29 июля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

АЛЛИЛУЙЯ ЛЮБВИ!


Алексею Львовичу Рыбникову – 70 лет! 17 июля “круглый юбилей” справляет один из самых выдающихся творцов современной российской музыки.

Его жизненный и творческий путь в некотором отношении хрестоматиен – и в то же время исключителен, если иметь в виду почти “перманентное” состояние успеха (такое выпадает на долю художников отнюдь не часто). Родившийся в творческой семье (мать – художник-дизайнер, отец – скрипач в джаз-оркестре Александра Цфасмана), Рыбников начал пробовать себя в качестве композитора уже в детстве: в 8 лет написал несколько фортепьянных пьес, в 11 – балет “Кот в сапогах”. С 1956 по 1962 год Рыбников учился в ЦМШ при Московской консерватории; в 1962 году поступил в Московскую консерваторию, где учился по классу композиции у прославленного А. Хачатуряна. В 1967 году будущий мастер с отличием окончил консерваторию, а в 1969 году – аспирантуру (также у Хачатуряна). А с 1969 по 1975 год Рыбников сам преподавал композиторскую премудрость в стенах своей альма матер… Потом – всеобщее признание, статус “композитора года” за 1979 год (по результатам Всесоюзного хит-парада), основание музыкантом Производственно-творческого объединения “Современная опера” при Союзе композиторов СССР (в 1988 году), блистательные гастроли с “Современной оперой” в США в 1994-1995 гг., создание в 1999 году “театра Алексея Рыбникова” при комитете по культуре Москвы…

Рыбников – композитор, работающий в самых разных жанрах. В его творческом “багаже” – 6 симфоний, 2 concerto grosso (старинная концертная форма оркестровой музыки), “Русская увертюра” для оркестра, концерты для фортепиано, скрипки, хора, баяна, ансамбля струнных инструментов; вокальная лирика, балеты, фортепианные и камерно-инструментальные сочинения… Но все-таки в первую очередь его художественный облик определяют все жанровые сферы, кардинальные в рыбниковском наследии.

Во-первых, это киномузыка. Можно даже смело сказать: именно саундтреки к художественным, телевизионным и анимационным фильмам и создали “того” Рыбникова, которого узнали и полюбили миллионы слушателей. Одно только перечисление самых “звездных” работ композитора в данной области способно дать исчерпывающую картину: “Остров сокровищ” (1971 г.), “Тот самый Мюнхгаузен”, “Вам и не снилось!”, “Русь изначальная”, “Мнимый больной”, “Воспитание жестокости у женщин и собак”, “Андерсен: Жизнь без любви”, “Дороги Анны Фирлинг”, “1612”, “Поп”… Что ни имя, то – неповторимый звуковой мир, который сплошь и рядом и создает фундаментальный образ и атмосферу каждой конкретной ленты. Иногда эта звуковая аура становится едва ли не самым интересным и запоминающимся элементом художественной ткани фильма.

Вот, к примеру, “Русь изначальная”. Довольно заурядный псевдоисторический “патриотический” боевик про войну древних русичей с коварными византийцами, “кино для подростков”, на шедевр не тянет даже отдаленно. Но! Музыка Рыбникова – это единственное, ради чего вообще стоит смотреть эту во всех отношениях заурядную картину. Стоит только вспомнить дрожь струнных и вибрирующую мелодию в исполнении компьютерной блок-флейты – и навсегда врезается в сознание образ девственной степи, по которой мчатся кони и на границе которой живут герои киноповествования. Вечная природа, почти не тронутая плугом, чьи соки питают само существование еще живущих в гармонии с природой славян и степняков…

Или “Остров сокровищ”. Весь фильм аудиально сканирует между двумя виртуозно сконструированными “полюсами”, заданными музыкой Рыбникова. Один из них – парафраз на тему песни “Пятнадцать человек на сундук мертвеца”; песни бессмысленной и от этого еще более ужасной, концентрирующей в себе всю суть флибустьерства, “привлекательного издали и отталкивающего вблизи”. А второй – пронзительная в своей интонации песня “О, бедный мой Том”, ставшая подлинным шлягером: в ней – все мироощущение моряков того времени, с его парадоксальной жизненной установкой “По морям плавать необходимо, а жизнь сохранять – не так уж”…

