16 июня 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

МАЧО СОВЕТСКОГО ЭКРАНА


В предстоящий четверг на канале “Звезда” – интересная и нестандартная ретроспектива. Начиная с 19. 15, будут подряд транслироваться четыре фильма, являющиеся своеобразным бенефисом талантливого и оригинального киноактера, настоящего “суперстар” отечественного кинематографа (увы, безвременно ушедшего из жизни). Имя ему – Николай Еременко-младший.

Это была творческая личность, заявившая о себе и реализовавшаяся в весьма необычном для советского экрана амплуа. Кто помнит расцветное для артиста время – 70-е и 80-е годы ХХ века – тот не забудет и ощущение легкой сенсационности, даже некоторой “запретности” той образной сферы, которая буквально ворвалась на экран с ролями Еременко. Ключ к успеху “феномена Николая Еременко-младшего” лежал в открытии новой (для СССР) сферы гендерно-ролевого поведения. Все герои Еременко – прямолинейное, почти без полутонов, воплощение мужественности в своем чуть ли не “первобытном” проявлении. Брутальный “самец”, “воин-варвар”, как будто материализовавший во плоти известную древнегреческую статую “Копьеносец” (артист обладал безупречной атлетической фигурой и использовал этот “визуальный резерв” на все 100%, часто демонстрировал с экрана обнаженный торс). Причем никаких “пролетарских” социальных характеристик, чем постоянно грешило советское кино при создании “положительных” персонажей – маскулинность в чистом виде, грубое дыхание “древнего” мужского начала… Герои Еременко могли иметь любое происхождение в плане общественно-статусном – от шотландского лорда (Гленарван в “Поисках капитана Гранта”) до подвыпившего сельского бугая-громилы (Венька-Контейнер в “Тестах для настоящих мужчин”): воспитание и социальное положение модифицируют поведенческие комплексы героев, гипертрофируют или, напротив, нивелируют рвущееся наружу мощное мужское естество – но последнее никуда не девается, оно властно правит персонажем и только ждет своего часа, чтобы прорвать все внешние плотины, смести на своем пути фрейдистскую “культурную репрессивность”… И еще – его герои всегда притягивают к себе женщин, последние просто не могут устоять перед “обжигающим дыханием бездны” (как выразился по этому поводу Стефан Цвейг). Николай Еременко – едва ли не самый эротичный актер позднесоветской эпохи, и в лентах в его участием постоянно занимает значительное место эротика, иногда весьма откровенная (классика жанра – лента “Я объявляю вам войну”). В этом отношении актера можно смело назвать “мачо советского экрана”.

Данная образная сфера в искусстве СССР была едва ли не запретной – такая демонстрация “гендерной брутальности”, да еще с сильнейшим сексуальным началом… Это была почти что “идеологическая диверсия”! А фильмы с участием артиста – шли “на ура”, вызывали громкий резонанс: по итогам ежегодного опроса зрителей журналом “Советский экран” Николай Ерёменко был признан лучшим актёром 1980 года… Причина проста: та образная тональность, которая была найдена Николаем Еременко – оказалась психологически востребованной для советского зрителя! И еще: сегодня, пересматривая картины с участием Еременко – четко понимаешь откровенную художественную вторичность большинства из них, в плане почти “цитатной” зависимости их от голливудского прообраза. Именно Голливуд к тому времени не только открыл, но и прочно освоил образную тематику эстетизированной “варварской” мужественности – классически воплощенной А. Шварценеггером, С. Сталлоне, Д. Лунгреном, Р. Хауэром… Для страны, в “которой секса нет” (и где голливудская кинопродукция просачивалась крайне дозировано) – это был хрестоматийный “запретный плод”, и Николай Еременко-младший его “сорвал”; фактически он открыл эту “нишу”, в которой впоследствии подвизались многие актеры постсоветской эпохи (например, Е. Сидихин и А. Домогаров). Сам Еременко даже определенно страдал от собственной жесткой привязки к созданному им же амплуа (которое нещадно эксплуатировали режиссеры) – по воспоминаниям друга и коллеги Еременко, артиста В. Гостюхина, “мачо советского экрана” мечтал о воплощении героев Достоевского… Но надо отдать должное: приросшую к себе творческую “маску” актер носил с достоинством, как истинный “Арлекино”, и использовал виртуозно, вверенные ему образы прорисовывал “сочной кистью”. Можно бесконечно вспоминать характерную мимику Еременко – зачастую он одними невербальными средствами, почти в стилистике немого кино создавал искомое “попадание в десятку”: чего стоит хотя бы жующие челюсти “звероподобного” Алехана Орлова перед брутальной постельной сценой в картине “Царская охота”! Особенно запоминаются его глаза – те самые, которые “зеркало души”. Вот они стекленеют от ярости, когда лорд Гленарван, разъяренный упорством каторжника Айртона, собирается его повесить (“В поисках капитана Гранта”). Вот они приобретают “сально-блудливое” выражение, как у нашкодившего кота (Алексашка Меньшиков в “Юности Петра”). А уж в интимных сценах Николай Еременко умудрялся вообще играть “одними зрачками”: своего рода классикой стала сцена из экранизации стендалевского романа “Красное и черное”, когда его Жюльен Сорель пьет кофе в кофейной и не сводит взгляда с роскошного декольте Аманды (Лариса Удовиченко)…

