28 сентября 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ВЕСЬ МИР – ТЕАТР, А ЛЮДИ В НЁМ – АКТЁРЫ”


Хрестоматийная шекспировская цитата: “Весь мир – театр, а люди в нем – актеры”. Это – про самую интересную страницу предстоящей теленедели. Потому что в грядущие дни на голубом экране нас ждет целая серия передач о выдающихся деятелях отечественного театрального искусства.

Этот жанр – документальные передачи об актерах, встречи и интервью с артистами – при кажущейся простоте чрезвычайно труден. И тому есть целый ряд причин, о которых хотелось бы поговорить. Потому что чрезвычайно интересно, как нам в этот раз подадут корифеев сцены, сумеют ли обойти те “подводные камни”, о которых сейчас пойдет речь.

…Пожалуй, никто лучше Сомерсета Моэма не уловил самую сердцевину парадокса, сопровождающего жизнь любого актера (и шире – любого деятеля художественной культуры). Жизнь на сцене и жизнь вне сцены – это та самая роковая гамлетовская антитеза: “Быть или не быть – вот в чем вопрос”. Это как раз то, о чем философы-экзистенциалисты говорят: “Подлинное и неподлинное существование”. Для артиста (и для любого творца) подлинное существование – это только его искусство: все остальное, как говорила героиня “Угрюм-реки” – “канифас”, иллюзия. Потому что суть взаимоотношений художника с окружающим его миром снайперски точно определил Пушкин в знаменитых строках: “Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон, в заботах суетного света он малодушно погружен. Молчит его святая лира; душа вкушает хладный сон, и меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он... Но лишь божественный глагол до слуха чуткого коснется – душа поэта встрепенется, как пробудившийся орел...”

В том-то и дело, что “когда встрепенется”… Многократно подтверждено практикой: с талантливыми людьми лучше знакомиться по их творчеству, нежели лично. Хотя бы потому, что, как гласит психологический закон конгруэнтности, любой сектор человеческого Я может разукрупняться исключительно за счет других его секторов. У творцов какие-то сектора разукрупнены по определению – следовательно, в чем-то их личность будет “неконгруэнтной”: почти по обывательской сентенции – все гении немножко ненормальные… Но дело не только в этом.

Как это ни парадоксально, но зачастую творчество того или иного деятеля художественной культуры может оказаться крупнее и интереснее своего автора как личности. Потому что сам акт творения – это уже есть та самая “аполлонова священная жертва”, она состоялась как экзистенциальный акт; а сам создатель, принеся “жертву”, вновь может вернуться в “ничтожное” состояние. В конце концов, все люди, все человеки, никто не свободен от чисто человеческих слабостей… Именно отсюда – многочисленные прискорбные прецеденты, когда творец (даже великий), как выразился один современный публицист, “портит себе биографию” – оступается, совершает “акт грехопадения”. Помним же мы и Кнута Гамсуна, на старости лет рукоплескавшего Гитлеру; и Георгия Свиридова с Валентином Распутиным, на склоне лет вступившим в печально известную “Память”; и прославленного тенора Георгия Нэлеппа, в свободное от музыки время работавшего сталинским стукачом…

Но и более того: далеко не всегда художник обладает подлинной духовной культурой, настоящей высотой духа – к театральным артистам это относится особенно, ведь их творчество в значительной степени направляется режиссерами. Нет, конечно, есть по-настоящему интеллектуальные, умные артисты – например, Алла Демидова, Рената Литвинова, Олег Ефремов (а за рубежом – Мэрил Стрип, Жанна Моро, Питер Устинов). И все-таки – это далеко не система. Поэтому зачастую актеров лучше смотреть только на сцене, и ни в коем случае не “заглядывать за кулисы” – в противном случае “обвал имиджа” может быть гарантирован.

