26 ноября 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

КТО ВЫ, БОРИС НИКОЛАЕВИЧ?


И в России, и (по понятным причинам) на Урале, наверное, всегда будут задавать сакраментальный вопрос: “Кто Вы, Борис Николаевич?”. О ком идет речь – никому объяснять не надо: после событий конца 80-х годов прошлого века в нашей стране есть только один Борис Николаевич…

Его образ как человека и политика возник на страницах “Уральского рабочего” как раз в то время – и с тех пор не уходил из журналистского дискурса никогда. Правда, это произошло не сразу: в то время, когда Ельцин уже становился “суперстар” всесоюзной политической жизни – пресса “выдерживала паузу”. Так, на страницах “УР” невозможно получить никакой информации о том роковом октябрьском пленуме 1987 года, с которого началось жестокое противостояние Ельцина и Горбачева (имевшее фатальные последствия для политической судьбы последнего). И перипетии июльской XIX партийной конференции 1989 года, где этот конфликт получил продолжение – тоже подернуты “завесой молчания”. В обоих случаях просматриваешь буквально десятки номеров “на перспективу” – и наталкиваешься на один и тот же результат… Совсем интересное впечатление производят публикации июля 1990 года – репортажи с XVIII съезда КПСС (последнего в истории этой партии и Советского Союза!). В материале от 07.07.1990 имя Ельцина впервые за все “съездные” материалы поминается в следующем выразительном контексте: сообщается, что “за высказывания против Б. Ельцина с беспощадностью подвергся остракизму и был снят с работы председатель областного Совета, народный депутат РСФСР В. Власов”. И далее – звучит эмоциональная филиппика: “В какую пучину общественных потрясений снова хотят ввергнуть нас люди, рядящиеся в тогу демократов, которые под знаменем радения за права человека объявляют одной из своих главных целей борьбу с двадцатимиллионной частью своего народа!”. А вот о главной сенсации того съезда – демонстративном выходе Ельцина из КПСС – ничего не сообщается! Как и о том, что, уходя из зала заседаний, Борис Николаевич многозначительно напомнил оставшимся о “румынском варианте”: вряд ли надо пояснять, что будущий президент России имел в виду – “кровавый декабрь” 1989 года в Бухаресте, свержение режима Чаушеску и расстрел недавнего всесильного диктатора Румынии…

Да и потом, уже в 1991 году – интонация “УР” по отношению к Ельцину останется демонстративно сдержанной. Политик с Урала избирается Президентом РСФСР, до этого 19 февраля он призывает к отставке Горбачева; 20 июля 1991 г. Ельциным был подписан указ № 14 “О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР”. Обо всем этом в “УР – или ничего, или предельно лапидарно… А в роковые дни августовского путча? Понятно, в первый день вообще ничего не было понятно, что происходит в столице, и газета физически не смогла бы откликнуться стол оперативно, да и журналисты не провидцы – но ведь и 20 августа о Ельцине ни слова! Только официальные сообщения ГКЧП и разъяснения “лояльного” характера – но ничего ни о начавшемся противостоянии, ни персонально о позиции Президента РСФСР. А ведь он именно в этот день “взошел на танк”, возглавил сопротивление ГКЧП. Кстати, та самая легендарная сцена с танком – один из тех гениальных психологических ходов, на которые непредсказуемый Борис Николаевич был большой мастак: это же “Ленин на броневике”! Такие вещи сидели у всего населения СССР “в печенках” с младых лет, со школьной парты – и “коллективное бессознательное” целого народа в данном случае сработало на Ельцина, на его харизму лидера сопротивления… Только 21 августа на страницах “УР” появляются какие-то упоминания о происходящем в Москве (и, разумеется, о Ельцине) – причем в осторожно-“примирительных” тонах. А вот на следующий день – все меняется! Ельцин однозначно победил – и газета выпускает заметку с “говорящим” названием “Они не прошли!”; с этой минуты Ельцин – главный герой всех последующих статей до самой своей “предновогодней отставки” в конце “лихих девяностых”. И во время трагического октября 1993 года – тон газетных статей стопроцентно “проельцинский”, никаких сомнений или “альтернативных версий”. Это притом, что рейтинг Ельцина в те дни катастрофически падал… Стандартная российская история: кто на троне, тот вне критики.

