2 июля 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЖИВОПИСЬ СОВЕТСКОГО “БРОНЗОВОГО ВЕКА”


Вот информация, подвигшая меня к сегодняшнему разговору: арт-фонд семьи Филатовых планирует открыть музей в Лондоне и меняет название на ARTE RUSSE. В экспозициях предполагаемого музея видное место должны занять картины “советского Бронзового века” – так искусствоведы в последнее время часто стали называть искусство в русле “социалистического реализма”. Что ж, вот прекрасный повод поговорить о самой сущности этого своеобразного и непростого феномена отечественной культуры.

Вот сухие сведения из энциклопедии: “Социалистический реализм – мировоззренческий метод художественного творчества, использовавшийся в искусстве СССР, внедряемый в художественное творчество средствами государственной политики, в том числе цензурой, и отвечающий решению задач построения социализма”. Первым “разработчиком” нового направления принято считать А. Луначарского; сам же термин впервые предложен председателем Оргкомитета Союза Писателей СССР И. Гронским в “Литературной газете” 23 мая 1932 года. Впервые официальное определение социалистического реализма дано в Уставе СП СССР, принятом на Первом съезде СП: “Социалистический реализм, являясь основным методом советской художественной литературы и литературной критики, требует от художника правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в её революционном развитии. Причём правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания в духе социализма”. Впоследствии, дополняя концепцию, на 1-м Всесоюзном съезде советских писателей в 1934 году А. М. Горький утверждал: “Социалистический реализм утверждает бытие как деяние, как творчество, цель которого – непрерывное развитие ценнейших индивидуальных способностей человека ради победы его над силами природы, ради великого счастья жить на земле, которую он, сообразно непрерывному росту его потребностей, хочет обрабатывать всю, как прекрасное жилище человечества, объединенного в одну семью”.

Как видим, идеология в декларируемом методе полностью превалировала над эстетикой. Вряд ли нужно разъяснять, что в условиях кристаллизации тоталитаризма и идеократии пресловутый “соцреализм” был провозглашен единственно одобряемым стилем “советской культуры”… В связи с этим небезынтересно познакомиться с мнением известного писателя-диссидента и философа Андрея Синявского, который в своем эссе “Что такое социалистический реализм”, проанализировав идеологию и историю развития соцреализма, а также черты его типичных произведений в литературе, сделал вывод, что этот стиль на самом деле не имеет отношения к реализму настоящему, а является советским вариантом классицизма с примесями примитивно понимаемого романтизма. Также Синявский утверждал, что из-за ошибочной ориентации советских деятелей искусства на реалистические произведения XIX века (в особенности на русский критический реализм), глубоко чуждые классицистической природе соцреализма, – и, следовательно, из-за недопустимого и курьезного синтеза классицизма и реализма в одном произведении – создание выдающихся произведений искусства в этом стиле немыслимо.

Вывод серьезный и беспощадный. Причем в основной его посылке – классицистском генезисе “соцреализма” – сомневаться не приходится: сверхнормативный, государственно декларируемый и насаждаемый “сверху” характер данного стиля сразу же вызывает в памяти аналогичные мероприятия времен Людовика ХIV во Франции и деятельность придворного эстетика Н. Буало. Даже требования последнего к деятелям искусства вполне можно выразить соцреалистическими формулировками “идейность, конкретность, народность”: осталось еще только призвать к “высокой моральности” и “примате долга над чувством” – тогда аналогия будет полной… Вряд ли можно считать случайностью, что и во Франции времен “короля-солнца”, и в стране светлого будущего” излюбленными жанрами живописи стали парадные портреты… Кстати, архитектура сталинской эпохи даже стилистически вся тяготеет к образцам классицизма и ампира.

