08 июля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“БРИТАНСКИЙ ЛОРД СВОБОДОЙ ГОРД…”


“Британский лорд свободой горд” – написал с завистью в 1827 году поэт Александр Полежаев. Действительно, есть повод для хорошей зависти: в этом году британской демократии – 800 лет! Такого приоритета редко у какой страны можно найти… И речь идет в данном случае далеко не только о Великобритании: юбилей, который сегодня отмечают в Лондоне, является в значительной степени общеевропейским – поскольку событие, произошедшее восемь веков назад, оказало мощное воздействие на всю социально-политическую и культурную жизнь Старого Континента. Речь идет об юбилее Великой хартии вольностей.

Вот краткая справка о тех далеких (и столь актуальных!) событиях. Они произошли в XIII веке, во время правления в Англии короля Иоанна (Джона) Безземельного, младшего брата легендарного Ричарда Львиное Сердце. Его правление ознаменовалось рекордным для туманного Альбиона количеством королевских злоупотреблений. Надо сказать, что феодальная знать в предыдущие царствования уже получила ряд привилегий, содержавших ограничения королевской власти и декларировавших определенные демократические императивы (“хартии вольностей” Генриха I, Стефана Блуасского, Генриха II). Если раньше среди английского населения отношение к королевской власти было неоднозначным, то в царствование Иоанна многочисленные случаи королевского произвола постепенно объединили английское общество в борьбе против злоупотреблений короны, итогом которой и стало принятие Великой хартии вольностей.

Непосредственным толчком к последовавшим историческим событиям стал конфликт короля и лордов в 1214 году. 20 ноября 1214 года состоялось совещание аристократов в аббатстве Эдмондсбери, на котором была оглашена “некая хартия короля Генриха I, которую бароны эти получили от Стефана, епископа Кентерберийского, в городе Лондоне”. Все присутствующие на этом собрании бароны дали клятву в том, что если король Иоанн откажется восстановить в Англии законы короля Эдуарда Исповедника (правившего в Англии еще до нормандского завоевания 1066 года) и права, записанные в указанной хартии, то они все вместе и одновременно выступят против короля войной и будут сражаться до тех пор, пока он не подтвердит хартией и королевской печатью всего того, чего они добиваются. Результатом стало феодальное восстание против короля, встреченное с поддержкой всем населением страны. Иоанн был вынужден вступить в переговоры. 15 июня 1215 года в долине Раннимед (теперь это название знает каждый британский школьник), расположенной на берегу Темзы между Виндзором и Стэнсом, состоялась встреча обеих сторон. Итогом стал подписание Хартии.

Великая хартия вольностей написана на латыни и состоит из 63 статей. Изначально она носила восстановительный характер: в большинстве статей хартия закрепляла, упорядочивала и уточняла общепризнанные и устоявшиеся обычно-правовые нормы феодальной Англии. Однако, преследуя защиту феодальных интересов, нормы Хартии использовали ряд прогрессивных принципов – соответствия действий должностных лиц закону, соразмерности деяния и наказания, признания виновным только в судебном порядке, неприкосновенности имущества, свободы покинуть страну и возвратиться в нее и других. Сама юридическая техника Хартии способствовала тому, что она вышла за пределы чисто феодального договора и ввела в английское право основополагающий и доселе неслыханный принцип подчинения власти праву под угрозой правомерного вооруженного отпора со стороны населения. Историк Д. М. Петрушевский назвал Хартию “договором, который раз и навсегда связал королевскую власть в отношении к обществу и долго служил знаменем, объединявшим всех свободных людей английского королевства в борьбе за политическую свободу”. По мнению английских историков, Великая хартия вольностей “служит истинным основанием английской свободы. Все достигнутое позднее составляет немногим более простого подтверждения, комментария к ней, и если б все дальнейшие законы уничтожены были, то все еще остались бы эти смелые черты, отделяющие свободную монархию от деспотической”. Великую хартию вольностей традиционно относят к числу наиболее значимых политико-правовых документов, оказавших влияние на становление и развитие института прав человека. В силу того, что Хартия содержит ряд норм, претендующих на установление новых политических порядков, прежде всего на ограничение королевской власти (так называемые конституционные статьи – 12, 14, 39 и 61), она считается составной частью некодифицированной конституции Великобритании. В 2009 году ЮНЕСКО включила Хартию в реестр “Память мира”.

Так английские феодалы, даже не осознавая всех грандиозных исторических последствий содеянного, дали старт новой европейской демократии (об этом интересно писала М. Тэтчер). Между прочим, сказав “А”, власть вынуждена была вскоре произносить и остальные “буквы алфавита”: в частности, вскоре (и тоже в правление Иоанна) был созван британский парламент – где, помимо аристократической палаты лордов, изначально была и народная палата общин. Интересно, что лорды спокойно согласились заседать в новом органе власти с мужиками и горожанами – поставив только одно забавное условие: чтобы в “общинах” сидели на…мешках с овечьей шерстью (намек на торгово-купеческое происхождение депутатов – большинство купцов и ремесленников Англии были суконщиками). Эта традиция существует в британском парламенте по сей день – таков трогательный пиетит страны к традиции…

События в Раннимеде впоследствии были осмыслены англичанами как историческая победа свободы над тиранией. Редьярд Киплинг написал стихи, звучавшие как манифест: “Нельзя лишить людей свободы, прогнать их с собственной земли… А если чернь или монарх нарушат вековой обычай – вскипит упрямый дух английский, как в Раннимеде он вскипел!”.

И надо сказать, что в России величайшие умы прошлого и настоящего неоднократно возвращались мыслью к тем далеким событиям в Англии – применяя их к реалиям своего отечества. “Феодализма у нас не было, и тем хуже для нас” – писал Пушкин другу, поэту П. Вяземскому (подразумевая именно ту прогрессивную роль, которую сыграли в истории Британии и Европы английские феодалы в 1215 году). А классический мыслитель-славянофил А. Хомяков, рассуждая об ужасах эпохи Ивана Грозного, размышлял: “Мы знаем борьбу королей на Западе против великих вассалов; но мы знаем также, против чего и за что боролись они. Мы знаем не только постоянные ослушания вассалов и постоянные их притязания на самостоятельность, но ещё и опеки, налагаемые вооружённой рукою на королей, и союзы для общего блага… и осады столиц, и бегство, и плены королевские. Что же подобного в России? Нет ни следа восстания, ни следа заговора, ни даже следа ослушания. Где же права, где силы, против которых вооружался Иоанн не мечом – которым он не умел и не смел владеть – а колами, кострами и котлами?”. Действительно – после появления Великой хартии вольностей политик типа Ивана Грозного был в Европе невозможен. Европа видела множество жестоких и кровожадных владетелей – но все они реализовывали свои наклонности исключительно в ходе войн (межгосударственных, феодальных, гражданских). Государь, который стал бы истреблять собственных подданных беспричинно, просто в силу садизма или патологической подозрительности (как Грозный) – не усидел бы там на троне и года. И это были не пустые слова: та же Англия знала прецеденты Эдуарда II, Ричарда III (“Кровавого”) и Карла I, заплативших своими головами за претензии на неограниченный произвол. Точно по стихам Полежаева о британской аристократии: “Он гражданин, он верный сын родной земли… Как новый Брут, он носит меч, чтоб когти сечь”. А “пример Раннимеда” вдохновлял в России всех борцов за свободу – от Василия и Дмитрия Голицыных до декабристов и конституционных демократов Серебряного века…