А все-таки: кем был этот, безусловно, глобальный политик в истории нашей страны? В нынешнем намертво расколотом обществе – симпатии и антипатии, как всегда, полярны: эмоциональная амплитуда сканирует от апологии до страстного отрицания и лютой ненависти. Собственно, иного ждать и не приходится – причем не только в силу политической поляризации современного российского социума. Ельцин как человек и политик – фигура крайне противоречивая: на каждое “да” в его жизни и политическом наследии находится свое “нет” (в этом отношении в отечественной истории его можно сравнить только с Петром Великим и Хрущевым!). Еще прошло очень мало времени, чтобы История могла вынести по сему “делу” окончательный вердикт – и прошлое еще не стало по-настоящему “делами давно минувших дней”, и документы об эпохе большей частью еще недоступны… И, тем не менее, каждый волен высказать свое субъективное мнение “по проблеме”. Сделаем это и мы.

Провалы Ельцина – общеизвестны. Это и крайне проблематичная реализация экономической реформы: по констатации Маргарет Тэтчер, единственным ее ощутимым результатом стал всеобщий экономический спад и “наисильнейшая промышленная депрессия в мире в XX веке”. Любопытно, что западные издания в этом пункте были еще безапелляционнее, нежели российские: так, по словам редактора журнала “The Nation” Кэтрин ван ден Хэвел, “шоковая терапия” привела к тому, что население потеряло свои сбережения, а около половины россиян оказались за чертой бедности”. Это и чеченский конфликт, и кровь Октября-93, и формирование олигархического режима, и фактическое предательство своих демократических соратников. Газета “The Wall Street Journal” (США) писала: “Худшим врагом Ельцина был он сам. Пьяные выходки не только подрывали его здоровье, но и становились симптомами некомпетентности кремлевской власти. Он создал “олигархов”, фактически распродав лучшие активы “своим людям” за гроши и проведя бестолково организованную приватизацию... Он не сумел укрепить политические институты и правовое государство”. Наконец, передача власти своему преемнику 31 декабря 1999 года – акт монархический по существу своему. Дело даже не в том, кому конкретно была передана власть – важен сам факт назначения “наследника”, что было вопиющим нарушением Конституции и предвестником последующего правового беспредела…

И, что парадоксально – все вышесказанное не отменяет не просто больших, а поистине колоссальных позитивных подвижек в истории ельцинской России! Те, кто рисует “лихие девяностые” только черными красками – подозрительно быстро забыли товарный дефицит эпохи “застоя” и пустые полки магазинов на финальном этапе существования СССР. Забыли, как люди годами не видели на своем столе свежих фруктов и овощей, ездили за мясопродуктами в Москву (о чем сохранился богатейший пласт анекдотной культуры), как уральские дети получали мандарин раз в году в пакетике новогодней раздачи. Рынок, пусть уродливый, и все связанные с ним блага – наследие Ельцина. И еще: с позиций сегодняшнего дня можно смело констатировать – поздняя “перестройка” и правление Ельцина было временем наибольшей духовной свободы за всю историю нашей страны. Даже сегодня, когда “поле свободы” в России скукоживается, подобно шагреневой коже – тот либеральный ресурс продолжает оставаться вполне материальным, не дает России окончательно обрушиться в обскурантизм. И лучшим резюме здесь могут быть слова из редакционной статьи “The Wachington Post”: “Вклад этого человека в историю неоднозначен, но его шаги в защиту свободы не изгладятся из людской памяти”.