Вспоминается характерный пример. На ТВ был создан цикл “Линия жизни”, представлявший собой серию развернутых интервью с известными отечественными актрисами. Если смотреть все передачи (а их порядка двадцати) – впечатление получается крайне напряженное. “Королевы экрана” в беседе быстро скатываются на житейские перипетии – и начинают демонстрировать в суждениях и даже в речевых идиомах какое-то откровенное “бабство”. Да и в чисто духовных аспектах иногда поражают неприятно: так, Марина Неелова повторяет все набившие оскомину штампы о “бездуховности Запада” и о том, что “Запад никогда не сможет постигнуть русскую культуру”. Непонятно тогда, как Эймунтас Някрошюс и Миндаугас Карбаускис стали корифеями постановок русской классической драматургии, как поляк Анджей Вайда смог создать свои потрясающие фильмы по Булгакову и Достоевскому… А уж о личном – лучше просто молчать: так, великолепная Инна Макарова, всю жизнь с уважением относившаяся к своему первому мужу Сергею Бондарчуку, вдруг, дожив до преклонного возраста, озвучивает с экрана все “африканские страсти” его бурной личной жизни. А прекрасная актриса Любовь Виролайнен, у которой в жизни был высоковольтный роман с великим режиссером С. Герасимовым, умудрилась с экрана рассказать об этой странице своей жизни так, что на память сразу приходит цитата из “Петра I” А. Н. Толстого: “Все письма были от нее, глупые, слащавые – размякшей бабы”…

Иногда при этом деятели культуры любят еще и организовать небольшой “театр в театре”. К примеру, Э. Рязанов в своих книгах, описывая собственные фильмы, начинает рассказывать о них так, как будто мы имеем дело с примитивными советскими соцреалистическими картинами 30-х годов. Эти персонажи – хорошие, а эти – совсем даже наоборот… Как можно описывать рязановские ленты в таких категориях? Это все равно, что раскладывать по “черно-белым” полочкам персонажей Чехова, Бунина, Булгакова (а также Хемингуэя, Камю, Маркеса, Кортасара, Роб-Грийе, Мисимы Юкио)… Никогда не поверю, чтобы такой художник, как Рязанов, сам не понимал, что снимал. Значит – юродствует, прикидывается простачком, дает читателю ложную установку. Снова “вся жизнь – театр”……

И, наконец – мир искусства предельно, обнажённо конфликтен. Просто по причине особой суперэмоциональности творцов. Мир театра – вдвойне и втройне: что такое “мир закулисья” и какие страсти там кипят – это вообще особый разговор. Достаточно вспомнить изумительный исторический факт: Наполеон в свое время был вынужден несколько раз отрываться от государственных дел, чтобы… мирить конфликтующих примадонн парижских театров. Больше нечем было заняться императору Франции, королю Италии, протектору Германии и медиатору Швейцарии (полная титулатура Наполеона), как разнимать актрис, выцарапывавших друг другу глаза? Но, похоже, эти внутритеатральные склоки так детонировали наружу, что не вмешаться было уже невозможно… Поэтому не ждите, чтобы одна актриса хорошо отозвалась о другой – это относится и к другим художественным профессиям. В конце концов, Чайковский требовал, чтобы при нем никогда за завтраком не упоминали о Листе – у Петра Ильича сразу фатально пропадал аппетит…

Вот такие “минные поля”… Поэтому мы с особым интересом будем ждать заявленные “экранные встречи”. Вот они: на “ТВЦ” – “Инна Ульянова. В любви я Эйнштейн” (вторник, 10.00), “Лия Ахеджакова. Парадоксы маленькой женщины” (вторник, 04.20), “Иннокентий Смоктуновский. Моя фамилия вам ничего не скажет...” (среда, 10.05), “Нина Ургант. Сказка для бабушки” (четверг, 10.05), “Михаил Державин. Мне всё ещё смешно” (пятница, 10.05). На “4 канале” – цикл “Моя правда”, где представлены Александр Михайлов (понедельник), Светлана Пермякова (вторник), Эдита Пьеха (среда), Николай Рыбников (пятница, все – в 14.00). Наконец, на “Культуре” – передачи “Он был самодостаточен... Павел Массальский” (среда, 15.50), “Иван Переверзев и Ольга Соловьева” (суббота, 21.05) и “Легенды мирового кино. Владимир Володин” (воскресенье, 11.50). Как мы увидим вечных кумиров, как нам их представит всепроникающий рентген экрана? Ждать осталось недолго.