28 декабря 2015 г.

Суворов Дмитрий Владимирович

кандидат культурологии, лауреат премии им. Бажова

НА ГРАНИ “ПОГРАНИЧНОЙ СИТУАЦИИ”


Ирина Николаевна Пименова – педагог Свердловского музыкального училища имени П. Чайковского (и мой давний друг). Сегодня она – гость нашей рубрики. И ее читательские пристрастия – весьма неординарны как по тематическим предпочтениям, так и по индивидуальному восприятию прочитанного. Итак, слово Ирине Николаевне:

“Как-то сложилось, что все мои нынешние настольные книги – произведения мировой литературы, о которых можно сказать в терминах философии экзистенциализма: “тематика в пограничной ситуации”. На грани жизни и смерти, сознания и подсознания, на тектонических разломах истории, на стыках цивилизации и варварства; в положениях, когда человек – вполне по самоощущению толстовского Пьера Безухова – чувствует себя “зернышком между жерновами”… Прежде всего – Исаак Бабель, “Конармия”. Недавно нашла в книжном шкафу скромное издание в тонкой обложке, стала читать запоем. Первая же страница буквально захлестнула, даже обожгла горячим талантом языка. Закат и переход вброд через Збруч конного взвода; все дышит яростью умирающего солнца, кровью и какой-то языческой красотой. С удивительной простотой и даже отвлеченной бесстрастностью рассказывается страшная непостижимая история жизни и быта Первой Конной армии от лица главного героя, написанная автором на основе своего дневника. Поражает смелость в передаче красноармейцев – в большинстве своем грубых и жестоких, их невежественной речи. Ощущение абсурда как миропорядка, накрывающее и в теперешней реальности от просмотра новостей. И – физическое, кожей впитываемое чувство катастрофического соприкосновения с чем-то “варварским”, с жутким соприкосновением цивилизации с архаикой… Особенно потрясает все прочитанное, когда вспоминаешь: Бабель сам был участником всего сотворяемого, сам “купался в крови” (даже расстреливал в подвалах ЧК!) – а впоследствии и сам попал в те самые подвалы, на пытки и девять грамм в затылок! Как в Библии: “Мне отмщение, и аз воздам”…

Затем – стихи О. Мандельштама. Только что видела в “Салюте” биографический фильм о нем; вспомнила, как в бытность студенткой Уральской консерватории по ночам старательно переписывала стихи в тетрадку, потому что книга “переходила этапом”. Для меня Мандельштам – явление, вышедшее из музыки и по ее сокровенным законам творящее. Для того, чтобы это прочувствовать, достаточно просто окунуться в атмосферу его поэзии: “На бледно-голубой эмали, какая мыслима в апреле, березы ветви поднимали и незаметно вечерели”… А какова судьба самого поэта! Чистый экзистенциализм: получил блестящее европейское образование, жил в нищете, зарабатывал переводами, искренне пытался принять сталинизм (даже писал “верноподданные” стихи) – и, в итоге, написал то роковое стихотворение про “кремлевского горца”. Дальнейшее – общеизвестно: тюрьма, ссылка, безумие, излечение “Воронежской тетрадью”, повторный арест, столыпинский вагон и смерть в безымянной яме на “Второй речке” (страшная пересылка под Владивостоком). Тело Мандельштама до весны вместе с другими усопшими лежало непогребенным, затем весь “зимний штабель” был захоронен в братской могиле… А как вам такой эпизод: в Гражданскую войну его арестовали белые в Крыму – так он в камере сутки подряд бился в дверь, кричал: “Выпустите меня, я не создан для тюрьмы”! Абсолютный гений, совершенно неприспособленный к жизни “оранжерейный цветок”, мистическая биография… Ну и, наконец, Марсель Пруст – “В поисках утраченного времени”. Тут даже комментарии вряд ли требуются – настолько здесь все “на грани”: язык, философия, стилистика, атмосфера… Для меня Пруст парадоксально соприкасается с Мандельштамом – неповторимо тонкими оттенками состояний и переживаний. И гениальной передачей своего субъективного мира. Может быть, снова моя “музыкальная тональность души” сказывается…”