29 июля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

“КАКОВ НАЧАЛЬСТВУЮЩИЙ, ТАКОВЫ И ВСЕ ЖИВУЩИЕ В ГРАДЕ СЕМ”


Общественность России расколола следующая история, недавно произошедшая в Челябинске. Преподаватель одной из челябинских школ Александр Фокин вызвал острую реакцию соцсетей, опубликовав твит о своей работе в школе. Изданию Znak.com Фокин, который по совместительству является стендапером и участником Comedy Battle, рассказал о занятии, которое провел для детей. “Мы проходили период 30-х годов ХХ века, годы сталинских репрессий. Я предложил детям написать донос, чтобы они смогли прочувствовать язык эпохи, понять роль населения в сталинских репрессиях. Один из школьников (из 16) отказался это сделать, сказав, что ему это неприятно; остальные стали писать. Один донос был написан на меня; там говорилось о том, что я на лекциях рассказываю анекдоты” – объяснил Фокин. – “Я не удивлюсь, если последует и какая-нибудь административная реакция, но пока все спокойно”. Пока что учитель делает неутешительные выводы.

Фокин сразу оказался меж двух огней. Представители “либерального” лагеря обвинили преподавателя в том, что он учит детей писать доносы, а “патриоты” и “государственники” – в осквернении прошлого. Кроме того, некоторые пользователи упрекнули учителя в издевательствах над детьми, видимо оскорбившись в своих родительских чувствах.

Такая информация требует осмысления. Индивидуальная честность Фокина не подлежит сомнению, да и человек он, судя по всему, смелый – хотя бы потому, что прямо на старте прекрасно осознавал возможность “административной реакции” и не убоялся этого (положите руку на сердце и ответьте – хотя бы самим себе: много ли вы знаете сегодня людей, готовых на такой шаг?). Речь должна идти о самой экстравагантной методике, вызвавшей дискуссию.

Безусловно, в нашем случае присутствует сильнейший “субъективный фактор” – в лице конкретного “реализатора” методической “новации”. Здесь очень многое зависит и от профессионализма учителя, и от его социально-политической ориентированности (ни для кого не секрет, что последняя сегодня может напрочь деформировать историческое познание!”), и даже от элементарной человеческой тактичности. Как со всем этим обстояло дело в “челябинском эксперименте” – можно только гадать. Впрочем, можно предполагать, что как раз в нашем конкретном случае все было “в рамках”: если педагог Фокин “на лекциях рассказывает анекдоты” – значит, у него с чувством юмора все в порядке; а это признак так называемого “взрослого Я-состояния”, с позиции “трансактивной психологии” (такое состояние характеризуется как “здоровое” и адекватное).

Вызывает интерес и одинаково негативная реакция на фокинскую “новацию” со стороны и “правых”, и “левых”. Если с “патриотами” и “державниками” все ясно изначально, то возмущение “либералов” в данном случае – достаточно забавно. И оно говорит о традиционной российской неинформированности в истории вопроса.

…“Проигрывание” тех или иных исторических коллизий с целью “осмысления ситуации изнутри”, включение учащихся в своеобразную “ролевую игру” (где каждый участник оказывается как бы “в образе” человека переживаемой эпохи) – давно уже не экзотика в педагогической деятельности зарубежных стран. Так, в Америке педагог Рон Джонс применял совершенно аналогичную методику для того, чтобы учащиеся лучше поняли психологические механизмы зомбирования населения в Третьем рейхе (в частности, по вопросу причин возникновения Холокоста): это вошло в историю под названием “Третья волна”. Что показательно, корни этой методики уходят вглубь веков, до Средневековья – тогда в рамках среднего образования широко практиковался “школьный театр”, где педагоги и ученики разыгрывали определенные сюжеты, носившие характер нравственной назидательности (тогда это были в основном библейские истории). Не чужда эта методика была и российскому образованию – “школьные театры” существовали у нас еще в допетровскую эпоху (применительно к раннесоветским временам данная ситуация описана в романе В. Каверина “Два капитана”). Для отечественных реалий новинкой является только “негативный” характер переживаемого опыта – в западной педагогике, повторяю, это уже давно не сенсационно.

Но у “челябинского феномена” есть и более глубокое методическое основание – на сей раз коренящееся в истории и практике социальной психологии. Ведь фактически учитель Фокин – может быть, сам о том не подозревая –повторил опыт всемирно известных экспериментов Фила Зимбардо, Стэнли Милгрэма и Соломона Аша.

Доктор Зимбардо, известный психолог из США с итальянскими корнями – прославился организацией так называемого Стэнфордского тюремного эксперимента (в Калифорнии). В ходе этого эксперимента 24 обычных студента колледжа были случайным образом распределены на группы “заключенных” и “надзирателей” в оборудованной в подвале факультета психологии имитации тюрьмы. Было обнаружено, что участники игры очень быстро вживаются в свои роли, надзиратели начинают испытывать садистские эмоции и намерения, а заключенные – депрессию и безнадежность. Хотя эксперимент был запланирован на две недели, он был прекращен досрочно, через шесть дней, по этическим соображениям. Впоследствии Зимбардо провел аналогичный эксперимент, предложив двум группам школьников пожить на необитаемом острове в качестве двух конкурирующих племен. Результат оказался столь же угрожающим – школьники быстро “вошли в роль”, стали “сражаться за ограниченные ресурсы” по-настоящему. Самое же поразительное выяснилось, когда их вернули на “большую землю”, в привычную школьную обстановку: групповая идентификация по “племенному признаку” и вражда между группами продолжилась уже совершенно иррационально (в конфликтологии это называется “возникновением беспредметного конфликта”).

Не менее громкий резонанс получил и “эксперимент Милгрэма” (этот прославленный американский психолог, кстати, был учеником Зимбардо). В своём эксперименте Милгрэм пытался прояснить вопрос: сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, совершенно невинным людям, если подобное причинение боли входит в их рабочие обязанности? В нём была продемонстрирована неспособность испытуемых открыто противостоять “начальнику” (в данном случае исследователю, одетому в лабораторный халат), который приказывал им выполнять задание, несмотря на сильные страдания, причиняемые другому участнику эксперимента (в реальности подсадному актеру). Результаты эксперимента показали, что необходимость повиновения авторитетам укоренилась в нашем сознании настолько глубоко, что испытуемые продолжали выполнять указания, несмотря на моральные страдания и сильный внутренний конфликт. Вывод Милгрэма был сокрушителен: “Если бы в США захотели набрать персонал для концлагерей типа гитлеровских или сталинских, это не составило бы проблемы”. А Соломон Аш (еще один знаменитый американец-психолог) в своих экспериментах – тоже получивших мировой резонанс – продемонстрировал абсолютное преобладание конформистов над самостоятельно мыслящими людьми в большинстве исследуемых групп.

Строго говоря, все описанные истории (и челябинская в том числе) укладываются в чеканную формулу из ветхозаветной Книги Иешуа Бен-Сираха: “Каков начальствующий, таковы и все живущие в граде сем”. Так что “неутешительные выводы” здесь – вполне оправданы, но предсказуемы. Печально лишь соотношение конформистов и нонконформистов в “челябинском эксперименте” (15 на одного): этот показатель – действительно угрожающий…