2 июля 2014 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ЗЛОЙ ЧЕЧЕН НЕ ПОЛЗЁТ НА БЕРЕГ


Министерство культуры России не выдало прокатное удостоверение фильму “Приказано забыть” о депортации чеченцев и ингушей в феврале 1944 года – а это значит, что в России фильм запрещен к показу. В официальном письме Минкульта говорится, что “демонстрация данного фильма будет способствовать разжиганию межнациональной розни”. В качестве обоснования этой позиции авторы письма указывают, что центральный эпизод кинокартины – массовое сожжение жителей горного аула Хайбах (там карателями НКВД было заживо сожжено 700 человек) – является “исторической фальшивкой”. Последнее – не комментирую: хайбахская трагедия известна любому историку как что ни есть самый доподлинный исторический факт…

Интересно другое. Данная одиозная акция российской власти на сей раз вызвала, как минимум, понимание среди интеллигенции. Звучат сентенции типа: с одной стороны – да, ущемляют свободу, скрывают правду; а с другой – мол, страшно подумать, какую волну этот фильм бы вызвал…Своего рода вечная апелляция к стихам Лермонтова: “Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал”… Позволю себе поделиться с читателем собственным взглядом на проблему.

“Причина заключается в нашей трусости... От прошлого нельзя отмахнуться. Нельзя вычеркнуть из него даже то, что чуждо, враждебно нам. Мы можем из его наследства выбирать то, что нам нужно, но надо иметь мужество помнить всю историю человечества как часть истории планеты. Этот страшный урок важен и для нас, и для будущих поколений”. Это – строки из романа великого польского писателя-фантаста Станислава Лема “Магелланово облако”, и в них, как представляется – исчерпывающий ответ на вопрос. Кастрация истории, сокрытие информации от собственных граждан, утаивание постыдных эпизодов прошлого (и, как следствие – деформация исторической памяти) – это как раз то, на чем сгорел Советский Союз. Ибо информацию нельзя прятать вечно, она все равно просочится через неформальные каналы (тем более сейчас, в эпоху Интернета). А когда тайное станет явным – свершится, говоря словами философа В. Розанова, “падение Великого Фетиша”. И тогда рухнет все – ибо “вначале было Слово”: именно так все и произошло в эпоху “перестройки”. И здесь есть только один рецепт, сформулированный в Декалоге Моисея: “Не лжесвидетельствуй!”. (Уже не говоря о том, что, согласно всем законам психологии, запрет на демонстрацию фильма тысячекратно увеличит его подпольную аудиторию!).

И еще. Каким “обострением национальной розни” нас пугают? Ведь события в Хайбахе являются тайной только для русских. Чеченцы (и все иные репрессированные народы) помнили об этом всегда – так же, как армяне никогда не забывали турецкий геноцид 1915 года, украинцы – Голодомор, а евреи – Холокост. В данном контексте страхи по поводу пресловутого “обострения” напоминают мне истерику журнала “Наш современник” образца 1995 года: тогда на страницах этого печально знаменитого издания вину за чеченский кризис возложили на…роман Анатолия Приставкина “Ночевала тучка золотая”. Мол, понаписал тут – “они” и озверели… Между тем роман Приставкина был адресован именно русскому читателю: для жителей Кавказа в романе (и в запрещенном фильме) нет ничего такого, о чем бы они не узнали с молоком матери…

Наоборот – смотреть картину нужно обязательно! И причин для этого – две. Во-первых, самое примитивное просветительство. Ибо по-прежнему не теряет остроты безжалостный вердикт Льва Толстого, высказанный им на страницах “Войны и мира”: “Русский самоуверен потому, что ничего не знает и знать не хочет”. Причем данное положение типично далеко не только для “человека с улицы”: вот характерный пример из моей собственной практики.

