18 сентября 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

ИДОЛ БИТ-ПОКОЛЕНИЯ


Эпидемия безумного бюрократического запретительства продолжает бушевать в России. На сей раз чиновники из Госдумы выбрали новую “жертву на заклание”: “под раздачу” попал блестящий американский писатель Уильям Сьюард Берроуз. По распоряжению “сверху” его книги подлежат изъятию из библиотек и книжных магазинов – с целью “оздоровления народной нравственности” (именно так сформулировали думцы свой цензурный раж).

Так и подмывает вопросить излюбленными словами екатерининского вельможи и героя Чесменской битвы, графа Алексея Орлова: “Ты на что посягнул?”. Действительно, на кого замахнулись в своем зашкаливающем административном рвении российские “помпадуры и помпадурши”? Поскольку для “широкой общественности” имя У. Берроуза не является хрестоматийным, позволю себе “пролить свет на проблему”.

Скажем прямо: у нас отнимают Классика. Ибо писатель, творчество которого по решению московских парламентариев отныне должно исчезнуть из России, является одним из самых блистательных гениев, которых подарила миру американская художественная литература ХХ века. Это был гений сложный, противоречивый, даже в чем-то трагически-изломанный (а разве бывают гении простые и “прилизанные”?): это был – идол так называемого “бит-поколения”.

Так называлось целое направление поэтов и прозаиков, работавших в США с середины 40-х годов прошлого столетия и в 50-х завоевавших мировое признание. Современные литературные критики рассматривают бит-поколение в различных ипостасях: в качестве писателей экзистенциалистского толка, безнравственных личностей, романтиков, аполитичных людей и представителей богемы; наиболее точным, по мнению одного из исследователей, является рассмотрение бит-поколения в качестве девиза или символа происшедшей тогда “революции американских нравов”. Термин “бит-поколение” появился в 1948 году и принадлежал еще одному гению данного направления – Джеку Керуаку, таким образом охарактеризовавшему нонконформистское молодежное движение и андеграунд в Нью-Йорке, выросшие из практически исчезнувшего на тот момент так называемого “потерянного поколения” (к последнему принадлежал Эрнст Хемингуэй). Бит-поколение начало формироваться в начале 1940-х годов в студенческих кругах престижного Колумбийского университета, где учились Керуак, Берроуз и будущий прекрасный поэт Аллен Гинзберг: именно эта триада впоследствии стали главными фигурантами и “буревестниками” нового литературного направления. Помимо указанных корифеев, к нему принадлежали Люсьен Карр (своего рода “отец-основатель”), Джон Холмс, Нил Кэссиди, Грегори Корсо, Лоуренс Ферлингетти, Гери Снайдер, Майкл МакКлур, Диана ди Прима, Филипп Уэйлен, Филипп Ламантиа, Лерой Джонс, Боб Кауфман, Питер Орловски, Роберт Крили и Роберт Данкен. В конце 60-х направление вступило в полосу дезинтеграции, многие его видные представители оказали существенное воздействие на формирующиеся движение хиппи или даже влились в его ряды.

Сам термин “бит-поколение” столь же многозначен и символичен, как и сам обозначаемый им феномен. В одной из своих публицистических статей Дж. Керуак вспоминал, что название было впервые упомянуто им в 1948 году в беседе с Джоном Холмсом: так писатель охарактеризовал целое социальное явление, возникшее после окончания Второй мировой войны. Официально термин вошел в жизнь после публикации в 1952 году романа Холмса “Марш!”, где оно употреблялось в тексте. Интересно, что к возникновению понятия имел некоторое отношение… Советский Союз: слово “бит” (“beat”) в сленге джазовых музыкантов 40- годов обозначало нечто вроде “нищета” или “отчаяние” (как раз в те годы сформировался и музыкальный стиль “бит”) – а молодые богемные литераторы стали называть себя “битниками”, присовокупив к английскому слову типично русско-советский суффикс “ник”, ставший популярным на Западе после запуска первого искусственного спутника Земли. Как заметил журналист Герб Каэн, “я придумал слово “битник” просто потому, что русский “Спутник” тогда летал, и слово выскочило само”. “Бит-поколение” (его еще называли “разбитым поколением”) стало генерацией бунтарей, отвергнувших стандарт “американской мечты” (зачастую – асоциальными методами), выдвигавших новые андерграундные стандарты поведения (“битников” можно назвать пионерами дауншифтинга). Сложился даже характерный имидж данного стиля: берет, облегающий черный свитер, непроницаемые очки, пристрастие к радикальным формам рок-культуры и к музицированию на ударных инструментах африканского происхождения, сексуальная эмансипация… В итоге, как и полагается представителям “контркультуры”, “битники” весьма существенно повлияли на официоз – в частности, внесли свою немалую лепту в либерализацию общественных нравов ( в частности – по отношению к ЛГБТ-сообществу).