Четыре фильма, демонстрируемые на “Звезде”, показывают нам творчество Николая Еременко-младшего разными гранями – причем и во взлетах, и в неудачах (такие тоже были – особенно в постсоветское время, когда найденная артистом образная грань утеряла сенсационность и начала “тиражироваться”). К последним относится фильм 1983 года “Шел четвертый год войны” – весьма заурядная “военно-патриотическая” лента, где артист играет роль второго плана и при всем желании не может изменить откровенную “заданность” фильма (хотя его капитан Антипов – персонаж яркий, как бы “зашифрованно” несущий в себе все характерные черты узнаваемых образов Еременко). Не стала “звездной” и постсоветская картина “Сын за отца” (1995 г.), одна из бесчисленных “киносказок” на сюжет об успешной борьбе честных “правдорубов” с мафией (эту серию, кстати, открыла более ранняя лента “Я объявляю вам войну”, ставшая значительной вехой в творчестве актера). Здесь интерес, прежде всего, представляет дуэт двух Еременко – старшего и младшего: отец играет “идейного” и пьющего врача-коммуниста, сын – понимающего и ироничного “правильного” бизнесмена... А вот мюзикл “31 июня” – удача, и впечатляющая! Сюжет прославленного британца Джона Бойнтона Пристли, музыка А. Зацепина (многие номера стали шлягерами), участие целой россыпи мастеров (В. Зельдин, В. Этуш, Любовь Полищук), закадровое пение Яака Йоалы, хореография Александра Годунова… Герой Еременко – интеллигентный и мужественный художник XXI века Сэм Пенти, которому предстоит найти свой идеал женственности во встрече с принцессой Мелисентой, живущей в XII веке, в средневековом королевстве Перадор. Сэм в исполнении Еременко – современный рыцарь, которому предстоит совершить путешествие в средневековье и реализовать свое рыцарское начало в своем классическом понимании…

И – “час Икс” для Еременко-актера: фильм “Пираты ХХ века” – тот самый, что и принес артисту триумф 1980 года. Крутой “американизированный” боевик о столкновении советских моряков с пиратами (и, естественно, победе “правильной стороны”), откровенно подражательный, даже несколько наивный (с позиций сегодняшнего эстетического опыта), перенасыщенный и напряженными, и даже пародийными моментами – он становится “ареной” для реализации архетипического сюжета про поединок двух богатырей, “светлого” и “темного”. Эту эпическую пару разыгрывают на экране Николай Еременко и его друг, автор самой идеи фильма – Талгат Нигматуллин (впоследствии трагически погибший в тоталитарной секте). Ради этой пары и стоит смотреть фильм: все остальное – антураж (не всегда удачный), а проходящая через весь фильм “гомеровская” дуэль – это тот смысловой центр, который придает картине искомую художественную объемность…