23 мая 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КАК СТАЛИН ПРОДАВАЛ ЭРМИТАЖ


Эту статью я посвящаю горячим поклонникам товарища Сталина…

В истории преступлений сталинской эпохи, казалось бы, уже невозможно найти темы для сенсаций. Ну чем еще можно поразить читателя после “Архипелага ГУЛАГ” А. Солженицына и “Колымских рассказов” В. Шаламова, “Крутого маршрута” Е. Гинзбург и “Черной книги коммунизма”, “Века лагерей” Ж. Котека и П. Ригуло, фундаментальных исследований Дж. Хоскинга и Р. Такера? Вроде бы составлен весь страшный кондуит чудовищных злодеяний, равных которым не было “от Адама”, и которые отказывается вмещать и осмыслять нормальная человеческая психика… А вот и не спешите с выводами! Сегодня вниманию читателей будет явлена информация, почти не известная “широким кругам общественности”, непредставимая даже на фоне всех тех немыслимых злодейств, на которые была так чудовищно щедра эпоха “Вождя и Учителя”. В данной истории нет крови – есть только вселенская подлость и цинизм; но конечная цель, ради которой сотворялось все нижеизложенное – тоже отдавала тошнотворным кровавым запашком…

Речь пойдет о… продаже сокровищ Эрмитажа. Тогда, в разгар индустриализации, Сталину срочно требовались новейшие военные технологии – получаемые за большие деньги с того самого “гнилого Запада”. Технологии эти, замечу, понадобились Хозяину в обстановке, когда на СССР напасть “по-крупному” было просто некому – на границах Советского союза в те года не было противника достойной “весовой категории”… И вот, ради получения необходимой прибыли, по прямому указанию Самого, была проведена беспрецедентная операция – продажа в США более 70% наследия Эрмитажа и других величайших музеев страны. Да-да, постарайтесь не упасть в обморок – сегодняшние фонды величайшего музея императорской столицы составляют где-то около 30% того, что столетиями собирали российские императоры и императрицы… С советской стороны эту чудовищную сделку курировал Анастас Микоян – и, судя по всем имеющимся свидетельствам, он не испытывал ни малейших угрызений совести или нравственных сомнений за то, что участвует в разбазаривании национального достояния…

Сухие строки энциклопедического справочника доносят до нас истоки и стилистку той невероятной национальной трагедии: “В конце 1920-х годов советское правительство, испытывая недостаток в иностранной валюте для оплаты растущих долгов при покупке техники и строительства заводов, решило пополнить бюджет распродажей музейных коллекций. До этого продаваемые на Запад национализированные произведения искусства по большей части были не очень знаменитыми – это был рядовой антиквариат. Наконец было принято решение распродать вещи из музейных коллекций. Для этого в феврале 1928 года Эрмитажу и Русскому музею было предложено представить список произведений для экспорта, стоимость которых составила бы 2 млн. рублей. Под эгидой Наркомпроса было создано специальное агентство “Антиквариат”, открывшееся в Ленинграде и занимавшееся торговлей. Эрмитажу была дана инструкция продать 250 картин по крайней мере по 5000 рублей за каждую, а также гравюры и предметы скифского золота”.

Из воспоминаний экс-директора Эрмитажа Б. Пиотровского: “Изыскивая валюту для социалистической реконструкции СССР, правительство в начале 1930 г. распорядилось пустить на продажу часть экспонатов музея. Отобрано было 250 картин, стоимостью в среднем не ниже 5 тысяч рублей золотом каждая, а также оружие из арсенала на 500 тысяч рублей, скифское золото из Особой кладовой. На эту же тему поступило письмо Главнауки об изъятии для распродажи предметов античного искусства, Ренессанса, Готики, в основном изделий из золота, драгоценных металлов, слоновой кости и т. п. Письмо подписал зам. заведующего Главнаукой “товарищ Вольтер” (! – Д.С.). Сперва секретно, а потом в открытую помещения музея обследовались спецбригадами по отбору ценностей “экспортного значения… Отныне судьбы музейных собраний решали не опытные профессионалы-искусствоведы, а люди весьма далёкие от проблем сбережения и изучения произведений искусства. Первенствующую роль играли теперь особоуполномоченный Наркомторга и директор-распорядитель “Антиквариата” А. М. Гинзбург, уполномоченный по Ленинграду – Простак (символичный псевдоним! – Д.С.), по Москве – Н. С. Ангарский”.

