16 июня 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КОЛОКОЛ ЛИЕНЦА, ИЛИ “ПРОКЛЯТЫЕ СОЛДАТЫ”


1 июня 1945 года (ровно 70 лет назад) англичане выдали Сталину казаков, сражавшихся против СССР на стороне Третьего рейха. Поразительная и душераздирающая история, подробно описанная Солженицыным, широко отмечаемая в современном мире – и совершенно замалчиваемая в РФ: привычная картина!..

Сама предыстория той трагедии – не менее трагична. В 1942 году, когда вермахт пришел на земли Дона, Кубани и Терека – в тех краях вспыхнуло настоящее массовое казачье восстание против “бесов-большевиков”. Причин было более чем достаточно: геноцид казаков в годы Гражданской войны, расказачивание, коллективизация, Большой Террор… Лишь бы сражаться, лишь бы скрестить оружие с ненавистным Сталиным! Естественно, эти повстанцы автоматически оказывались союзниками немцев… Когда после Сталинграда вермахт начал отступать с казачьих земель – с немецкими войсками уходили буквально десятки тысяч человек, с женами и детьми: кстати, такая же картина была и в Подмосковье, после Московской битвы (об этом есть потрясающие свидетельства княгини Е. Урусовой, которая сама участвовала в том исходе), и на брянско-орловской земле – там, где в 1941 году образовалась повстанческая антисоветская Локотская республика. Свидетель этого исхода Владимир Петров пишет: “Всю ночь за окном слышался скрип телег и крики погонщиков. Беженцы ехали на лошадях, на быках, на коровах или просто шли пешком, погрузив свои вещевые мешки на чужие телеги... Некоторые деревни почти полностью обезлюдели. В январскую стужу толпы отчаявшихся шли по степи, перебирались через замерзший Керченский пролив в Крым. Многие умерли от голода и холода, многих расстреляли с бреющего полета советские летчики”… Все лучше (даже немцы!), чем повторение кошмаров 1929 и 1937 годов! Потом большая часть этих беженцев оказалась в составе так называемого “Казачьего стана” и 15-го Казачьего кавалерийского корпуса, которые германское командование направило на борьбу с югославскими и итальянскими коммунистическими партизанами: с последними казаки воевали охотно и яростно – коммунисты любой “масти” у них ассоциировались с большевиками… Когда же настал час краха Третьего рейха – казаки совершили страшный переход через обледенелые Альпы (2-6 мая) и остановились в австрийских городах Лиенц и Юденбург (часть казачьих войск осталась в итальянском городе Римини). 18 мая в эти города вступили британские войска и приняли у казаков “почетную капитуляцию” (так – в тексте документа). Казаки считали себя спасенными – они и стремились непременно сдаться англичанам, избежать смертельных объятий НКВД. Они еще не знали, что по решениям Ялтинской конференции – западные союзники обязались выдать Сталину всех “бывших граждан СССР на 1939 год”… Выполняя ялтинские обещания, британцы 1 июня начали операцию “Килхол” (буквально “пытка корабельным килем”): Николай Толстой (внук Льва Николаевича) в книге “Жертвы Ялты” назвал эти события “казачьей Голгофой”.