Что совсем интересно – в искусствоведении есть хорошо известный термин “фашистское искусство” (под ним подразумевают художественную практику Третьего рейха и муссолиниевской Италии). Если познакомиться с конкретными образцами этого направления (сегодня, благодаря Интернету, с этим проблем нет) и сравнить их с образцами изобразительного искусства советского “соцреализма” – шок гарантирован: налицо практически полная эстетическая идентичность! Помимо идейно-политического параллелизма, обусловливающего гомологичность рассматриваемых феноменов, близки и эстетико-философские посылки: в обоих случаях – апелляция к дурно понятой мысли Сократа о том, что “прекрасное есть полезное”; а также к известной (и вульгарной) максиме Н. Чернышевского насчет того, что “маленькая изящная ручка женщины – признак вырождения” и “мощная здоровая рука труженицы и есть прекрасное”. Именно такая линия в изображении человеческого тела – совершенно стандартна в обоих случаях: применительно к СССР достаточно вспомнить скульптуры В. Мухиной (тех же “Рабочего и колхозницу”) или картины А. Дейнеки. Нелишне вспомнить и то, что так называемый “суровый стиль” советской живописи рубежа 50-60-х гг. искусствовед Алексей Бобриков назвал “советской Реформацией”, где персонажи “демонстрируют протестантский тип героя”.

Что совсем пикантно, но именно в искусстве “Бронзового века” (и в “фашистском” тоже!), при наличии суперпуританских идеологических установок – указанные черты эстетики вели к созданию образов просто гиперсексуальных: все эти мускулистые полуобнаженные тела, фигуры воинов и спортсменов (вплоть до “девушек с веслами”) – это же натуральный пир брутальной телесности! Самый яркий пример такого рода – знаменитая картина А. Дейнеки “Мать”, редкий для соцреализма пример изображения обнаженного женского тела (натурой для художника послужила известная советская спортсменка): это полотно являет собой едва ли не самый мощный в отечественной культуре образец эротизма…

Есть и совсем парадоксальный аспект проблемы. Ряд крупнейших современных ученых, анализировавших интересующее нас явление (Б. Гройс, В. Паперный, М. Эпштейн), пришли к неожиданному выводу о наличии в идеологии и художественной практике “соцреализма” черт… постмодернизма. Абсурдно? Только на первый взгляд. Суть в том, что советская идеология была натуральной “сборной солянкой”: тут и марксизм (искаженный так, что Маркс в гробу на кладбище в Лондоне изобразил бы дрель!), и элементы учения русских народников, и адская смесь “пролетарского интернационализма” с великодержавным шовинизмом (читайте первый вариант текста гимна Советского Союза!), и даже какие-то элементы философии “русского космизма”… Прибавьте к этому и постоянные идеологические “мутации”, типичные для политической жизни страны – как говорили в сталинские времена, “я колебался вправо и влево вместе с линией партии”. Такой духовный “винегрет”, с одной стороны, позволял в искусстве “протаскивать контрабандой” совершенно, казалось бы, “чуждые” вещи (например, авангардные черты в гравюрах В. Фаворского или фигуры “ню” у А. Самохвалова); а с другой – провоцировал колоссальное эклектическое смешение стилевых и содержательных элементов. Абсолютная хрестоматия: при строительстве Библиотеки имени Ленина в Москве скульптурные композиции выполнили В. Мухина и М. Манизер, а в оформлении внутренних помещений использовались уцелевшие барельефы взорванного храма Христа Спасителя…

И все-таки самое интересное – в том, что изобразительное искусство “Бронзового века” состоялось как художественный феномен (то есть, приговор А. Синявского все же не тотален!). Можно даже сказать: именно в данной сфере эстетический результат был самым выдающимся – не в пример, скажем, литературе (большая часть соцреалистической словесности – натуральная макулатура). Во всяком случае, художники и скульпторы, используя “вечные” жанры (портрет, натюрморт, пейзаж, историческую тематику, книжные иллюстрации), сумели найти для себя творческую нишу, в которой смогли реализовать собственные потенции – в значительной степени вопреки сковывающим идеологическим ограничениям. Поэтому сегодня наследие таких мастеров, как А. Дейнека, С. Коненков, И. Бродский, П. Кончаловский, А. Герасимов, В. Фаворский, А. Самохвалов, Л. Русов, Н. Андронов, Г. Коржев, П. Никонов – пользуется все большим интересом в мире.