С 1 января по 7 июня 1929 года “Антиквариат” сумел получить только из Эрмитажа 1221 предмет для экспорта, включая живопись и произведения декоративно-прикладного искусства. После берлинского и лондонского аукционов в июле 1929 года всего за семь недель из Эрмитажа был получен 5521 предмет: за 19 дней июня – 2504 и за июль – 3017, то есть больше, чем за весь предыдущий год. Перед Наркомторгом ставился план получения определённого количества валюты, и ради этого он опустошал хранилища музеев, одним из самых богатых среди которых оказался Эрмитаж.

Вот описание только одного дня государственного вандализма. 4 июня 1929 года на берлинский аукцион Лепке выставлены “Портрет супругов” Л. Лотто (не продан), “Положение во гроб” П. Рубенса (не продан). Проданы: “Голова старика” Рембрандта – 138 тысяч марок, “Портрет старика” Йоса ван Клеве – 100 тысяч, “Портрет Фридриха Мудрого” Лукаса Кранаха Младшего – 28,5 тысяч, “Святой Иероним” Тициана – 26 тысяч, его же “Мадонна с младенцем” – 25 тысяч. Примерно такой же – от 16 до 25 тысяч – оказалась и окончательная цена полотен Морони, Кантарини, Бордоне, Бассано, Робера, Каналетто, Верне. А ведь таковые продажи национального достояния шли до середины 1934 года…

“В ожидании мировой революции продажа пары-тройки Рембрандтов казалась пустяком – сообщает искусствовед Наталья Семенова, автор книги “Проданные сокровища России”. – Частные лица не могли их вывозить: государство оставило это право за собой. И продавало – целыми дворцами: петербургские пригородные комплексы рассматривались как валютный резерв, интерьеры дворца княгини Палей в Детском (Царском) Селе были проданы оптом, гатчинский дворец-музей целиком готовили к отправке в Америку. Шла речь о продаже Эрмитажа – к лету 1929 года две тысячи полотен из Эрмитажа были намечены к реализации… Масса предметов, особенно церковных, ушли за границу без всяких описей. Если в зарубежном музее видишь икону или церковное серебро – почти наверняка из проданного, из России…”

Западные “денежные мешки” реагировали на эту практику по-разному. Например, “олигарх” Арманд Хаммер активно включился в сделку (еще бы: не каждый день натыкаешься на такую “золотую жилу”!). Министр финансов США Эндрю Меллон, напротив, стремился хотя бы не распылять бесценные сокровища по частным коллекциям – скупал русские произведения искусства и дарил их американским музеям. А нефтяной магнат Галуст Гюльбенкян вообще выступил с “Меморандумом Пятакову” (одному из тогдашних высших руководителей СССР), в котором говорилось: “Я всегда рекомендовал Вам и продолжаю советовать Вашим представителям не продавать Ваши музейные ценности… Торгуйте чем хотите, но только не тем, что находится в музейных экспозициях. Продажа того, что составляет национальное достояние, дает основание для серьезнейшего диагноза”. И уговорил своих партнеров из компании “Shell” торговать советской нефтью, за что получил право покупать из Эрмитажа…

Самое отвратительное – в том, что, согласно констатации экспертов, “доход от продаж составил не более одного процента от валового дохода страны, и значимого влияния на ход индустриализации не оказал, нанеся при этом значительный ущерб национальному культурному достоянию и международной репутации”. И последний штрих: во время одной из таких сделок А. Хаммер спросил Микояна: “Вам не жалко распродавать все это?”. Ответ Микояна потряс американца до шокового состояния: “А чего жалеть? Сделаем мировую революцию – все у вас обратно отберем”.

Без комментариев.