Вот как описывает случившееся свидетельница кошмара, врач Мария Платонова (Фетисова): “За всю историю человечества ни одна страна в мире не совершила такого вероломства, и никто не мог предполагать, на какое предательство и беспримерную подлость способно английское командование… С семи часов утра 1 июня казаки собрались на равнине за оградой лагеря Пеггец вокруг полевого алтаря, где проводилось траурное богослужение. Когда настал момент причащения (причащали одновременно 18 священников), появились британские войска. Что произошло дальше, даже самая страшная фантазия не сможет вообразить. Солдаты выстроились шеренгой, по команде примкнули штыки к винтовкам, вооружились дубинками. Подойдя вплотную, старались вытащить отчаянно сопротивляющуюся жертву и втолкнуть ее в грузовик, но люди выскакивали из грузовика и снова бежали в толпу. Британские солдаты бросились на толпу сопротивлявшихся казаков, избивали и кололи штыками, пытаясь загнать в машины. Стреляя, действуя штыками, прикладами и дубинками, они разорвали заградительную цепь безоружных казачьих юнкеров. Избивая всех без разбора, бойцов и беженцев, стариков и женщин, втаптывая в зем­лю маленьких детей, они стали отделять от толпы отдельные группы людей, хватать их и бросать в поданные грузовики. Чтобы избежать солдатских дубинок, люди начали пятиться назад, давя друг друга. Чувство самосохранения побороло все другие чувства, каждый думал, как бы спастись, избегнуть участи быть брошенным в стоящий грузовик… Везде были вывешены черные флаги с надписью: “Лучше смерть, чем возвращение в СССР ”. Пытавшихся спастись – безжалостно расстреливали, невзирая на пол и возраст. Многие кончали жизнь самоубийством: матери вместе с детьми бросались в воды горных рек и в пропасти, один казак зарубил жену и детей, а затем бросился на английские штыки… Такие душераздирающие сцены происходили во всех трех городах – Лиенце, Римини и Юденбурге. По данным немецкого историка Й. Хоффманна, из различных лагерей в Австрии и Италии британцами в СССР было выдано около 60 тыс. казаков-военнослужащих и беженцев (из них – не менее 4 тысяч эмигрантов “первой волны”, никогда не бывших “советскими гражданами”): всех – на расстрел или в ГУЛАГ… В наши дни, в память о 70-летии “казачьей Голгофы”, в Лиенце открыта и освящена православная часовня.

Вся эта ужасная история заставляет ответить (хотя бы самим себе) на “неудобные” вопросы. Кем были эти люди? Изменниками Родины? На этот вопрос блистательно ответил А. Солженицын, на страницах “Архипелага ГУЛАГ”: “Это были не изменники ей (Родине – Д. С.), а ее изменники. Не они, несчастные, изменили Родине, но расчетливая Родина изменила им”. Вообще в 1941-1945 гг. на стороне стран “оси” или в рядах “третьей силы” (типа ОУН) воевало более 5 миллионов советских граждан! Это в пять раз больше численности всех совокупных антибольшевистских сил в 1917-1922 гг., это почти в два раза превышает численность вермахта на 22 июня 1941 года! Фактически тогда в СССР шла вторая гражданская война – этот вывод уже давно сделали и Солженицын, и историк С. Чуев (автор книги “Проклятые солдаты”), и ряд других ученых. В этой войне (и шире – во Второй мировой войне вообще) Сопротивление любого толка – как антигитлеровское, так и антисталинское – воевало не “за”, а “против”, и союзников выбирало себе ситуативно. А сталинский режим был не только не лучше, но, по многим показателям, гораздо хуже гитлеровского (впервые этот “еретический” вывод озвучил В. Гроссман, в своем гениальном романе “Жизнь и судьба”).

Мне возразят: ведь эти казаки совершали преступления! Да, это тоже будет правдой. Но сарказм истории – в том, что тогда преступления совершали все. И злодеяния, чинимые “правильной”, “антифашистской” стороной – были зачастую многократно страшнее “фашистских”. Мы просто не знаем об этом – потому что послевоенную историю писали победители. Так, мы помним Хатынь (сожженную, кстати, не немцами, а “Белорусской самообороной”) – и не помним Ново-Фатьяновку, вырезанную партизанами Ковпака. Помним Бабий Яр – и не вспоминаем чеченские аулы Хайбах, Мозгара, Маскара, Голи, Цари и Таргим, сожженные со всем населением сталинскими карателями. И предали забвению восточно-прусские города Немерсдорф и Штригау, уничтоженные весной 1945 года (также – со всеми живущими в них)…

А вообще – идеально высказался на эту тему великий поэт Наум Коржавин: у него в стихотворении “Братское кладбище в Риге” есть следующие строки:

Здесь лежат, представляя различные страны,

Рядом — павший за немцев и два партизана.

Чтим вторых. Кто-то первого чтит, как героя.

Чтит за то, что он встал на защиту покоя.
 

Чтит за то, что он мстил,— слепо мстил и сурово

В сорок первом за акции сорокового.

Все он — спутал. Но время все спутало тоже.

Были разные правды, как плиты, похожи.
 

Не такие, как он, не смогли разобраться.

Он погиб. Он уместен на кладбище Братском.

…Век двадцатый. Всех правд острия ножевые.

Точки зренья, как точки в бою огневые…