9 мая 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ГАВРИИЛ ИЛИ МЕФИСТОФЕЛЬ – ТВОЙ, КРАСАВИЦА, ПАЛАДИН?”


“Гавриил или Мефистофель – твой, красавица, паладин?”. Такой вопрос задает своей героине (и самой себе) Анна Ахматова в “Поэме без героя”… Эта поэма – взывание к уже ушедшим теням великой и чарующей эпохи Серебряного века, чьим “паладином” Анна Андреевна до конца своих дней ощущала себя… Этот образ является настоящим “иероглифом” для целой серии телепроектов, которые покажет на предстоящей неделе сиятельная петербургская “Культура”. Мы встретимся с целой плеядой гениев, рожденных величайшей эпохой “русского Ренессанса” – и сможем прикоснуться к их жизни и творчеству.

…Александр Николаевич Скрябин! Гений русского модерна, “русский Ницше”, крестный отец цветомузыки, величайший композитор отечественной “нетрадиционалистской” традиции (именно таким оксюмороном лучше всего определять его творческую линию!), мистик-идеалист, последователь оккультизма, создатель русской атональной музыки (и тем предвосхитивший искания Новой Венской школы)… Его воспринимали не только как музыканта – для своих последователей Скрябин был своеобразным “гуру”. Он соединял в своем мировоззрении ницшеанство, эстетизированный культ “сверхчеловека” (понимая под этим именно то, что имел в виду и Ницше – “суперменство” не тела, но духа) с субъективным идеализмом – и делал из этой “гремучей смеси” парадоксальный, но логичный вывод: “Творец может и должен быть сверхчеловеком, а поскольку весь мир есть индивидуальное ощущение личности – такой творец может создать произведение, которое переродит мир”. И все свои сочинения – от миниатюр до монументальных симфоний и симфонических поэм – он создавал как эскизы к грандиозной “Мистерии” (так и не написанной): именно она должна была стать тем самым демиургическим актом… Сами названия сочинений Скрябина говорят сами за себя: “Божественная поэма”, “Поэма экстаза”, “Прометей”, “К пламени”, “Сатаническая поэма”, “Трагическая поэма”, “Соната – черная месса”… А также – “Полетность”, “Загадка”, “Хрупкость”, “Маски”, “Странность”: композитор особенно любил все, что связано с образом “полета”… И – физически, материально “видел” и “слышал” цвет, вплоть до конкретных цветовых ассоциаций на каждой клавише фортепиано, для каждой тональности… Когда композитор умер (безвременно, в 43 года, в расцвете творческих сил, от нелепого несчастного случая – неудачно выдавив прыщ на губе и тем вызвав смертельный сепсис) – русское общество восприняло эту кончину как очередной акт мистицизма, которым так богат был путь Скрябина. И, обыгрывая название одного и последних произведений мастера, поклонники его гения возложили на его могилу венок с надписью: “Прометею, ради нас небесный огонь с неба похитившему и ради нас смерть принявшему”… Во вторник, в 00.50, в исполнении Большого симфонического оркестра им. П. Чайковского (под управлением В. Федосеева) прозвучит симфоническая музыка великого русского композитора.

