19 апреля 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КАНТ – ЛОХ…


История, мгновенно облетевшая Интернет и вызвавшая обвал откликов: в Калининграде группа тинэйджеров проходила мимо дома, в котором жил великий философ Иммануил Кант (дом, к слову, находится почти в руинном состоянии), и одна из девиц написала на стене: “Кант – лох”. Дело получило широкую огласку; молодую дуреху нашли, ей грозит штраф, но… у этой истории оказалось неожиданное продолжение. Некая местная фирма по производству футболок заявила о том, что скоро выпустит в продажу партию своей продукции, на которой будет красоваться та самая злополучная надпись (возможно – еще и с портретом мыслителя!)…

Вот это уже – по-настоящему любопытно. Конечно, есть искус все списать на примитивную коммерциализацию, доведенную до дичайшего абсурда – но не все так просто. Железобетонные законы рекламы (которые обойти еще не удавалось никому) недвусмысленно гласят: рекламное послание должно вызывать у клиентов позитивные эмоции. А фирма явно надеется на коммерческий успех и хорошую прибыль – иначе не стала бы заранее анонсировать такую двусмысленную инициативу. Значит – высказанная юными балбесами “мысль” (во множественном числе – потому что, судя по всему, никого из той компании она не покоробила) является для потребителя “положительной” в рекламном смысле? Значит – глумливое поношение одного из величайших мыслителей в истории человечества в данной социальной среде получает определенное одобрение?..

С этим необходимо разобраться. И, прежде всего – с тем, насколько сей инцидент является случайным или (скорее) типичным. Как представляется, здесь есть два аспекта – “частный” и “общий”. Начнем с первого.

…Как вы думаете: сам вид дома Канта, напоминающего со стороны “дом Павлова” или руины Брестской крепости – располагает к уважительному отношению, воспитывает у подрастающего поколения пиетит к культурному наследию? Или все-таки – совсем наоборот? И вообще: почему дом, в котором жил “беспокойный старик Иммануил” (помните, у Булгакова?) – доведен до такого скотского состояния? Этот дом, истинный образец старой прусской архитектуры, пережил Первую и Вторую мировые войны – но не пережил “совка” и “постсовка”… Только ли традиционное русское разгильдяйство тому причиной?

Кант всю жизнь жил в Кенигсберге, преподавал в местном университете (15 предметов!), не мыслил себя без этого города. Он даже дважды поменял подданство (против своей воли!): во время Семилетней войны Елизавета Петровна захватила город, объявила о присоединении его к Российской империи, привела всех жителей Кенигсберга к российской присяге (и Канта в том числе) – а в 1762 году Екатерина II отдала его обратно королю Фридриху Великому (и Кант вновь получил прежнее гражданство). Кенигсберг – это Восточная Пруссия. А это как раз та территория, которая по решениям Ялтинской конференции была отдана Сталину – и с которой в 1945 году было изгнано все немецкое население (это не считая, как минимум, миллиона человек мирного населения, которых вырезали советские силовые структуры той весной!). Все 70 лет, отделяющие нас от этой исторической трагедии, в СССР (и в РФ) делали все, чтобы забыть семисотлетнюю историю немецкой Восточной Пруссии, как страшный сон. По точному определению историка А. Буровского, действовала официальная идеологическая установка – делать вид, что этих 700 лет просто не было… И, кроме того, у нас никогда не была в почете концепция мировой общечеловеческой культуры – напротив, на наших широтах она всегда была (и ныне пребывает) под откровенным “патриотическим” подозрением… Поэтому Канта у нас никогда не воспринимали как “своего”, как часть собственного наследия (при том, что его место жизни и даже его могила оказались на нашей территории!) – а общечеловеческий аспект, повторяю, в нас не воспитан… В результате… прониклись? Дом Канта в такой системе координат – это не место, долженствующее вызывать благоговейный трепет от приобщения к Вечному, а как бы не некое досадное напоминание о том, что тут раньше жила какая-то “немчура”… Фактически то состояние, в котором оказался “архитектурный объект” – это реализация невысказанной, но явственной установки: скорей бы он вообще превратился в руину, чтобы можно было вообще снести как “не подлежащий ремонту”… Так бы оно и было – если бы не свалилась на голову некстати подвернувшаяся “герла” с полным отсутствием мозгов, но без заниженной самооценки (ведь в самом ее поступке – некий вызов, стремление поставить себя “на равных”!). Так что мы еще должны быть благодарны этой дуре – ведь натурально привлекла внимание…

Это – “частный” аспект, а вот “общий”. В нашей цивилизации (принципиально так, не меньше!) абсолютно не воспитаны ни уважительное отношение к интеллекту, ни статус ученого (и вообще интеллигента). Уже упоминавшийся историк А. Буровский доказывал, что в культуре “русских туземцев” (так он называл социальные слои Российской империи, не затронутые или минимально затронутые модернизацией – прежде всего, крестьянство и значительна часть мещанства, а также казаки и подавляющее число низшего духовенства) уважения к “учености”, к образованию, к светской культуре не было никогда – это, между прочим, вытекало из теологических установок средневекового русского православия, негативно относившегося к рациональному познанию. Кроме того, последнее ассоциировалось с “Западом” – который русское православие того времени почитало за “нехристей”, за что-то демоническое (иностранцев в допетровской Руси вообще не считали за людей, приравнивали к чертям!)… Отсюда и тяжелый антагонизм к “русским европейцам” – сословиям, прошедшим школу модернизации и “европеизированным” (дворянство, интеллигенция, буржуазия): этот разлом катастрофически сдетонировал в 1917 году…

В советские же годы добавилась иная напасть восторжествовавшее мировоззрение “люмпена”, всеобщая маргинализация психологии (то, что диагностически описано в “Собачьем сердце”). Маргинал не только не уважает “заучившихся маненько” – он их ненавидит всей ненавистью адепта “простых решений”, у которого “умники” вызывают натуральный пароксизм ярости. Эта проблема была известна задолго до ХХ века – еще в эпоху Просвещения французский философ Клод Гельвеций написал: “Ученый может понять невежду, потому что сам был таким в детстве; невежда не может понять ученого, потому что никогда не был им”. В современной России, по данным социологических исследований, едва ли 2/3 населения имеют все узнаваемые черты маргинальной ментальности – отсюда и все наши психологические “болести” (от зашкаливающей ксенофобии до невероятной агрессивности к инакомыслию). И здесь статус “великого мыслителя” вызывает реакцию почти такую, которая описана в “Мастере и Маргарите”: “Взять бы этого вашего Канта, и года так на три в Соловки!”. А еще лучше – поглумиться над памятью мудреца, написать что-нибудь гадкое (и тем выставить себя в превосходную позицию по отношению к “умнику”!). Для маргинала вообще нет больше удовольствия, чем “пачкать Мадонну Рафаэля” (говоря словами Пушкина) – изгадить прекрасное, опошлить возвышенное, разрушить выделяющееся из общей массы… В этом ряду философия – едва ли не самое ненавистное для “шарикова”, потому что самое непонятное (и, следовательно, враждебное).

А посему – происшедшее в Калининграде ни в коем случае нельзя считать досадной случайностью. Напротив – про эту постыдную историю хочется сказать, перефразируя Вольтера: “Если бы этого не было – это надо было бы выдумать”. Потому что нам показали настоящие “результаты анализа”…