2 июля 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ШУБА С ЦАРСКОГО ПЛЕЧА


Интересную проблему высветила – возможно, даже невольно – великолепная петербургская “Культура”. В одной из передач с брегов Невы было показано интервью с Галиной Вишневской, в котором ныне покойная Примадонна с присущей ей жёсткостью и бескомпромиссностью резко и язвительно отозвалась о существовавшей в СССР и существующей ныне в РФ практике присвоения званий “заслуженных” и “народных” артистов. По мнению Вишневской, эти звания совершенно не соотносятся с реальной квалификацией артистов (и, тем более – с масштабом их талантов); более того – феномен “заслуженных и простуженных” есть факт не художественный, но социально-политический… Неожиданно? И не слишком ли категорична Галина Павловна? Что ж, посмотрим.

Для начала – факт на заметку: звание заслуженного артиста Российской Федерации недавно было присуждено… Стасу Михайлову. Нужны комментарии, или и так все ясно? Один этот, совершенно скандальный факт заставляет присмотреться к ситуации внимательнее – и выводы Вишневской уже не покажутся чрезмерными.

…Практика присвоения артистам указанных званий – неотъемлемая черта советской цивилизации. В Российской империи ничего подобного не было, и нелепо даже представить себе ситуацию, когда “народным артистом империи” объявили бы Шаляпина, Собинова или Анну Павлову. В те времена существовали иные, достаточно престижные способы награждения и поощрения талантов (например, вручение премий или присвоение почетных званий докторов тех или иных уважаемых университетов) – но, главное, сами эти процедуры не носили характер получения определенного статуса (что стало определяющим в СССР). В самом деле: какая разница, что вручили или не вручили Чайковскому, Римскому-Корсакову, Рахманинову, Стравинскому, Гольденвейзеру, Нижинскому, Неждановой? Сами их имена – лучшее звание, которое можно придумать! Что изменилось бы для несравненного Сержа Дягилева, если бы в благодарность за его титанический вклад в культуру России ему преподнесли бы какие-нибудь символические цацки? Он был и оставался великим Дягилевым, и потомки воздали ему: его именем названа одна из центральных площадей Парижа, а памятник ему стоит в Венеции (увы, не на Урале, где Дягилев родился!). Да и, думаю, любой из корифеев отечественной культуры воспринял бы вручение ему каких-либо “статусных” регалий с известной долей иронии…

В советские годы было иное. Великий турецкий поэт Назым Хикмет (кстати, коммунист и искренний друг нашей страны!) назвал СССР “царством иерархии”, и был абсолютно прав: социальные структуры “общества всеобщего равенства” были предельно иерархизированы. Недаром в СССР ходил анекдот: “Жизнь в Советском Союзе похожа на курятник – каждый норовит сесть повыше, клюнуть ближнего и насрать на нижнего”. Фактически в тогдашнем СССР реанимировалось что-то похожее на феодализм (в его негативных чертах) или даже Древний Восток – в полном соответствии с учением Маркса об “азиатском способе производства” (который де-факто был структурирован в нашей стране). К тому же, в отличие от романовских времен, в советские времена, как известно, частная инициатива была невозможна – следовательно, привилегия возвышения (и низвержения) кого бы то ни было становилась исключительной прерогативой государства. При таком положении дел вопрос о присвоении человеку тех или иных статусов становился предельно значимым – ведь каждый такой статус автоматически переводил человека в новое состояние, со всеми прилагающимися к этому материальными и иными благами. Это примерно то же самое, как если бы простолюдина в средние века посвящали в рыцари, а последнему давали баронский титул…

В этих условиях сама процедура вручения упомянутых званий была сродни церемонии “пожалования шубы с царского плеча”: тот, кому эта “шуба” была пожалована, переходил в разряд “фаворитов”. И даже стилистика того, как это делалось, зачастую разительно напоминала средневековую. Так, многократно описана история, как Сталин, разговаривая с двумя певицами Большого театра, одной милостиво сообщил о грядущем присвоении звания, а другой сказал: “А у Вас не хватает школы”. Что он понимал в пении, спрашивается? А ведь последствия этой минутной беседы оказались зубодробительными: одна певица стала “народной артисткой”, карьера другой была фатально сломана… Кстати, Сталин вообще любил “почудить” в беседе с артистами: однажды, подойдя в сопровождении всех своих “тонкошеих вождей” к великому дирижеру Самосуду (работавшему в ГАБТе), он сказал – “А Вы знаете, у вас сегодня не хватало бемолей”. (Для справки: бемоль – нотный знак, означающий понижение звука). И все “вожди” поддакнули: “Да, бемолей не хватало”. Самосуд ответил единственное, что можно было ответить в данной ситуации: “Учтем и исправимся, товарищ Сталин”…

