоторые околовластные “зонтики”), чего были лишены провинциалы – потому “на местах” все выглядело даже более гипертрофировано, нежели в центре: здесь, вполне по строчкам Вертинского, “горничные играли королев”…

…А лучшим финалом ко всему сказанному могли бы стать слова Г. Горина, вложенные им в уста барона Мюнхгаузена: “Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны! Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!”