Или же – удивительный в своей красоте и высшей философской мудрости номер из фильма “Вам и не снилось”. Песня на стихи просветленного индийца Рабиндраната Тагора, где любовь осмысляется как “истина, смерть побеждающая”… А по контрасту – страшные “Дороги Анны Фирлинг”, по “Мамаше Кураж” Бертольда Брехта. Картина снята в эстетике брехтовского театра, с технологией прямого эстетического высказывания “к зрителю” – и музыка Рыбникова мощно усиливает эту тенденцию. Каждый зонг, звучащий из уст героев – это своего рода “антирентген”, выворачивающее наизнанку перевернутое состояние человека, брошенного в адский котел Тридцатилетней войны (одной из самых ужасных за всю историю европейской цивилизации)...

Вторая, художественно еще более значимая сфера в творчестве Рыбникова – музыкально-сценические сочинения. Я принципиально не пишу “оперы” или “мюзиклы”, потому что все эти жанровые определения совершенно не охватывают той синтетической полноты и своеобразия, которое присуще рыбниковским произведениям для театра. Фактически можно говорить о рождении в творчестве композитора совершенно новых театральных феноменов, по типу того, что столетием ранее происходило в творчестве прославленного “австро-венгра” Франца Легара. Тогда критика писала: “Есть три разновидности произведений для театра – опера, оперетта и Легар”. Сегодня можно было бы добавить: “…и Рыбников”. Обычно же, немного упрощая ситуацию, Алексея Львовича именуют “крестным отцом отечественной рок-оперы”.

Это, в общем-то, справедливо – имея в виду оглушительный успех первого такого произведения в наследии композитора, нашумевшего спектакля и фильма “Звезда и смерть Хоакина Мурьеты” (по поэме Пабло Неруды). Фильм 1975 года, думаю, памятен всем киноманам – как и меломанам: эта премьера действительно стала событием. Гораздо менее известны (в России) другие “синтетические” композиции Рыбникова для сцены – “Литургия оглашенных” и “Война и мир” (обозначенная композитором как “Живые картины времен Александра I и Наполеона Бонапарта по роману графа Льва Толстого “Война и мир”). Имеет смысл привести высказывание вице-президента “Юниверсал Пикчерс” Н. Райса о “Литургии оглашенных”: “Эта блестящая музыкальная драма – без сомнения, художественное достижение высочайшего уровня, уникальное в своем мастерском соединении музыки, либретто и театральных эффектов”. Но самым ослепительным вкладом Рыбникова в сокровищницу мирового музыкального наследия, безусловно, остается “Юнона” и “Авось”: это гениальное (без преувеличения) произведение еще ждет своей истинной оценки в искусствоведении. Вряд ли стоит напоминать о том эстетическом взрыве, свидетелями которого стали все жители тогдашнего СССР (особенно после легендарного воплощения этого шедевра в “Ленкоме”). С чисто музыковедческого ракурса “Юнона” – поразительный памятник постмодернистской эстетики: в этой во всех отношениях уникальной партитуре сплавлена парадоксальная амальгама самых невероятных в своей “гетерогенности” элементов – церковного пения и техник музыкального авангарда (алеаторики, сонористики, микрополифонии), “рока” и “попа”, русского романса и “электронной музыки”, аллюзий к культуре барокко (в финале почти цитируются кантаты И. С. Баха) и тувинского горлового пения. Когда весь этот интонационно-стилистический калейдоскоп соединяется в единое целое – возникает впечатление зазвучавшей Вселенной…

Мастер отпраздновал юбилей. Он “на коне”, он полон творческих сил и замыслов – и можно надеяться, что мы в скором времени встретимся с новыми его проектами, воплощенными в звуках и театральных образах. Будем ждать – а пока скажем словами героев его “Юноны”: “Аллилуйя любви!”.