08 июля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ДАУНШИФТИНГ – ЧТО ЭТО?


Дауншифтинг… До последнего времени это слово звучало в нашей стране, как китайская грамота. Да и сегодня спросите любого “человека с улицы” –и у него на этот неологизм, скорее всего, возникнут самые нехорошие ассоциации… Спешу успокоить читателя: к синдрому Дауна это не имеет ни малейшего отношения – и вообще то, о чем пойдет речь, вещь исключительно позитивная и полезная. Итак, для начала разрешите представить.

Дауншифтинг (англ. downshifting, буквально “переключение автомобиля на более низкую передачу”, а также замедление или ослабление какого-либо процесса) – термин, обозначающий жизненную философию “жизни ради себя”, “отказа от чужих целей”. Близко понятию simple living (англ. “простая жизнь”), а также “опрощению” в религиозной философии Льва Николаевича Толстого. Причисляющие себя к дауншифтерам склонны отказываться от стремления к пропагандируемым общепринятым благам, наподобие постоянного увеличения материального капитала, карьерного роста и т. д., ориентируясь на жизнь ради себя. Считается, что термин “дауншифтинг” был впервые использован в печати американской журналисткой Сарой Бен Бреатна в статье “Жизнь на пониженной передаче: дауншифтинг и новый взгляд на успех в 90-е” (Living in A Lower Gear: Downshifting: Redefining Success in the '90s), опубликованной в газете “Вашингтон Пост” 31 декабря 1991 года. Идеология и термин распространились на рубеже XX-XXI вв. в странах Запада (особенно англоязычных), позже явление проникло и в Россию (но в России движение пока не проникло широко дальше мегаполисов Москвы и Петербурга). Очевидны идеологические параллели с культурой хиппи и философией нью-эйдж (учение о “новой эре Водолея” и связанным с ним грядущим духовным обновлением человечества). Движение имеет ярко выраженный экологический подтекст.

Дауншифтинг представляется его последователям протестом против идеалов “общества потребления”, и приверженность к дауншифтингу оправдывается рядом недостатков, присущих этому обществу – главным образом, отрицанием необходимости развития человека как личности (по К. Марксу, это 3-я степень отчуждения – “отчуждение человека от его человеческой сущности”). Девизом движения могут быть слова Джека Доссена из кэмероновского “Титаника”: “Все, что мне нужно, у меня есть: воздух, чтобы дышать, и папка с листами бумаги. Я люблю просыпаться утром, не зная, что меня ждет, с кем я встречусь и где я окажусь потом. Ещё недавно я ночевал под мостом, а сегодня я здесь, плыву на великолепном судне, пью шампанское в изысканном обществе… Жизнь – это дар и это надо ценить, невозможно угадать, что будет с тобой завтра. Жизнь нужно принимать такой, какая она есть. Важен каждый прожитый день”… Главный и ключевой момент, порождающий дауншифтинг – ценностный конфликт между навязываемыми обществом целями (карьера, богатство, статус) и ценностями внутренними (самопознание, хобби, общение с близкими и т. д.). При этом проблема даже не столько в статусе и богатстве, сколько в том, какую цену за них зачастую приходится платить в обществе: стрессы, болезни, отсутствие свободного времени, семейные конфликты и т. д.

Надо сказать, что, несмотря на внешне “модернистский” характер явления, корни дауншифтинга уходят далеко в глубь веков. Всегда были люди, находящиеся в меньшинстве, которые предпочитали жить согласно своим ценностям, а не навязываемым обществом. Помимо уже упоминавшегося Льва Николаевича Толстого с его идеей опрощения, можно вспомнить и “первого хиппи” Жан-Жака Руссо, и французского художника П. Гогена (который уехал на Таити, променяв карьеру успешного банкира на возможность рисовать туземные красоты), и древнегреческих киников, и даже… Иоанна Крестителя. Классическим является пример римского императора Диоклетиана, который отказался от власти и удалился в свое поместье, где отдал все свое время… выращиванию капусты. И жизненный путь Будды Гаутамы есть типичный пример дауншифтинга – отказ от царствования взамен на поиск себя.

