30 января 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“ИМЕЙТЕ ПЕРЕД СОБОЙ ПРАВДУ…”


15 января по каналу “Россия 1” транслируется детище режиссера Виталия Максимова – документально-публицистический фильм “Проект “Украина”. Взяться за перо вынуждает, мягко говоря, специфическая концепция фильма. Если вкратце, то она такова: “Украина – это колоссальный, грандиозный проект против России – утверждает с экрана один из авторов ленты, Вера Кузьмина. – Он имел цель отделить часть территорий от России, изменить образ мысли и структуру души части ее народа”. Ответственность за это несут, естественно, зловредный Запад, США и… Сталин (!!!).Нет никакого украинского народа, а украинский язык – результат того самого “проекта”: по словам авторов, “достаточно было просто заменить несколько букв в алфавите – и все готово” (дословно!). В результате на “исконно русских землях” искусственно и целенаправленно создали вражеский псевдоэтнос…

Вот тут уже приходится говорить словами Льва Толстого: “Не могу молчать!”. Речь, подчеркиваю – не о политике! Просто есть такая упрямая вещь, как объективная научная истина – которую негоже топтать во имя сиюминутных резонов. Поэтому позволю себе поговорить с читателями, не покидая сферу чистой науки – истории и культурологии.

…Начать надо с того, что, даже если на минуту согласиться с авторами ленты в тезисе о “виртуальности” украинского языка – это совершенно не означает отсутствия этноса. Ибо, как убедительно доказали в своих трудах Людвиг фон Берталанфи и Лев Гумилев, этнос – это сложно организованная система с взаимосвязанными элементами. И язык в этой системе – важный, но далеко не единственный (и даже подчас не главный) элемент, наряду с другими: религией, культурой, этнопсихологией, ментальностью, исторической судьбой и т. д. Примеры общеизвестны: так, сербы, хорваты, бошняки и черногорцы – разные народы, хоть и говорящие на одном сербохорватском языке. И немцы, австрийцы, лихтенштейнцы, люксембуржцы и швейцарцы – тоже разные этносы. Это же относится ко всем испаноговорящим народам Латинской Америки. А применительно к англосаксонскому миру есть ироническое высказывание Франклина Рузвельта: “Нас, американцев, с англичанами разделяет только английский язык” (под этим могли бы подписаться еще канадцы, австралийцы, новозеландцы и жители стран Карибского бассейна).

Но украинский язык – абсолютно реален. И это предельно просто доказать следующим фактом: произведения украинской литературы приходилось и приходится переводить на русский язык – этим сказано все. Кстати, самобытность украинской “мовы”, помимо всего прочего, базируется на оригинальном фундаменте – многократно большим (по сравнению с русским языком) наличием славянского начала! Судите сами: фонетические и лингвистические элементы славянского генезиса в украинском языке составляют порядка 80%, тогда как в русском – максимум 30%...

Украинский народ (тот самый, “несуществующий”) сопредельная Европа и Азия знали, как минимум, с XVI века. И никогда не путали с “великороссами”. Само слово “Украина” применительно к сегодняшней локализации устоялось ближе к середине XVII века: до этого страну называли… “Русская земля”! Эта традиция шла из Киевской Руси… И в Речи Посполитой бытовали понятия “русский воевода” (командующий войсками на Украине), “русская шляхта” (украинское дворянство). Что интересно, сегодняшнюю Россию вплоть до Куликовской битвы называли… “украина” (окраина). До Смутного времени в документах мелькала формулировка “украинные города” (так называлось русское пограничье в районе Воронежа, Курска и Орла). В XV-XVI вв. наша страна именовалось “Московское царство” или “Московия”; определение “Россия” возникает после Смуты и окончательно утверждается при Петре. Важно, что слова “Русь” и “Россия”, воспринимаемые нами как синонимы, на старте таковыми не были. К моменту присоединения Левобережной Украины к Московскому государству русские уже знали термин “украинцы”: но, кроме того, в ходу были и следующие названия народа: “козаки” (очень популярное и в Европе), “хохлы” и “черкасы”; в XVIII же веке в России (но не на самой Украине) возникают понятия “Малороссия” и “малороссы”. Кстати, в Москве есть Хохловская площадь и улица “Маросейка (искаженное “Малороссийка”): там ранее существовали украинские слободы. Их жители жили обособленно, не смешиваясь с основной массой москвичей: это было бы невозможно, если бы русские и “малороссы” были одним народом…

Наконец, самобытная украинская словесность опять-таки известна с конца XVI века (что делает идиотской саму идею о какой бы то ни было роли США – последних тогда не было, что называется, в проекте!). И эта словесность отнюдь не была “местечковой”: к примеру, имена и сочинения Ивана Вишенского и Иннокентия Гизеля были известны по всей Европе. Нет нужды пересказывать, какую кардинальную роль сыграла данная культурная традиция для России: религиозная реформа Петра Могилы послужила образцом для реформы Никона, а Киево-Могилянская академия – для созданной полувеком позднее Славяно-Греко-Латинской академии в Москве. В русской, так называемой “виршевой” поэзии – множество украинских авторов, в том числе такие классики данного направления, как Артемий Белобоцкий, Иван Величковский, Феофан Прокопович и Феофил Кролик (двое последних были к тому же сподвижниками Петра). И оригинальных философов европейского масштаба в России в XVIII веке еще не было – а на Украине был: это знаменитый Григорий Саввич Сковорода, также грандиозно повлиявший на русские духовно-философские реалии (в эпоху “перестройки” этот момент обсуждался научной общественностью открыто). Я сознательно оставляю в стороне, скажем, положение дел в музыке: здесь украинские влияния были просто тотальными – от рождения партесного стиля до полной гегемонии украинцев в композиторской школе екатерининской эпохи (с такими гениями, как Д. Бортнянский, М. Березовский, А. Ведель и В. Пашкевич).

А в XIX веке кристаллизируется национальная украинская литературная школа – И. Котляревский, М. Коцюбинский, Т. Шевченко, Иван Франко, Леся Украинка, А. Винниченко и другие. Заметим – без всяких западных “проектов”, как естественный и даже типологически предсказуемый результат процессов национального возрождения (аналогичные процессы легко наблюдаемы во множестве стран Восточной и Юго-Восточной Европы в ту же эпоху). Есть известная история: Леся Украинка писала всегда на украинском языке, и однажды один из ее петербургских гостей язвительно заметил в духе: “А не слабо Вам написать на русском?”. Поэтесса, побледнев, молча вышла в соседнюю комнату, и вернулась через десять минут с рукописью гениального стихотворения “Где цветет никотиана” – единственным русскоязычным в ее творческом наследии…

Что касается Сталина, то только в горячечном бреду можно представить его в качестве адепта украинского национализма. Кровавый вождь всю жизнь уничтожал украинскую культуру, как мог – не только террором против интеллигенции (жертвой которого, в частности, стал великий режиссер Лесь Курбас), но и, скажем, полным физическим истреблением всех бандуристов, кобзарей и лирников (бывших до этого своего рода национальным культурным символом)… Просто советским руководителям приходилось считаться с реальностью: украинское национальное движение в начале ХХ века структурировалось политически и мощно заявило о себе как военная сила в годы Гражданской войны. Появление феномена “Украинской ССР” было всего лишь ответом (причем паллиативным) на существующие политические реалии…

Таковы факты. Поэтому я возвращаю создателям “Проекта “Украина” их же интонацию: не надо переписывать историю! И стоит почаще вспоминать слова Петра I, сказанные им на поле Полтавской битвы: “Имейте перед собой правду”…