4 июня 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ВЕТРЫ “ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ” НА ПОЖЕЛТЕВШИХ СТРАНИЦАХ


“Холодная война”… Она стала кошмаром нескольких поколений людей в СССР и за рубежом. Она не убивала физически (хотя выстрелы в необъявленных войнах гремели все время), но безжалостно калечила психически и социально – зачастую и обрывая жизни. Вспоминается эпизод, происшедший уже в перестроечные времена: группа советских туристов ехала по американской глубинке, захотели пить, вырулили автобус к первой попавшейся ферме и на ломаном английском попросили играющих там ребят принести чего-нибудь. Дети побежали в дом: “Дедушка – русские!”. “Что, русские идут?” – вскричал дед. “Уже пришли, дедушка!”. Инфаркт – и нету дедушки… Такое случалось по обе стороны незримых баррикад – и сегодня в России призраки того противостояния все еще бродят в закоулках национального подсознания…

Не удивительно, что в архивных материалах “УР” данная тематика занимает весьма солидное место. Поиск материалов предельно прост по методике: нужно открыть любой номер газеты с 1946 по 1986 годы на 4-й странице – и не прогадаете: там, в рубрике международных новостей, практически гарантировано можно получить интересующую информацию в избытке. Причем в самых разных жанровых ипостасях: репортажи, пропаганда, гневные филиппики, желчно-язвительные комментарии, фотографии, карикатуры…

Интересно другое – как менялась стилистика “репортажей с фронтов холодной войны” на протяжении меняющихся периодов советской истории. Трансформации стиля – настолько заметны и выразительны, что по ним можно составлять визуальную экспоненту внутренней политики СССР в историческим срезе от “позднего” Сталина до “раннего” Горбачева. И еще: пожалуй, именно при анализе интересующей нас тематики в наибольшей степени познаешь всю глубину падения официозной советской журналистики, в полном соответствии с известными ленинскими рекомендациями ставшей “винтиком и колесиком партийного дела”. Читая материалы – физически чувствуешь, как авторы “прогибаются вслед за линией партии”, демонстрируя высший пилотаж моральной “гуттаперчевости”. Все-таки прав был великий О. Мандельштам, когда говорил: есть литература разрешенная и запрещенная, причем разрешенная – мерзость…

Вот несколько взятых почти наугад выразительных образцов. Один из самых ранних экспонатов – номер от 03.09.1946. Ледяные “сквознячки” будущей “холодной войны” еще только начинают задувать – но их пронизывающий оскал уже проглядывает через пока еще внешне дружелюбный экран. Откровенного, лобового противостояния пока нет, но заголовки статей говорят сами за себя: “Лицемерные речи канадской делегации” (это, между прочим – из репортажа о Нюрнбергском процессе!), “Досужий вымысел делегата Южно-Африканского союза” и особенно “Референдум” в Греции” (именно так – слово “референдум” взято в кавычки). Ничего не напоминает сегодня?

Но вообще – в период с начала “холодной войны” до смерти Сталина отчетлива тенденция не слишком “раскачивать лодку” в прессе. Или в этом сказывается общая придавленность “четвертой власти” в тогдашнем СССР, или за этим стоит какой-то политический расчет вождя – но только основные, самые серьезные события первого этапа противостояния практически прошли мимо страниц тогдашнего “Уральского”. Не ищите на его страницах упоминаний о фултонской речи Черчилля (с которой все и началось!), блокаде Западного Берлина, деле супругов Розенберг, даже о создании НАТО (!!!). Изредка мелькают антизападные карикатуры (номер от 12.10.1949). Только сводки с полей кровавой Корейской войны прерывают эту завесу молчания (вся 4-я страница номера от 12.09.1950): не мудрено – побоище в Стране утренней свежести фактически стало “камерным изданием” Третьей мировой войны, в любую минуту по обе стороны “соленой воды” могли нажать на кнопку…

Та же линия, но по иным причинам, задает тон и в хрущевские годы. Во-первых, на дворе “оттепель”, этикет диктует сдержанность (а может, провинциальные журналисты просто не знают, как себя вести в неясной обстановке, не уразумели “линию партии”?); во-вторых, правит бал вечная советская секретность… Только с начала 60-х гг. интонация меняется – и на страницах “УР” начинают проскальзывать знакомые нотки, вроде заголовка “Беспрецедентная провокация голландской полиции” (17.10.1961). Учитывая, что в это время в мире происходили такие катастрофические событии, как Новогвинейский, Берлинский, Карибский кризисы (о которых в “УР” – ничего!) – стилистика публикаций смотрится просто как вегетарианская…

А вот в брежневскую пору – что называется, прорвало! Практически нет ни одного номера, в котором бы не было гомерической дозы ненависти. Заголовки – как выстрелы в упор: “Зверства хунты” (17.08.1965), “Против грязной войны во Вьетнаме” (16.12.1965), “С черной миссией” (11.08.1967), “Пекинские псалмы” (27.10.1967), “Позор палачам!” (19.12.1969), “Наглая акция” (06.06.1979), “Милитаристский психоз” (10.10.1980). И. т. д., и т. п. Множество глумливых (и некорректных) карикатур, изрядная доза традиционных советских идеологических заклинаний (типа “Кризис буржуазной идеологии”). Показательная стилистика сводок из “горячих точек”: сообщения о потерях “империалистов” подаются совершенно с той же интонацией, с какой Совинформбюро в 40-е гг. сообщало о потерях “фашистов”! Плюс – фото героических союзников (например, вьетнамцев или негров из Анголы) в аналогичном стиле: можно подумать, что на дворе все еще Вторая мировая… Только сообщения из бастующей Польши на рубеже 80-х гг. – предельно скупые, чисто информативные, почти без эмоций: сразу чувствуется, что это – жесткая установка “сверху”…

Своего рода эпилогом ко всей ретроспективе смотрится номер от 11 ноября 1986 года. Это уже – новая эпоха, на дворе – “перестройка”, “ускорение” и “гласность”; идеология и стилистика “модулирует”, времена лобового противостояния уходят в Лету. Но… в описываемом номере – как бы по инерции! – на 3-й странице помещено фото, изображающее бородатого “янки” с винтовкой; тут же – комментарии в духе: “милитаризация гражданского населения США”. Ну никак нельзя без того, чтобы не пнуть “пиндосов” (впрочем, такого словечка тогда в нашем языке не было – обходились клише вроде “империалисты”). И именно такой “каданс” наводит на вполне определенные размышления – насколько все же липнет к нашим ногам поганая традиция “холодной войны”, насколько часто “мертвый хватает живого”…