Уильям Берроуз был, если можно так выразиться, эмблемой движения (наряду с Гинзбергом и Керуаком). Его биография – готовый материал для Голливуда: рождение в семье состоятельных бизнесменов, два диплома в Гарварде, путешествия по Европе, иррациональный протест против собственной благополучности (один раз Берроуз даже на пари отрубил собственный мизинец – после чего некоторое время лечился в психиатрической клинике), знакомство с будущими коллегами по литературному движению, женитьба и нелепое убийство супруги (опять-таки на спор, по обоюдному согласию, Берроуз сыграл с женой в “Вильгельма Телля” – стрелял в стакан на голове у своей благоверной, попал “немного ниже”), увлечение наркотиками и психоанализом, “голубая” ориентация, суды против цензуры (которые Берроуз выиграл), сопровождавшие жизнь писателя общественные скандалы… И – “нахождение себя” как писателя, кристаллизация в настоящего большого литературного классика современности, громкая международная слава, экранизации его романов, членство в престижной Американской академии искусств и литературы. Берроуз, в своей приватной жизни буквально “путешествуя по всем кругам ада”, переплавляет свои личные впечатления в настоящий “магический кристалл” творчества – и из-под его пера выходят настоящие шедевры: романы “Голый завтрак”, “Пидор”, “Мягкая машина”, “Джанки”, “И бегемоты сварились в своих бассейнах”, “Дикие мальчики”, “Порт святых”, “Кот внутри”, “Пространство мертвых дорог”, “Города красной ночи”, “Призрачный шанс”… По точному замечанию искусствоведа Михаила Побирского, “Берроуз подсознательно погружает себя на самое дно самого глубокого из семи адов ада… казалось бы, уничтожая себя полностью, Берроуз в итоге выходит сухим из воды: он выносит из адов этих чудесную совершенно книгу, и не одну”. Вполне знакомая и даже матричная картина – в России практически аналогичной, к примеру, была творческая лаборатория Достоевского (да и девиантная тематика американского классика прямо перекликается с сюжетикой Федора Михайловича)…

Теперь понятны истоки чиновной неприязни к писателю? Помимо стандартного (и вошедшего сегодня в “бренд”) антиамериканизма, правит бал столь же модный сегодня в России навязываемый “сверху” пуританизм и ханжество – против которых, кстати, Берроуз последовательно боролся в собственной стране. Но, как говорится, “это мы уже проходили” – в эпоху “советской власти”, когда по аналогичным приказам “сверху” нас насильственно отлучали от писателей и целых литературных (и не только) направлений, признаваемых “чуждыми”. Знаменитый русский поэт Серебряного века Владислав Ходасевич точно назвал эту практику “духовным вампиризмом”… В результате – мы десятилетиями пребывали в “блаженном неведении”, которое счастливо прервалось в 80-е годы: повторять опыт подобной интеллектуальной “самокастрации” – смерти подобно. И бунтующая, срывающая маски, не боящаяся самых запретных тем проза Берроуза – в тысячу раз нужнее “народной нравственности”, нежели “благопристойные” запреты.