Почему это представляется интересным и даже актуальным для современных российских реалий? Да потому что какие-то элементы философии дауншифтинга могли бы помочь россиянам, ни более и не менее, в… корректировке национального менталитета. Неожиданно? Только на первый взгляд.

Все иностранцы в голос отмечают: русских на улицах западных городов можно безошибочно узнать, как говорил герой Киры Муратовой, “по скорбным рожам” – напряженному выражению лица, вечной мимической озабоченности без какого-либо намека на улыбку. (А непременная европейско-американская улыбка нас крайне раздражает!). Говорят, в Австралии выходцы из РФ узнают друг друга даже по походке… Любой психолог подтвердит: мимика (и вообще невербальные сигналы) есть “томограмма души”, внешнее проявление внутреннего психологического состояния. Дело в том, что мы все время внутренне напряжены и совершенно не умеем расслабляться! По удачному выражению Соммерсета Моэма, мы живем в режиме закипевшего электрочайника со сломанным выключателем… Шутки шутками, но социологи бьют тревогу: человек, долго и “безвылазно” находящийся в Москве, обязательно приобретает внутренний императив “кого-нибудь убить” (моментально детонирующий в выражение лица и телодвижения). То есть, фактически – мы в масштабе нации приобрели и “лелеем” все признаки тяжелой психической рассогласованности…

Совсем интересный аспект сего явления анализирует священнослужитель, архимандрит Савва Мажуко – применительно к церковной жизни. “Христос миссию Свою в нашем мире определил простой и мудрой фразой: “Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком”. Разве не логично после этих слов ожидать, что ученик Христов – это человек с избытком жизнелюбия и радости, человек, которому нравится жить, влюбленный в жизнь, благодарный Богу за то, что он – жив? …Это кто пишет такие слова? Вы что же, батенька, в церковь не ходите? Посмотрите вокруг: постные лица, испуганные глаза, виноватые взгляды – это они-то жизни радуются и призывают “Жизни подателя”? Напуганные, закомплексованные, вечно боящиеся что-то нарушить, где-то отступить, пугающиеся даже тени улыбки, страшащиеся всего нового, скрывающиеся от вопросов, от риска, без которого жизнь пресна и неинтересна... Есть правда в этих словах. Говорю как священник, свидетельствую: депрессивных людей немало среди верующих. Атмосфера устоявшегося образа благочестия, стиль и канон поведения православного человека, негласно принятый в церкви, приводят к неожиданным последствиям”. Мироотречность – стигмата русского православия, и она также дает внутреннее негативное перенапряжение…

В таком контексте – идеи дауншифтинга уже не представляются только “экзотическим вывертом”. Причем, что самое главное, речь вовсе не идет о том, чтобы буквально “повторять путь Гогена” – бросать все и “навострять лыжи” на какие-нибудь “Таити” (кстати, россияне обычно практикуют именно такой, радикальный вариант). Современный “разумный эгоизм” (восходящий еще к учению Эпикура) выработал множество конкретных методик, позволяющих реализовывать дауншифтерскую философию “без отрыва от производства” (скажем, концепция “удаленной работы” американца Джека Ниллеса, уже вошедшая в практику западного менеджмента). Например, организовывать свой рабочий график так, чтобы какую-то часть работы (может быть, даже большую) осуществлять не “в офисе”, а дома – в Интернете. Я уже знаю людей, которые живут в Европе, продолжая работать в Екатеринбурге – в онлайн… Или же согласовывать с работодателем гибкий график пребывания на рабочем месте – с целью укрупнить время возможных поездок… Все это уже становится повседневностью – и не только “маде ин там”, но и в России, в том числе и за пределами столиц! Так что было бы желание – и всегда можно спеть “Возьмемся за руки, друзья”…