…А вот другой величайший корифей русского музыкального модерна, истинный титан музыкальной традиции Серебряного века – Игорь Федорович Стравинский. Его называли “Протеем” и “двуликим Янусом” музыки – поскольку он, как никто в ХХ веке, умел пользоваться в собственном творчестве чуть ли не всеми стилями и эстетиками современной музыки: в его сочинениях оживали импрессионизм, неоклассицизм, неопримитивизм, фольклоризм, атональная музыка и додекафония, элементы джаза… И его же чествовали как “короля музыки ХХ века” – так велико было значение его творчества: ни один композитор столетия более не удостоился такой чести! Он был классиком трех музыкальных культур – русской, французской и американской (ибо с каждой: из этих стран была связана значительная часть его жизни): при этом он был этническим поляком, но всю жизнь ощущал себя русским! Стравинский писал не только во всех стилях, но и практически во всех жанрах: в его творческом наследии – оперы (“Мавра”, “Соловей”, “Царь Эдип”, “Похождения повесы”), симфонии, концерты, камерные ансамбли, миниатюры, хоровые произведения, музыка к спектаклям, православная и католическая духовная музыка… Но своего рода “Золотое кольцо” в наследии Стравинского – это его 11 балетов: “Жар-птица”, “Петрушка”, “Весна священная”, “Поцелуй феи”, “Пульчинелла”, “Аполлон Мусагет”, “Игра в карты”, “История солдата”, “Персефона”, “Орфей” и “Агон”. На “Культуре” в ближайшие дни мы соприкоснемся с двумя балетными вершинами Стравинского – “Жар-птицей” и “Весной священной”. Первый шедевр будет показан в понедельник, в 01.40 (хореография культового британского балетмейстера Ройстона Малдума), второй – в воскресенье, в 23.10. Во время своей премьеры (в рамках легендарных “Русских сезонов” С. Дягилева в Париже) “Весну священную ждал грандиозный провал и скандал – настолько новаторским оказалось это сочинение: ныне оно почитается как абсолютная классика…

…От музыки – к литературе. Со вторника по пятницу (каждый день – в 15.10) – цикл передач под названием “Михаил Булгаков. Черный снег”. Для знающих и любящих литературное наследие величайшего отечественного писателя ХХ века – название цикла символично и узнаваемо одновременно: “Черным снегом” Мастер назвал вымышленную пьесу вымышленного драматурга Максудова в своем “Театральном романе” (причем в герое мгновенно узнается сам Булгаков, а в “Черном снеге” – его драма “Бег”). Но “Черный снег” – это еще и трагический символ: фактически вся жизнь писателя была хождением по такому “черному снегу”… Невозможно представить себе литератора с более мученической биографией, проходившей в постоянном борении со столь изощренной “дьяволиадой” (если воспользоваться названием одного из ранних шедевров Булгакова). Впрочем, ничего пересказывать не надо – обо всем этом, о хождении по всем кругам рукотворного советского ада Мастер рассказал сам – в известных главах “Мастера и Маргариты”… И еще: Булгаков повторил в своей биографии крестный путь Пушкина, оказавшегося в железобетонных объятиях “дружественного” тирана – только “пожатие каменной десницы Командора” в булгаковском случае было тысячекратно тяжелее: Сталин – это вам не Николай I… И об этом гений иносказательно поведал читателю – в “Собачьем сердце” и “Кабале святош”… Но индивидуальная трагедия Булгакова – это и трагедия коллективного помешательства и грехопадения народа (недаром тогда РСФСР расшифровывали как “редкий случай феноменального сумасшествия России”!). И этот образ свихнувшейся страны, забывшей Бога и ставшей легкой добычей сатаны – сквозной у писателя: об этом – и “Роковые яйца”, и “Багровый остров”, и “Зойкина квартира”, и то же “Собачье сердце”, и общеизвестные сцены из “Мастера и Маргариты”, где свита мессира Воланда играючи обрушивает потерявшие моральные ориентиры общество в бездны безумия, превращая всю Москву в огромную Канатчикову дачу…

И, напоследок – документальный цикл “Борис Пастернак, раскованный голос” (тоже – со вторника по пятницу, в 18.30). Еще один колоссальный гений Серебряного века, ставший мучеником советской системы. Творец, искренне пытавшийся найти для себя “смысл и назначение истории” в коммунистическом эксперименте – и прозревший его ублюдочность и аморальность. Поэт, мучительно переживавший приступы поэтической немоты (вызванной бесчеловечностью эпохи) – и вновь обретавший голос, причем все более совершенный. Человек, обретший величайшую любовь (в лице Ольги Ивинской), несколько раз терявший ее (его подруга дважды прошла через ГУЛАГ – и именно за свои отношения с Пастернаком!), обессмертивший свою возлюбленную в бессмертном образе Лары из “Доктора Живаго”… Писатель, чей величайший творческий триумф (Нобелевская премия по литературе) одновременно стал его Голгофой – ибо Система Восторжествовавшей Посредственности и Предательства таких триумфов не прощает… Художник, действительно ставший “вечности заложником у времени в плену”…