В этом свете вовсе не представляется преувеличением констатация Галины Вишневской, называвшей артистов и музыкантов в сталинском (и постсталинском) СССР “крепостными холопами”. Захочет власть – “пожалует шубу”, захочет – с грязью смешает… Достаточно вспомнить, как дважды – в 30-е и в 40-е годы – власть топтала гениального Шостаковича: в промежуток между 1948 и 1955 годами для того, чтобы послушать его музыку (его, величайшего композитора планеты!), требовалось письменное разрешение местного обкома партии… Или же – как были отлучены от сцены и эфира талантливые эстрадные певицы Лариса Мондрус и Аида Ведищева: отлучены на том лишь основании, что имели еврейское происхождение, а на дворе стоял 1967 год и Советский Союза поссорился с Израилем… Позорная эпопея с самой Галиной Вишневской и ее мужем Мстиславом Ростроповичем, когда после лишения их советского гражданства не только были аннулированы их звания, но даже директивно разбивались их пластинки и стирались магнитофонные записи, является уже хрестоматией.

Кроме того, аргументов в пользу вручения (или невручения) званий сплошь и рядом служили идеологические моменты. Так, как-то спросили М. Боярского, почему ему долго не присваивали званий. И артист с горькой усмешкой ответил: “Я же играл д'Артаньяна, а д'Артаньян не состоял в партии”. Вот так: сыграешь “идеологически правильный” персонаж – получишь звание, а будешь играть, скажем, персонажей Тургенева или Толстого – не получишь (или получишь когда-нибудь, за выслугу лет, после всех)… А как быть, если специфика таланта не позволяет играть “правильные роли? Был же сногсшибательный прецедент, когда из списка представленных к наградам артистов – участников создания фильма “Адъютант его превосходительства” – вычеркнули имя блистательного актера Виктора Павлова на том основании, что он играл не большевика, а белобандита…

В наши же дни ко всему этому добавляется два не менее “дурнопахнущих” момента, специфичные уже для атмосферы современной России. Во-первых, то или иное звание сегодня можно примитивно купить – были бы “мани”. А что – если коррупция в РФ зашкаливает за все разумные пределы (по масштабу этого явления мы сегодня уступаем только Конго!), если уже покупаются звания академика (несколько таких прецедентов стали достоянием общественности) – что удержит от искуса купить статусную “фишку” и здесь? Так, как в свое время плебеи покупали дворянские приставки к фамилии (это сделал в XIX веке даже Бальзак)… А во-вторых, сегодня вопрос о звании для артиста (особенно эстрадного) напрямую связан с вопросом лояльности или нелояльности истэблишменту – это новинка, незнакомая СССР (там все было просто – или лоялен, или сразу диссидент), но весьма актуальная в РФ. Ведь не секрет, что все мы имели возможность наблюдать полярную самопрезентацию среди многих деятелей искусства по отношению к политической практике собственного государства. Константин Кинчев вернул Ельцину орден в знак протеста против чеченской войны, А. Розенбаум осудил “крымнашизм”, героическая нонконформистская позиция А. Макаревича общеизвестна (как и немедленная репрессия власти – исключения артиста из Совета по культуре и искусству). А на противоположном фланге – Валерия и Иосиф Пригожин (здесь ничего комментировать не надо!). Кому при таком раскладе “пожалуют шубу”? Все и так ясно…

Вывод очевиден: мнение Г. Вишневской – это истина, и сама описанная практика – анахронизм и “пережиток ушедшей цивилизации”. Увы, он будет функционировать и далее, и все описанное продолжает оставаться неотъемлемыми реалиями нашего околохудожественного бытия. Именно околохудожественного – ибо к искусству все сие не имеет ни малейшего отношения.