…Несколько лет назад мне пришлось участвовать в региональной конференции педагогов, краеведов и библиотечных работников Свердловской области, которая проходила в Областной научной библиотеке им. В. Белинского. Один из выступавших эмоционально сокрушался в связи с тем, что он (по собственному признанию) опросил 150 молодых людей на улицах Екатеринбурга – и никто из них не знал, что такое Бухенвальд. “Это безнравственно!”. Я заметил, что можно опросить не “150 молодых”, а вообще любого – и никто не будет знать, что такое Кенгир, и это не менее безнравственно. После некоторой паузы выступавший признался, что и сам не знает, что такое Кенгир. Я дал справку: Кенгир – своего рода советский Бухенвальд; это концлагерь в системе ГУЛАГ (недалеко от Караганды). Там, как и в Бухенвальде, имело место героическое вооруженное восстание (в 1954 году) – только не со столь счастливым финалом: бухенвальдских повстанцев спасли наступающие советские танкисты, Кенгиру не помог никто – и, после 40 дней обороны, восстание было утоплено в крови… Все стали интересоваться источником сей изумительной информации – и я, с жестоким чувством удовлетворения, продиктовал искомый источник: А. Солженицын, “Архипелаг ГУЛАГ”, глава “40 дней Кенгира”. Да, если бы в этот момент взгляды могли убивать – я был бы уже покойником… А ведь результат эксперимента – убийственный: никто из собравшихся педагогов и библиотекарей не читал произведение, за которое автор получил Нобелевскую премию, и которое внесено в РФ в обязательную школьную программу по литературе!

Но мало знать (или даже хотеть знать) о Хайбахе и подобных преступлениях: нужно еще осмыслить содеянное как преступление и исторический грех. С этим в богоспасаемом Отечестве сегодня – совсем плохо, и опять-таки не только в маргинальной среде. Сколько раз мне приходилось на научных конференциях самого разного уровня наблюдать, как люди с учеными степенями и званиями, обсуждая кризис на Северном Кавказе, на полном серьезе сожалеют, что сегодня нет Сталина или что Сталин “не решил эту проблему окончательно” (дословно). “Окончательное решение чеченского вопроса” – почти цитата из Гитлера: для непонятливых – это печаль о том, что Вождь и Учитель не весь народ вырезал, на наш век оставил… Это логика на уровне “Хороший индеец – мертвый индеец”. То, что подобные рассуждения являются нравственным (и профессиональным) харакири – никого не смущают.

Причины такой этической коррозии исчерпывающе сформулированы Львом Толстым в очерке “О разрушении и восстановлении ада”. Там дьявол недоумевает: как христиане могут убивать? Ведь в Библии запрет на убийство – совершенно недвусмысленный… И один из бесов объясняет владыке: “Мы внушаем каждому народу, что он, этот народ, есть самый лучший из всех на свете. Deutschland uber alles (Германия – превыше всего), Франция, Англия, Россия uber alles, и что этому народу (имярек) надо властвовать над всеми другими народами. А так как всем народам мы внушали то же самое, то они, постоянно чувствуя себя в опасности от своих соседей, всегда готовятся к защите и озлобляются друг на друга. А чем больше готовится к защите одна сторона и озлобляется за это на своих соседей, тем больше готовятся к защите все остальные и озлобляются друг на друга. Так что теперь все постоянно и преимущественно заняты приготовлениями к убийству и самыми убийствами”. Просто до примитивности – и ничего не изменилось со времен Льва Николаевича: наивно-зверский языческий национализм все так же эффективен в начале ХХI века так же, как и в начале века ХХ-го…

А кроме того, в описываемой ситуации всегда правит бал психологический излом, с легкой руки философа В. Соловьева получивший название “готтентотская мораль”. Суть его – в словах африканского туземца, на вопрос о собственном понимании добра и зла сказавшего: “Добро – это когда я увожу у соседа корову и насилую его жену; зло – это когда он уводит у меня корову и насилует мою жену”. Если делаем “мы” – мы правы, если делают “они” (то же самое!) – они злодеи… Так, мы сегодня осуждаем действия украинской армии в Донбассе – но при этом забываем, что в аналогичной ситуации в Чечне российская армия делала то же самое (и много круче!). Так что, как сказано в Нагорной проповеди, “Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего”.

В общем, не надо бояться “злого чечена, ползущего на берег”: “злой чечен” – не в Чечне (и не в “Бирюлево”), а внутри нас. И опасность для России сегодня, в контексте коллизии вокруг ленты “Приказано забыть” – не пресловутое “обострение розни”, а нарастающая нравственная деградация в масштабах общенародных. Об этом и надлежит думать.